Её нота. Последняя пьеса

Я три дня методично обрабатывала Эрика. Он не хотел в это лезть — в его обязанности входило оберегать меня от проблем, а не везти туда, где разворачивался процесс, который мой отец считал главной угрозой нашей семье. Но я знала, на какие рычаги надавить.

Сначала напоминала ему о его долге передо мной. Потом перешла к вещам, которые он уже не мог списать на обычное упрямство. В конце концов я дала ему понять: если он не поможет, я найду способ уехать одна. И тогда ответственность за любые последствия ляжет полностью на него.

Эрик сдался, хотя лицо его при этом оставалось каменным.

Мы договорились: отцу я скажу, что еду в академию на дополнительные занятия. Причин сомневаться у него не будет.

Эрик поедет со мной и будет прикрывать меня от лишних вопросов, но только до тех пор, пока наша вылазка останется тайной.

Никаких звонков Джулиану. Никаких предупреждений. Никаких вопросов, способных разрушить всё, что мы задумали.

Когда мы вошли в здание суда, внутри уже было людно. Эрик двигался впереди, не сбавляя темпа. Высокий, широкоплечий, с густыми тёмными волосами, которые он обычно зачёсывал назад, он заметно выделялся среди людей в костюмах. В его внешности было что-то спокойное и собранное: резкие черты лица, светлые глаза и выражение человека, который привык сначала замечать угрозу, а уже потом задавать вопросы.

Прокладывая мне путь сквозь толпу тех, кто собрался здесь не ради зрелища, а ради обсуждения профессионального краха, Эрик работал профессионально: не раздвигал людей грубо, но его присутствие само по себе создавало пространство вокруг нас. Я натянула кепку, стараясь максимально закрыть лицо, и следовала за ним, как тень.

Здесь не было никакой лишней драматики, только сухие, рабочие разговоры. Пресса и коллеги-адвокаты, пробиравшиеся к своим местам, обсуждали падение Лиама Монро с профессиональным безразличием, будто речь шла об акции компании, упавшей в цене.

— Говорят, его сестра знала что-то из того самого дела, с которого он начал карьеру, — донёсся до меня тихий голос позади. — Слишком идеальная репутация для такого финала.

Я непроизвольно замедлила шаг, хотя Эрик едва заметно подтолкнул меня в локоть, требуя двигаться дальше. Мимо нас протиснулись двое мужчин в строгих костюмах — явно адвокаты, пришедшие сюда не столько по делу, сколько поглазеть на крах коллеги.

— Да брось ты, — ответил второй, его голос был суше, с нотками плохо скрытого злорадства. — Иронично, правда? Мастер манипуляций, который всегда выходил сухим из воды, теперь сам оказался в ловушке. Но ты заметил, что творится в СМИ? Никакой травли, никаких заголовков о «падшем адвокате». Как будто его PR-команда вычистила интернет за одну ночь.

— Согласен, — усмехнулся первый. — Работают чисто. Раньше каждый второй таблоид полоскал его имя, а сейчас — тишина, зато про эту Грейс сливают столько грязи, что присяжным не позавидуешь. Похоже, у него очень дорогие «чистильщики».

Он ненадолго замолчал.

— Но в зале суда никакие деньги не помогут, если он не сможет объяснить, почему его собственная кровь пытается его уничтожить. Классический пример того, как человек, знающий законы, не смог навести порядок в собственном доме.

Я стиснула зубы до боли в челюстях, проходя мимо них. «Мастер манипуляций». Они не видели в нём человека, они видели лишь его провал и восхищались техничностью тех, кто прикрывал его тылы. Эрик, словно почувствовав моё состояние, ещё сильнее сократил дистанцию, создавая вокруг нас непроницаемый кокон. Мы пробились к самой последней скамье, где гул голосов наконец начал стихать, уступая место тяжёлой, давящей тишине зала.

Отсюда открывался прямой обзор.

Я замерла, и в этот момент весь шум зала — гул голосов, шорох бумаг, скрип скамей — просто перестал существовать.

Лиам сидел за столом защиты. Спина, плечи, привычный наклон головы, который я видела тысячи раз, — он был здесь, всего в нескольких метрах от меня. За этот месяц его волосы отросли, стали чуть небрежнее, и эта деталь вдруг ударила по мне сильнее всего: он был там, в изоляции, а я здесь, бессильная.

