Закопанный мир. Катастрофа XVII века

Следов завоза такого объема грунтов нет.

Париж и Лондон. Под собором Парижской Богоматери — 3—4 метра слоя. Лондонский амфитеатр — заглублён на 6 метров вниз. Везде археологи фиксируют «тёмную землю» (dark earth): гомогенный суглинок, а не слоёный пирог из золы, навоза и керамики.

В большинстве случаев старинные здания стоят неразрушенными, а именно «закопанными» — их стены целы, но этажами они ушли вглубь земли.

3.2. Из чего на самом деле состоит «культурный слой»

Откройте любой отчёт раскопок. В нём обязательно есть описание почвы в которой проводились раскопки. И это очень интересная часть отчётов.

Факт №1. Раскапываемая почва — суглинок, глина, песок.

Если бы слой накапливался веками, мы бы видели слоёный пирог из золы, навоза, углей, строительного мусора и тонких прослоек пыли. Этого очень часто нет. Археологи видят гомогенный суглинок, которую они называют темная земля

Факт №2. Нет годичной или сезонной слоистости.

Нет и «годовых колец» — сезонных особенностей как в озёрных отложениях или ледниках. Там где есть смена сезонов должна быть слоёность. Ну например для зимы нужно было больше дров и образовывалось много золы. И этот так или иначе должно было бы оставлять следы. Но их нет. Значит, накопление не было равномерным и долгим.

Факт №3. Органика часто сохранилась очень хорошо

В Новгороде берестяные грамоты читаемы. Дерево не сгнило. Чтобы органика не разложилась аэробными бактериями, она должна оказаться в бескислородной среде почти мгновенно. Медленное присыпание миллиметрами пыли за годы дало бы гниение — посмотрите на ветки и бересту в лесу. Они все трухлявы и сгнившие. Только быстрое и плотное захоронение — даёт сохранность органике.

Факт №4. Красная глина Южного полушария

В Южном полушарии — в Африке, Азии, Южной Америке культурный слой — это гомогенная и многометровая красная глина. Очень часто это алюмосодержащие бокситы. Такая глина не образуется из навоза. Не приносится реками в таком объёме. Это не вулканический пепел.

Что это такое? — Геологи пожимают плечами. Археологи фиксируют, но не комментируют.

3.3 Предположения — что бы это могло быть

Давайте наконец попробуем сделать предположения — что могло бы создать такую картину повсеместной «закопанности» городов с очень специфической картиной сохранности. Стены сохранены, но ушли в землю.

Пойдем методом исключений и уберем 4 фактора:

— Локальное землетрясение. Оно разрушает здания, а не засыпает их. После землетрясения вы видите руины, лежащие на поверхности, а не здания, стоящие в грунте по вторые и третьи этажи.

— Пожар. Он оставляет угли и золу, но не приносит десятки метров глины.

— Наводнение реки. Оно может принести ил, но, во-первых, оно локально (не объясняет глобальность), во-вторых, мощные потоки воды обычно разрушают постройки.. Каменные могут устоять, но их заиливание — это медленный процесс, требующий многократных разливов. А мы видим по всему миру весьма однородный слой.

— Вулканический пепел. Он даёт гомогенный слой (как в Помпеях) и это близко к искомому нами результату. Но вулканы — это точечные источники. Чтобы засыпать пеплом все города мира во всех полушариях, нужна катастрофа глобального масштаба — одновременная работа многих и многих вулканов. И, кстати, вулканический пепел имеет специфический минералогический состав. В большинстве городов мы видим не пепел, а именно глину и песок.

3.4. Два возможных механизма

Остаются два механизма, которые могут объяснить наблюдаемую картину. Они принципиально различаются направлением прихода грунта:

— по горизонтали и

— по вертикали.

В реальной катастрофе, судя по всему, эти два механизма могли бы действовать одновременно или в быстрой последовательности.

Горизонтальный сель (грязевой поток низкой скорости)

Это не горный сель-убийца, сносящий всё на пути.

Представьте себе нечто иное: грязевую реку шириной в километры, движущуюся очень медленно. Ну например вода с принесенной грязью в озере, реке или море, которая медленно поднимет свой уровень.

