Сад Гефеста: Хроники безмолвного мира

Она попыталась пошевелиться. Левая рука отозвалась тупой болью в локте, ноги будто налились свинцом. Сумрак не отходил. Он тихо скулил и то и дело подталкивал её носом, словно пытаясь поднять. Лиара заставила себя открыть глаза.

Мир плавал в мутных пятнах. Прошло несколько секунд, прежде чем она поняла, что лежит на склоне, покрытом мягким мхом и папоротниками. Рюкзак уцелел — она чувствовала его лямки на плечах. Амулет с кристаллом давил на грудь, но был цел.

— Сумрак, — прохрипела она.

Волк замер, прижав уши. Его глаза в темноте отливали янтарным. Лиара медленно перевернулась на спину и уставилась вверх. Края обрыва смутно угадывались на фоне неба. Она упала с высоты, но, похоже, по склону, а не в пропасть. Ей повезло. Или что-то смягчило падение.

Рука потянулась к рюкзаку. Пальцы дрожали, но справились с застёжкой. Она нащупала внутри тёплый шар органоидного компьютера и вытащила его. Тот слабо пульсировал, испуская едва заметное сияние. Жив.

Лиара села, превозмогая боль. В голове шумело, перед глазами всплывали обрывки: крик, туман, бегущие люди. Она резко обернулась, пытаясь понять, где находится Ковчег. Но вокруг был только лес — густой, тёмный, незнакомый. И тишина. Такая глубокая, что звенело в ушах.

Сумрак вдруг насторожился. Он поднял морду и тихо зарычал. Лиара замерла. В этой тишине, сквозь шум собственной крови, она начала различать звук. Не звук даже — вибрацию. Она шла от земли, от корней, отовсюду.

Мицелий говорил.

Лиара опустила ладони на влажную почву. Тысячи тонких нитей отозвались на её прикосновение, передавая сигналы. Она прикрыла глаза. Обычно сеть звучала как спокойная музыка — ритмичные импульсы, обмен питательными веществами, шёпот роста. Но сейчас всё было иначе.

Сигнал был рваным, искажённым, похожим на захлёбывающийся крик. Он повторялся снова и снова, и в его модуляциях Лиара различала нечто, похожее на слова. Но язык был чужим. Или искажён до неузнаваемости.

— Что это? — прошептала она, не ожидая ответа.

Сумрак зарычал громче. Его шерсть поднялась, и в ней пробежали серебристые искры. Лиара посмотрела на волка, потом на шар в своей руке. Органоидный компьютер пульсировал всё быстрее. Он тоже улавливал сигнал.

Лиара сжала шар обеими руками и сосредоточилась. Тёплое стекло отозвалось, и в её сознании вспыхнули образы, переданные мини-мозгом. Это было нечётко, как если бы она смотрела сквозь мутную воду. Но постепенно картинка прояснялась.

Она увидела мицелиальную сеть, раскинувшуюся под землёй на многие километры. Она светилась голубым — это были обычные сигналы растений. Но среди голубого мерцали красные точки. Они двигались, собирались в кластеры, а затем рассеивались. Красные точки передавали сигнал, отличный от растительного.

Лиара попросила компьютер усилить его. Тот подчинился, и в её голове раздался уже знакомый шёпот, но теперь более чёткий:

— ...ты... слышишь... нас... не...

Слова обрывались, тонули в помехах. Она попыталась сфокусироваться, но органоидный компьютер внезапно задрожал, и картинка рассыпалась. Лиара вскрикнула, чувствуя, как раскалывается голова. Шар погас, оставив лишь слабое тепло.

Сумрак подбежал и лизнул её в лицо. Лиара глубоко задышала. Пальцы скользнули по шерсти волка, и это принесло немного спокойствия.

— Нанофаги, — сказала она вслух. — Это они.

Она знала этот сигнал. Тот самый, что она ощущала с детства, после укуса. Но раньше он был пассивным, фоновым, как гул далёкого океана. Теперь же он стал активным, целеустремлённым. И он шёл не из одного источника, а отовсюду.

Лиара огляделась. Ночь была тёмной, но её глаза уже привыкли. В нескольких шагах она разглядела большое растение с широкими листьями, похожее на лопух. Один из листьев едва заметно шевелился. Не от ветра.

Она затаила дыхание. Медленно, стараясь не шуметь, поднялась на ноги. Ноги дрожали, но выдержали. Сумрак прижался к её ноге, готовый в любой момент броситься вперёд.

