Созвездие Колец

Созвездие Колец

Николай Трясцын

© Николай Трясцын, 2026

ISBN 978-5-0070-9713-0

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Книга Первая: Пробуждение Тени. Глава 1. Долгожданная передача

Пролог: О Кольцах и Тьме

(Из «Астрономикона Западных Миров», том IV, Песнь Врат)

Знайте же: в эпоху, когда галактические рукава были юны, а ядра звёзд ещё не знали тяжести металлов, Первый Архитектор — тот, чьё имя не произносят в вакууме, — выковал Великий Порядок из хаоса первичных кварков. И вместе с Ним трудились Звёздные Кузнецы, существа чистого света, что месили тесто реальности и лепили из тёмной материи невидимые леса, на которых держатся спирали галактик.

Среди них был Майронир — самый искусный в расчётах и самый влюблённый в симметрию. Но совершенство без жизни — ничто, а жизнь — это асимметрия, случайность, энтропия. И тогда возжелал Майронир подчинить себе всю материю, чтобы навести в ней порядок абсолютный, лишённый свободы воли. Он отрёкся от света и ушёл в область чёрных солнц, назвав себя Астромансером. Его чертоги — нейтронный трон, а корона — аккреционный диск, пылающий украденной материей.

Тогда-то и были скованы Кольца — Врата, что пронзают ткань пространства-времени, словно игла — шёлк. Архитектор создал их, чтобы связать мироздание, но Астромансер вложил в каждое свою программу подчинения.

Три — для Эльдаров, чьи корабли свиты из фотонных парусов…

Семь — для Гномов, кующих нейтроний в кузницах пульсаров…

Девять — для Смертных Странников, чья жизнь — вспышка сверхновой…

Но втайне, в горниле Кольцеобразной Галактики Мордор, Астромансер выковал Единое — Великую Сингулярность, что управляет всеми Вратами. И едва он надел его на свой гравитационный трон, Эльдары почувствовали холод в своих Вневременных Чертогах и сняли Три, спрятав их в складках измерений.

Так началась Война Пространств. Так был потерян Нуменор — планета-корабль, что осмелилась штурмовать само Око Бездны. Так был сломлен Последний Союз, когда Элендил, Верховный Адмирал Созвездия, пал вместе со своим флагманом, а меч его, Нарсил, — не клинок, но лазерный резак древних, — был разбит на молекулы.

Но Кольцо не уничтожили. Оно было потеряно. И теперь Око Бездны, чей гамма-пульс пронзает межзвёздную пустоту в поисках Сингулярности, вновь открылось.

Враг вернулся. И тень его падает на Созвездие Элендила.

Когда почтенный Браннок Лайтфут с планеты Приозёрье объявил, что устраивает прощальную церемонию в честь своего стоодиннадцатого дня рождения, весь сектор загудел, как улей перед роением

Приозёрье — звёздная система, которую галактические картографы по давней традиции пропускают, словно её и нет вовсе. Четыре планеты земного типа, ни одного месторождения редких элементов, ни одной аномалии, достойной внимания. Идеальный уголок для тех, кто превыше всего ценит покой и желает, чтобы их никогда не находили. Систему окутывает плотное облако микрометеоритов и ледяных кристаллов — местные называют его «Терновый Венец», — которое рассеивает сенсорные лучи и создаёт хаотичную рябь на сканерах дальнего действия. Прародители нынешних обитателей выбрали этот мир около восьми столетий назад, и с тех пор никто посторонний сюда не заглядывал — разве что случайный торговый челнок, сбившийся с курса.

Сейчас, стоя на обзорной галерее своей подземной усадьбы «Тихая Гавань», навечно встроенной в скальный массив под Кленовым Взгорьем, Браннок смотрел на огни торжества. Светящиеся гирлянды, развешанные по ветвям исполинских биолюминесцентных грибов, заливали поляну мягким золотистым сиянием. Гости — его многочисленная родня, соседи и пара залётных перекупщиков с орбитальной станции Перекрёсток — наполняли вечер смехом, музыкой и звоном бокалов.

Низкорослые, круглолицые, с неизменной улыбкой и босыми ногами, покрытыми густым тёплым пухом, обитатели Приозёрья редко носили магнитные ботинки. Они предпочитали ходить босиком по живой траве своих куполов, ощущая каждый стебелёк, каждую вибрацию родной почвы. Они любили праздники больше всего на свете, не считая, быть может, хорошего ужина и долгого завтрака.

