Серёга-самовар

Он был абсолютно спокоен, невозмутим и, похоже, особо не голоден – еще трепыхающуюся крысу он жрать не стал. Он просто исполнил свою обычную работу – навел порядок на своей территории. Я лежал, чувствуя, как по шее и уху струйками стекает теплая кровь. Но это была сущая ерунда. Судьба, только что грозившаяся расправиться со мной самым жалким и унизительным образом, вдруг каким-то непостижимым образом вновь повернулась ко мне лицом.

А я смотрел на огромного черного кота, этого настоящего хозяина руин и подвалов, и впервые за этот бесконечный день на моих губах появилось что-то, отдаленно напоминающее улыбку.

- Спасибо тебе, дружище, – прохрипел я тихо, боясь спугнуть нежданного союзника. – Выручил. Ведь заживо бы сожрали, падлы такие.

Кот прекратил умываться и уставился на меня своими бездонными зелёными глазами, будто оценивая. Казалось, он понимал смысл обращённой к нему речи, но был слишком горд, чтобы это показать. Он лениво потянулся и, выпустив когти из подушечек, а затем, не спеша, подошёл ко мне поближе.

- Давай познакомимся, что ль... – пробормотал я, пытаясь хоть как-то скрасить своё вынужденное бездействие общением с этим благородным животным. - Ты, наверное, Васька? Или Мурзик? Нет? Может, ты Пушок? Тоже нет? Барсик?

Кот даже ухом не повёл, совершенно игнорируя предложенные имена. Он обнюхал мою окровавленную шею, и от этого прикосновения к коже холодного мокрого носа я невольно вздрогнул. Кот явно был не домашний - это был дикий уличный охотник, настоящий боец, ничуть не зависящий от человеческих подачек.

- Ладно, старичок, давай выберем тебе имя посерьёзнее, – сказал я, глядя в его светящиеся глаза. – Ты появился из ниоткуда, как тень. Может, Тень? Нет? Или Мрак? Ты же чёрный…

Кот «презрительно» фыркнул, шевеля усами. И вдруг я поймал его взгляд – пронзительный и умный. А еще в нём читалась какая-то древняя, почти дьявольская хитрость.

- Тогда, может… Бес? – неожиданно для себя выдохнул я.

И о чудо! На это слово кот отреагировал мгновенно. Он опять ткнулся мокрым носом мне в щёку, а затем с громким и довольным мурлыканьем принялся тереться о моё лицо.

- Решено, – прошептал я, чувствуя, как его густая шерсть щекочет мою кожу. – Будешь Бесом. Мой личный бес-охранник. Договорились?

Бес в ответ лишь громче заурчал и устроился рядом, свернувшись тёплым, живым клубком у самой моей головы. Его спокойная уверенность была заразительна. С таким стражем день уже не казался таким бесконечным и беспросветным. Теперь я уже не был беспомощной жертвой, ждущей милости от судьбы. Я был человеком, которого охраняет Бес. И это меняло всё.

За всей этой суетой с крысами и нежданным появлением союзника я и не заметил, как солнце село. Первым признаком наступившей ночи стала знакомая пульсация в культях. Легкое, почти эфемерное покалывание, которое я так жаждал почувствовать.

Я замер, боясь спугнуть это ощущение, и стал наблюдать. Сначала из пустых рукавов и штанин стало подниматься легкое серебристое марево, словно пар от льда в морозный день. Затем марево сгустилось, обрело форму, и по краям начали проступать знакомые очертания пальцев, кистей, ступней. Процесс отращивания конечностей был быстрым и безболезненным, но от этого не менее волшебным.

Бес, почувствовав движение, встал и с нескрываемым любопытством наблюдал за происходящим. Как только кисть правой руки обрела плотность, я с наслаждением пошевелил пальцами, ощущая каждую мышцу, каждую связку. Свобода! О, эта сладкая, ни с чем не сравнимая свобода движения! Я медленно, почти с благоговением, поднес руку к коту и погладил его по спине. Шерсть оказалась на удивление густой и мягкой.

