Инсайдер

Инсайдер

Сергей Захаров

© Сергей Захаров, 2026

ISBN 978-5-0070-5423-2

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Инсайдер

(Повесть о безопаснике)

После увольнения из милиции главный герой устраивается на работу в службу экономической безопасности крупной компании. О том, что его ждет в этой работе и написаны эти скорбные сроки.

Повесть не основана на реальных событиях, все имена и события в произведении вымышлены, любые совпадения с реальными людьми, живыми или мертвыми, случайны.

Часть 1

Июнь 2003 года был хорош, солнце грело, птицы пели свои песни, дела шли отлично, но нужно было какое-нибудь уголовное дело налоговой направленности. В последнее время начальство начинало доставать с показателями, на каждом совещании только об этом и говорили. Никакие взятки, незаконный оборот драгметаллов и фальшивые акцизные марки больших шефов в Управлении больше не устраивали. От нас ждали другого. Мы отдел по налоговым преступлениям, и нужно было хотя бы одно налоговое дело на весь отдел. В налогах разбирались только я и немного еще один сотрудник, поэтому доставалось в основном мне, и дела ждали от меня. Размышления о потенциальной жертве прервал телефонный звонок, этот урод Кисляков звонил уже в пятый раз сегодня. Четыре предыдущих его звонка я проигнорировал.

Подумав, что Кисляков не отстанет, я ответил на звонок.

— Да, слушаю.

— Привет Андрей! У меня хорошие новости! Я собрал деньги и готов тебе их отдать сегодня. Во сколько мы сможем встретиться?

— Я не знаю, пока занят. Чего ты так суетишься? Отдашь потом.

— Да нет, я хотел отдать сегодня.

— Ты достал меня своими звонками и пожеланиями. Потом отдашь.

— Андрей, пожалуйста. Мне не удобно перед тобой. Встретимся на пять минут, я отдам и все. И еще у меня инфа важная есть для тебя.

— Какая инфа, чего ты несешь? Инфа у тебя есть, не смеши меня.

— Андрей, я серьезно, я кое-что узнал, но по телефону не могу сказать. Давай встретимся, сам увидишь, и деньги тебе заодно отдам.

— Хорошо, куда подъехать?

— Давай через час у «Детского мира» на стоянке.

— Хорошо.

«Вот же гнусь, извивается как червяк. Ладно, деньги не помешают и этот отстанет», — подумал я закуривая после телефонного разговора.

— Андрей Иванович, ты опять куришь в кабинете? — в дверях неожиданно появился начальник отдела Ринат Сергеевич, коренастый, невысокий брюнет с какими-то большими и постоянно грустными карими глазами. Как сказал один из сотрудников отдела, Ринат был похож на какающего спаниеля.

С Ринатом мы работали вместе еще в налоговой полиции, куда его отправили из ФСБ. Один наш общий знакомый рассказал мне смеясь, что таким образом ФСБшники «укрепили» отдел налоговой полиции. С ним мы имели общие дела по части «крышевания», и отношения у нас были неплохие. После расформирования налоговой полиции я вместе с Ринатом ушел в отдел налоговых преступлений в местное УВД. Кое-какие наши совместные дела продолжались, однако в последнее время Ринат что-то взъелся на меня. Не понятен мне был и его интерес к этому типу Кислякову — директору и хозяину мелкой фирмы по торговле молочными продуктами.

Кисляков арендовал небольшой склад в промышленной зоне, откуда и торговал своим нехитрым товаром. Однажды он продал кислое молоко одному из моих знакомых коммерсантов и потом не захотел принимать назад «кисляк». Коммерсант в разговоре пожаловался мне, и в одну из суббот я написал агентурное сообщение о том, что в одной из промзон осуществляет деятельность некто Кисляков, директор ООО «Молоко сервис», который ведет деятельность за наличный расчет без применения ККМ. Через пару недель я «получил» еще одно агентурное сообщение про Кислякова и завел не него дело предварительной проверки. Еще через пару недель мы наведались к нему на склад, провели осмотр помещений и изъяли документацию и компьютер.

