Эпопея реальности: за гранью иллюзий

Слова Джулии о прошлом Андрианы, о её скрытой боли, о потерях не выходили у него из головы. Он понял одну простую вещь: бегать, прятаться по углам и строить тайные заговоры за спиной женщины, которая прошла через такой ад ради сохранения рода — значит проявить трусость.

Да, у него есть план побега для девочек. Да, у него мало времени. Но прежде чем сделать необратимый шаг, он обязан встретиться с ней.

— Спасибо за завтрак, Джулия, — тихо, но удивительно твёрдо произнёс Акихиро.

— Куда ты собираешься? — подозрительно спросила она, замечая перемену в его взгляде.

Глава 5

Оказавшись перед покоями Матриарха, Акихиро больше не чувствовал прежнего подавляющего трепета. Массивная дубовая дверь, от которой раньше веяло древней силой рода, теперь казалась лишь тяжелой преградой, пахнущей старым воском и вымороженным камнем.

Джулия осталась снаружи. Встав у резной колонны, она приняла безупречную стойку охранника, но её желтые глаза хищника непрерывно сканировали коридор, а пальцы в боевых перчатках едва заметно дрожали, готовые в любую секунду рвануть створку на себя.

Юноша коротко, твёрдо постучал, толкнул тяжелое дерево и шагнул за порог.

Кабинет встретил его гулкой, звенящей тишиной. Утренний свет пробивался сквозь высокие стрельчатые окна, разрезая пыльный воздух и падая на полированный стол из черного дерева. Прямо по центру стола покоились четыре маски.

Три из них — покрытые витиеватыми барельефами, подёрнутые сизой патиной и словно мертвые — лежали на резных подставках. Четвёртая — идеально гладкая, слепяще-белая, без единого изгиба или прорези — лежала в стороне, словно незапятнанный холст.

Акихиро замер, припав на правую ногу. Контрольный участок икры отозвался сухой болью, но взгляд мальчишки приковало к трем украшенным маскам. В памяти вспыхнул ледяной кошмар Тюри: грохот рушащихся стен, запах паленой плоти, отблески пламени Бездны и фигура Трёхрогого.

— Знаешь, что это такое? — раздался сухой, надломленный голос.

Госпожа Андриана затворила тяжелую стеклянную дверь, ведущую на террасу, и медленно подошла к столу. В её руках покоилась неизменная трость из темного дерева, а под глазами залегли глубокие, серые тени.

— Я хочу знать, почему это произошло, — произнёс Акихиро. Голос прозвучал твёрдо, хотя в груди всё сжалось от подступающего гнева. — Почему наемники ворвались в наш дом? Кто отдал приказ?

Андриана не ответила сразу. Она опустила узкую, сухую ладонь на полированное дерево стола, коснувшись пальцем края слепяще-белого фарфора.

— Это «Маски Убийц». Отвратительные, но могущественные артефакты криминальных синдикатов, — произнесла Матриарх. — Изначально они абсолютно чисты. Белы, как эта. Но стоит магу примерить её, как плетение артефакта начинает впитывать его суть, ману и дух. Чем сильнее, изощреннее и опаснее чародей, тем сложнее становится орнамент. У высших боевиков поверхность покрывается затейливыми барельефами: перьями, вращающимися элементами, рогами и драгоценными камнями.

— Почему именно маски убийц? — с опаской спросил Акихиро, сделав осторожный шаг ближе и стараясь не хромать.

— Потому что получить её можно лишь двумя путями: заслужить в кровавых иерархиях «Носителей»… или сорвать с хладакровного трупа врага. Но если хозяин погибает, его маска умирает вместе с ним. Она теряет блеск маны, обугливается и тускнеет.

Акихиро всмотрелся в три маски на подставках. Их поверхность казалась шершавой, выцветшей и мертвой.