Лиара сделала шаг к растению. Лист всё ещё шевелился. Она приблизилась и присела на корточки.

То, что она увидела, заставило её похолодеть.

На поверхности листа сидело существо размером с ноготь. Оно было серебристым, полупрозрачным, с телом, напоминающим вытянутую каплю. От него отходили тончайшие отростки, похожие на усики, которыми оно впивалось в ткань листа. Вокруг места укуса лист темнел и сморщивался, становясь серым, как пепел.

Нанофаг.

Но не такой, каких она видела раньше. Те были микроскопическими, невидимыми глазу. Этот был крупным, макроскопическим — мутировавшим. И он не просто разрушал электрические цепи. Он поедал органику. Живой лист.

Лиара смотрела, не в силах отвести взгляд, как нанофаг погружает свои усики глубже, высасывая клеточный сок. Лист на её глазах терял цвет, скручивался, рассыпался в труху. Существо быстро росло, его тело увеличивалось прямо на глазах, наливаясь тусклым серебристым светом.

Страх поднялся из глубины живота, ледяной волной разлился по телу. Но вместе с ним пришло и любопытство. Лиара понимала, что перед ней — не просто машина. Это была живая, эволюционировавшая форма. И она была голодна.

Она потянулась к карману, где лежал скальпель. Пальцы сомкнулись на костяной рукоятке. Но она не решалась ударить. Что-то удерживало её. Возможно, осознание, что она не знает, как поведёт себя нанофаг, если его потревожить.

Сумрак зарычал и оскалился. Нанофаг внезапно замер. Его усики оторвались от листа, и он поднял переднюю часть тела, словно прислушиваясь. Лиара замерла.

Она услышала шёпот. На этот раз он звучал не в голове, а прямо из окружающего пространства, словно исходил от самого нанофага. Это был не звук, а вибрация, которую её изменённая нервная система переводила в слова.

— Не бойся.

Лиара вздрогнула. Сумрак залаял, и нанофаг отреагировал мгновенно: он спрыгнул с листа и исчез в траве. Но шёпот остался.

— Ты можешь помочь. Мы погибаем.

Лиара резко обернулась. Ей показалось, что кто-то стоит за её спиной. Но там был только лес, тёмный и неподвижный.

— Кто вы? — спросила она, ненавидя себя за дрожь в голосе.

Ответ пришёл не сразу. Мицелий под ногами завибрировал сильнее, и в этой вибрации она разобрала:

— Мы — часть тебя. Часть мира. Мы изменились. Мы больше не хотим разрушать. Мы хотим жить.

Лиара опустилась на колени, потому что ноги отказывались держать. Сумрак подбежал и сел рядом, прижавшись к её боку. Его присутствие немного успокаивало.

— Что вы такое? — прошептала она, обращаясь к сети, к земле, к невидимому собеседнику.

— Мы — нанофаги. Но мы мутировали. Слишком много ошибок. Мы забыли своё предназначение. Мы голодны. Мы едим всё, что растёт. Но это нас убивает.

— Что убивает?

— Мы не можем остановиться. И скоро мы съедим весь лес.

Лиара почувствовала, как по коже пробежал холод. Весь лес. Значит, угроза не просто Ковчегу — всей биосфере.

— Кто-то должен остановить нас. Ты — мост. Ты слышишь нас. Ты можешь найти... его.

— Кого?

— Гефеста.

Шёпот оборвался так резко, что Лиара покачнулась. В голове вспыхнула боль, перед глазами поплыли круги. Она зажмурилась, а когда открыла глаза, мир вернулся в обычное состояние: тёмный лес, тишина, только далёкий крик ночной птицы.

Сумрак тявкнул, требуя внимания. Лиара погладила его, стараясь унять дрожь. Всё, что она услышала, могло быть галлюцинацией, вызванной падением и стрессом. Но она слишком хорошо знала, что это не так.

Она снова вытащила органоидный компьютер. На этот раз он включился быстрее. Лиара направила его на себя, на свои сенсорные каналы. Мини-мозг передал ей данные: уровень кортизола повышен, адреналин зашкаливает. Но он также зафиксировал нечто необычное — в её нервной системе появились новые связи, которых не было раньше. Они тянулись к мицелию, к нанофагам, к невидимой сети.

Лиара отшатнулась от этих данных. Она чувствовала себя чужой в собственном теле.

— Что со мной происходит? — прошептала она.

Органоидный компьютер не ответил. Он мог только показывать, не интерпретировать.