Такой поток не бьёт стены тараном — это не цунами и не горный поток. Такой подъем воды обтекает постройки. Гидростатическое давление от столба грязи — равномерное со всех сторон. Стена, рассчитанная на вес перекрытий и кровли, выдерживает его без разрушения.

Почему это важно:

Такой сель-потоп приходит снаружи. Он заливает улицы, площади, подворотни. Через окна и двери первого этажа вода с грязью затекает внутрь зданий без удара. Более того, если поток нарастает постепенно, приносимый грунт даже стабилизирует стены, подпирая их.

Вертикальный сель (грязевой ливень)

Второй механизм — это осадки, которых не бывает в нормальной ситуации. Жители средней полосы иногда видят лёгкий «грязевой дождь» — когда ветер приносит пыль из пустыни или с пожарищ, а дождь «сбрасывает» её на землю, оставляя тонкий налёт на машинах, окнах и подоконниках.

Такой дождь лучше называть грязевой эмульсией — вода и грязевая пыль. Скорее всего, вам приходилось наблюдать такое.

А теперь умножьте грязевую эмульсию во много раз.

Представьте гипотетически, что в атмосфере находятся триллионы тонн мелкодисперсной глины консистенции пудры, песка и ила. Источники пусть будут пока не важны — нам нужно представить процесс засыпания городов.

Такая взвесь находясь в толще атмосферы может растянуться на тысячи километров. И когда она будет осаждаться в виде дождей,

с неба будет падать не вода, а грязевая эмульсия — жидкая грязь.

Она будет проникать в каждую щель, в каждую отдушину. Она будет стекать с крыш, заливаться в слуховые окна, заполнять подвалы и первые этажи. Долго такой дождь идти не будет — грязевая взвесь достаточно быстро оседает вместе с каплями воды.

Ключевое отличие грязевого ливня от горизонтального селя: — грязевой ливень идёт сверху равномерно. Он не создаёт подпора стен с одной стороны. Он засыпает, а точнее заливает всё подряд — и улицы, и дворы, и крыши.

Возникающие отложения грязи лежат ровно именно из-за того, что изначально это была жидкая грязевая эмульсия.

Это тоже не удар по строениям.

Это их аккуратное погружение в грязь.

3.5 Итоговое предположение — как засыпало города

В городах засыпанных на 5—10 метров, мы видим скорее всего следы и того, и другого селя

Слои, затекавшие снизу (горизонтальный сель), узнаются по принесенным грубым включениям у оснований стен. Грубые включения это следы прохода селя по разным местам жизнедеятельности людей.

Слои, выпавшие сверху (вертикальный сель), — это гомогенные, тонкодисперсные отложения, перекрывающие всё подряд. В них нет включений — это взвесь в дождевой воде измельченных до состояния муки грунтов и пород.

Скорее всего, возможная катастрофа была комбинированной

Мощные грязевые ливни засыпали города по первые или вторые этажи, а в низинах и по крыши.

А далее поднимающийся уровень воды довершал картину, принося более грубый материал из окрестностей — или наоборот.

Итог в большинстве случаев — здания целы, но первые этажи — в плотном гомогенном грунте.

Если работал именно такой механизм, то вполне логично, что люди не откапывали утонувшие первые этажи. Они просто бросили их и стали жить выше. Это могло бы объяснить странную архитектуру многих старых зданий — огромные подвалы (бывшие первые этажи), высокие цоколи, входы по лестницам вверх, на бывшие вторые этажи, или вниз — туда, где раньше находился первый этаж.

3.6. Вопросы меняются, но остаются

Два физически правдоподобных механизма — горизонтальный сель низкой скорости и вертикальный сель (грязевые ливни) могут объяснить, как здания остались целы, но оказались погребёнными. Вроде бы всё выглядит логично.

Но тогда обязательно возникает вопрос не «что это было?», а «когда это произошло?».

Мы же видим засыпанные дома! Значит что-то случилось не так давно.

И здесь мы сталкиваемся с другой важной проблемой — все методы датировки (радиоуглерод, дендрохронология, стратиграфия) завязаны в круговую поруку, где исходное предположение о медленном накоплении слоя уже заложено в калибровку. Но на что мы тогда будем ориентироваться?