— На этой, — Андриана слегка двинула тростью маску с резным оперением, — когда-то сиял драгоценный алый рубин. У соседней — со скрежетом вращались стальные шестерни. Их носили те самые командиры наемников, что уничтожили твой дом в Тюри четыре месяца назад.

— Выходит… ты настигла их? — ледяная волна осознания накрыла юношу.

— Я вырвала эти маски с их размозженных лиц, когда мстила за твоего отца.

Акихиро перевёл взгляд на четвёртую маску — единственную гладкую, безликую и чистую.

— А эта? Она тоже принадлежала кому-то из нападавших? — спросил он, протянув руку и осторожно коснувшись гладкого края. Фарфор оказался не холодным — он отдавал сухим, плотным теплом, словно живая плоть.

— Нет, — тихо, почти шёпотом ответила Андриана. — Это моя маска. Вчера ночью её прислал курьер синдиката.

Юноша замер, уставившись на бабушку с нескрываемым изумлением:

— Твоя? Но ты же сама говорила, что рисунок зависит от силы мага! Джулия утверждает, что ты — сильнейший Элементалист Континента! Почему же маска пуста? И зачем им присылать тебе метку преступников?

Пальцы Андрианы сжали набалдашник трости с такой силой, что костяшки побелели. Губы Матриарха сжались в узкую, бескровную нить:

— Потому что я никогда в жизни её не надену. Я всю жизнь презирала эти твари, считая их символом упадка великой магии. Но в тот день… когда погиб Атсуши… я совершила то, что окончательно уравняло меня с палачами.

Она подняла на внука тяжелый, выцветший взгляд, в котором читалась адская, невыплаканная мука:

— Приказ об уничтожении твоего отца и вашей семьи отдал лично король Альбер Де Ла Мар Третий. И я… я уничтожила его. Сжгла вместе с его троном.

Акихиро от ужаса и шока выронил маску. Белый фарфор с глухим стуком ударился о тяжелый ковер и откатился к его сапогам.

Де Ла Мар.

Фамилия ударила по мозгам сильнее, чем отдача от рухнувшего барьера. Нана и Дина… Они носили ту же самую фамилию. Они были королевской кровью. Семьей человека, уничтожившего его род. И одновременно — дочерьми того, кого зверски убила его бабушка.

— За что?.. — прошептал Акихиро, сжимая кулаки до хруста в фалангах. — За что этот коронованный ублюдок приказал их убить?!

— Я не стала спрашивать, — горько и сухо ответила Андриана. — Я просто испепелила его.

Она сделала паузу, пристально, с пугающей внимательностью вглядываясь в побледневшее лицо внука, и внезапно сменила тему:

— Скажи мне, Акихиро… Что ты чувствуешь к тем двоим девчонкам-лаамиям, которых ты оставил в замке? К Нане и Дине Де Ла Мар?

Юноша сбился с мысли от резкого поворота, но выпрямился, чеканя каждое слово:

— Мне… мне их жаль. Они такие же сироты, как и я. У них больше никого нет.

Андриана слабо, печально улыбнулась — так улыбается тяжелораненый солдат, глядя на наивного рекрута:

— Похоже, ты куда сильнее и чище меня, мальчик. Я вижу в их крови лишь объект для лютой ненависти и источник потенциальной измены. А ты все еще способен на милосердие.

Акихиро оправил куртку, расправив плечи. Напряжение в его теле уступило место твёрдой, злой решимости:

— Я больше не буду скулить и прятаться по углам. Если некому защитить меня и тех, кто мне дорог, — я сделаю это сам. И я найду истинную причину, почему король отдал тот приказ.

Андриана кивнула, с трудом подавляя подступающий к горлу сухой ком:

— Достойные слова. Твой отец оставил тебе свой дневник. А я… я хочу оставить тебе это.

Она нагнулась, подняла с пола белую маску и протянула её внуку на открытой ладони:

— Возьми. Я не смогла надеть её. Я боялась увидеть в отражении лишь монстра, жаждущего чужой крови. Но твоя душа иная. Прими её. Превзойди меня и забери себе титул сильнейшего.

