Её нота. Последняя пьеса

Он замолчал, и я услышала, как он тяжело, со свистом втянул воздух, словно каждое следующее слово давалось ему с трудом.

— В конце концов, все десять лет, что он находится за решёткой, я нанимал лучших адвокатов, чтобы подавать апелляции на его приговор, — продолжил Лиам чуть охрипшим голосом. — Я лично вникал в дело, правил стратегии, тратил огромные суммы… Но на него повесили слишком много. К тому же его поведение в тюрьме… он сам не давал нам ни малейшего шанса добиться сокращения срока. Я сделал всё, что было в моих силах.

— Она убеждена, что ты причастен к тому, что он не вернулся к ней после освобождения, и уверена, что ты ему угрожал, — произнесла я, чувствуя, как внутри всё сжимается.

Лиам ответил мгновенно, и в его голосе снова прозвучали привычные стальные нотки — уверенный тон мужчины, знающего цену своим словам.

— Это абсурдно, Эстер. Зачем бы мне все эти годы пытаться вытащить его оттуда, чтобы после освобождения просто гнать его прочь? Всё это время речь шла только об одном — вернуть его в семью. Когда он вышел из тюрьмы, он просто пропал. Два года ушло на поиски, но в итоге выяснилось, что он сменил имя. Почему он не вернулся домой — не знаю. Правда, не знаю об этом ровным счётом ничего.

— Я верю тебе, — прошептала я, и слеза, которую я так старательно удерживала, наконец скатилась по щеке. — Ты же знаешь это?

— Почему тогда ты задаешь эти вопросы?

— Потому что хочу понять, насколько глубоко всё зашло, почему она так поступила и как это исправить.

— Эстер, послушай, — он говорил быстро, почти умоляюще. — Ты здесь ни при чем и не должна влезать в это дело. Прошу тебя, оставайся в стороне. Это единственное, что поможет мне сохранять рассудок в этом месте. Пообещай мне.

— Лиам, — я горько усмехнулась, чувствуя, как сердце сжимается от собственного бессилия. — Я не могу тебе этого пообещать. Предложив мне выйти за тебя, ты полностью привязал меня к себе.

— Да, я знаю, — он замолчал на секунду, и в его молчании я почувствовала такую боль, что мне самой стало трудно дышать. — Но ты носишь нашего ребенка. Я не могу допустить, чтобы с тобой или с ним что-то случилось. Это меня убьет. Я просто не могу…

— Со мной все будет в порядке, — тихо, но твердо произнесла я. — С нами все будет в порядке, Лиам. Я обещаю тебе.

На какое-то время в трубке повисла тишина. Я слышала только его тяжелое, прерывистое дыхание, словно он пытался унять дрожь в груди и принять мои слова, в которых было больше решимости, чем он хотел бы слышать.

— Хорошо, — наконец отозвался он, и этот выдох прозвучал почти как капитуляция перед моей упрямостью. — Я хочу тебе верить.

Затем его тон резко сменился, становясь собранным и холодным, как в зале суда.

— Джулиан знает об этом?

— Да, — ответила я. — Он уже предельно ясно объяснил мне, чем для нас это может обернуться.

— Он… он не был с тобой груб?

Я горько усмехнулась, глядя в окно на серый пейзаж.

— Лиам, я сильная. Я знаю, как разговаривать с властными мужчинами.

На том конце послышался короткий, почти болезненный смешок.

— Да, я знаю об этом.

Он замолчал, и на мгновение в трубке стало так тихо, что я услышала стук собственного сердца.

— Я так люблю тебя, мисс Голдман.

— Жду не дождусь, когда ты начнёшь называть меня миссис Монро, любимый, — прошептала я, чувствуя, как по щекам снова текут слёзы.

— Я тоже, — ответил он, и в его голосе было столько тоски и нежности, что у меня перехватило дыхание. — Я тоже.

Я медленно опустила телефон. Комната снова погрузилась в тишину, и без его голоса она казалась особенно пустой.

Лиам всё ещё там, за бетонными стенами, а я здесь. И впервые за всё это время я ясно понимала: отступить уже не получится. Я не знала, чем всё закончится, но знала одно — я не оставлю его там.

Глава 6.

