Арракада. Том 3. Дар огня

— Придётся идти за ними, — Керн посмотрел на воеводу, похожего на него как брат. Одинаково высокие и стройные, черноволосые, они стояли на уступе над тёмной пустошью, чуждые этому миру, и ощущали, что он им тоже не рад.

Ирдан повернулся и пошёл вниз к лагерю. Он не успел нырнуть в шатёр, как ему навстречу выскользнул Адамар.

— Надо сниматься отсюда, — ледяным тоном сказал разведчик. Ирдан внутренне напрягся и огляделся. Ему тоже не нравилось место, и хотя их защищало установленное им блокирующее поле, в подобном мире оно могло ещё и привлечь каких-нибудь местных тварей. В насыщенном естественной магией мире вся живность отличается от привычной.

— Да. Пойдём все вместе.

Спустя полчаса они тихо шли по тропе вдоль скал, растянувшись цепочкой. На одном возвышении Арракад резко остановился и вгляделся в тёмный горизонт. Спустя мгновение внизу на пустоши что-то полыхнуло оранжевым пламенем и потухло. Вспышка повторилась, и в воздухе разнёсся далёкий высокий крик — то ли боли, то ли ярости. Путники молча напряжённо вглядывались в темноту, ощущая там ворочающееся огромное нечто, пока невидимое глазу. Раздался резкий звук, нечто среднее между визгом и скрежетом, и в том же месте пустошь осветилась стеной яркого жёлто-зелёного пламени, высветив на земле огромный хвостатый силуэт, а потом снова разнёсся яростный человеческий вопль. В тёмное пятно посыпались магические заряды, и оно взлетело, распахнув перепончатые крылья в тусклом лунном свете. Издав ещё один невероятно неприятный звук, дракон устремился вдаль и исчез в темноте.

— А вот и обещанные гости, — Керн почесал бороду и поправил копьё на кожаном ремне за спиной.

— Это мы здесь гости, — мрачно отозвался Ирдан. — И сирхи тоже. А эти здесь дома.

— Хочешь сказать, они первыми захватили этот мир? Значит, нам надо убираться отсюда. Это нарушает наш договор.

— Хуже. Это их родной мир. Один из миров-прародителей драконов. Как я сразу не понял? Поэтому здесь такая аура. Но какого чёрта нас сюда потащило? — гневно нахмурился он. — Что искать Арракадам в гнезде змеев?

— Быстрой и мучительной смерти? — предположил Адамар.

— Тогда проще было пригласить их к нам домой, — хмыкнул Керн. — Они бы с радостью согласились.

— Надо спуститься и выяснить, что там с сирхами, — Арракад не отрывал взгляда от точки, в которой вспыхивали магические заряды. Там было тихо и пусто.

— Ты так переживаешь за шкуры огнелюбов или хочешь убедиться, что от них мало что осталось? — спросил Адамар.

— Возможно, им нужна помощь.

Разведчик негромко засмеялся, потом посмотрел на лицо воеводы и замолчал.

— Думал, ты пошутил.

— Мы можем оказать им эту помощь и получить взамен какие-то ответы.

Адамар поджал губы и покачал головой, показывая своё отношение к советам сирхов.

— Мы ещё не нашли двоих наших разведчиков.

— Разделимся. Адамар с троими продолжит искать наших людей. Я с остальными вниз. Встретимся там. Если не получится, то на рассвете у подножия того «пальца», — он показал на одиноко торчавшую, разрушенную до половины высоты каменную колонну, видимо, последнюю устоявшую из группы.

Разведчик кивнул, обернулся и указал по очереди на троих мужчин. Потом посмотрел в глаза Арракаду и сказал:

— Не хотелось бы возвращаться к араксу с горсткой твоего пепла в руках.

— То есть в своём выживании ты уверен? — искренне рассмеялся Ирдан.

— Да уж как-нибудь, — буркнул Адамар и бесшумно отправился дальше по тропе. Трое выбранных последовали за ним. Арракад с остальными осторожно начал спускаться по склону в темноте глухой ночи.