Акихиро помедлил. Он посмотрел на слепяще-белый фарфор, ощущая, как от артефакта веет древней, голодной силой, поднес маску к лицу и плотно прижал к коже.

В ту же секунду артефакт ожил.

Из центра переносицы во все стороны с мерзким хрустом вырвались нитевидные золотые жилы. Словно раскаленные иглы, они въелись прямо в кожу юноши, пробивая поры и цепляясь за лицевые нервы. Акихиро захлебнулся немым криком: маска жадно, сокрушительным глотком рванула из его ядра ману.

Оглушительная дикая слабость подсекла колени. Замороженная голень подлолом преломилась, и юноша потерял сознание. Он рухнул бы лицом на паркет, если бы Андриана не успела подхватить его за плечи и осторожно опустить на мягкий диван.

Матриарх заворажённо наблювала за трансформацией артефакта.

Золотые вены на фарфоре выгорели, осыпавшись мелкой янтарной пылью, но процесс лишь набирал ход. На белой поверхности начали прорезать плотную глазурь тончайшие геометрические узоры 11 Кругов. Затем по краям маски с тихим шелестом пробились белоснежные, словно из инея, перья, сформировавшие пышную корону от скул до самого виска.

Но маска не останавливалась. Из лба с треском вытянулись два изящных витых рога, на изгибах которых один за другим вспыхнули гранями отборные драгоценные камни.

Андриана затаила дыхание. Подобный орнамент — корона из перьев, рога и стихийные самоцветы — проявлялся лишь у чародеев феноменального, абсолютного ранга. Потенциал её внука был безграничен.

Но внезапно воздух в кабинете выморозило до треска.

Маска, едва завершившая трансформацию, судорожно содрогнулась. Из её глазниц и узкой прорези для рта начала сочиться густая, вязкая, иссиня-чёрная слизь.

Некротический яд Дины и ледяная магия космического стазиса «Сердца Хадара», кипевшие в отравленной крови Акихиро, вступили в неистовую реакцию с жадным артефактом.

Тёмная субстанция с шипением поползла по белоснежному фарфору, навечно въедаясь в его структуру. Она стремительно выжигала белоснежные перья, камни и геометрию кругов, окрашивая их в непроглядно-чёрный, смоляной цвет. Через пару секунд на лице бессознательного юноши лежала абсолютно чёрная, обугленная, зловеще пульсирующая маска, разящая трупным ядом и арктическим хладом.

Андриана инстинктивно отшатнулась на шаг, сжав трость. Её сердце сжалось от древнего, животного ужаса. За всю свою долгую, кровавую жизнь она ни разу не видела, чтобы «Маска Убийцы» полностью переродилась во Тьму и Бездну.

Матриарх перевела дыхание, пытаюсь подавить дрожь в сухих пальцах, и опустила ладонь на оскверненный фарфор.

— Что ж… — тихо прошептала Андриана, чувствуя, как от лица внука разит могильным холодом. — Я никогда не видела ничего подобного. Если ты действительно собрался стать сильнейшим… для начала попробуй просто выжить.

Глава 6

Акихиро очнулся в собственных покоях. В висках стучала тяжелая, глухая боль, но сознание прояснялось быстро, сбрасывая лихорадочный морок. На соседней подушке лежала маска — идеальный, слепяще-белый овал гладкого фарфора. Вне активного состояния артефакт казался мертвым, не удерживая ни черной слизи, ни рогов, ни перьев.

«Моя маска… Символ сильнейшего».

Юноша попытался резко сесть, но правая нога отозвалась тяжелым, деревянным онемением. Превозмогая слабость, он спустил ноги с кровати, хромая дошел до ростового зеркала и поднял артефакт.