Во время опроса у меня в кабинете после проведенного мероприятия Кисляков расклеился и немедленно изъявил желание сотрудничать с правоохранительными органами, а также поддержать сотрудников милиции материально. За прекращение проверки я ему объявил 5 тысяч долларов, он сразу согласился и довольный ушел. Деньги он обещал передать в течение двух месяцев. Я не поверил Кислякову, поэтому о результатах мероприятия и его опроса рассказал Ринату и стал неспеша, на всякий случай, рассылать запросы контрагентам нашего молочника и собирать материал проверки.

В течение следующего месяца Кисляков позвонил мне раз десять, рассказывая как он собирает деньги. Четыре раза приезжал в отдел и вел какие-то тухлые разговоры, уточняя забудут ли про него после передачи денег, и может ли он рассчитывать на общее покровительство и помощь в бизнесе. Ринат тоже все чаще стал спрашивать, что с делом Кислякова.

— Так точно, курю! — ответил я на вопрос Рината.

— Смотри, без премии останешься.

— Можно я выкуплю право курить в кабинете?

— У тебя чего там с этим молочником? Как его там?

— Ничего, звонит постоянно, чушь какую-то несет. Сейчас вот опять звонил, в пятый раз за сегодня. Договорились встретиться с ним через час.

— Ты по нему что сделал? Возбудим дело?

— Там же история не про это, это коммерческий проект. Я же Вам говорил.

— Чего-то ты темнишь, Андрей Иванович! Я на совещании уже про него говорил, а теперь что делать? Ты мне потом материалы доложи, когда вернешься.

— Хорошо.

«Жопа какая-то. Этот-то чего исполняет? Хуже сраного молочника. Ладно, исправим наличными долларами. Хотя ведет себя очень странно!» — подумал я выходя из отдела.

По дороге к «Детскому миру» в голове крутился телефонный разговор с Кисляковым. Слишком горячо он желал отдать мне свои деньги, что не свойственно коммерсантам. Обычно они, прежде чем отдать хоть копейку, прольют ведро слез и расскажут десять жутких историй о том, что их дети и жены голодают, а этот наоборот настаивает на передаче. Ринат вот тоже задницей вертит, непонятно все это и даже подозрительно.

Кисляков уже ждал меня на стоянке у магазина. Я вышел из машины и подошел к нему.

— Привет! Чего у тебя?

— Андрей, я принес тебе деньги.

— Я понял. Только это или есть еще что-то?

— Скажи, а точно дела уголовного не будет?

— Я тебе уже сто раз говорил.

— А меня вы будете защищать?

— Ты меня достал уже. Засунь свои деньги себе в жопу и забудь про меня. Я поехал.

— Андрей подожди!

Кисляков торопливо достал из кармана несколько стодолларовых купюр и стал совать мне их в руку.

— Вот возьми.

— Сколько тут?

— Пятьсот долларов, как договаривались.

— Мы договаривались на половину от пяти тысяч, а это что такое?

— Я принесу остальное завтра, возьми пока это.

— Все, пока, мне некогда.

— Да, да, пока!

Внезапно лицо Кислякова покраснело, потом позеленело, а затем он стал белым как молоко и стал похож на упыря.

Вот же урод, — подумал я, — не сдох бы от жадности сейчас.

Я сел в машину, завел двигатель и вдруг, через лобовое стекло, увидел несколько человек, бегущих к моей машине. Бежали они быстро, но в этот момент мне показалось, что время остановилось, и люди двигались как в замедленном фильме. В голове была какая-то каша, мысли путались и скакали: «Не может этого быть! Только не со мной! Боже, я же не плохой человек, так почему бегут арестовывать меня?»

Теперь все встало на свои места, стали понятны мимикрии с лицом Кислякова и его горячее желание передать мне деньги именно сегодня. Бегуны уже были рядом с машиной и что-то кричали. Первый из них открыл водительскую дверь и заорал, чтобы я не двигался. Я заглушил автомобиль и положил руки на руль.

Один из подбежавших отдышался и представился полковником ГУСБ МВД РФ, другой подвел понятых и тоже представился полковником. Третий сотрудник молча снимал все происходящее на видеокамеру и не представлялся.

Пока они ходили вокруг машины, составляя протокол осмотра места происшествия, я закурил, а потом незаметно достал из кармана куртки Кисляковские доллары и бросил их на асфальт рядом с машиной.