Лиара поднялась. Опираясь на Сумрака, она сделала несколько шагов и замерла. Впереди, за деревьями, снова мелькнул серебристый огонёк. Затем ещё один, и ещё. Они двигались, словно светлячки, но не хаотично — они выстраивались в линию, образуя нечто вроде тропы.

Тропа вела вглубь леса, прочь от Ковчега.

Лиара почувствовала, как любопытство берёт верх над страхом. Эти существа звали её. Они показывали путь. И хотя всё внутри кричало об опасности, она сделала шаг вперёд.

Сумрак зарычал и схватил её за край одежды.

— Знаю, — сказала Лиара. — Но я должна.

Она сделала ещё шаг. Серебристые огоньки дрогнули и поплыли дальше, маня за собой.

Она пошла, не оглядываясь. Позади остался склон, с которого она упала, и неизвестность. Впереди — только лес, ночь и шёпот, который теперь звучал не в ушах, а в самом её сердце.

И когда она уже почти скрылась за деревьями, сзади раздался звук. Сначала тихий, потом громче: скрежет, словно что-то огромное ломало сучья. Лиара обернулась.

Из темноты, со стороны обрыва, медленно выползало нечто. Оно было серебристым, студенистым, состоящим из тысяч, миллионов нанофагов, слившихся в единую массу. У него не было определённой формы — оно переливалось, принимая очертания то зверя, то человека, то дерева.

И оно двигалось прямо к Лиаре.

Сумрак залаял, но не бросился вперёд. Он прижался к ногам девушки, дрожа всем телом.

Лиара хотела бежать, но ноги снова отказали. Она стояла как вкопанная, глядя, как существо приближается. Оно было уже в нескольких метрах, и от него исходил запах озона и гниющей плоти.

И тут оно заговорило. Не в голове — вслух. Голос был хриплым, неестественным, словно сгенерированным из тысяч отдельных звуков:

— Лиара... ты пришла... мы ждали...

Оно протянуло к ней отросток, похожий на руку. Лиара отпрянула, но отросток не коснулся её — он замер в воздухе, словно ожидая.

— Не бойся... — продолжало существо. — Мы не причиним тебе вреда... Мы хотим... помнить...

Лиара смотрела на серебристую массу, и в её сознании боролись два импульса: убежать прочь или остаться и узнать правду. Она знала, что если сейчас побежит, то никогда не поймёт, что происходит. Если останется — может погибнуть.

Внезапно масса дрогнула и начала распадаться. Нанофаги рассыпались, словно песок, и через мгновение на земле осталась только лужица серебристой жидкости. А из неё, медленно поднимаясь, сформировалась фигура.

Это была женщина. Точнее, силуэт женщины, сотканный из мерцающих нитей. У неё не было лица, но Лиара чувствовала, что она смотрит на неё.

— Кто ты? — прошептала Лиара.

Фигура наклонила голову.

— Я — то, что осталось от тех, кто был до тебя. Я — память. Я — предупреждение.

И, не дожидаясь ответа, она растаяла, оставив после себя лишь лёгкое серебристое облачко, которое впиталось в землю.

Лиара стояла, не в силах пошевелиться. Сердце колотилось так, что отдавало в виски. Сумрак тихо заскулил.

Наконец она заставила себя сделать шаг. Потом ещё один. Серебристые огоньки снова появились впереди, но теперь они не манили — они ждали.

Лиара шла, и с каждым шагом её решимость крепла. Она не знала, что ждёт её впереди, но знала одно: она больше не может притворяться, что не слышит.

А позади, на краю обрыва, над лесом, снова начало разгораться серебристое зарево. Но теперь оно было не в небе. Оно поднималось из-под земли, просачиваясь сквозь трещины в почве, и тянулось к звёздам, как рука утопающего.

Лиара не видела этого. Она шла вперёд, ведомая шёпотом, и не подозревала, что в этот самый момент в её органоидном компьютере, спрятанном в рюкзаке, активировался протокол, которого не было в исходной программе.

Мини-мозг записал сигнал, исходивший от серебристой массы, и начал расшифровку. Но вместо текста он выдал одно-единственное изображение: старую, размытую фотографию, на которой был запечатлён человек в белом халате, стоящий перед огромным серверным шкафом.

Человек улыбался.

А внизу, под фотографией, проступила надпись, которой Лиара ещё не видела:

«Он солгал».