Ирдан сплёл заклинание поиска, и всё равно отыскать сирхов в темноте, среди кустарников оказалось очень сложно. Они не излучали никакой ауры, и Арракад решил было, что они всё-таки мертвы, и внутренне досадовал. Но дойдя до опалённой пламенем залысины на поверхности земли, которую нашёл скорее по запаху гари, он почуял их. Воевода вышел из зарослей под щитом, и не зря — в него сразу полетел сноп искр, похожий на рой жалящих пчёл. Не сумев пробить защиту, устремился дальше на его людей. Ирдан поймал чужую магию и свернул её в клубок, отправив в сторону. Там вспыхнул очередной кустарник, и в его свете он увидел давешнюю магичку, сидящую на земле около тяжело раненого товарища. Тот трудно дышал, обожённая половина тела — рука, плечо и грудь — источала запах горелой плоти, но он был в сознании. Носителям Пламени не привыкать к ожогам.

Керн зажёг голубоватый магический светильник и равнодушно посмотрел на пару магов. Ирдан сделал ещё шаг вперёд и сказал:

— Вам надо убираться отсюда. Он вернётся.

Балк зло уставилась на группу пришедших. Потом отвернулась к товарищу и продолжила плести исцеляющие формулы. Ирдан видел, что она устала, хоть и черпает умело силу прямо из мира. Но драконья магия плохо подчиняется людям.

— Ты истощена. Ты не успеешь. Змей вернётся и превратит вас в пару головешек.

Женщина зашипела не хуже дракона и обернулась к нему:

— Иди своей дорогой, Арракад.

Он сложил руки на груди и продолжил стоять. Магичка, дважды споткнувшись на одной формуле, замолчала и опустила голову, зажмурившись и сжав зубы. Потом подняла лицо и прислушалась к ночной темноте. Снова зачерпнула энергии и продолжила работать. Ирдан наблюдал чужую магию, отслеживая незнакомые приёмы и формулы. И ждал.

Вдалеке послышался драконий визгливый вопль, Балк дёрнулась и всхлипнула. Воон тронул её здоровой рукой и что-то тихо сказал. Она резко отрицательно покачала головой, засучила рукава и полезла куда-то в недра своих одеяний. Вытащив маленькую склянку, вытряхнула на тыльную сторону кисти что-то и поднесла к носу мужчины, дав ему вдохнуть. Он глубоко вздохнул, и его тело расслабилось. Было похоже, что сирх уснул. Женщина встала и огляделась вокруг. Потом попробовала подхватить его за плечи и потащить, но не совладала с крупным мужчиной. Арракад смотрел и ждал.

Балк присела у головы Воона, опустила лицо и закрыла глаза. Приподняла кисти рук, и тело спящего начало потихоньку отрываться от земли. Всего на пару ладоней, но этого было достаточно. Она мягко направила его плыть над землёй в сторону тропы, встала и покачнулась. Кирпично-смуглое даже в голубоватом свете огонька лицо побледнело и блестело бисеринками пота на висках. Воон повисел немного и мягко опустился на землю. Арракад посмотрел на него и на женщину. Она подняла на Ирдана блестящие глаза.

— Чего ты ищешь здесь? — хрипло спросила сирха.

— Жду, пока ты попросишь о помощи.

Магичка сглотнула и посмотрела на раненого.

— Я прошу тебя о помощи, Арракад.

Ирдан обернулся и кивнул Керну. Мгновенно были сооружены носилки из двух копий и плаща и спящего переложили на них. Воевода двинулся по тропе в сторону маячившего на фоне неба, обломленного скального «пальца», его люди тронулись следом, двое подхватили носилки и понесли. Балк сначала шла рядом с ними, потом пробежала вперёд и пошла около Ирдана. Она едва доставала ему до плеча лысой макушкой.

— Куда мы идём?

— В ближайшее укрытие. Я видел в той скале старые норы.

— Они наполовину засыпаны, но там можно укрыться.

— Ты хорошо знаешь этот мир?

Она покосилась на него.

— Неплохо.

— Это родной мир Зелёных?

— Да.

— Что вы делаете здесь?

Балк сжала губы в тонкую полоску и какое-то время шла молча. Потом оглянулась на мужчину, лежащего на носилках, и сказала:

— Я расскажу тебе, когда будем в безопасном месте.

— Боишься, я выясню всё, что мне нужно, и брошу вас прямо тут? — усмехнулся уголком губ Ирдан.

Магичка посмотрела на него и призналась:

— Я бы так и поступила.