— Смотрите, он бросил деньги! — заорал нечеловеческим голосом один из понятых и бросился собирать валявшиеся на земле купюры.

Старший группы, полковник ГУСБ, попросил меня выложить все из карманов и передать ему. Все что у меня было я покорно отдал.

Бумажник, ключи, два мобильных телефона, удостоверение сотрудника милиции и полторы тысячи долларов оказались на капоте автомобиля. Я пытался в уме сочинить историю появления у меня полутора тысяч долларов, но они почему-то никого не заинтересовали, так же как и все остальное.

Он забрал только мое служебное удостоверение и попросил выключить телефоны. Все остальное я забрал обратно.

— Могу я позвонить адвокату или жене? — поинтересовался я у главного.

— Потом позвонишь. Сейчас в прокуратуру поедем тебя арестовывать.

Один из сотрудников в это время уже звонил в окружную прокуратуру.

Я достал еще сигарету, закурил и стал смотреть по сторонам. Перестав чувствовать себя великим страдальцем, я начинал соображать, что мне делать в этой ситуации.

Оперативников было пять человек. По их словам, все они были из центрального аппарата МВД РФ. Три полковника, подполковник и майор из министерства приехали «принимать» капитана «с земли». История уже крайне подозрительная и звучит как вымысел. Похожего случая за все время работы в органах я вспомнить не мог. У них не вызвало подозрений и вопросов наличие в карманах капитана-оборотня полутора тысяч долларов. Тоже странно. Местных ОСБэшников в группе не было, что тоже было необычно. Скорее всего, их в известность не поставили, чтобы не было утечки информации. Значит, кто-то «стуканул» на меня напрямую в министерство, и там почему-то заинтересовались моей кандидатурой. Сам Кисляков поехать с заявлением к начальнику ОСБ МВД не мог, да его бы там просто послали. В любом случае сам бы он дальше «дежурки» не прошел. Тогда кто мог меня сдать на таком уровне? Мутная история какая-то.

Оглянувшись, я увидел Кислякова, который с коробкой шоколадных конфет стоял вместе с понятыми и о что-то рассказывал. Лицо его порозовело, и выглядел он теперь более уверенно и живо, а не как вампир. Понятые угощались конфетами и понимающе кивали головами. Видимо сочувствовали Кислякову — жертве милицейского произвола.

Осмотрев место происшествия и составив протокол, старший группы поинтересовался у звонившего в прокуратуру, когда же приедет следователь?

В ответ тот неуверенно промямлил, что там у него спросили кого задержали, а узнав фамилию, помощник прокурора сказал, что раз их не проинформировали о проведении мероприятия, то у них сейчас некому выехать и посоветовали самим все оформить и отвезти меня в суд.

Поматерившись минуты три, главный принял решение закончить с осмотром места происшествия и ехать в наш отдел, где вторая группа уже проводила обыск в моем кабинете.

— Ты смотри, не вздумай сбежать! — строго предупредил меня один из оперативников.

— Я что, дурак? Садись со мной если хочешь, подвезу бесплатно.

Дружной компанией на трех машинах мы двинули в отдел, где обыск в сущности уже был закончен. Еще двое ОСБэшников исследовали внутренности моего сейфа и ящиков рабочего стола, все содержимое которых лежало на его поверхности. Судя по их лицам, улов был так себе, ждали видимо чего-то большего. На столе кучей лежала «оперативка» — папки агентурных дел, оперативные дела и дела предварительной оперативной проверки. Ринат Сергеевич с лицом спаниеля подобострастно сидел на полужопке на стуле и о чем-то разговаривал с одним из варягов, стараясь быть полезным. Сотрудников отдела в помещении не было, в отделе вообще была какая-то зловещая и гнетущая тишина, как бывает в доме, где кто-то умер. Все кто мог, уже смылись из отдела, а оставшиеся сидели в своих кабинетах и делали вид, что работают.

— Ну что тут? Есть что-то интересное? — поинтересовался главный полковник у поисковиков.

— Вообще ничего нет, одна оперативка и всякий хлам.

— Ну, хорошо. Андрей Иванович, мы сейчас у вас возьмем объяснение по поводу произошедшего, хорошо?