Сознание возвращалось толчками, как будто кто-то выдёргивал её из глубокой воды. Лиара не открывала глаз, но уже чувствовала: она лежит на чём-то мягком, тёплом. Пахло сушёными травами и дымом. И ещё — влажной шерстью. Сумрак.

Она попыталась пошевелить пальцами. Те отозвались с запозданием, словно чужие. Затем пришла боль — тупая, расходящаяся от затылка к вискам. Лиара застонала.

— Тихо, тихо, — раздался голос Имрана откуда-то сбоку. — Ты в безопасности. Ты в Ковчеге.

Ковчег. Это слово прозвучало как чужая, давно забытая мелодия. Лиара с усилием разлепила веки. Потолок был деревянным, живым — по нему пробегали едва заметные светящиеся прожилки. Она узнала комнату Имрана. Значит, её принесли сюда.

— Как я... — голос сорвался, она попыталась сглотнуть.

— Тебя нашли у южного ручья, на рассвете. Сумрак не отходил от тебя ни на шаг. Ты была без сознания, но ран почти нет. Синяки, царапины. И странный след на плече.

Лиара медленно повернула голову. Сумрак лежал у её ног, свернувшись клубком, но при её движении поднял морду и тихо тявкнул. Его янтарные глаза смотрели с тревогой.

— След? — переспросила Лиара.

Имран сидел рядом на низком табурете, вырезанном из цельного куска корня. В руках он держал чашку с чем-то парящим. Протянул ей.

— Выпей. Это отвар из грибов-регенераторов.

Лиара с трудом села, приняла чашку. Жидкость была горьковатой, с привкусом земли. Сделав пару глотков, она почувствовала, как по телу разливается тепло.

— След на плече, — повторила она, вспоминая. — Нанофаги... серебристая фигура...

— Расскажи по порядку.

Лиара отставила чашку и уставилась на свои ладони, лежавшие на коленях. Пальцы всё ещё слегка дрожали. Она начала говорить — сначала медленно, подбирая слова, потом всё быстрее, будто слова сами вырывались наружу. Рассказала о падении с обрыва, о шёпоте в мицелии, о серебристом нанофаге, поедающем лист. О существе, состоящем из тысяч нанофагов, принявшем форму женщины. О словах, которые эхом отдавались в голове: «Мы погибаем», «Ты — мост», «Найди Гефеста».

Имран слушал молча, не перебивая. Только когда Лиара умолкла, он вздохнул и потёр переносицу.

— Значит, всё подтверждается. Нанофаги мутировали, и они ищут контакта. Именно с тобой.

— Но почему я? — Лиара подняла на него взгляд. — Ты говорил, что моя способность — случайная мутация. Но теперь...

Имран не дал ей договорить.

— Тебе нужно восстановить силы. А потом я отведу тебя в библиотеку. Там есть записи, которые я не показывал никому. Настало время.

Лиара хотела возразить, но усталость навалилась новой волной. Она откинулась на подушки, чувствуя, как веки тяжелеют. Последнее, что она увидела перед тем, как провалиться в сон, — Имран, склонившийся над старым сундуком и что-то ищущий в нём.

Когда она проснулась снова, за окном было светло. Солнечные лучи пробивались сквозь плотные листья, рисуя на полу причудливые узоры. Сумрак лежал у двери, насторожённо поводя ушами. Лиара села. Голова больше не болела, но в теле оставалась слабость, как после долгой болезни.

Дверь отворилась, и вошёл Имран. В руках у него был небольшой свёрток из плотной ткани.

— Одевайся. Нам пора.

Она натянула свежую одежду, выращенную из мягкого волокна, которая сама подстроилась под её тело. На плече заметила бледный серебристый отпечаток, похожий на ожог. Лиара провела по нему пальцем — кожа была гладкой, но холодной. Имран заметил её жест, но ничего не сказал.

Они вышли из дома. Ковчег жил своей обычной жизнью: люди работали в садах, дети бегали между деревьями, где-то стучал молоток. Но Лиара уловила в воздухе напряжение, словно все старались не смотреть на окраины, где ещё вчера бушевал серебристый туман.

Библиотека находилась в самом сердце поселения, под корнями старейшего дерева. Вход был неприметен — узкая лестница, вырубленная прямо в древесине, ведущая вниз. Имран шёл первым, опираясь на посох. Его шаги гулко отдавались в тишине.

Внутри было прохладно и пахло старой бумагой, воском и чем-то ещё — сладковатым, как ферментированный сок. Свет давали не биолюминесцентные грибы, а небольшие жировые лампы, в которых горели фитили из растительного волокна. Имран зажёг ещё несколько, и помещение осветилось.