Едва фарфор коснулся кожи, маска словно ожила. Изнутри рванула короткая вспышка холодного света, и мир перед глазами на мгновение затопила непроглядная тьма.

В отражении он увидел не себя. Из зеркала на него смотрела жуткая, смоляно-черная личина с пышной короной из игольчатых перьев, изящными витыми рогами и вплавленными в фарфор драгоценными каменьями. Из прорезей разило арктическим хладом и некротическим ядом.

— Почему она… все еще черная?.. — удивленно вырвалось у него.

Но звук, раздавшийся из-под фарфора, не принадлежал двенадцатилетнему мальчику. Это был глубокий, бархатистый, рокочущий бас — голос облеченного абсолютной властью, зрелого и смертельно опасного чародея.

Акихиро замер, пораженный резонансом собственной гортани.

— Этот голос… Голос монстра, — прошептал он, ощущая, как по спине пробежала морозная дрожь. — Нужно спрятать её. Пока никто не увидел.

Он потянул фарфор на себя. Маска поддалась легко, без сопротивления отлепившись от кожи. В руках снова оказалась простая, безликая белая оболочка. Ни следа тьмы, ни рогов, ни орнамента. Впав в анабиоз, артефакт опять притворился обычной безделушкой.

Повернувшись к гардеробу, Акихиро застыл. Пространство комнаты изменилось. В покоях стояла лишь одна кровать — его собственная.

Два массивных ложа, на которых еще недавно спали Нана и Дина, исчезли. Ни следов на паркете, ни забытых вещей, ни запаха травяных притирок. Слуги Матриарха поработали безупречно, пока он лежал без чувств. Лишь на столе по-прежнему покоилась шкатулка с дневником отца.

Не успел он сделать шаг к выходу, как тяжелая задвижка тихо щелкнула. Дверь отворилась, и в комнату скользнула Джулия. Заперев засов, она прислонилась спиной к дубовой створке.

— Доброе утро… братик, — тихо произнесла она.

Её бледные щеки мгновенно вспыхнули румянцем, а уши севара едва заметно дернулись от смущения. Слышать такое обращение от Несравненной Севар — беспощадного бойца и главы охраны, выглядевшей на четырнадцать-пятнадцать лет, — было дико.

Акихиро сам залился краской до кончиков ушей, но, сжав кулаки, заставил себя улыбнуться:

— Доброе утро, сестрёнка.

Джулия мгновенно совладала с собой, спрятав смущение за привычной строгой осанкой, хотя в ее вертикальных зрачках все еще теплилась сестринская забота.

— Если тебя волнует судьба ламий… они сбежали, — тихо, но сухо проговорила она, подоровавшись ближе. — Вчера глухо за полночь. Нана и Дина смогли выбраться из цитадели через вытяжной угольный штрек восточного крыла.

Акихиро выпрямился, не веря услышанному:

— Сбежали? Сами?! Но как они смогли миновать внешние рунические контуры?

— Им помогла Рейчел, — угрюмо хмыкнула Джулия, качнув головой. — Эта глупая служанка… Она как-то умудрилась украсть мастер-ключ от служебных галерей из кастелянской, провела девчонок вплоть до дренажного коллектора и отдала им все свои скопленные медяковские медяки.

— Рейчел?.. — у Акихиро перехватило дыхание. Робкая младшая горничная, боявшаяся собственного громкого шага, пошла на смертельный риск ради двоих гибридов?

— Да. И заплатят за эту глупость все, — хмуро продолжала Джулия. — Госпожа Андриана узнала о побеге лишь сегодня на рассвете, когда стража обнаружила сорванные печати на коллекторе. В покоях Матриарха стоял такой бешеный мороз, что оконные стекла трескались в пыль. Поместье до сих пор трясет от её гнева.

— Боги… А что с Рейчел?! — сердце юноши ушло в пятки. — Матриарх казнит её?!