Лиам

Music on: James Blake — Say What You Will

Дверь с лязгом отворилась, и меня втолкнули внутрь. Сотрудник охраны, даже не взглянув на меня, захлопнул тяжёлую створку, оставив в коридоре гулкое эхо.

Комната была типичной: стены цвета грязной извести, стол и два стула, намертво привинченные к бетонному полу. В воздухе стоял резкий запах отбеливателя, лишь частично перебивавший затхлость помещения.

Джулиан уже ждал меня. Он сидел неподвижно, скрестив руки на груди. Его костюм, как всегда, был безупречен — идеальная посадка, ни одной лишней складки. Тщательно уложенные волосы, лёгкая намеренная небритость — всё в его виде напоминало о мире, где ещё существовали порядок и контроль.

Контраст с моим отражением в мутном стекле двери был почти издевательским. Щетина превратилась в колючую, неопрятную бороду, волосы спутались, а роба висела мешком.

Я опустился на стул напротив него, стараясь не выдать, как сильно ноют мышцы после сорока минут ожидания в «отстойнике». Джулиан долго молчал, не сводя с меня глаз. Его взгляд был тяжёлым — таким смотрят на человека, который только что поставил под угрозу то, что ещё вчера казалось вполне контролируемым.

— Ты в курсе, что твоя невеста вытворила вчера? — его голос прозвучал тихо, но в нём чувствовалась сталь.

Я медленно кивнул. Эстер не из тех, кто отступает, даже когда вокруг всё начинает рушиться.

Джулиан подался вперёд, впившись в меня взглядом.

— Значит, она тебя посвятила. Лиам, ты хоть понимаешь, чем это может для нас обернуться? Если выяснится, что она пыталась подкупить свидетеля, против неё самой могут возбудить дело. А меня? Меня дискредитируют как адвоката, который не способен контролировать даже ближайшее окружение своего клиента. Всё, что я делал, чтобы вытащить тебя отсюда, может оказаться напрасным. Почему ты такой спокойный, Монро? Ты вообще осознаёшь, насколько всё серьёзно?

Я медленно поставил локти на стол, сцепив пальцы. Локвуд видел только последствия, тогда как я уже начинал понимать, куда всё это ведёт.

— Я прекрасно осознаю все риски, — ответил я, понизив голос до вкрадчивого, уверенного тона. — Однако на текущий момент это единственный рычаг давления, который у нас остался.

— О чем именно ты говоришь? — Джулиан нахмурился.

— Давай будем реалистами: текущая доказательная база против меня выглядит монолитной, и наше положение фактически безнадежно. Мое единственное окно возможностей — это убедить Грейс в ошибочности ее обвинений. Я признаю свою вину в том, что двенадцать лет назад не оказал должной поддержки, но по всем остальным пунктам мы обязаны восстановить объективную картину.

Джулиан выдержал паузу, оценивая серьёзность моих слов.

— Чего конкретно ты от меня требуешь?

— Мне нужны полные данные об основаниях, на которых полиция инициировала обыск мастерской Элиаса. Попытайся истребовать всю информацию в официальном порядке, чтобы я мог доказать Грейс отсутствие моей причастности к его аресту.

Джулиан несколько секунд молча смотрел на меня, явно не ожидая такого поворота.

— Если законные каналы будут перекрыты — вызывай Брукса. Пусть он получит доступ к ордерам и записям с камер, которые фигурировали в отчётах двенадцатилетней давности. Я хочу лично удостовериться в их подлинности.

Я сделал короткую паузу.

— И последнее. Подними все контакты Элиаса за последний период его заключения. Мне нужно понять, кто именно повлиял на его решение исчезнуть, а не вернуться к Грейс, и каким образом он получил поддельные документы, не имея при этом никаких финансовых ресурсов.

На несколько секунд повисло молчание.

— Ты осознаёшь, что это звучит как бред? — наконец резко произнёс Джулиан. — Как эти данные помогут нам в суде? Твоя сестра одержима своей версией событий, и никакие архивные выписки не изменят её убеждений. Ты заставляешь меня тратить время на бессмысленную ретроспективу, когда мы должны сосредоточиться на защите.

Его слова задели меня сильнее, чем я ожидал. Джулиан видел в происходящем дело, доказательства и процессуальные риски, тогда как для меня за всем этим стояла жизнь моей сестры, которую я не сумел защитить.