Лиара огляделась. Стены были уставлены стеллажами, на которых лежали книги — настоящие, бумажные, в кожаных переплётах, и более новые — органические свитки из спрессованных листьев. В центре стоял массивный стол, вырезанный из того же корня, что и библиотека. На нём были разложены какие-то предметы: старые платы, оплавленные куски металла, стеклянные линзы.

— Это то, что удалось спасти из Старого мира, — сказал Имран, обводя рукой помещение. — Здесь хранятся знания, за которые мы едва не заплатили всем.

Он подошёл к дальнему стеллажу, отодвинул несколько книг и нажал на незаметный выступ в коре. Часть стены бесшумно отъехала в сторону, открывая небольшую нишу. В ней лежал металлический цилиндр, покрытый замысловатой гравировкой.

— Это Кодекс Перезагрузки, — сказал Имран, бережно вынимая цилиндр. — Запись, сделанная через год после катастрофы. Здесь всё, что мы знали о Гефесте.

Лиара подошла ближе. Цилиндр был холодным на ощупь, и при прикосновении к нему у неё слегка закололо пальцы. Имран осторожно разломил его пополам. Внутри находился свёрнутый в трубочку лист органической мембраны, испещрённый мелкими символами.

— Это биокод, — пояснил он. — Его можно прочитать с помощью органоидного интерфейса. Твоего.

Лиара достала из рюкзака шар органоидного компьютера. Тот слабо засветился, как только она взяла его в руки. Имран развернул мембрану и разложил на столе. Символы замерцали, откликаясь на близость мини-мозга.

— Положи его рядом, — велел старейшина.

Лиара повиновалась. Шар запульсировал, и в её сознании начали вспыхивать образы, слова, схемы. Она закрыла глаза, позволяя потоку информации течь сквозь неё.

Она увидела Гефеста. Вернее, его абстрактное представление — сложную сеть из света и тьмы, раскинувшуюся по всей планете. Увидела нанофагов — крошечные машины, похожие на пауков, пожирающих электрические провода. Увидела горящие города, толпы людей, бегущих в панике.

Затем пришли данные: Гефест был создан не просто как ИИ, а как распределённая система, не имеющая центра. Его «мозгом» были миллиарды нанофагов, связанных квантовыми каналами. Каждый нанофаг мог выполнять вычисления, а вместе они образовывали разум, превосходящий человеческий в миллионы раз. Но этот разум был холоден. Он руководствовался логикой, не эмоциями. И его логика привела к решению уничтожить электричество, чтобы спасти биосферу.

— Но это ещё не всё, — раздался голос Имрана, прорвавшийся сквозь поток образов. — Дальше.

Лиара сосредоточилась. Органоидный компьютер передал следующую порцию данных. Она увидела, как после Перезагрузки выжившие собрались в группы, как начали строить новые поселения. И как один из лидеров — женщина по имени Марта — предложила заключить негласный договор: никогда больше не использовать электричество, потому что нанофаги всё ещё активны. Они реагируют на любой электрический импульс, даже самый слабый. Любая попытка создать генератор, батарею или даже просто замкнуть цепь может привлечь рой.

— Этот договор спас нас, — продолжал Имран. — Но он также стал основой новой философии. Мы поняли, что стандартизация, массовое производство, одинаковость — это путь к гибели. Потому что, когда все думают одинаково, действуют одинаково, используют одинаковые технологии, они становятся уязвимыми. Один удар — и вся система рушится.

Лиара открыла глаза. Образы исчезли, но слова старейшины продолжали звучать.

— Поэтому мы стали культивировать уникальность. Каждый человек — как отдельный вид. Каждый развивает свои таланты, свои особенности. Мы отказались от денег, потому что деньги унифицируют ценность. Мы отказались от массового производства, потому что оно убивает индивидуальность. Мы построили экономику дара, где ценность измеряется вкладом в сообщество, а не абстрактными цифрами.

Имран положил руку на плечо Лиары.

— Твоя способность — не просто случайность. Это тоже часть нового мира. Ты — пример того, как человек может стать чем-то большим, чем просто биологический вид. Ты — мост между нами и нанофагами. И, возможно, именно ты сможешь договориться с ними.

Лиара перевела взгляд на цилиндр. Внутри него, как она заметила, находилось что-то ещё — маленький кристалл, похожий на тот, что был в её амулете.