Бес не просто не противился – он блаженно прикрыл глаза, выгнул спину и сам начал с силой тереться о мою ладонь, подставляя то голову, то бока. И что было самым странным – мне казалось, будто я чувствую, где именно его нужно почесать.

Мои пальцы сами находили нужные точки за ушами, под подбородком, и кот отвечал на это громким, раскатистым урчанием, которое, наверное, было слышно даже на улице.

Я уже почти забыл о недавней схватке с крысами, погрузившись в это странное умиротворение, как вдруг резкий, судорожный толчок прямо у моего бедра заставил нас обоих вздрогнуть. Та самая, первая крыса, которую Бес отшвырнул в сторону, оказывается, еще не сдохла. Она агонизировала, беспомощно дергаясь и царапая бетон пола ослабевшими лапами.

Инстинкт сработал быстрее мысли. Рука сама метнулась вниз, и мой новообретенный кулак со всей силы обрушился на голову твари, раздавив ее в бесформенную кровавую лепешку. Только тонкие косточки громко хрупнули, и крыса затихла уже навсегда.

И тут произошло нечто, чего я никак не мог предположить. Из размозженного тельца крысы потянулась та самая знакомая серебристая струйка «дыхания жизни». Но вместо того чтобы рассеяться в воздухе, она, словно притянутая магнитом, рванула ко мне и впиталась прямо в ладонь, пополнив мой внутренний резерв.

Я замер, ощущая знакомый прилив силы, мизерный, но очень отчетливый. Так смерть крысы тоже давала силу? Значит, дар Изморы «питался» не только человеческой жизнью, а жизнью любого живого существа, пусть даже в таких ничтожных дозах. Мир вокруг внезапно оказался гораздо сложнее и страннее, чем я мог его себе представить.

И тут мне в голову пришла мысль, такая странная и нелепая, что я чуть не рассмеялся вслух. А чья это добыча на самом деле? Чья заслуга в том, что эта тварь мертва? Моя? Нет. Это всецело заслуга моего нового союзника – Беса. Я лишь нанес финальный, ничего не решающий удар. Присваивать его трофей было бы… неправильно. Не по-товарищески как-то…

Я посмотрел на кота. Он сидел, вылизывая лапу, и лишь изредка бросал на меня внимательный взгляд, в котором была, как мне казалось, какая-то несвойственная обычному зверю мудрость. И я решился.

- Дар получен благодаря тебе, дружище, – сказал я коту. – Значит, он и должен быть твоим.

Я сконцентрировался, пытаясь сделать то, что раньше делала со мной Измора – разделить свою силу, поделиться ею. Я представил её не как нечто принадлежащее мне, а как реку, которая может потечь туда, куда я ее направлю. Я чувствовал эту крошечную серебристую струйку в своей груди, заставил её двигаться, провел её по внезапно занывшим от напряжения жилам в правую руку, в ладонь, которая все еще лежала на спине моего спасителя.

Я не знал, что делаю. Действовал на чистой интуиции, на желании поступить честно. И вдруг ощутил легкое, почти эфемерное покалывание в кончиках пальцев. В темноте подвала шерсть Беса под моей ладонью вдруг вспыхнула. Не осветила все вокруг, нет. Но тысячи крошечных серебристых искорок, словно обсыпали её изнутри серебристым инеем.

Бес вздрогнул всем телом, встал и выгнул спину дугой. В ту же секунду его глаза вспыхнули ярким изумрудным огнём. Не просто заблестели в темноте отражённым светом – они загорелись как два маленьких, но невероятно ярких фонарика.

И в этот миг я почувствовал некую… связь. Тонкую, как паутина, но невероятно прочную, связавшую нас невидимыми узами. Кот снова мягко ткнулся мокрым носом мне в ладонь, коротко и звонко промурлыкал что-то явно одобрительное. Его глаза ещё секунду светились в темноте магическим огнём, постепенно затухая.

А я чувствовал, что теперь не один в этом чужом мире. Связь с котом была «живой» и настоящей. У меня появился не просто страж. Появился боевой товарищ и друг. И его звали Бес.