— Моя сестра потеряла жениха и ребёнка. Её жизнь превратилась в руины, и она винит во всём меня, — я сделал паузу, чувствуя, как внутри нарастает тяжёлое, тягучее чувство ответственности. — Я сделал непростительно мало, чтобы вытащить Элиаса.

Джулиан резко перебил меня, не скрывая раздражения:

— Лиам, хватит. Ты сделал всё, что позволял закон. Элиас принял это решение сознательно. Если бы он пошел на сделку, раскрыл имена сообщников и указал местонахождение украденного — которое, кстати, до сих пор не найдено — он бы отделался тремя годами. Но он выбрал молчание, защищая неизвестно кого.

— А что, если ему угрожали? — я стиснул зубы, и мой голос стал тише, но в нем прорезалась жесткость. — Что, если он защищал не их, а Грейс? Его могли запугать. Это единственное логичное объяснение, которое связывает всё воедино.

— Работай, Джулиан, — я подался вперед, впиваясь в него взглядом. — Если это выходит за рамки твоих возможностей — вызови Маркуса или Холта. Я не намерен пассивно ждать приговора, опираясь на твои второсортные аргументы об угле проникновения ножа или «психической нестабильности» моей сестры. Это стратегия неудачника, она не сработает. И передай Голдману: пусть немедленно прекратит эту грязь в прессе. Я не давал согласия на дискредитацию Грейс. На сегодня всё.

Я поднялся, и в этот момент тяжелая дверь с лязгом отворилась. Прежде чем сделать шаг навстречу охраннику, я обернулся к побледневшему Джулиану.

— Как Эстер вышла на Грейс?

Локвуд сглотнул, собираясь с духом.

— Она проследила за ней после вчерашнего суда до её новой квартиры в Бруклине.

Я едва заметно улыбнулся и коротко кивнул, протягивая запястья для наручников. Мысль о том, что вчера Эстер была со мной в одном помещении — совсем рядом — на мгновение заполнила всё пространство, вытесняя запах тюремной сырости.

𝄞 · 𝄞 · 𝄞

Я знал, что Джулиан не пойдёт на контакт с Бруксом. Локвуд был воплощением юридического пуризма: для него существовали только закон и безупречная процедура, а методы Кейдена вызывали откровенное профессиональное отвращение. Он считал Брукса цифровым наёмником, не брезгующим грязной работой, и никогда бы не стал обращаться к нему за помощью.

Это и было моим преимуществом.

Когда время на звонки было официально одобрено, я подошёл к таксофону и набрал номер, который помнил наизусть. Короткие гудки, щелчок — и в трубке раздался знакомый хриплый голос.

— Монро? Надеюсь, это ты. В этом месте у меня не так много абонентов, чьи номера я бы хотел видеть на экране.

— Кейден, к чёрту любезности. У меня мало времени. Мне нужна услуга.

— Знаешь, — Кейден хмыкнул, и я услышал шорох — вероятно, он крутился в своём кресле перед мониторами, — всё, о чём ты просил меня последние два года, официально проходит по статье «лучше бы я этого не слышал». Ты уверен, что мы сейчас выбираем правильные выражения?

Я прикрыл глаза. Брукс был прав: телефонные линии здесь — открытая книга для любого, кто умеет читать.

— Мы обсуждаем детали моей защиты, Брукс. Не усложняй, — мой голос оставался холодным и размеренным. — Мне нужны архивы по делу двенадцатилетней давности. Элиас Венс, восемьдесят четвёртого года рождения. В первую очередь — копии запросов на обыск мастерской, которые были поданы тогда.

Я сделал короткую паузу, оглядываясь по сторонам. Коридор был пуст.

— Найди того, кто инициировал обыск, и подними перечень всех оснований, переданных следствию. Оформи это как обычный запрос в рамках подготовки моей текущей линии защиты. Никакой суеты. Пусть выглядит как сухая архивная работа, которая интересна только тем, кто её выполняет.

— Двенадцать лет? — Кейден хмыкнул, и в его голосе привычная хрипотца смешалась с недоверием. — Лиам, ты издеваешься? Эти папки давно пылью покрылись. Поднимать такое старьё — тот ещё геморрой.