— Келлиан, мой мальчик, — позвал Браннок, не оборачиваясь.

К нему подошёл юноша — такой же невысокий, с мягкими чертами лица и копной каштановых волос, но с глазами, в которых, как поговаривали старухи у колодца, отражался свет иных туманностей. Келлиан Таннер, его племянник и назначенный наследник, держал поднос с двумя чашами искрящегося напитка — «Звёздной слезы», редкого сидэрийского вина, подаренного странствующим звездочётом Эриданом.

— Ты опять задумался, дядя, — произнёс Келлиан, протягивая чашу. — Снова смотришь на небо?

— На небо? — Браннок усмехнулся в густые бакенбарды, тронутые сединой. — Нет, мой мальчик. Я смотрю на Дорогу. Ту самую, что уходит за Терновый Венец. Ту, что зовёт.

Келлиан проследил за его взглядом. Там, за прозрачной плёнкой силового купола, в бездонной черноте космоса, медленно таяла едва заметная дуга — гиперпространственный след, оставленный неизвестным кораблём. Такие следы держались недолго, расползаясь дымкой сингулярных частиц.

— Ты никогда не рассказывал мне всё, — тихо сказал Келлиан. — О том путешествии. С мастерами Глубинного Народа. Тогда, когда ты… исчез на два с половиной года.

Браннок поморщился, будто от приступа застарелой боли. Его левая рука, покоившаяся в кармане просторной домашней куртки, непроизвольно сжалась. Там, в потайном отделении, лежало нечто — маленькое, прохладное на ощупь, но странно тяжёлое, словно кусочек мёртвой звезды. Простой на вид перстень из неизвестного сплава с едва различимой гравировкой на внутренней стороне, которую не мог расшифровать ни один бытовой анализатор.

— Время пришло, Келлиан. — Голос Браннока стал чужим, далёким, будто доносился из другого измерения. — Я ухожу.

— Уходишь? Куда? Что ты задумал?

— Я хочу увидеть горы иных миров. Хочу пройти сквозь настоящие Врата, прежде чем мои кости станут слишком стары для прыжков. — Браннок повернулся к племяннику, и в его глазах зажёгся тот самый огонёк, что бывает в иллюминаторах за миг до активации варп-двигателя. — Я оставляю тебе всё, чем владею. «Тихую Гавань», счета в Дальней Гильдии, собрание звёздных карт… и это.

Он вынул руку из кармана и протянул Келлиану простой металлический перстень.

— Что это? — Юноша принял холодный ободок. Металл внезапно потеплел в его ладони, словно пробудившись от долгого сна.

— Безделица, — быстро ответил Браннок. — Память о старом приключении. Спрячь его. И никому не показывай.

Келлиан хотел задать ещё один вопрос, но в этот миг грянула музыка — это Брин и Тамсин, его двоюродные брат и сестра, известные на всю округу проказники, запустили старую акустическую установку, и над поляной разнёсся гимн «Эй-хо, к газовому гиганту!», переиначенный из походной песни Глубинного Народа.

А потом Браннок исчез. Прямо посреди своей прощальной речи. Он просто надел перстень на палец — и растворился. Не ушёл в тень, не включил камуфляжный генератор. Он перестал быть. Для глаз, для сенсоров, для самой реальности.

Поднялся грандиозный переполох. Гости решили, что старый Лайтфут окончательно выжил из ума и улизнул через вентиляционную шахту. Келлиан нашёл его позже, одного, в корабельном ангаре. Браннок стоял перед старым видавшим виды катером «Стрекоза» и что-то шептал, глядя на перстень в своей дрожащей руке.

— Я оставлю его здесь, — прошептал он наконец. — Келлиан прав. Я оставлю его.

И он улетел. Катер поднялся над Кленовым Взгорьем, мигнул ходовыми огнями и растаял в ночном небе.

В тот же час в космопорт Приозёрья вошёл необычный корабль — старый, потрёпанный дальними странствиями корвет, весь в антеннах, сенсорных панелях и заплатах на обшивке, напоминающий морское судно, облепленное ракушками. С него сошёл высокий путник в сером плаще с глубоким капюшоном. В руке он держал посох — на самом деле замаскированный квантовый резонатор, но никто в порту об этом не догадывался.