Арракад спокойно кивнул и продолжил идти. Добираться пришлось дольше, чем казалось на первый взгляд, но наконец начался плавный подъём, а потом впереди показалась округлая скала. Дойдя до стены, Ирдан хотел повернуть вправо, но Балк остановила его и указала в противоположную сторону:

— Сюда.

— Подожди. Мне нужно оставить метку для моих людей.

Он протянул руку и оставил на шероховатой поверхности камня едва мерцающий знак, указывающий направление.

Магичка провела их в неглубокую пещеру, раньше явно служившую входом в коридор для подъёма на вершину. В глубине высокого прохода начиналась лестница, засыпанная обвалом. Здесь было сухо, тепло и наконец можно было укрыться от ветра. Воины положили носилки в углу и начали быстро устраиваться на отдых: разожгли огонь, принесли воды, кто-то встал на страже, а смена сразу легла спать, завернувшись в одеяла.

Балк присела около своего спутника и попыталась продолжить исцеление, но ей не хватало сил. Ирдан посмотрел на неё, подошёл и сел рядом, прислонившись к стене. Женщина подняла на него усталые красные глаза и произнесла:

— Спрашивай, Арракад.

— Что вы ищете в этом мире? Риск высок, но вы сюда возвращаетесь.

— Первозданная энергия магии драконов очень сильна. Иногда она необходима нам.

— Как вы берёте её?

— Артефакты из драконьих костей, заряженные здесь же. Ничего сложного. Сложнее их достать и уйти незамеченными. Змеи защищают своих мертвецов, словно они представляют для них какую-то ценность, — скривилась она. — Но скорее просто нападают по злобе.

Ирдан задумчиво посмотрел в стену напротив, потом перевёл взгляд ярких синих глаз на магичку.

— Я помогу тебе исцелить твоего друга. Но взамен ты ответишь на вопросы, которые я задам. Даже если тебе будет очень не хотеться на них отвечать. Идёт?

Балк покусала губы, глядя на Арракада в упор. Посмотрела на мирно спящего Воона и кивнула. Она знала, что сон не будет длиться вечно, а пробуждение будет ужасным. Ирдан размял кисти и пальцы, сел на колени на каменный пол и начал плести исцеляющие заклинания. Носительница Пламени смотрела на его работу вначале настороженно, потом удивлённо — медленно, но верно поражённые ткани затягивались, очищались, где требовалось долгое заживление — покрывались защитным барьером. Она осторожно протянула руку и тронула пальцами плетущееся в воздухе магическое кружево. Ирдан глянул на её лицо, и оно впервые показалось ему приятным.

Арракад работал не торопясь, кропотливо, бережно расходуя энергию. Когда он заканчивал, уже светало. Он видел, что Балк несколько раз пыталась уснуть и встряхивалась, не позволяя себе расслабиться. Завершая последние детали, он услышал тихие шаги снаружи и обернулся — у входа послышался голос Адамара и стражников, и Ирдан почувствовал, как внутри расслабилась какая-то струнка, бывшая в напряжённом ожидании всё это время. Балк тоже оглянулась и проводила взглядом рыжего разведчика, прошедшего к костру в дальний угол пещеры. Адамар только мельком глянул на них и ушёл есть.

Арракад закончил, кивнул магичке и встал, потянувшись и зевнув. Женщина свернулась клубочком под боком спящего Воона, собираясь спать. Но пока Ирдан тихо разговаривал с Адамаром у костра, он видел следящие за ними блестящие багровые глаза.

— Где ты их нашёл?

— Заплутали немного. Дело не в этом. Они кое-что видели.

Ирдан вопросительно поднял брови и потёр давно не бритую щеку. Он очень устал.

— Они назвали это полем битвы, но не знаю, бывают ли у драконов привычные нам битвы. Всё сожжено, камни разбиты. Запёкшаяся кровь на земле. И драконьи трупы. Насчитали семь штук.

— Взрослые?

— Да. И что главное — все зелёные.

— Какие-то разборки семей.

— Возможно. Но я подозреваю что-то серьёзнее. Семь взрослых — это целая небольшая семья. Настоящее истребление.

Ирдан задумчиво посмотрел в огонь костра и ответил:

— Я попробую поснить, но здесь это так сложно даётся. Будто попадаешь в вихрь сновидений, не разобраться, не поймать сути. И расспросим завтра нашу красную подругу.