— Просто сделай это, — я понизил голос, сохраняя бесстрастный тон. — Мне нужны имена, основания и всё, что легло в основу того дела.

— Понял, — Кейден недовольно вздохнул, но спорить не стал. — Покопаюсь в этом дерьме.

— Я внесу тебя в список посетителей. Как только всё вытянешь, приезжай сюда с полным отчётом.

— Сделаю.

— Постарайся. Мне нужна только информация, без лишнего внимания к нам обоим.

Я положил трубку, не дожидаясь ответа. Теперь оставалось ждать. Кейден знал, что делать, а мне оставалось надеяться, что найденные им материалы помогут восстановить картину того, что произошло двенадцать лет назад, и наконец дать Грейс ответы, которых она так долго не получала.

𝄞 · 𝄞 · 𝄞

Прошло три дня. Три дня мёртвой тишины — от Джулиана не было ни вестей, ни новых встреч. Это молчание начинало давить сильнее, чем стены этого блока. Когда мне сообщили о визите Брукса, я сразу понял, что он наконец-то принёс то, чего я ждал.

Я вошёл в комнату свиданий и увидел его. Кейден сидел за стеклом, развалившись на стуле в своей привычной манере: кожаная куртка, взъерошенные волосы, татуировки на шее, скрывающие старые шрамы. Он выглядел здесь так, будто зашёл перекурить в холле отеля, а не в комнату для свиданий в тюрьме строгого режима.

Я подошел к месту, опустился на холодный металлический стул и прижал трубку к уху. Кейден сделал то же самое, его взгляд был тяжелым и оценивающим.

— Выглядишь паршиво, Монро, — его голос, пробивавшийся сквозь помехи связи, звучал глухо, но всё так же язвительно.

Я подавил желание сжать трубку так, чтобы она треснула.

— Мне абсолютно безразлично твоё мнение о моём внешнем виде, Кейден. Всё, на чём строятся наши с тобой отношения, — твои навыки и мои вложения в твой проект. Не больше. Поэтому избавь меня от своих оценок и сосредоточься на том, ради чего я тебя сюда вызвал.

— Ну, я вижу, это место лишь закрепило твое презрение ко всему миру, — Кейден раздраженно хмыкнул, глядя на меня через стекло. — Мишель едва меня выпустила, Лиам. Мне пришлось потратить кучу сил, чтобы убедить её, что я еду сюда ради дела, а не по доброй воле. Она сейчас в таком состоянии, что если бы я взял её с собой, она бы просто разнесла это место по кирпичику.

Внутри меня закипала ярость. Я едва сдерживал себя, чтобы не сорваться на крик, который тут же привлек бы внимание охраны.

— Тогда переходи к делу. Не испытывай мое терпение.

Он усмехнулся, глядя на меня в упор, и заговорил сухо, вываливая информацию, которую накопал.

— В общем, я изучил те ордера и отчеты детективов, которые ты просил. И знаешь что? Я нашел любопытные вещи. Несколько документов по уровню достоверности явно не бьются друг с другом. В первом материале, послужившем основанием для ходатайства о выдаче ордера, прямо зафиксировано: «идентификация подозреваемого, Элиаса Венса, осуществлена по данным видеофиксации с камер наблюдения терминала Western Gate». Они утверждали, что он был четко опознан на записи в момент инцидента.

— А во втором? — я прищурился, вглядываясь в его глаза.

— А во втором, который — если смотреть по времени регистрации в канцелярии — был подан даже раньше первого, всё уже выглядит иначе, — Кейден перехватил трубку поудобнее, его голос стал жестче. — Там указано: «в ходе оперативного контакта получены показания свидетеля, подтверждающего присутствие Венса Элиаса в терминале и его роль в качестве организатора хищения с предоставлением сведений о локации похищенного имущества». Они просто путаются в хронологии и основаниях. Версии не сходятся, Лиам. Они переписали историю на ходу, когда поняли, что одного только «свидетеля» для серьезного ордера будет недостаточно.

— Имя, Кейден, — я крепче сжал пластиковую трубку. — В протоколе должно быть имя. Кто именно дал показания?

Брукс на мгновение замолчал. Он медленно провёл рукой по лбу, скорее по привычке, чем от волнения.