— Нет, — Джулия тяжелым взглядом посмотрела внуку в глаза. — Служанке повезло. Матриарх не стала маррать руки кровью бескровной дуры, но наказание оказалось не мягче смерти. Сегодня утром Рейчел под конвоем вышвырнули за Великую Стену. В земли людей. Без права когда-либо вернуться по эту сторону.

Акихиро опустил голову. В груди всё сжалось от тяжелого чувства вины перед робкой служанкой, пострадавшей из-за его подопечных.

— Погоди… — юноша резко вспомнил про травму и подтянул штанину. — А моя нога?!

Он ожидал увидеть гниющие язвы или черные нити некроза, но голень выглядела целой. Ни раны, ни крови. Однако выше колена кожа приобрела неестественный, синевато-металлический, трупный оттенок.

— Не жди чудес, — сурово остановила его Джулия, заметив его взгляд. — Саломея приходила, пока ты лежал в бреду. «Сердце Хадара» держит яд в стазисе, но замороженное поле буквально убивает кровообращение. Ткани бедра голодают. Саломея ищет нейтрализатор, но сейчас любая нагрузка на ногу приведет к некрозу. Магия такую отмершую плоть уже не восстановит. Тебе категорически запрещено ходить.

Акихиро озадаченно потер затылок, ощущая, как занемевшие мышцы отзываются тупой болью.

— Значит, девочки на свободе, а Рейчел… в изгнании, — пробормотал он.

— И это еще не все события этого утра, — Джулия понизила голос до шепота. — Вслед за Рейчел из цитадели уезжаем и мы с тобой.

Акихиро вскинул голову:

— Что?!

— Матриарх считает, что после ликвидации короля Альберта Де Ла Мар III тебе смертельно опасно оставаться в имении. Совет магов взбешен и ищет виновных. Андриана зачислила тебя в Высшую Академию у границы Стены. Ты будешь учиться там под чужим именем, среди техномагов и одаренных, пока не поймешь, какое именно наследие оставил тебе отец.

— Но… я могу хотя бы попрощаться с бабушкой? Спросить её лично?! — голос юноши задрожал от нахлынувшей обиды.

Джулия сочувственно качнула головой:

— Мне жаль, Акихиро. Госпожа Андриана отдала прямой приказ: не подпускать тебя к её покоям. В гневе из-за побега ламий и действий Совета она сказала, что не желает видеть тебя, пока ты не окончишь Академию и не докажешь, что достоин носить фамилию Мори.

Слова Андрианы больно хлестнули по самолюбию, но Акихиро глубоко вдохнул, давя подступающий к горлу ком. Он верил в гнев Матриарха. Он знал, как страшна бабушка в ярости.

— А как же лечение? Как Саломея?..

На губах Джулии мельком скользнула хитрая полуулыбка:

— По секрету: госпожа Саломея уже переведена на должность главного врача медицинского корпуса той самой Академии. Матриарх просчитала каждый шаг.

Джулия на шаг отступила к двери и вкатила в комнату изящное, тяжелое инвалидное кресло из мореного дуба, кованого железа и мягкой темной кожи.

— Пока Саломея не выжжет яд из твоей ноги, передвигаться будешь на этом.

Акихиро молча уставился на кресло. Оно казалось клеймом слабости и беспомощности. Но вместо страха или обиды внутри двенадцатилетнего элементалиста вспыхнула тихая, злая и холодная решимость.

Он отправится к Стене. Он окончит эту Академию. Он подчинит себе черную маску и обязательно вернется, чтобы узнать всю правду и защитить свой дом.

Глава 7

Провожать Акихиро и Джулию собралась вся челядь, оставшаяся в цитадели. По суровому приказу Старшей Горничной никаких прощальных церемоний не устраивали: ни слез, ни лицемерных напутствий, ни долгих объятий. Слуги застыли в отдалении у мраморных колонн и в высоких стрельчатых окнах, провожая уезжающего Наследника тяжелыми, молчаливыми взглядами.