— Эридан! — воскликнул Келлиан, выбегая навстречу. — Ты опоздал! Браннок улетел!

Эридан — а это был именно он — нахмурил косматые седые брови.

— Улетел? Когда? И где перстень?

— Откуда ты знаешь о перстне? — Келлиан невольно опустил руку в карман.

— Я знаю о нём больше, чем ты способен вообразить, мой мальчик, — медленно проговорил звездочёт. — И если это тот самый перстень… то беда уже на пороге.

В его глазах, старых, как само мироздание, на миг отразился ужас. И в это самое мгновение где-то в неизмеримой дали, в центре Кольцевидной Туманности Моррах, Око Пустоты задержало свой пульсирующий луч на крошечной точке, затерянной в одном из внешних рукавов галактики.

Охота началась.

Глава 2. Тень прошлого

Эридан не стал задерживаться на посадочной платформе. Он решительно направился к подземному входу в «Тихую Гавань», и Келлиану ничего не оставалось, как последовать за ним. Звездочёт двигался быстро, несмотря на свой почтенный вид, и его посох глухо постукивал по каменным ступеням, спускающимся в глубь холма.

Внутри усадьба Лайтфута была именно такой, какой её помнил Келлиан с детства: круглые комнаты с низкими сводчатыми потолками, тёплый свет настенных панелей, имитирующих живой огонь, бесчисленные коридорчики, заставленные стеллажами с древними книгами и голографическими кристаллами.

Всё дышало покоем и уютом — всем тем, что жители Приозёрья ценили превыше всего. Эридан прошёл в центральный зал и тяжело опустился в кресло у холодного камина. Келлиан сел напротив, всё ещё сжимая перстень в кармане.

— Рассказывай, — потребовал звездочёт. — Всё, что произошло на церемонии. Каждую мелочь. Келлиан рассказал. О прощальной речи Браннока, о его странном взгляде, о внезапном исчезновении — и о перстне. Когда он закончил, Эридан долго молчал, глядя в потухший камин.

— Дай мне его, — сказал он наконец. Келлиан протянул перстень. Звездочёт взял его двумя пальцами и поднёс к свету. Простой золотистый ободок — на вид ничего особенного. Но когда свет падал на него под определённым углом, на внутренней стороне проступали знаки — тончайшая вязь, выгравированная с немыслимой точностью. — Язык Тёмной Звезды, — прошептал Эридан.

— Древнее наречие, которое не звучало в этом рукаве галактики тысячи циклов. Он бросил перстень в камин. Келлиан вскрикнул, но тут же осёкся: перстень лежал среди холодных углей, и с ним что-то происходило.

Металл начал нагреваться, но не краснел, а наливался странным внутренним свечением. И по всей окружности проступила надпись — огненные знаки, пульсирующие в такт какому-то далёкому ритму.

Эридан прочёл вслух — и голос его заставил задрожать стёкла в шкафах, а светильники на миг потускнели: «Один — над Вратами власть обрести, Один — чтобы в бездну их всех увести, Один — подчинить и во тьме запереть

Миры, что посмели на свет посмотреть». Наступила тишина. Огненные знаки погасли. Перстень снова стал простым золотистым ободком, холодным и безобидным на вид.

— Это он, — сказал Эридан. — Перстень Власти. Единый. Я надеялся, что ошибаюсь. Я проверил все архивы, облетел полгалактики, допрашивал последних Хранителей Знания. Все приметы сходятся. Браннок нашёл его в туннелях Сарг-Дума, в логове той твари, что когда-то была скитальцем по имени Голл. Келлиан слушал, и холод медленно расползался по его спине. — Что это за Перстень? — спросил он.

— Почему он так важен?

Эридан поднялся. Его высокая фигура отбрасывала длинную тень на стену. — Слушай же, Келлиан Таннер. Пришло время тебе узнать то, о чём молчат в ваших тихих куполах.

Глава 3. Под Летучей Рыбой

Шлюз с тихим шипением закрылся за их спинами. Трое путников стояли на поверхности, под звёздным куполом, который здесь, вдали от огней усадьбы, казался особенно глубоким и чужим.

Воздух Приозёрья был прохладен и пах влажной травой — на востоке собирались дождевые облака, подсвеченные далёкими молниями.