Перед глазами всё поплыло. Пальцы сами сжались, отчаянно требуя сделать то, что сейчас было невозможно: подойти, коснуться его плеча, вдохнуть его запах, просто обнять.

Но я осталась неподвижной, вжавшись в скамью.

Один мой неверный шаг, один неосторожный взгляд, пойманный объективами камер, — и я сама дам прессе повод превратить нашу боль в дешёвое шоу.

На нём был его пиджак. Джулиан заезжал ко мне накануне, чтобы лично забрать вещи Лиама, и теперь, видя безупречную посадку ткани, я поняла зачем. Локвуд пытался изменить то, как его увидит судья: в этом костюме Лиам выглядел не как «номер в базе», а как адвокат, как человек, который ещё вчера сидел по другую сторону этого зала.

Холодный расчёт Джулиана был прост — напомнить всем, кем был Лиам до наручников. Битва за его образ шла полным ходом. Но для меня этот костюм был лишь ещё одним напоминанием о том, что Лиам находится по ту сторону барьера, отделяющего «нас» от «них».

Рядом с ним, как всегда невозмутимый, сидел Локвуд. За ними — Лукас и Маркус. Больше никого.

Я с облегчением выдохнула, увидев, что Дианы нет. Джулиан явно не посчитал её присутствие нужным, и это осознание принесло мне странное, почти интимное утешение — будто это место действительно оставили только для тех, кто имел значение.

Эрик встал за моей спиной, плотно перекрывая пространство, чтобы никто из проходящих мимо не мог подойти ближе, чем нужно. Я вцепилась в край скамьи, стараясь не выдать себя ни движением, ни дыханием, и начала сканировать первые ряды в поисках Грейс.

Но её там не было.

Разумеется, на таком заседании ей незачем было присутствовать. И всё же, вопреки здравому смыслу, я почему-то надеялась её увидеть.

В зале внезапно стих гул. Судья занял своё место, и тяжёлый удар молотка отозвался где-то под рёбрами.

Началось.

— Дело № 26-CR-0412, «Соединённые Штаты против Лиама Монро». Адвокаты, представьтесь для протокола.

— Джулиан Локвуд, защита, Ваша честь. Со мной мой подзащитный, мистер Лиам Монро, — голос Джулиана прозвучал сухо и профессионально.

— Чарльз Уитмор, прокуратура.

Я впилась ногтями в ладони. Лиам сидел абсолютно неподвижно, лишь его плечи казались неестественно напряжёнными.

— Мистер Уитмор, мы здесь для оценки прогресса по делу. Где мы находимся на стадии раскрытия материалов?

— Ваша честь, прокуратура завершила передачу материалов защите, — Уитмор говорил с пугающей уверенностью. — Мистер Локвуд получил копии отчётов полиции с места происшествия в Бруклине, протоколы допросов парамедиков, прибывших по вызову, и отчёт судебно-медицинской экспертизы по ножу, на рукоятке которого обнаружены ДНК-профили обоих участников инцидента. Также мы предоставили запись звонка в 911, сделанного самим мистером Монро.

Он сделал короткую паузу.

— Кроме того, к материалам приобщены свидетельские показания Грейс, подтверждающие, что мотивом конфликта стало её намерение предать огласке определённую информацию о мистере Монро. Согласно её показаниям, она использовала эту информацию, чтобы оказать на него давление. Мы готовы перейти к следующей стадии процесса.

От слов о ДНК мне стало трудно дышать. Каждый звук в зале казался оглушительным.

Джулиан медленно встал, поправляя пиджак.

— Ваша честь, защита категорически не согласна с тем, что стадия раскрытия материалов завершена. Мы получили доступ к документам, однако прокуратура продолжает удерживать критически важную информацию. Мы настаиваем на предоставлении полных медицинских карт Грейс Монро. Учитывая её состояние в момент инцидента, её психологический профиль и возможную интоксикацию, защита ставит под сомнение саму основу обвинения.

Уитмор, не скрывая сарказма, усмехнулся:

— Ваша честь, защита пытается превратить уголовное дело о покушении на убийство в психологический разбор личности потерпевшей. Грейс Монро — жертва нападения, а не подсудимая. Её состояние здоровья не отменяет того, что, по версии обвинения, у мистера Монро был прямой мотив — заставить её замолчать, устранив угрозу своей репутации.