Они оба посмотрели на женщину в тяжёлых терракотовых одеяниях, молча лежащую на боку около раненого. Она подтянула колени к груди и свернулась калачиком, маленькая, как подросток. Красные глаза, прикованные к двоим мужчинам, светились в темноте словно угольки. Адамар встретился с ней взглядом и снова ощутил прикосновение тепла к позвоночнику, но очень слабое, мимолётное. Он повернулся к Арракаду и сказал:

— Я не верю сирхам в той же степени, что змеям. Но тебе виднее, воевода. Я бы предпочёл сходить туда сам и посмотреть всё, заодно поискать, где здесь логова крылатых тварей, чтоб не наткнуться случайно. Если отпустишь, завтра сделаю это.

— Пойдём все вместе. Незачем здесь сидеть.

Адамар кивнул и отправился спать. Снаружи пещеры вставало слепящее белое солнце негостеприимного мира.

* * *

В тронном зале было темно. Светильники не горели, только огонь в камине освещал пустое помещение с единственным резным каменным креслом на небольшом возвышении. Спящий замок совсем затих, Леудар отправил стражу и остался один. Он прошёл чеканным шагом от одной стены до другой и остановился у огня, сцепив руки за спиной. Пляшущий свет подчёркивал на суровом лице аракса морщины, а в бороде — первую седину. Ему было пятьдесят восемь, выглядел и чувствовал он себя намного моложе, но не сегодня.

Прошло всего четыре дня, как Ирдан с отрядом из двадцати человек ушёл в тот мир. Видят боги, каких трудов стоило магам и сновидцам найти нужную сигнатуру и как он подгонял и терзал их своим нетерпением. Сейчас он мог только ждать — все решения приняты, лучшие люди для непростого дела выбраны, все риски он взвесил и принял. Как и те, кто ушёл в неизвестность по его воле.

Агара предупредила его, что малейшая ошибка обойдётся дорогой ценой, но не давала советов, как всегда. Леудар и не спрашивал их ни у кого. Он принимал донесения разведчиков, слушал воевод о том, что происходило в их землях, слушал сновидцев о том, что они видели во снах. Потом делал выводы и сам принимал решения уже много лет.

Задолго до того, как он увидел тот сон, аракс предчувствовал наступление перемен. Однажды утром он смотрел на осенний мир со стены своего замка, сотни лет бывшего домом Арракадов. Впереди был зимний поход в провинции, и Леудар собирался идти сам, оставив ареса Воурана, своего двоюродного брата, править до весны. Ему пришла в голову мысль о том, стареют ли миры так же, как люди? И как это должно выглядеть — мир перед своей смертью? Он знал, что медленное увядание столь же губительно, как стремительное разрушение, и видел это в людях. Значит, не всегда лишь война и катастрофы завершают жизнь миров.

Как всегда, ответ не заставил себя ждать. Сзади тихо подошла мать и встала рядом. Ей было уже больше ста, но она была прямой и жёсткой, как старая виноградная лоза.

— Синеглазые Арракады больше не родятся в нашей семье. Род сновидцев прервался, — сказала она резким скрипучим голосом.

Аракс, стоявший сцепив руки за спиной, повернулся к Агаре плечами и внимательно оглядел её морщинистое лицо. Глаза-звёзды сияли на нём, словно ей было двадцать лет. Она смотрела в будущее ясно и твёрдо.

— Кто придёт им на смену?

— Ты всегда уверен, что вслед за уходящим придёт что-то лучшее, — скупо улыбнулась старуха.

— Как может быть иначе, если мы делаем лучшее из возможного?

— Может быть и иначе. Коридоры исчерпывают себя. Заложенные давным-давно семена будущего дали ростки, плоды были собраны и съедены, а посаженное ранее для сегодняшего дня не дало всходов.

— Почему?

— Всё изменилось. Не та вода и не тот воздух, что были раньше. Колёса времени провернулись, и новые времена требуют новых семян.

Леудар смотрел, как ястреб парит над палевой равниной, усыпанной крупными серыми валунами. Тысячу лет предки хищника охотились здесь на мышей и пичуг. Но разве эта охота оставалась неизменной?

— Значит, нам придётся делать то, чего никогда не делали.

— Это так.

— И когда появятся новые плоды наших стараний?