— А вот и самое интересное, — произнёс он наконец. — Раз ты спрашиваешь, то, по всей видимости, Локвуд от тебя это скрыл.

— Что именно? — в горле у меня встал тяжелый ком.

— В материалах указано, что сведения о Венсе следствие получило от представителя вашей фирмы, Монро, — произнёс он ровным, почти равнодушным тоном. — Сам документ оформлен на бланке «Монро, Локвуд и Гейтс».

Я оторвался от края стола и замер. Я ошарашенно смотрел на него, пытаясь осознать масштаб услышанного.

— Какого хрена, Брукс? О чем ты говоришь? Кто поставил подпись?

— Их подписал Локвуд, — Кейден даже не моргнул, его голос оставался холодным и четким. — Джулиан сдал Элиаса, Лиам.

Он сделал короткую паузу, внимательно глядя на меня.

— Почему он тебе об этом не сказал? Ты ведь имел право это знать. Или я что-то неправильно понимаю в том, как вообще строятся ваши отношения с партнёрами?

Я замер на несколько секунд, переваривая услышанное. Внутри всё клокотало от ярости, но поверх неё уже проступало холодное, отрезвляющее понимание предательства.

— Как выйдешь отсюда, набери Локвуду, — процедил я, глядя Кейдену прямо в глаза. Голос звучал низко и жёстко. — Скажи ему, что он должен быть здесь. Немедленно. И пусть берёт с собой Гейтса. Мне нужно, чтобы Маркус присутствовал при нашем разговоре.

Не дожидаясь ответа, я положил трубку на рычаг и поднялся. Стул с визгом отодвинулся по бетонному полу. Не оглядываясь, я направился к выходу, чувствуя на затылке тяжёлый взгляд Кейдена.

#

Я вошёл в комнату для свиданий. Маркус уже сидел за столом, сосредоточенно изучая бумаги, а Джулиан стоял в стороне, прислонившись к стене и скрестив руки на груди.

Скрип отодвигаемого стула прорезал тишину. Я опустился на холодный металл и, не поднимая глаз на Джулиана, произнёс:

— Садись, Локвуд.

Маркус поднял голову, переводя взгляд с меня на Джулиана. В его голосе отчётливо сквозило раздражение:

— В чём дело, Лиам? К чему этот срочный вызов? И почему через Брукса? Ты что, до сих пор продолжаешь с ним работать? Ты осознаёшь, что использование таких методов в твоём положении — прямой путь к разрушению всей линии защиты?

Я перевёл взгляд на Маркуса. Внутри меня бушевал шторм, но лицо оставалось непроницаемым.

— Закрой рот, Маркус. Я не нуждаюсь в нравоучениях относительно того, с кем мне работать и какими способами добиваться истины.

Джулиан медленно отделился от стены и, сохраняя ледяное спокойствие, опустился на стул напротив меня.

— Не нужно срываться на Маркусе, Лиам. Он здесь ни при чем. Он оставался в неведении до последней минуты.

— О чем именно я был в неведении? — Маркус нахмурился, переведя вопросительный взгляд на друга. — Что здесь происходит, черт возьми?

— Происходит предательство, Маркус, — я подался вперёд, впившись пальцами в край стола. Голос звучал глухо, без крика, но в каждом слове чувствовалась тяжесть осознания. — Вы оба были теми немногими, кому я мог доверить свою жизнь. Но, похоже, для Джулиана этого доверия оказалось недостаточно. Он возомнил себя судьёй, которому позволено решать за других, даже когда ему доверяют лишь сомнения, а не готовые ответы.

Джулиан не отвёл взгляда. Он сохранял пугающее спокойствие человека, который до последнего был уверен в правильности своих поступков.

— Я действовал в интересах фирмы, Лиам, — его голос был ровным, без малейшего намёка на раскаяние. — Это были наши первые крупные клиенты. Если бы мы не нашли виновного, нас бы уничтожили вместе со всеми карьерными перспективами, которые мы только начинали строить. Откуда мне было знать, что Элиас предпочтет молчать об остальных участниках? Я был уверен, что, оказавшись под угрозой обвинения, он пойдёт на сделку, назовёт сообщников, и украденное вернётся в «Western Gate». Я защищал фирму.