— И в качестве «устранения» мой клиент сам вызывает скорую помощь и ждёт полицию? — Джулиан перебил его, и его тон стал резче. — Ваша честь, защита настаивает: это была личная вендетта со стороны Грейс Монро, основанная на двенадцатилетней обиде. Она манипулировала им, угрожала ему и в конечном счёте инсценировала покушение. Нам необходимы её медицинские карты, чтобы установить, в каком состоянии она находилась в момент произошедшего и могла ли объективно оценивать ситуацию.

Локвуд сделал шаг вперёд, его голос зазвучал требовательнее:

— Более того, Ваша честь, в свете этого я подаю устное ходатайство о пересмотре условий содержания под стражей. Мистер Монро находится в изоляторе уже месяц. Он не представляет угрозы, его паспорт сдан, он готов на любые ограничения. Содержание его под стражей до начала основного процесса неоправданно.

Уитмор резко вскочил со своего места:

— Ваша честь, мы категорически против! Обвиняемый — человек с глубокими юридическими связями и огромными ресурсами. Его мотив — страх разоблачения — делает его крайне опасным. Он уже пытался «заставить замолчать» свидетеля ножом. Что помешает ему сделать это снова, если он окажется на свободе? Залог не может быть предоставлен.

Судья посмотрел поверх очков. В зале на несколько секунд стало совершенно тихо.

— Мистер Уитмор, я хочу видеть медицинские карты потерпевшей. Если защита заявляет, что её состояние является ключевым аспектом дела, я не позволю прокуратуре это скрывать. У вас десять дней на предоставление этих данных.

Он перевёл взгляд на Джулиана.

— Что касается залога… Мистер Локвуд, при текущих доказательствах — наличии ножа, предполагаемого мотива и показаний потерпевшей — я не вижу достаточных оснований для изменения меры пресечения. Ходатайство о пересмотре залога отклонено.

В ушах зазвенело. Отклонено.

Я знала, что это возможно, но где-то глубоко внутри до последнего надеялась на чудо. Казалось, воздух в зале стал разреженным, и мне стало нечем дышать. Судья даже не дал ему шанса — просто оставил его там, запертым, наедине с этим кошмаром.

Джулиан замер на долю секунды. В его молчании было больше напряжения, чем в любой резкой реплике. Когда он наконец заговорил, голос прозвучал холодно и ровно:

— Мы подадим письменное ходатайство позже, Ваша честь.

— Это ваше право. Мистер Уитмор, мистер Локвуд, я жду график досудебных слушаний через три недели. Заседание закрыто.

Я смотрела, как судья уходит, и чувствовала, как внутри меня что-то окончательно гаснет. Три недели до следующего заседания, потом ещё столько же до следующего — это был не путь к правосудию, а способ медленно стереть его в пыль. Залог был нашей последней соломинкой, и теперь она сломалась.

Когда пристав подошёл к столу защиты и поднял Лиама, я задержала дыхание. Всё во мне сжалось в одну-единственную, отчаянную мольбу. Я почти прошептала, едва шевеля губами:

Обернись, любимый… посмотри на меня.

Но Лиам даже не дрогнул. Он смотрел прямо перед собой, не позволяя ни одной эмоции проступить на лице. Только я знала, сколько усилий ему, должно быть, стоило удержать на лице это ледяное спокойствие.

Я смотрела ему вслед, пока пристав уводил его к выходу из зала.

Эрик внезапно коснулся моего плеча, и его пальцы сжались чуть сильнее, чем нужно.

— Пора, — негромко сказал он. — Пока тебя не заметили.

Я уже хотела обернуться, чтобы уйти, как в глубокой тени ниши у стены заметила её.

Грейс.

Она была почти неподвижна, спрятав лицо за тёмными стёклами очков, и казалась такой же холодной, как и всё вокруг. Но её взгляд был прикован к Лиаму. Она не сводила глаз с его спины, наблюдая за каждым движением пристава, будто смакуя момент его поражения.

Только когда Лиам скрылся из виду, она наконец развернулась и поспешила к выходу. В её движениях не было суеты — лишь ледяная решимость человека, чей план сработал безупречно.

Когда она направилась к дверям, я не выдержала. Вместо того чтобы следовать за телохранителем к боковому выходу, я прибавила ход, пробираясь через толпу к главному проходу.