ГЛАВА 4. ПРОБЛЕМЫ МЕТОДОВ ДАТИРОВКИ

4.1. Вопрос, который мы перестали задавать

Мы поняли, какие физические механизмы (сель, грязевой дождь) могли бы привести к засыпанию зданий без их разрушения. Пока оставим эти механизмы как рабочую версию и зададим себе вопрос:

А откуда мы вообще знаем, сколько лет этим слоям?

Кажется, что ответ прост — нам историки сообщили о датах и они опираются на научные методы. В их распоряжении — радиоуглеродный анализ, дендрохронология, керны — методы известные, научные. Хорошо.

Знаете в чём проблема? — Если копнуть глубже и попробовать выяснить на чём базируются эталоны по которым построены хронологические шкалы этих методов, то выяснится, что они образуют замкнутую систему. Первый ссылается на второй, второй на третий, а третий на первый. И так по кругу

Мы не призываем отказываться от них. Мы хотим помочь вам понять, как они реально работают.

4.2. Стратиграфия — относительный метод

Стратиграфия — учение о слоях земли. В археологии её главный принцип прост — то, что лежит глубже, старше того, что лежит выше.

Это относительный метод. Он даёт последовательность, но не даёт календарных дат.

Сам по себе слой не говорит: «Мне 2000 лет». Он говорит: «Я ниже монеты императора Августа, значит, я её старше».

Чтобы превратить «старше/моложе» в «столько-то лет назад», нужна привязка к абсолютной хронологии.

И эту привязку в XIX веке сделали к толщине культурного слоя. Предположили, что он накапливается с некой средней скоростью. Например, 1 метр за 1000 лет. Скорость взяли фактически с потолка — никто никогда не наблюдал накопление культурного слоя на протяжении тысячи лет.

Определили, что монеты императора Августа находят на глубине 3 метра, а в общепринятой версии истории император Август жил 3000 лет назад. Значит 1 метр образовался за 1000 лет — логика была такая. А если кто-то пытался выяснить когда жил Август, его отсылали к монетам найденным на 3-х метровой глубине. Значит он жил 3000 лет назад.

Самое удивительное что именно так это датирование и устроено.

Ну а потом, приняв такой стандарт глубин культурного слоя им стали калибровать всё остальное.

4.3. Дендрохронология: годичные кольца круговой поруки

Дендрохронология — метод датировки по годичным кольцам деревьев.

Идея метода проста и прекрасна: каждое кольцо — это реакция дерева на смену климата в зависимости от времени года. То есть — одно кольцо = год. Если у вас есть длинная последовательность перекрывающихся спилов старых деревьев или балок старых зданий, вы можете построить абсолютную шкалу, привязанную к сегодняшнему дню.

Всё хорошо, но есть вопрос — как мы будем привязывать древние спилы к календарю?

Ответ — также как и монетки императора Августа в предыдущем разделе. То есть сравнивая с откопанным, которое уже датировано по толщине выкопанной земли.

То есть

— берут бревно из культурного слоя, которое археолог предположительно датирует, скажем, XII веком.

— Измеряют кольца этого бревна.

— Сопоставляют с другими бревнами пытаясь найти общие пересечения.

— На основе пересечений строят ветку хронологической шкалы.

А потом этой шкалой датируют другие находки из других мест ориентируясь на глубину на которой сделаны новые находки.

Неплохо, правда?

Итог: культурный слой калибрует дендрохронологию, а дендрохронология калибрует культурный слой. Круг замыкается.

Предположение о том, что культурный слой накапливался веками и содержит предметы именно этого возраста, стало основанием для построения абсолютной дендрошкалы.

Но читатель возразит: Но есть же надежный метод — радиоуглерод!

Хорошо.

Давайте разберем радиоуглеродный анализ.

4.4. Радиоуглеродный анализ и к чему он привязан

Радиоуглеродный метод определяет возраст только органических остатков (до ~50 тыс. лет) по соотношению оставшегося радиоактивного углерода-14 (изотоп 14 С) и стабильного углерода-12 (изотоп 12С). Живые организмы постоянно накапливают изотоп 14С из атмосферы, а после смерти он распадается с известной скоростью (период полураспада ~5730 лет). Измерив остаточную долю 14С, вычисляют время гибели объекта.

Радиоуглеродный метод в момент своего появления в начале 1950-х годов казался панацеей. Независимый физический метод! Атомы распадаются с известной скоростью — никаких субъективных интерпретаций.