Глава 6

Умиротворение длилось недолго. Как только эйфория от возвращения контроля над телом немного улеглась, на первый план вышла суровая проза жизни. Вернее, её грязная и болезненная изнанка.

Шея в месте укуса крысы начала ныть. Сначала слабо, тянущими импульсами где-то под челюстью, а затем всё настойчивее и острее. Я провел рукой — пальцы, теперь послушные, плотные и утратившие прозрачность, наткнулись на липкую корку запёкшейся крови. Ухо тоже горело огнём.

- Грёбаные крысы, – процедил я сквозь зубы, осторожно ощупывая укусы.

Бес, услышав перемену в интонации, поднял голову. Его глаза, всё ещё тускло светящиеся в темноте, внимательно меня изучили. А затем котяра боднул меня лбом, словно морально поддерживая – держись, мол, братишка, прорвёмся! Ну, по крайней мере такое чувство у меня возникло.

Риск подхватить какую-нибудь «болячку» был реальным – крысы могли быть переносчиками чего угодно: чума, сибирская язва, столбняк… В мирное время это лечится курсом антибиотиков и прививками. Здесь же, в разрушенном подвале осаждённого города, в сорок втором году – это могло быть смертельным приговором.

Я сел, опираясь на руки – движение далось легко, мышцы прекрасно слушались, наполненные ночной силой. Нужно было действовать – ночь не будет длиться бесконечно.

- Ты пока отдохни, мохнатый, – произнёс я, обращаясь к коту, - а мне надо кое-что сделать…

Не знаю, понял ли кот мои слова, но он тут же спокойно улёгся на ветошь рядом со мной, время от времени подёргивая кончиком хвоста.

Я потянул к себе ранец, снятый с убитого фельдфебеля и уже слегка погрызенный крысами. В боковом кармане, в жестяной коробке с откидной крышкой, я нашёл то, что искал - индивидуальную аптечку. Внутри, в гнездах из прессованного картона, нашлось несколько стеклянных ампул.

Я взял ампулу большим и указательным пальцами и поднёс её к глазам. Надпись на стекле, вытравленная кислотой, гласила: «Jodtinktur 5%».

- Йодная настойка. Подойдёт, – тихо произнёс я, вынимая из ранца обнаруженный там же небольшой платок.

Резким движением я надломил кончик ампулы – знакомый запах антисептического препарата ударил в нос. Я как следует намочил раствором платок и приложил к ране.

- Ё-о-о! – зашипел я сквозь стиснутые зубы - жгло так, словно я приложил к ране раскалённый уголёк.

Но это была «хорошая боль», означающая, что дезинфекция идёт. После того, как я прижёг рану на шее, аккуратно обработал и мочку уха.

- Вот и всё, браток, – сказал я, глядя на Беса. – Теперь главное – чтобы заразу убило и не началось воспаление.

Кот медленно моргнул, словно подтверждая, что принял информацию к сведению. Он поднялся, лениво потянулся и подошёл к моей руке, осторожно обнюхав пальцы, пахнущие йодом. Недовольно фыркнул – кошки не любят эту химию – и отошёл, снова сворачиваясь клубком, но уже чуть дальше.

Я откинулся на стену подвала, переводя дух. Ночь была ещё длинной, но и медлить не стоило. Я закрыл глаза, прислушиваясь к тишине, царящей наверху. Вроде бы тихо - пора выдвигаться. Рассвет ещё далеко, но я должен был до восхода солнца основательно пополнить свой магический резерв.

Сейчас у меня в запасе была еще пара ночей, но этого мало. Очень мало. Вдруг мне придётся надолго зависнуть в каком-нибудь убежище, а вокруг будет много врагов. И еще нужно было озаботиться водой и пищей. Нужно было срочно обустроить где-то постоянную «базу», где я буду в безопасности проводить светлое время суток.