Эрик мгновенно понял, что происходит. Он перехватил меня, встав передо мной широкой спиной, буквально пробивая путь сквозь зевак и журналистов. Я вставала на носочки, пытаясь не упустить из виду её силуэт, и, когда она наконец вышла на улицу, я почти сорвалась на бег.

Грейс вышла на тротуар и сразу же подняла руку, ловя первое попавшееся такси.

— Скорее, садись! — крикнула я Эрику, добегая до нашей машины. — Видишь то такси? Езжай прямо за ним, давай!

Эрик подбежал к машине и потянулся открыть для меня заднюю дверь, но я уже обогнула его с другой стороны и распахнула переднюю.

Не дожидаясь его реакции, я запрыгнула на пассажирское сиденье.

Эрик обежал машину и сел за руль.

— Вы должны сидеть сзади, — отрезал он, заводя двигатель. — Это небезопасно. Меня уволят за такое нарушение.

Я вцепилась в край панели, глядя, как такси Грейс поворачивает за угол.

— Мне плевать, Эрик! — выпалила я, не отрывая взгляда от дороги. — Если я её потеряю, я лично прослежу за тем, чтобы тебя точно уволили!

Эрик чертыхнулся, сильнее сжал руль и бросил:

— Пристегнитесь, мисс.

Мы рванули с места, вклиниваясь в поток и совершая опасный манёвр. Погоня началась.

Мы неслись по городским улицам, едва не задевая зеркала соседних машин. Эрик уверенно держал дистанцию, умело прячась за другими автомобилями, чтобы жёлтое такси нас не заметило. Дорога пошла на подъём, и вскоре под колёсами глухо загрохотал металл — мы выехали на мост, с которого открывался вид на серую, холодную гладь реки.

Эрик бросил быстрый взгляд на приборную панель, где мигал значок навигатора, а затем перевёл его на меня. Он крепче сжал руль.

— Мисс, нам нужно немедленно вернуться домой, — твёрдо произнёс он, не сводя глаз с дороги. — Если ваш отец увидит по трекеру, куда я вас везу, меня не просто уволят. Я лишусь головы. Вы же знаете, как он контролирует каждый наш шаг.

Я вцепилась в край двери, чувствуя, как страх перед отцом отступает перед пониманием того, что сейчас стояло на кону.

— Эрик, послушай меня, — голос мой звучал пугающе спокойно, хотя сердце колотилось где-то в горле. — Это не прихоть. Это критически важно.

Такси впереди вильнуло, сворачивая в сторону промышленного района, где серые бетонные коробки складов сменяли жилые кварталы. Мы последовали за ним, ныряя в узкий переулок.

Я увидела, как он снова напрягся, но не отступила:

— Если отец спросит, я скажу ему, что сама тебя заставила. Я обещаю тебе: я сделаю всё, чтобы ты не лишился работы. Но если ты сейчас развернёшься, у нас не будет второго шанса. Лиам в тюрьме, а она… она единственный человек, который может всё это прекратить. Это важнее любых правил!

— Вы даже не понимаете до конца, во что втягиваете нас обоих, — тихо произнёс он, но его рука всё же легла на рычаг передач, готовясь к дальнейшему движению.

— Понимаю, — отрезала я. — Просто продолжай ехать.

Эрик сжал челюсть и вдавил газ. Машина рванула вперёд, зажимаясь в тени припаркованных фургонов. Мы были совсем рядом.

Такси остановилось у покосившегося кирпичного дома. По фасаду тянулись ржавые пожарные лестницы, а окна, заставленные горшками с увядшими цветами, казались слепыми глазами.

Грейс вышла, на секунду замешкалась, оглядываясь, и скрылась за тяжёлой обшарпанной дверью.

Я тут же рванула замок, чтобы выскочить, но дверь не поддалась. Раздался резкий щелчок — Эрик заблокировал её.

— Ты что делаешь?! — я вцепилась в ручку, чувствуя, как внутри закипает ярость. — Открывай!

— Это небезопасно, — отрезал он, его лицо превратилось в каменную маску. — Мы не знаем, что нас ждёт внутри. Она может быть не одна. Я вообще не знаю это место, не знаю планировки, не знаю, где здесь выходы и куда отходить в случае чего. Я не соглашался везти вас в богом забытый район, а теперь вы хотите, чтобы я просто выпустил вас туда?