Но быстро выяснилась проблема — радиоуглеродные даты не совпадали с ожидаемыми археологическими датами. Иногда расхождение составляло сотни, а то и тысячи лет.

Как выдумаете, что сделали для ликвидации противоречий? Пересмотрели хронологию которую вели по культурному слою?

Нет! Взяли и откалибровали радиоуглеродный метод по дендрохронологической шкале. При этом эталонная дендрошкала, напомню, калибрована по глубинам культурного слоя.

Итоговая конструкция:

— Раскопками задаётся в виде предположения возраст (исходя из предположения о медленном накоплении культурного слоя).

— Дендрохронология строит хронологическую шкалу по образцам из таких же по глубине слоёв.

— Радиоуглеродный метод калибруется по такой «независимой» дендрошкале.

— Используя радиоуглеродный метод, «подтверждают» возраст находок в копаемом культурном слое.

Это циркулярная логика

Система воспроизводит саму себя и требует больших творческих усилий учёных мужей в описании результатов, которые в неё не вписываются.

Читатель удивлен, но не сдается. Ведь есть же ещё датировка по кернам!

4.5. Керны льда и донных отложений

Если вы думаете, что с кернами ситуация выглядит иначе, то вы заблуждаетесь. С датировкой кернов льда (Антарктида, Гренландия) и донных отложений озёр и морей всё происходит ровном счётом тоже самое.. Там тоже есть слои — годовые или сезонные прослойки. Их считают, экстраполируют вглубь, получают шкалу в сотни тысяч лет.

Но эти шкалы в сотни тысяч лет тоже калибруют по археологическим датировкам — через вулканический пепел, пыльцу, или просто «маркерные горизонты», возраст которых определён уже упомянутой связкой «толщина культурного слоя — дендрохронология — радиоуглерод».

По итогу мы имеем дело с единой системой координат, в которой все методы подогнаны друг под друга.

Вся система зависима от исходного предположения — культурный слой накапливался медленно и равномерно, в его слоях отображена реальная хронология тысячелетий.

4.6. А если убрать предположение про культурный слой?

Мы уже показали, что культурный слой — не результат тысячелетнего накопления, а следствие катастрофического события, одномоментно засыпавшего города.

Что тогда происходит с хронологией?

— Толщина культурного слоя перестаёт быть «лентой времени». Два метра слоя — это не 2000 лет, а, возможно, отрезок в дни или недели.

— Дендрохронологическая шкала, построенная на образцах из слоёв с предположительной датировкой, теряет абсолютную привязку. Бревно, которое считалось спиленным в XII веке, могло быть спилено в любой день в прошлом и также в любой день прошлого засыпано — его кольца не скажут нам, когда произошло засыпание.

— Радиоуглеродные даты, откалиброванные по эталону такой дендрошкалы, тоже перестают быть абсолютными. Исследуемые даты точны только относительно шкалы, которая сама держится на оспариваемых допущениях.

— Керны льда и донных отложений начинают читаться по-другому. Если событие было одномоментным, оно должно оставить в них чёткий маркер. Но сегодня такой маркер в силу специфики методик окажется «размазанным» на сотни лет — из-за того же предположений о равномерности и долголетии образования культурного слоя.

4.7. Что мы фиксируем как факт

— В основе всего лежит культурный слой и его толщина (Стратиграфия).

Стратиграфия — относительный метод. Она даёт последовательность, но не даёт абсолютных дат.

Дендрохронологическая шкала калибрована по археологическим слоям с предположительной датировкой.

Радиоуглеродный метод калиброван по дендрохронологической шкале.

— Все три метода завязаны в циркулярную логику, где исходное предположение о медленном накоплении культурного слоя лежит в основе всего.

— Если это предположение ошибочно, вся хронологическая сетка нуждается в пересмотре.

4.8. Что мы будем делать дальше

Мы теперь знаем, что официальная хронология — не «абсолютная истина», а интерпретация. И одно из её главных допущений мы уже подвергли сомнению.

Значит, датировку события, которое засыпало города, мы должны искать не внутри круговой поруки официальных методик, а использовать независимые методы. Будем качать на косвенных — как говорил персонаж любимого советского фильма. И такие методы у нас есть.