— Зачем вы меня спрашиваете? Делайте что хотите. Да, кстати, Сенечке Тузику, псу вашему, привет передайте, — удачно сострил я, вспомнив фразу из известного фильма.

— Вы молодец, шутить еще можете, другие обычно теряют самообладание.

— Андрей Иванович, ну как же так получилось? — вмешался в разговор Ринат Сергеевич. — Я же тебя столько раз предостерегал! Похоже твоя самоуверенность тебя подвела!

— Я так не думаю. Похоже, что меня кто-то «слил», судя по тому, что тут происходит. В прошлом году начальника ГАИ принимали местные ОСБэшники, а сраного опера приехали, не поленились, брать целые полковники из министерства, аж пять штук. Может расскажете, за что мне такая честь? — обратился я уже к главному полковнику.

— Всему свое время. Если мы тут закончили, давайте собираться, поедем к нам, лучше там опросим Андрея Иваныча и потом поедем в суд. Времени мало, не хочется всю ночь торчать в суде. Местная прокуратура отказалась прислать следователя. Не хотят они арестовывать Андрея Ивановича почему-то.

Я оставил машину на стоянке, взял с собой только документы, ключ от отдела и немного денег, все остальное сложил в сейф и сел в машину полковника. Немного отъехав, один из сидевших с нами сотрудников ОСБ достал несколько бутылок пива «Корона» и раздал их всем, включая и меня. Пока мы ехали и пили пиво, главный звонил какому-то генералу: «Да, товарищ генерал, реализация состоялась! … Да, все отлично! … Едем с ним к нам. … Да, местная прокуратура отказалась… Ну, да, нас предупреждали, что он не простой… Да, опросим и в суд поедем. … Хорошо».

В дороге за пивом я почему-то вспомнил свой первый разговор с заместителем начальника УВД по экономической безопасности Кондратьевым когда только перешел в милицию из налоговой полиции. На собеседовании были я и мой коллега по налоговой полиции Дмитрий Кузьмин, которого все звали Кузьма.

Напротив нас за большим столом сидел невысокий плотный мужчина лет сорока пяти. Красное уверенное лицо, короткая стрижка, хороший дорогой костюм. Вступительная речь его была короткой: «Чем я могу похвалиться, так это тем, что за все время моей работы у меня еще никого не посадили. Это все, что вы должны знать про меня. Взамен я прошу честности и преданности. Все ваши „крыши“ так или иначе вылезут в ходе работы. Я предлагаю вам составить и показать мне список ваших подопечных, с указанием суммы ежемесячного платежа. Тех, кого вы не покажете, но которые будут ссылаться на вас при проверке, как на крышу, будем карать беспощадно. Десять процентов от общей суммы надо будет передавать мне, а я улажу все ваши трения с БЭП, РУБОП и УВД. Андрей Иванович, к тебе это относится больше всего. Ребята из БЭП жалуются на тебя. Говорят, что все обменники работают с только тобой, а с ними не хотят иметь дел. Уже просили меня отжать их у тебя. В общем так, я вам прикрываю задницу, а вы меня не обманываете. Если что, моих связей хватит и в более трудных случаях. Я думаю, вы уже знаете, что начальник УВД и я вместе работали в Северо-Западе, и я сюда назначен по его просьбе?»

— Я согласен. По обменникам тема старая, в банке с ними работать не хотят, потому что они идиоты.

Кузьма тоже согласился, что было очевидно. Крыш у него не было, денег тоже, чем он занимался я не знал, поэтому, что он еще мог сказать в ответ.

Теперь я ехал и думал, кто же и как меня будет спасать, и будет ли вообще кто-то что-нибудь делать. Времени прошло уже достаточно, чтобы кто-то куда-нибудь позвонил и сказал за меня несколько добрых слов. Однако судя по происходящему этого не произошло. Кондратьева вообще в отделе не было, его кабинет был открыт. Думать о том, что ему ничего не известно было глупо. Начальник УВД тоже в курсе происходящего на сто процентов, но ничего хорошего для меня не происходит. Странно, что ни начальника УВД, ни Кондратьева вообще не поставили в известность о реализации. Подумав еще немного и допив пиво, я понял, что меня кинули, как обычно и решил защищать себя сам.