— Эрик, если ты не откроешь прямо сейчас, я клянусь, ты пожалеешь об этом больше, чем о гневе моего отца, — процедила я, глядя ему прямо в глаза.

— Теперь мы хотя бы знаем, где она, — он на секунду перевёл взгляд на здание. — Мы можем вернуться. В другой раз. С подготовкой. С людьми. Я не собираюсь рисковать вами только потому, что вы решили, что должны сделать это прямо сейчас.

— Другого раза может не быть.

Эрик замер.

На секунду его взгляд задержался на моём лице, будто он пытался понять, действительно ли я верю в собственные слова.

Затем он прикрыл глаза и шумно выдохнул, словно собираясь с силами перед прыжком в бездну. Ловко проверил кобуру под пиджаком, убедился, что оружие на месте, затем вынул пистолет и быстро проверил магазин. Разблокировав двери, он наконец посмотрел на меня.

— От меня ни на шаг. Поняла? Ни на шаг.

Я выскочила на тротуар, едва не споткнувшись о разбитый бордюр.

Атмосфера здесь была чужой и удушливой. Это был старый Бруклин, где время словно застыло в слоях пыли и копоти. Рядом на тротуаре сидели двое стариков в потёртых вязаных жилетах, играя в домино на перевёрнутом ящике; их тихий, ворчливый спор перекрывал шум редких машин. Чуть дальше группа детей носилась вокруг пожарного гидранта, их визги эхом отражались от исписанных граффити кирпичных стен. Пахло дешёвым мазутом, жареным луком и ещё чем-то затхлым — запахом дома, который давно забыл, что такое ремонт.

Эрик обогнул машину за долю секунды, оказавшись рядом. Он двигался бесшумно, взгляд постоянно скользил по окнам, выходам и случайным прохожим. Весь его вид говорил о готовности в любой момент закрыть меня собой.

— Не отставай, — процедил он, не глядя на меня, продолжая изучать вход, в который вошла Грейс. — И держись ближе к стене.

Мы подошли к дверям. Воздух в проёме казался ещё тяжелее, а каждый шорох в этом старом доме звучал как угроза.

Едва успели шагнуть в тускло освещённый вестибюль, как навстречу, тяжело ступая по скрипучим ступеням, показался грузный мужчина. На нём была засаленная рабочая роба, а от него тянуло резким, въедливым запахом перегара.

Эрик среагировал мгновенно. Он властным движением задвинул меня за спину, его рука уже лежала на рукояти пистолета, скрытого под пиджаком. Мужчина остановился в паре шагов от нас, прищурившись, и, качнувшись на пятках, хрипло спросил:

— Кого-то ищете, ребята?

Я выглянула из-за широкого плеча Эрика, стараясь придать голосу как можно больше вежливости и надежды:

— Да, мистер, нам бы не помешала помощь. Вы не знаете, в какой квартире живет женщина? Лет сорока, стройная, темные длинные волосы. Возможно, она недавно заселилась.

Я молилась про себя, чтобы это было её жильё, а не просто визит к кому-то из местных. Мужчина осклабился, обнажив щербатые зубы.

— Видел, как зашла. В одну из квартир. Знаете, мне-то не жалко рассказать, но я не особо люблю болтать про личную жизнь соседей… Мало ли, вдруг вы ищете её по недобрым делам.

Я быстро покачала головой, чувствуя, как время утекает сквозь пальцы. Толкнула Эрика в плечо.

— Дай ему денег, — прошептала я. — Я всё отдам.

— Чёрт, во что я влез… — Эрик глухо выругался.

Но всё же выудил бумажник и протянул мужчине деньги. Тот принял их, пересчитал, оглядел нас с ног до головы и довольно хмыкнул:

— Выглядите как люди в полном отчаянии. Но сейчас такие времена, всем нелегко, правда? Ещё пара бумажек была бы очень кстати… чтобы я окончательно забыл о своей щепетильности.

Эрик на мгновение замер. Вместо того чтобы сразу достать деньги, он медленно, демонстративно приподнял полу пиджака, открывая вид на кобуру. Его лицо стало ледяным, а взгляд — предупреждающим. Он добавил ещё две купюры, не сводя глаз с мужчины.

Тот мгновенно сник, кивнул, поняв намёк, и махнул рукой в сторону лестницы:

— Квартира 3-Б. Второй этаж, первая дверь слева, если подниматься по лестнице. Тут дом маленький, всего по две квартиры на этаже, так что не ошибётесь.