— За мной, — коротко бросил Эридан. — И не отставайте. Они двинулись через поле высокой серебристой травы, которая тихо шелестела под порывами ветра. Где-то вдалеке лаяла собака — обычный, мирный звук, который сейчас казался до жути неуместным.

Келлиан шёл, сжимая лямки рюкзака, и каждую секунду ожидал, что из темноты выступит чёрная фигура в глухом скафандре. Но никто не вышел.

Через полчаса быстрой ходьбы они достигли границы поля, где стоял старый гравитационный элеватор — платформа на антигравах, которую местные фермеры использовали для перевозки урожая. Эридан запустил её одним прикосновением посоха, и платформа мягко загудела, поднимаясь над землёй. — Забирайтесь, — сказал он.

— Дальше поедем с ветерком. Путь до Перекрёстка занял около часа. Они миновали спящие фермы, тёмные рощи светящихся деревьев, серебристую ленту канала, по которому медленно плыли грузовые баржи с подсветкой. Всё выглядело мирно, но Келлиан не мог избавиться от ощущения, что за ними наблюдают — не глазами, а чем-то иным, холодным и безжалостным.

— Они знают, что мы ушли, — негромко произнёс Эридан, словно прочитав его мысли. — Но пока не знают куда. Перстень… он излучает. Как маяк. Но на малой мощности. Чем дальше мы от населённых мест, тем слабее сигнал. В Перекрёстке нам помогут.

— Кто? — спросил Сэдрик, который всю дорогу молчал, сжимая свой садовый резак. — Один старый друг. — Звездочёт едва заметно улыбнулся. — Он не слишком общителен, но своё дело знает.

— Вон он. Быстро. Они спустились по ржавой лестнице. До корабля оставалось метров пятьдесят, когда воздух вдруг стал холодным. Не просто прохладным — ледяным, как в открытом космосе. Из тени между контейнерами выступила фигура. Высокая, закованная в чёрную броню скафандра. Шлем без единой щели, без намёка на лицо. Только слабое багровое свечение там, где должны быть глаза.

Спектр. Он стоял неподвижно, преграждая путь к кораблю. В одной руке он держал длинный клинок, светящийся тусклым, болезненным светом. От фигуры веяло таким ужасом, что Келлиан почувствовал, как ноги становятся ватными, а сердце замирает в груди. Сэдрик вскрикнул и упал на колени, закрывая лицо руками. Рейнар выхватил бластер.

— Назад! — рявкнул он. Спектр сделал шаг вперёд. Не быстро — медленно, неотвратимо, как сама смерть. И в этот момент сзади, из темноты, раздался голос — спокойный, властный, наполненный силой: — Отойди, слуга Пустоты. Эти путники — под моей защитой.

Из коридора вышел Эридан. Его посох сиял ослепительным белым светом, разгоняя тени. Плащ развевался, хотя ветра не было. И весь его облик — высокая фигура, горящие глаза, поднятая рука — казался не стариком-звездочётом, а кем-то иным, древним и могучим. Спектр замер. Багровое свечение его шлема обратилось к Эридану.

— Ты не имеешь власти здесь, Странник, — прошипел он. Голос был похож на помехи в радиоканале, на скрежет металла, на шёпот пустоты. — Перстень будет найден. И ты не остановишь нас.

— Ещё как остановлю, — ответил Эридан и ударил посохом о палубу. Вспышка. Ослепительная, белая, беззвучная. Келлиан зажмурился. Когда он открыл глаза, Спектр отступал — медленно, неохотно, но отступал, растворяясь в тенях. Его фигура стала прозрачной, как дым, и рассеялась. — На борт! — крикнул Эридан. — Быстро! Их здесь больше!

Они взбежали по трапу. Рейнар прыгнул в кресло пилота, его пальцы забегали по сенсорным панелям. «Буревестник» ожил — загудели двигатели, замигали индикаторы на приборной доске.

— Держитесь! — рявкнул он. Корвет оторвался от палубы, развернулся и рванул к шлюзу. В иллюминаторах мелькнули тёмные фигуры на платформе — ещё Спектры, спешащие к докам. Но было поздно. «Буревестник» выскользнул в открытый космос. Звёзды рассыпались по обзорному экрану.