У парадного крыльца дожидался двухдверный эбонитовый экипаж — монументальное произведение техномагии, сверкающее в лучах утреннего солнца. Его глубокий, иссиня-черный корпус украшали тончайшие серебряные жилы родовой геральдики Коулов, а салон благоухал выделанной кожей цвета слоновой кости и сухим озоном. Машина выглядела так, словно Акихиро отправлялся на императорский прием, хотя для него этот выезд был шагом в полную, пугающую неизвестность.

Юноша всё ещё тяжело привыкал к инвалидному креслу. Управлять им приходилось с трудом: правая нога висела мертвым, промозглым грузом, а каждый толчок колес о гравий отзывался тупой болью в икре. Подогнав кресло к открытой дверце, Акихиро сжал кожаные подлокотники и попытался встать на левую ногу, чтобы перенести тело на пассажирское сиденье.

Но Джулия мягко опустила ладонь ему на плечо.

— Не трать силы, Акихиро, — тихо произнесла она.

Воздух вокруг юноши мгновенно уплотнился. Поток бесшумной ветряной магии — филигранное плетение II и III Кругов — плавно подхватил мальчика, приподнял над дубовым креслом и бережно опустил на мягкую кожу салона. Джулия точным движением сложила кресло, убрала его в багажный отсек и заняла водительское место.

— Держим курс на Ролново, — чеканным тоном проговорила она, проверяя мерцающие кристаллы приборной панели. Мано-двигатель отозвался ровным, бархатистым гулом. — В порту нас ждет зафрахтованный воздушный корабль.

— Я готов, — ответил Акихиро, хотя внутри у него всё сжималось от лихорадочного волнения.

Экипаж плавно тронулся, шурша гравием, и набрал ход, устремляясь к выезду. Подъезжая к границе имения, Джулия сбросила скорость. В воздухе перед ними соткался прозрачный, искажающий свет разрез — мерцающая линза Великого Барьера Коулов.

— Знаешь… этим контуром управляет лично Матриарх, — тихо заговорила Джулия, не отрывая глаз от дороги. — Без высшего рунического пропуска через него не пролетит даже птица.

— Но как тогда девочки и Рейчел смогли выйти? — спросил Акихиро, обернувшись к ней.

— Рейчел украла мастер-ключ кастелянши, — сурово ответила Джулия, сжимая кожаный руль. — В нем зашита временная метка допуска. Госпожа Андриана была в такой ярости именно потому, что бескровная девчонка сумела обойти её собственный пространственный контур.

Акихиро молча залез во внутренний карман пиджака, касаясь скрытой там маски. Фарфор отдавал сухим, затаившимся холодом.

«Украсть мастер-ключ у Члена Верховного Совета?.. Провести двух ламий через руны Матриарха?» — в душе юноши вспыхнуло первое тень сомнения. Он вспомнил тяжелый, выцветший взгляд Андрианы и её слова о милосердии. Но озвучивать свои догадки Джулии не стал.

— Бабушка передала мне титул Сильнейшего вместе с этой маской, — тише добавил он, глядя на проплывающее мимо марево барьера. — И пока я не доказал, что достоин её силы, она не хочет меня видеть. Но я вернусь.

Подъезжая к предместьям Ролново — столицы техномагии, — экипаж все чаще натыкался на прохожих. Горожане остановливались, провожая повозку изумленными взглядами. Роскошный эбонитовый купе с магическим шлейфом вместо привычного стука копыт и грохота паровых экипажей привлекал слишком много внимания.

Джулия попыталась свернуть в боковой переулок, но скрыть такой экипаж в узких улочках было невозможно.

— Мы можем… задержаться на пару минут? — спросил Акихиро, прильнув к стеклу.

Его взгляд приковал монументальный архитектурный ансамбль, возвышавшийся над центральной площадью, — шпили и башни знаменитой Великой Академии Магии Ролново.