Я вздохнул и принялся за сборы. В первую очередь — обувь. Сапоги убитого фельдфебеля были мне великоваты, и я, уже по отработанной «технологии», намотал поверх носков портянки, которые нарезал из простыни ещё в госпитале. Сапоги сели плотно, почти как влитые. Теперь ноги чувствовали себя в них весьма уверенно.

Закинул ранец за спину, проверил ремни. Поправил лямки, которые немного жали в плечах, и взял в руки MP-40. Затвор лязгнул сухо и звонко в тишине подвала. Патрон в патроннике, предохранитель снят. Я готов. После сборов я посмотрел на кота, сидевшего рядом и наблюдающего за мной своими светящимися глазами.

- Ты со мной, Бес? — спросил я тихо, больше для себя, чем ожидая ответа от неразумного животного.

Кот неожиданно мяукнул, и вполне утвердительно.

- Со мной опасно, бродяга, — добавил я, глядя в его изумрудные зрачки.

Бес презрительно фыркнул, словно говоря: «Нашёл чем напугать». Он поднялся, потянулся, и в следующий миг растворился в темноте подвала. Исчез бесшумно, словно его и не было. Только лёгкое ощущение присутствия где-то рядом, на периферии сознания, подсказывало, что он не ушёл, а будет незримо следовать за мной. Наша необычная «магическая связь» работала, как бы мне это ни казалось странным.

Я повернулся к выходу из подвала - пора. Разгрёб ящики и бочки, которыми забаррикадировал вход. Проход освободился. Выбравшись на поверхность, я сразу прижался к уцелевшей стене дома, стараясь с ней слиться. Ночь встретила меня прохладой и резким запахом гари – город всё еще горел.

Но было вроде бы тихо. Ни выстрелов, ни криков. Только где-то далеко надрывалась собака. Я перевёл дыхание, проверяя автомат, а затем шагнул в темноту летней ночи. Добежать до одичавшего сада, ведущего к госпиталю, не составило для меня никакого труда.

Почему опять госпиталь? Я хотел узнать, что стало с остальными раненными, и нельзя им хоть как-то помочь? А еще там были враги, которых мне надо отправить в ад. И как можно больше. А времени у меня – до рассвета.

Сад вновь встретил меня тишиной, но это было обманчивое спокойствие. Слишком густое, слишком напряжённое, слишком непредсказуемое. Я двигался короткими перебежками, от дерева к дереву, сливаясь с тенями.

Автомат я держал наготове, но палец - в стороне от спускового крючка. Стрелять нельзя. Госпиталь уже близко – и любой выстрел поднимет тревогу, и тогда мне опять придётся удирать. Лучше провернуть всё тихо, чтобы и комар носу не подточил. Сапоги, подогнанные портянками, ступали по мягкой земле почти бесшумно. Я чувствовал себя хищником, вышедшим на промысел.

Я не видел кота, не слышал его. Но где-то на краю сознания, словно слабый радиосигнал, ощущалось его присутствие. Это чувство усиливалось, когда я смотрел в определённую сторону, и слегка затихало, когда я смотрел мимо. Но оно не исчезало окончательно.

Впереди, возле кирпичного сарая, мелькнул огонёк. Я замер, прижавшись к стволу старой яблони. Вдох-выдох. Контроль дыхания. В голове вдруг возник чёткий образ: не картинка, а именно ощущение.

Внимание. Двое. Впереди.

Я понял - это так Бес меня предупреждал. Наша «магическая связь» работала на уровне эмпатии, но я вполне понимал, о чем хочет сообщить мне кот.

- Принято, дружище! — прошептал я одними губами.

Я сместился левее, огибая сарай широкой дугой. Голоса становились отчётливее. Немецкая речь. Расслабленная, ленивая. Они курили, трепались о ерунде и не ожидали опасности, совершенно расслабившись в тихой и теплой июльской ночи.

- Ich möchte nach Hause... – донеслось до меня.

Домой, значит, хочется? Считают, что для них здесь война уже победоносно закончилась. Ну-ну, это мы еще посмотрим! Вы двое уже точно домой не вернётесь, удобрите собой нашу многострадальную землю.