Мы рассмотрим подобнее:

Картины руинистов — уникальное течения живописи XVIII века. Руинисты рисовали только развалины. Такого узкоспециализированного увлечения не было ни раньше, ни позже.

Карты, фиксирующие состояние географии Земли до и после предполагаемой катастрофы.

Документы, календари, демографические данные — всё, что не требует калибровки по культурному слою.

Именно такой подход укажет нам предполагаемое время катастрофы.

Связь с Частью II. Теперь, после того, как мы разобрались, что культурный слой — это скорее всего след катастрофы, а официальная хронология не может быть независимым арбитром, мы переходим к самостоятельному поиску ответа на вопрос «когда это случилось».

ЧАСТЬ II. ПОИСКИ ДАТЫ

ГЛАВА 5. РУИНИСТЫ И ПРОТОКОЛЫ КАТАСТРОФЫ

5.1. Странное течение, которое появилось из ниоткуда

В истории искусства есть термин «руинизм». Им, согласно официальному определению, обозначают жанр живописи и графики, расцветший в середине XVII — конце XVIII века.

Считается, что художники этого направления изображали античные и средневековые и руины. Руины впечатляют своими масштабами, но современных критики называют сюжеты вымышленными. С их слов — рунисты фантазировали.

Однако работы руинистов висят в крупнейших музеях мира, о них написаны тома искусствоведческих трудов.

Но есть одна деталь, которую обычно упускают из виду — этот жанр появился вдруг, достиг невероятного расцвета за несколько десятилетий и так же вдруг исчез.

Этот факт провоцирует нас задать вопросы:

— Почему вдруг в XVII веке европейские художники массово увлеклись изображением разрушенных зданий?

— Почему их картины полны мельчайших архитектурных деталей, которые скорее напоминают обмерные чертежи, чем художественный вымысел?

— Почему уже к концу XVIII века этот жанр угасает, превращаясь в салонную декорацию «под старину»?

Официальное искусствоведение говорит — это была мода на «романтический интерес к античности», «осмысление бренности бытия», «эстетизация разрушения». А потом мода прошла.

Всё это, возможно, и имело место.

Но объясняет ли это документальную точность изображений? Объясняет ли это повсеместность явления? Объясняет ли это растительность, которая на этих руинах присутствует?.

Давайте посмотрим на факты.

5.2. Пиранези

Джованни Баттиста Пиранези (1720—1778) — самый известный руинист. Его гравюры с видами Рима до сих пор считаются эталоном архитектурной графики. Но посмотрите на них внимательно.

В его «Видах Рима» (Vedute di Roma) мы видим не просто «романтические руины».

Мы видим фиксацию состояния зданий на момент середины XVIII века.

— Колизей стоит в земле засыпанный по второй ярус.

— Храмы Форума засыпаны по капители колонн. Вокруг — пасущийся скот, кустарник, молодые деревца.

Искусствоведы пишут, что Пиранези «домысливал» и «приукрашивал».

Но когда археологи в XIX—XX веках взялись за реставрацию и раскопки этих памятников, оказалось, что Пиранези был точен до камня. Он рисовал не то, что выдумал, а то, что видел. И он видел Рим, который был именно закопан.

Если бы растительность на руинах у Пиранези и руинистов была художественным приёмом, мы бы не видели её вариативности.

Но мы видим на одних руинах — только трава, на других — кустарник, на третьих — молодые деревья. У одного и того же художника на разных работах — разная степень зарастания. Это не художественный приём, это наблюдение.

Теперь зададим вопрос — если Рим погружался в культурный слой столетиями и тысячелетиями, почему именно в середине XVIII века он, как и множество других зарисованных городов, — выглядит как недавно заброшенное место? Почему на руинах — кустарник и молодая поросль? Почему всё стоит открыто, а не скрыто вековыми зарослями как в Центральной Америке или даже в 40-летней Чернобыльской Припяти? Растительность очень быстро скрывает то, за чем перестаёт ухаживать человек.

5.3. Юбер Робер и Клериссо

Пиранези — не одинок. Вот ещё несколько имён, которые стоит держать в уме.

Юбер Робер (1733—1808) — французский руинист, известный как «Робер des Ruines» (Руинист Робер). Его картины — это не Италия, а Франция. Но на них всё то же самое — разрушенные акведуки, замки, церкви. И везде — та же детализация, тот же документальный подход.