Джулия проследила за его взглядом и без лишних слов плавно оставила экипаж прямо у монументальных кованых ворот.

Вокруг машины мгновенно образовалась толпа: студенты в расшитых мантиях, уличные зеваки, подмастерья. Когда Джулия вышла из машины, внимание публики переключилось на неё. Строгая девушка-севар в очках, с высоким конским хвостом, в подтянутой черной форме, привычными точными движениями достала из багажника раскладное кресло. В её осанке читалась выучка легендарного бойца.

Она подкатила кресло к пассажирской двери. Акихиро сам отворил её. Джулия уже подняла ладонь, собираясь снова применить ветряную магию, но юноша остановил её твердым, холодным жестом:

— Не нужно. Я сяду сам.

Превозмогая острую, жгучую боль в онемевшей, синеватой ноге, Акихиро сжал дверную раму и подлокотники. Зубы сжались до хруста, но он собранным, полным благородного достоинства движением перенес тело в кресло. На нем был идеальный черный костюм и белоснежная рубашка, сшитые портными цитадели.

В толпе студентов прокатился громкий, отчетливый шепоток:

— Смотрите, герб рода Коул...

— А девушка рядом... Боги, да это же Несравненная Севар! Наставница Ванфольд!

— А кто этот мальчик в кресле? Принц? Высший Элементалист?.. Посмотри, какие у него глаза…

Акихиро держал безупречно ровную осанку, хотя внутри всё горело от непривычного давления сотен чужих глаз. Поддозвав Джулию легким кивком, он тихо произнес:

— Джулия… Пожалуйста, пока мы среди людей, зови меня просто Акихиро. Или братиком. Не привлекай внимания титулами.

Джулия замерла. Вокруг них стояли сотни студентов её бывшего учебного заведения. Назвать юного господина «братиком» во всеуслышание перед такой толпой оказалось для неё испытанием: её бледные щеки вспыхнули ярким румянцем, а севарские ушки смущенно прижались.

— Х-хорошо… Акихиро… братик, — едва слышно пробормотала она, отведя взгляд.

— Спасибо, — юноша тепло улыбнулся и перевел взгляд на главную арку. — Не думал, что ты здесь настолько известна. Ты училась здесь?

Смена темы вернула Севару самообладание. Джулия выпрямилась, поправила очки и уверенно взялась за ручки кресла:

— Да. Госпожа Андриана в своё время направила меня сюда. В этой Академии классы формируют не по возрасту, а по уровню контроля — ведь у разных рас разная скорость созревания ядра.

Она покатила кресло по вымощенной камнем аллее. Толпа перед ними невольно расступалась, уступая дорогу.

— И каков был твой класс? — спросил Акихиро.

Джулия улыбнулась. В ее желтых глазах мелькнула гордость, смешанная с легкой грустью:

— Наивысшая оценка здесь называется «Выдающейся» — таких считают элитой Континента. Но мои боевые матрицы выходили за пределы стандартной шкалы. В итоге для меня создали отдельный, Сольный класс. Я была там единственной ученицей. Преподаватели не могли научить меня практике — я превосходила их, поэтому мне преподавали только высшую теорию.

— Выходит, ты не окончила курс?

— Я ушла, когда госпожа Андриана призвала меня на службу в цитадель. Но для Академии я осталась единственным учеником с легендарным статусом. Похоже, меня до сих пор помнят.

Они въехали в тихую парковую зону. Серебристые кроны деревьев шелестели на ветру, а в воздухе витал запах озона и старинных чар. Несколько старшекурсников с трепетом подошли ближе, робко прося у Джулии подпись на пергаментах. Она сдержанно кивала, оставляя роспись, но ни на шаг не отходила от кресла Акихиро.

Юноша смотрел на монументальные башни, уходящие в осеннее небо, и осознавал, что его прежняя жизнь окончательно сгорела.