Я выскочил из-за угла внезапно, словно вырос из-под земли. Первый немец даже не успел обернуться, а я был уже рядом, зарядив ему тыльной стороной автомата прямо по затылку. Он мгновенно «осел», как мешок с дерьмом, даже не вскрикнув.

Его приятель поначалу ничего не сообразил - он видел знакомую форму на мне, и это сбило его с толку. Но только на долю секунды.

- Was zur?.. – ошарашенно пробормотал он, хватаясь за оружие.

И в этот миг с крыши сарая сорвалась чёрная тень. Бес. Кот, словно чёрный демон, упал на загривок немца, вцепившись когтями в его щёку. Немец дёрнулся, вскинул руки, пытаясь стряхнуть животное, продолжающее оставлять глубокие и рваные полосы на его коже.

Я шагнул вперед, зажав в правой руке лезвие складного ножа, который я нашёл в ранце фельдфебеля. Лезвие коротко блеснуло в темноте и вошло фрицу «под ребро», прямиком в сердце. Я подхватил падающее тело, и положил его рядом с оглушённым товарищем.

Тело совершенно обмякло. Он был еще жив, но взгляд уже стекленел. Бес, заблаговременно спрыгнувший с тела, спокойно сел рядом и принялся тщательно вылизывать лапы. Я присел на корточки рядом с умирающим и протянул к нему руку. Знакомая серебристая струйка потянулась из его тела.

Привычно поглотив «дыхание жизни», я пополнил резерв еще одной «активной ночью» и вновь скинул Бесу небольшую порцию этой силы.

- Хорошая работа, напарник! — тихо сказал я коту, шерсть которого вновь засеребрилась от поглощенной энергии.

Бес коротко мяукнул и благодарно ткнулся лобастой головой в мою руку. Изумрудный огонь в его глазах стал существенно ярче. Я вытер нож о китель фрица и поднялся на ноги.

- А с тобой, дружочек, нас ждет очень тёплый разговор по душам! – произнёс я, взваливая на плечо оглушённого, но живого немца. Я собирался его допросить, прежде чем «приватизировать» необходимую мне силу.

Я растворился в темноте заброшенного сада, двигаясь с грузом на плече быстрее, чем это мог бы проделать обычный человек. «Волшебные» руки и ноги оказались куда крепче и сильнее, чем были у меня в молодости. Кот бежал рядом, иногда исчезая из виду, но всегда возвращаясь на периферию моего восприятия. Мы словно были единым целым – призрачный охотник и его тень.

Я затащил немца в глубокий овраг, заросший кустарником, подальше от тропинок. Бросил его на землю, плеснул в лицо водой из фляги, что была у него на поясе.

- Aufwachen, Affenbaby! — рявкнул я по-немецки.

[Просыпайся, угрёбище (дословно: ребенок обезьяны)! (нем.)]

Он застонал, замотал головой, но пришёл в себя довольно быстро. Широко распахнув глаза, он увидел меня, увидел нож у своего лица, увидел кота с горящими глазами, сидящего рядом. Страх в его глазах вспыхнул ярче, чем изумрудный огонь во взгляде Беса.

- Wer... wer sind Sie?

[Кто... кто вы? (нем.)]

- Это не важно, — спокойно продолжил я по-немецки, присаживаясь на корточки и поигрывая ножом перед его горлом. - Важно другое. У меня мало времени. Ты расскажешь мне всё, что происходит в городе. Где ходят ваши патрули? Какие районы уже заняты вашими войсками? Где можно еще безопасно проскользнуть, и что стало с пациентами и врачами этого госпиталя?

- Ich weiss nichts... — забормотал он, пытаясь отодвинуться от ножа подальше. Ну, куда же ты денешься с подводной лодки?

[Я ничего не знаю... (нем.)]

- Серьёзно? – не согласился я.

Он продолжал твердить, что простой солдат и ничего не знает. Я вздохнул и молча поднес нож к его щеке, и острая сталь оставила на ней тонкую красную полоску. Бес взъерошил шерсть на загривке и издал низкое, шипящее урчание, словно вторя моим словам. От всего этого немца неслабо так затрясло.