Всю дорогу мы с особистами говорили о посторонних вещах, как будто я был не задержанным при получении взятки милиционером, а их коллегой, и мы все вместе ехали с успешной реализации в свой отдел. Большая Пионерская улица уже была пустой, когда мы добрались до здания управления собственной безопасности МВД России. Всей бандой мы зашли в здание, но в кабинет на опрос меня повел только один офицер, остальные сразу пошли на доклад к генералу.

Я уже пришел в себя, составил план, что буду говорить, и поэтому был совершенно спокоен. В ходе опроса я рассказал историю взаимоотношений с Кисляковым с момента первой встречи до сегодняшнего дня. На вопросы о том, было ли в курсе руководство отдела и УВД о проверке и договоренностях, я намеренно ответил утвердительно, понимая, что никакой юридической силы бланк опроса в уголовном деле иметь не будет, а про дела милиционеров и их начальников и так все кому надо знают. На все ушло около двух часов. Закончив, сотрудник ГУСБ вышел из кабинета, а я остался и принялся гадать, арестуют меня в суде или нет.

— Ну, все, давай до завтра, — неожиданно сказал входя в кабинет самый главный полковник, звали его Вадим. — Завтра часов в 9 приезжай сюда, все сошьем и поедем в вашу прокуратуру, отвезем материал и тебя им сдадим.

— А в суд ехать? Задерживать не будете что ли?

— Нет, решили не задерживать тебя.

— Что вообще происходит, можешь мне хоть намекнуть.

— Ты же и сам все правильно понял. Твоего Кислякова за руку привели сюда к нам, кто это сделал, сказать не могу, но это люди из твоего окружения, работают в вашем УВД. Кисляков здесь под диктовку написал заявление, которое, минуя все инстанции, сразу легло на стол нашему генералу. Из этого заявления следовало, что в вашем округе окопался охренеть какой крутой «оборотень в погонах» и коррупционер, поэтому приняли решение разрабатывать тебя самим, а не спускать все это в ваше УВД местным ОСБэшникам, чтобы ты ничего не узнал. Шеф даже министру доложил о тебе, можешь гордиться. Ладно, уже поздно, поезжай домой, завтра увидимся.

Выходя из кабинета я услышал веселые крики из соседнего помещения, милиционеры выпивали и отмечали успешную реализацию, то есть мою поимку.

Время было близко к двум часам ночи, на улице не было ни людей, ни машин. С трудом я поймал на Таганской площади такси и поехал к отделу, решив, что домой ехать смысла нет. Телефоны лежали в сейфе, так что позвонить я никому не мог. Пробравшись в отдел, я сразу залег на диван в кабинете и кое как уснул. Несмотря на насыщенный событиями день, поспать не получилось, снились кошмары, в голове царил хаос. Проворочавшись остаток ночи, в 7 часов утра я встал, умылся и достал из сейфа телефоны. Первое, что я увидел на экранах обоих телефонов после их включения — 15 пропущенных звонков от Валентина. Я сразу перезвонил ему.

С Валей мы вместе работали в отделе милиции, а потом одновременно устраивались в налоговую полицию, проходили собеседования и всевозможные комиссии. В итоге он стал в налоговой полиции следователем, а я оперативником. Его жена Нина была адвокатом, с ней я тоже дружил. С Валентином нас связывали общие вещи или базис, как мы это с ним называли. В это понятие входили учеба в ПТУ, работа на заводе, служба в армии и служба в милиции. Базис был свят, нерушим и предполагал некие ритуалы. Валентин обязан был поздравлять меня 2 августа в день ВДВ, а я поздравлял блестящего флотского офицера в день ВМФ. В Новый год первым звонить должен был я, а в дни рождения по желанию.

— Валя, привет! Да, …все нормально пока.

— Ладно, потом расскажешь. Нина с тобой поговорить хочет, передаю ей трубку.

— Андрюша, привет! — услышал я в трубке голос Нины. — Что там было? Рассказывай все.