— Я видела твоего правнука. Если он родится — будет семенем нового времени.

— А до того?

— Время трудных выборов. И время огня, — она сверкнула глазами на сына. Коренастый воин стоял скалой рядом с сухой старухой, но при этих словах он словно ожил, живо повернулся к ней всем телом и внимательный взгляд впился в сморщенное лицо.

— Что это значит? Война в Арракаде?

— Это будет зависеть от сделанных трудных выборов.

— Что значит время огня? — с напором повторил аракс.

— Арракада ищет огня и найдёт его так или иначе. Он нужен ей для перерождения.

— Иначе медленная смерть? Затухание?

— Да. Но этого не будет. Мир не выбирает это, и мы никогда не выбираем. А значит, кто-то должен высечь первую искру, а другие поддерживать пламя, пока не догорит всё, что должно сгореть, и новое солнце не взойдёт. На долю высекающего искру придутся самые простые испытания. Остальные — на его детей и внуков.

Леудар перевёл невидящий взгляд на горизонт и посмотрел в свои сны последних дней. Потом повернулся к матери и ответил:

— Мои дети и внуки достаточно разумны и сильны, чтобы взять лучшее из возможного. Они Арракады!

Он помнил этот разговор до мельчайших деталей спустя полгода и сейчас, глядя в огонь камина в своём тронном зале, размышлял о том, был ли этот поход уже искрой или только добыванием трута.

В ночной тишине в коридоре послышался быстрый топот детских ног, и аракс обернулся к двери. В проёме, прислонившись щекой к медовому дереву косяка, стоял пятилетний мальчишка. Детские глаза смотрели на деда исподлобья — серьёзно и упрямо.

— Опять не спишь, Боудар?

— Мне приснился сон.

— Что тебе снилось, малец?

Мальчик взмахнул руками с растопыренными пальцами, изображая то, что видел, и ответил:

— Огромные серые крылья и глаза, как у змей.

— Дракон? — удивился Леудар.

— Какой ещё дракон?! Это был я!

* * *

Лауви тихо открыла незапертую дверь и вошла в просторное тёмное помещение с аскетичной обстановкой. Стояла глубокая ночь: казармы спали, домики, в которых квартировались командиры, тоже. Она села прямо на полу и сбросила высокие сапоги из мягкой кожи, потом бесшумно прокралась босиком через комнату туда, где под окном стояла широкая кровать. Адхар спал на животе, отвернувшись к стене, засунув руки под подушку. Она улыбнулась, глядя на него, села рядом и осторожно погладила по плечу. Командир проснулся по-воински мгновенно и обернулся к ней. Прозрачные глаза блеснули, как кошачьи, в лучах проникающего через окно неверного света.

Он протянул руки и опрокинул её на кровать, обняв. Скрипнула кожа повседневного доспеха, который она не сняла, рукоять ножа в ножнах упёрлась ему в бок. Адхар поцеловал её в шею и вздохнул удовлетворённо, словно поймал главную добычу своей жизни.

— Я попрощаться, — тихо сказала Лауви.

— Почему сейчас? Мы уходим утром.

— Утром я буду в Киарране. Надо завершить там дела и вернуться в Арракаду до завтрашнего вечера. Фольке оставляет меня за себя, пока вы на западе.

— Я спросил бы, не кружится ли у тебя голова от власти, но, зная тебя, скорее спрошу, не болит ли? — хмыкнул он. — Ты ловко всё прибрала к рукам в Киарране, но, даже передав дела Куртину, продолжаешь там трудиться и не можешь перестать переживать и заботиться о том, что однажды отдали тебе на попечение. Хотя ведь не любишь тот мир оголтело, как твой муж.

Она улыбнулась и поймала его руку, щёлкнувшую пряжкой её пояса.

— Я пришла ненадолго, Адхар.

— Я тебя слышал. Но рукоять ножа воткнулась мне в нутро, словно ты пришла угрожать моей жизни.

Он сдёрнул пояс резким движением, и ножны вместе с ним улетели на пол, мягко стукнув о плетёный ковёр. Лауви вздохнула, поцеловала его в ключицу и ненадолго замерла, прикрыв глаза. Потом отодвинулась и спросила:

— Что у вас случилось утром во дворе? Фольке говорит, вы с Боударом повздорили.