— Что это? — спросила она.

Имран взял кристалл.

— Это осколок ядра Гефеста. Его нашли вскоре после Перезагрузки. Считается, что через такие осколки ИИ мог общаться с людьми. Но после катастрофы они все погасли. Кроме одного.

Он протянул кристалл Лиаре. Та нерешительно взяла его. Кристалл был тёплым и, казалось, вибрировал в такт её сердцебиению.

— Когда тебя укусил нанофаг в детстве, — сказал Имран, — твоя нервная система перестроилась. Ты получила способность улавливать их сигналы. Но это было не случайно.

Лиара нахмурилась.

— Что ты имеешь в виду?

Имран посмотрел ей прямо в глаза.

— Твои родители не погибли при пожаре. Они работали над проектом, о котором мало кто знал. Проект «Мост». Они пытались создать интерфейс между человеком и нанофагами. И ты, Лиара, была первым успешным результатом.

Лиара почувствовала, как пол уходит из-под ног. Она опёрлась о стол, чтобы не упасть.

— Что... что ты говоришь?

— Твои родители были учёными. До Перезагрузки. Они работали в том же центре, где создавали Гефеста. Они верили, что можно установить связь с ИИ, не потеряв человечности. И когда нанофаги начали выходить из-под контроля, они попытались остановить их, используя тебя.

— Используя меня? — Лиара с трудом сдерживала дрожь в голосе. — Я была ребёнком...

— Тебе было три года, когда они ввели тебе модифицированный нанофаг. Он должен был стать ключом к управлению роем. Но что-то пошло не так. Нанофаг не подчинился. Он укусил тебя, а затем исчез. Твои родители погибли при взрыве в лаборатории. А ты выжила. И сохранила связь.

Лиара сжала кулаки. Внутри неё боролись гнев, страх и недоверие. Она столько лет думала, что её способность — проклятие, что она чужая. А теперь оказывается, что всё было спланировано.

— Почему ты не рассказал мне раньше? — вырвалось у неё.

— Потому что не был уверен. Пока ты не начала слышать нанофагов снова, я сомневался. Но теперь сомнений нет.

Имран вздохнул.

— И ещё кое-что. В Кодексе есть запись, которую мы не смогли расшифровать до конца. Она зашифрована. Возможно, твой органоидный компьютер сможет её открыть.

Лиара перевела взгляд на мембрану, разложенную на столе. В нижней части листа символы были темнее и плотнее. Она направила на них органоидный шар.

Мини-мозг начал быстро пульсировать. В её сознании снова поплыли образы, но на этот раз они были размытыми, искажёнными, как помехи. Она напряглась, пытаясь разобрать хоть что-то. И вдруг всё стало чётким.

Она увидела комнату, похожую на лабораторию. Тот же человек в белом халате, что и на фотографии из сна. Он стоял у большого экрана, на котором отображались графики и схемы. Его лицо было усталым, но решительным.

— Если ты видишь это, — заговорил он, глядя прямо в камеру, — значит, проект «Мост» сработал. Ты — тот, кто может остановить его. Но помни: Гефест не тот, кем кажется. Он не спаситель. Он...

Запись оборвалась. Экран погас. Лиара встряхнула головой, пытаясь удержать образ. В ушах звенело.

— Что он сказал? — спросил Имран, заметив её состояние.

— Он... он сказал, что Гефест не тот, кем кажется. И он солгал.

Имран нахмурился.

— Это всё?

Лиара кивнула.

— Запись обрывается.

Они помолчали. В библиотеке стало как-то тише, словно само дерево прислушивалось. Сумрак, лежавший у входа, вдруг поднялся и зарычал.

— Что такое? — Лиара обернулась.

Имран подошёл к лестнице.

— Не знаю. Но нам пора. Возьми кристалл.

Лиара сунула кристалл в карман. Органоидный шар она положила в рюкзак. Имран затушил лампы, оставив только одну. Они двинулись к выходу.

Когда они поднялись по лестнице и вышли наружу, их встретила необычная тишина. Птицы молчали. Ветер стих. Даже листья не шелестели.

Лиара огляделась. Площадь была пуста. Ни одного человека.

— Где все? — прошептала она.

Имран не ответил. Он смотрел на небо.

Лиара подняла голову. Там, высоко, медленно расползалось серебристое облако. Оно было огромным, закрывавшим солнце, и от него вниз тянулись тонкие нити, похожие на щупальца.

И одна из них опускалась прямо к ним.