Станция Перекрёсток осталась позади — маленький огонёк в бескрайней тьме. — Курс на Врата Рунного Предела, — сказал Эридан, тяжело опускаясь в кресло. — И пусть никто не спит этой ночью.

Келлиан смотрел на удаляющуюся станцию и чувствовал, как Перстень в его кармане становится чуть теплее. Словно он знал: путь только начинается. И самое страшное — впереди.

Глава 4. Сквозь Рунный Предел

«Буревестник» уходил в глубокий космос. Позади, в иллюминаторах, станция Перекрёсток превратилась в крошечную точку, затерянную среди звёздной пыли, а затем и вовсе исчезла.

Келлиан сидел в пассажирском кресле, пристегнувшись ремнями, и смотрел на разворачивающуюся перед ним бездну. Никогда прежде он не покидал систему Приозёрья. Теперь он чувствовал себя крошечной песчинкой, подхваченной ураганом.

Рейнар колдовал над навигационной панелью. Его пальцы, грубые и покрытые шрамами, двигались с удивительной точностью. Корвет слегка подрагивал — старая обшивка жаловалась на каждый манёвр, но двигатели работали ровно.

— Спектры нас преследуют, — сообщил он, бросив взгляд на сенсорный экран. — Три отметки. Держатся на пределе сканирования. Не отстают, но и не приближаются.

— Ждут подкрепления, — мрачно отозвался Эридан, сидевший в кресле второго пилота. Его посох стоял рядом, прислонённый к переборке, и слабо мерцал — словно внутри него всё ещё тлел тот ослепительный огонь, что отогнал Спектра на станции. — Они знают, что здесь, в открытом космосе, у нас преимущество — мы маневреннее. Но как только мы приблизимся к Вратам, они вызовут остальных. Тогда нас возьмут в клещи.

— Что такое эти Врата? — спросил Сэдрик, который сжимался в углу, всё ещё бледный после встречи со Спектром. — Я думал, это что-то вроде гиперврат — большая кольцевая конструкция, через которую корабли прыгают…

— Это не совсем так. — Эридан повернулся к нему. — Врата Рунного Предела — это не творение человеческих рук. Их построили Звёздные Странники в Эпоху Первого Света, когда люди ещё не вышли за пределы своей родной системы. Это живая структура — не механизм, а организм. Она состоит из переплетённых силовых линий, которые удерживают разрыв в ткани пространства. Чтобы пройти сквозь них, нужен ключ.

— И у нас есть ключ? — тихо спросил Келлиан.

Рейнар хмыкнул:

— Ключ — это я.

Он расстегнул ворот комбинезона. На груди, прямо на коже, висел небольшой амулет — тусклый кристалл, оправленный в серебристый металл. Он пульсировал слабым голубоватым светом в такт сердцебиению.

— Знак Хранителя, — пояснил Рейнар. — Мой… скажем так, семейный артефакт. Давняя история. Когда-то мои предки служили на этих Вратах. Охраняли проход. Теперь остался только я. И этот кристалл.

Он замолчал, давая понять, что дальнейшие расспросы излишни.

Келлиан перевёл взгляд на звёздную карту, развернувшуюся на обзорном экране. Их маршрут был проложен жёлтой пунктирной линией — она уходила прочь от Приозёрья, петляла через малоизученный сектор и заканчивалась у большого скопления астероидов. Там, в центре скопления, мерцала отметка: «Врата Рунного Предела».

— А дальше? — спросил он. — За Вратами? Куда мы попадём?

— В систему Дагор, — ответил Эридан. — Там находится цитадель Звёздных Странников — Ривенхилл. Тот, кто правит в Ривенхилле, — Элион, Владыка Западного Домена. Он — один из трёх, кто носит Кольца Света. Только он сможет объяснить нам, что делать с Перстнем дальше.

— А что, если он не захочет помогать?

— Захочет, — твёрдо сказал звездочёт. — Потому что если Перстень не уничтожить, рано или поздно Астромансер найдёт его. И тогда все Врата падут. Ривенхилл не устоит. Ничто не устоит.

Они летели несколько часов. Спектры держались позади — три тёмные отметки на радаре, не приближающиеся и не отстающие. Рейнар несколько раз менял курс, пытаясь запутать след, но преследователи разгадывали каждый манёвр.