— Спасибо, — бросила я.

Мы двинулись дальше, не теряя времени. Эрик первым поднялся по скрипучим ступеням, внимательно проверяя каждый пролёт. Мы поднялись на второй этаж. В коридоре стояла давящая тишина, нарушаемая лишь гулом далёкого холодильника за одной из стен.

Эрик остановился у двери с криво прикрученной цифрой «3-Б» и, наклонившись к моему уху, произнёс тихо, но предельно жёстко:

— Слушайте внимательно: если я хоть на секунду почувствую угрозу или увижу намёк на ловушку, мы сразу уходим. Без споров. Это не обсуждается.

Я коротко кивнула, чувствуя, как пересыхает в горле. Эрик прижался спиной к стене рядом с дверью, занимая позицию сбоку от входа, и я, собрав всю волю в кулак, постучала.

Стук прозвучал глухо и тревожно в узком пространстве коридора. Теперь оставалось только ждать.

Дверь отворилась, и я напряглась так, что внутри всё отозвалось резкой, болезненной пульсацией — гораздо сильнее, чем то напряжение, которое я чувствовала от Эрика, когда он готовился выхватить оружие. Грейс стояла на пороге, небрежно облокотившись на дверной косяк. Она разглядывала меня сверху вниз, словно диковинное насекомое. Её глаза — того самого пронзительного зелёного оттенка, который я так часто видела у Лиама, — холодно блеснули с насмешкой.

Она растянула губы в приторной улыбке:

— А я всё думала, когда же маленькая мисс Голдман соизволит предстать передо мной.

— Грейс, — мой голос дрогнул, но я взяла себя в руки. — Я могу с вами поговорить? Пожалуйста.

Она медленно оторвала руку от косяка и отступила, приглашая меня войти. Я сделала шаг, и Эрик тут же двинулся следом, но Грейс преградила ему путь, небрежно коснувшись ладонью его груди.

— Нет, парень. Разговор между девочками. Понимаешь?

— Это исключено, — Эрик мгновенно напрягся, его лицо окаменело. — Я не позволю ей остаться с… вами наедине.

Грейс лишь хмыкнула и, не сводя с него глаз, приподняла край свитера. На животе виднелась пропитанная антисептиком повязка.

— Смотри, здоровяк. Разве я сейчас в состоянии что-нибудь поднять, кроме чашки кофе?

Эрик оставался непреклонен, его взгляд скользил по каждому дюйму комнаты за её спиной.

— Ладно, — выдохнула она с досадой. — Но стой в прихожей. Это максимум, на что я согласна.

— Эрик, жди здесь, — тихо попросила я.

Он стиснул челюсть так, что желваки заиграли на скулах, но подчинился. Оставшись в прихожей, он начал внимательно осматривать каждый угол, не выпуская Грейс из поля зрения.

Мы прошли вглубь. Жильё оказалось крохотной студией, где гостиная, спальня и кухня были свалены в одну кучу. Здесь не было откровенной разрухи, но всё казалось каким-то сдавленным: старые, выцветшие обои, дешёвая мебель, купленная явно на распродаже, и стойкий запах недорогого чая и аптечных лекарств. Окно выходило во двор-колодец, и дневной свет сюда почти не пробивался, оставляя комнату в вечных сумерках. Это было место, где жизнь явно не блистала красками.

Грейс рухнула на диван, тяжело выдохнув от боли. Заметив, как я озираюсь, она насмешливо прищурилась:

— Что, наследнице великой империи претит находиться в столь захудалом месте? — Она лениво вытянула ноги. — Могу поспорить, ты впервые в таких условиях.

Я потупила взгляд, глядя в пол. Она была права, и это осознание больно кольнуло. Но разве это была моя вина? Моя жизнь всегда была отгорожена от реальности стенами особняка и приказами отца.

— Ну так о чём ты хотела поговорить? — Грейс подалась вперёд, и её улыбка стала ещё более хищной. — У тебя есть пять минут, пока твой цепной пёс не решил, что я слишком долго дышу в твою сторону.

Я сделала шаг вперёд, сокращая дистанцию до минимума. Открытое презрение Грейс больше не заставляло меня съёживаться. Я смотрела ей в глаза, стирая с лица остатки привычной вежливости.