В течение пяти минут я рассказал все, что произошло и о том какие я дал объяснения. Нина посоветовала изменить показания в части осведомлённости руководителей отдела и УВД, сославшись на мое душевное волнение и давление на меня со стороны оперов ГУСБ. Мы с ней договорились, встретиться в прокуратуре, когда меня туда привезут.

Позавтракав в ближайшем кафе, я на своей машине поехал сдаваться. Пропуск на меня был уже заказан, и я сразу пошел в уже известный мне кабинет.

Войдя, я поздоровался с присутствующими и попросил меня еще раз дополнительно опросить.

— С адвокатом пообщался? — заподозревал меня Вадим.

— Конечно, а что мне еще делать? Спасение утопающих сами знаете чьих рук дело.

— На тебе бланк объяснения, пиши сам, все что хочешь. Надеюсь, что ты же уже понял, мы к тебе лично никаких претензий не имеем. С такими друзьями как у тебя, и врагов не надо.

Я быстро написал новые объяснения, указав, что руководство было не в курсе моих дел, что на меня давили, я был в смятении и не понимал, что говорил. Вадим прочитал мои писания, улыбнулся, но ничего не сказал. Затем неторопливо сшил материалы дела, и на моей машине мы с ним поехали в прокуратуру.

Всю дорогу Вадим дремал, сидя на переднем сиденье, видимо давало о себе знать позднее празднование. Материал лежал между сиденьями в пакете, и у меня в голове все время крутилась мысль, а что если взять и выбросить эту папку в окно на полном ходу? Что он сделает? Оружия у него нет, что он тогда будет делать? Думать об этом было приятно и весело, но испытывать судьбу я не стал. С утра Ленинградка была свободная, и доехали мы быстро.

В прокуратуре мы пошли в кабинет следователя. Я знал всех следователей здесь и мне было интересно, кому досталось мое дело. Увидев табличку с именем следователя на двери, к которой мы подошли, я обрадовался. Светлана Машина работала в прокуратуре давно и считалась одним из лучших следователей. «Тут тоже повезло», — подумал я у двери кабинета Светланы. Вадим постучался и приоткрыл дверь, но что-либо спросить он не успел.

— Андрей, подожди пожалуйста в коридоре, — попросила Светлана выглядывая из-за своего стола, — а Вы заходите один.

В приоткрытую дверь я заметил, что Нина уже сидела в кабинете.

Из-за двери я услышал как Света что-то очень резко начала выговаривать Вадиму. Судя по крикам за дверью, разговор не задался, и через несколько минут Вадим красный и потный вышел в коридор.

— Первый раз такое вижу! Охренеть можно! Давай, больше к нам не попадайся!

— А на чем ты назад поедешь? Если подождешь, могу отвезти.

— За мной машина приедет скоро. Удачи!

Попрощавшись с Вадимом и пожелав ему удачи, я вошел в кабинет.

— Ну, привет, преступник! — Светлана развалилась в кресле и смотрела на меня улыбаясь, — заварил ты кашу! Мы со вчерашнего дня все на ушах! Начальник УВД звонил прокурору уже раз десять по тебе! Рассказывай, все, что знаешь.

Я подробно рассказал все свои соображения по делу.

— Ладно, будем думать, — отреагировала Нина. — Сразу договариваемся с тобой, ты делаешь то, что мы тебе говорим. Ты никуда не бегаешь и ни с кем не общаешься, по делу вообще ни с кем не разговариваешь и ничего не обсуждаешь. Вообще ни с кем! Или так, или никак по-другому, и тогда ищи себе нового адвоката.

— Нин, я же не идиот. Мы договорились об этом еще утром по телефону.

— Я говорю сейчас для Светы, чтобы она услышала это от тебя!

— Я буду делать, то что вы мне скажете, и не буду ни с кем говорить про это гнусное дело, — покорно поклялся я, положив руку себе на грудь.

— Ребята, на сегодня все, у меня другие дела есть, более важные. Держи вот это, и иди домой, — Светлана протянула мне мое служебное удостоверение. — Думаю, что это тебе еще пригодится. Все, давай. Когда будешь нужен, Нина тебе позвонит.

— А меру пресечения?

— Иди ты уже домой, еще не понятно, за что тебя преследовать! Следствие будет разбираться.

Немного ошалевший, я вышел из кабинета. Нина довольная шла рядом.