— Они чувствуют Перстень, — сказал наконец Эридан. — Как акулы чувствуют кровь в воде. Мы можем петлять сколько угодно — они не отстанут.

Келлиан сунул руку в карман и коснулся Перстня. Металл был холодным — гораздо холоднее, чем температура на борту. Холодным и тяжёлым. И была в этой тяжести какая-то странная притягательность. Словно Перстень что-то нашёптывал — не словами, а ощущениями, образами. Надень меня. Ты станешь невидимым. Ты сбежишь. Ты спасёшься…

Он отдёрнул руку.

— Мы приближаемся, — объявил Рейнар.

На обзорном экране показалось астероидное поле — хаотичное скопление каменных глыб, медленно вращающихся в пустоте. Сенсоры «Буревестника» рисовали карту поля: тысячи объектов, от крошечных камней до огромных скал размером с горный хребет. А в самом центре, окружённое особенно плотным кольцом обломков, виднелось нечто.

Врата Рунного Предела

Это была не конструкция. Скорее — разрыв в реальности, удерживаемый по краям светящимися нитями чистой энергии. Нити переплетались, как корни исполинского дерева, и в центре их сплетения зиял провал — чёрный, но не пустой. В нём что-то двигалось, переливалось, как северное сияние, застывшее в янтаре.

— Красиво, — прошептал Сэдрик.

— Опасно, — поправил Рейнар. — Врата охраняются. Они не пропускают никого без Знака. И они… капризны. Если им что-то не понравится, они просто раздавят корабль.

— Раздавят? — переспросил Сэдрик.

— Гравитацией. Пространственным искажением. Чем угодно. — Рейнар пожал плечами. — Я проходил через них трижды. И каждый раз это было похоже на попытку проскочить сквозь игольное ушко на световой скорости.

«Буревестник» вошёл в астероидное поле. Рейнар замедлил ход — теперь корвет скользил между обломками, лавируя с ювелирной точностью. Скалы проплывали в опасной близости. Одна из них, размером с жилой модуль, прошла так близко, что Келлиан невольно зажмурился.

— Они догоняют, — сообщил Эридан, глядя на радар. — Спектры вошли в поле следом за нами. И… — Он нахмурился. — Их стало больше. Шесть отметок. Восемь. Десять.

Рейнар выругался на языке, которого Келлиан не знал.

— Они вызвали подкрепление. Ждали именно этого — загнать нас в поле, где мы не можем маневрировать на полной скорости.

— Что будем делать?

— Прорываться. — Рейнар переключил несколько тумблеров. — Держитесь. Сейчас будет трясти.

«Буревестник» рванул вперёд. Двигатели взвыли, перегрузка вжала пассажиров в кресла. Корвет заметался между астероидами, уклоняясь от обломков на грани возможного. Скалы мелькали в иллюминаторах, как кадры ускоренной съёмки.

Позади, среди обломков, показались они — чёрные корабли Спектров. Маленькие, обтекаемые, лишённые иллюминаторов и опознавательных знаков. Они двигались неестественно плавно, словно сама пустота расступалась перед ними.

Луч плазмы ударил по корпусу «Буревестника». Корабль содрогнулся.

— Щиты держат! — крикнул Рейнар. — Но долго не выдержат!

— Сколько до Врат?

— Две минуты!

Ещё один удар. На этот раз по правому борту. Завыла сирена, на приборной панели замигали красные индикаторы. Запахло горелой проводкой.

— Правый стабилизатор повреждён! — доложил Рейнар сквозь зубы. — Ничего, прорвёмся…

Он бросил корвет в крутое пике, уходя от очередного залпа. «Буревестник» проскочил под брюхом огромного астероида, и на миг преследователи потеряли их из виду.

Врата были уже близко. Келлиан видел их через лобовой иллюминатор — гигантское сплетение света и тьмы, пульсирующее в такт какому-то неслышимому ритму. От них веяло холодом и древностью. Чем ближе они подлетали, тем сильнее дрожал корабль — не от попаданий, а от самого присутствия Врат.

Рейнар сорвал с груди кристалл и прижал его к навигационной консоли. Кристалл вспыхнул ярким голубым светом. В тот же миг нити Врат дрогнули, зашевелились — и начали расходиться, открывая проход.

— Есть! — выдохнул Рейнар. — Они признали Знак!