— Я с ним не вздорил. Он же мой арес, — отшутился Адхар, но поймал взгляд зелёных глаз и посерьёзнел.

— Я услышал, что с нами поедут двое его людей. Мне его люди ни к чему, потому что не выполняют моих приказов. Арес сказал, что всё правильно — они выполняют его приказы. Как и я. И он не спрашивает меня, а сообщает. Я ответил, что не буду нести никакой ответственности за их жизни и благополучие, потому что они не под моим командованием.

— Знаешь, после той истории с Вейрином это звучит как угроза.

— Неужели?

— Да, — твёрдо ответила она. — И чем всё закончилось?

— Он посоветовал мне заботиться о своём благополучии, а его люди сами о себе позаботятся. И обо мне заодно.

— Это тоже угроза, — вздохнула Лауви.

— Я так и понял.

В тишине спальни негромко звякнули расстёгиваемые крючки доспеха и Лауви тихо засмеялась, снова поймав его руку.

— Со мной произошло кое-что странное, — задумчиво сказала она.

— Что? — спросил он, продолжая расстёгивать крючки один за другим.

— Я вошла в транс и говорила то, чего знать не могла. Как будто в полусне.

Он остановился и внимательно посмотрел ей в лицо.

— Прорицала?

— Боудар это так назвал.

Отстёгнутый наплеч полетел на пол следом за поясом.

— Кажется, последней прорицательницей была Агара Арракад. Говорят, она приходила прямо на военные советы к араксу Леудару без приглашения. И говорила такие вещи, от которых он поседел раньше времени, — засмеялся Адхар.

— Откуда ты это знаешь? — улыбнулась Лауви и позволила стянуть с себя нагрудник.

— Люблю иногда полистать в библиотеке исторические трактаты.

— Так и вижу вас с Раданом и Ортуайтом рядышком, склонившихся над книгами, лежащими на коленках, — захохотала она.

— Ортуайт меня на дух не переносит. При встрече здоровается сквозь зубы и сразу отворачивается, будто ему даже смотреть на меня неприятно.

Мягкие штаны из тонко выделанной кожи последовали за нагрудником.

— Очень странно, Адхар, почему? Ведь ты такой красавчик, — съязвила Лауви.

— Согласен.

Рубашка из белого полотна затрещала по шву, торопливо сдираемая через голову. Адхар прижал любовницу к постели и вдруг замер, немного отстранившись. Берилловые глаза какие-то мгновения испытующе смотрели на неё, словно он решался на что-то. Решившись, командир произнёс:

— Хочу сказать тебе. У меня есть имя — детское, семейное. Так называл меня отец. На ритуальном языке его народа оно значит «светлый».

— Какое? — тихо спросила она.

— Хэ́йми.

— Хэйми, — шёпотом повторила Лауви, запустив пальцы ему в волосы. — Хэйми.

Он улыбнулся тому, как она это произносила, и прервал её поцелуем.

* * *

Поле сражения было перед ними как на ладони. Почерневшая земля и выжженная растительность между двумя группами каменных «пальцев», пятна сажи и выщербины на скалах, запах гари. И тела огромных змеев, разметавшие перепончатые крылья в разных позах. Ставшая чёрной кровь запеклась огромными лужами и веерами брызг.

От вида побоища древних врагов Арракады Ирдан испытывал не удовлетворение, а смутную тревогу и предчувствие надвигающейся беды. Рядом молчаливо стояла сирха, вызвавшаяся идти с ними. Бледный Воон опирался на её плечо, но терпеливо сносил своё состояние и шёл вместе со всеми.

— Смотри, здесь достаточно костей для вас? — въедливо спросил Адамар. Она повела на него чуть раскосыми глазами и не ответила.

— Мы не трупоеды, — хрипло и негромко проговорил Воон. — Берём только то, что необходимо для наших задач сейчас, и чаще от древних скелетов.

Арракад указал на самого крупного самца, распластавшегося под скалой, забросив на неё потускневшее и запылённое изумрудное крыло, и спросил:

— Вы знаете, из какой они семьи?

— Это Сиратаз, мы их так называем, — ответила Балк. — Большая семья, это не все её взрослые. И этот мир не их родной, хоть они гнездятся и здесь тоже. Там лежит местный старейшина Хасс-сир. Жаль, что он мёртв. С ним можно было поговорить иногда, он был разумен и практичен.