- У меня есть способы заставить тебя говорить, падаль. Быстрые, но весьма болезненные. Не думаю, что тебе это понравится. Поэтому давай так: ты говоришь - умираешь быстро и безболезненно. Молчишь - умираешь медленно и в жутких мучениях. Мой кот будет откусывать от тебя по маленькому кусочку, пока не сожрёт полностью!

Бес угрожающе зашипел, прижав уши к голове и показав длинные острые клыки, что окончательно добило фрица.

- Город пал еще вчера... – начал сбивчиво говорить он. – Пациенты и врачи госпиталя отправлены в специальный лагерь для военнопленных… Патрули везде… Проверяют каждый дом, каждый подвал… Даже заброшенные… Тебе не скрыться от них… - зло бросил он, словно чувствуя приближающуюся смерть. И, если я еще немного промедлю, он кинется на меня, понимая, что терять ему уже нечего.

Я не стал тянуть. Жалость была роскошью, которую я не мог себе позволить. Лезвие блеснуло ещё раз. Коротко, точно. Немец дёрнулся и затих. Я сразу наклонился над ним, впитывая выходящую силу. Еще одна ночь в плюс! И это радовало.

Я и так понимал, что в городе мне ловить нечего. Рано или поздно меня найдут, а я не смогу днём оказать никакого сопротивления. Нужно уходить на окраины, в катакомбы, в леса, в горы. Там проще найти надёжное укрытие, да и фрицев будет поменьше. Только не слишком далеко – чтобы я успел возвратиться с охоты в убежище за одну ночь.

- Пошли, Бес, - сказал я, поднимаясь. – Найдем себе новую берлогу. Но не здесь.

Мы вышли из оврага и двинулись на запад, прочь от центра города, в сторону лесистых склонов. Нужно было еще обойти патрули и найти новое временное убежище до наступления рассвета.

Дорога к окраине Севастополя оказалась сложнее, чем я предполагал. Город превратился в сложный лабиринт из руин и немецких патрулей. Фашисты чувствовали себя хозяевами положения, перекрёстки блокировали в срочном порядке возведённые блокпосты, а каждые сто-двести метров мелькали фигуры вооруженных солдат.

Спасало одно, что армейский госпиталь, куда меня (танкиста Сергея Филиппова) привезли после ранения, находился практически на границе с пригородом. Только благодаря этому я надеялся выскользнуть из захваченного города к рассвету. Я двигался перебежками, используя каждую тень. Вражеская форма помогала, но не гарантировала полной безопасности.

Я не знал никаких паролей, которые, наверное, ввели для всех перемещающихся ночью из одной точки в другую. Поэтому лучшая тактика — вообще не попадаться никому на глаза. И с этим мне отлично помогал Бес. Он шёл впереди, сливаясь с ночным мраком. Иногда я вообще терял его из вида, но всегда чувствовал, где он примерно находится.

Стоп. Опасность. – Почувствовал я «эмпатическое» предупреждение Беса.

Я замер, вжимаясь спиной в развалины кирпичной стены. Из-за угла, лениво переругиваясь, вышла пара патрульных. Луч фонаря скользнул по земле в метре от моих сапог. Я задержал дыхание, пальцы крепче жали рукоятки автомата. Но вступать в бой сейчас – настоящее самоубийство.

Патрульные прошли мимо, даже не взглянув в мою сторону. Я выждал минуту, пока шаги затихнут, и стремительно двинулся дальше. Время работало против меня. Небо на востоке из аспидно-чёрного превратилось в тёмно-синее, затем в грязно-серое.

- Быстрее, Бес, – прошептал я.

Я бежал, уже почти не скрываясь, к виднеющемуся вдалеке лесу. Город кончился, и по счастливой случайности никто меня так и не увидел. Еще немного и доберусь до спасительных зарослей. Осталось только пересечь большое заброшенное поле.

Но солнце явно не собиралось ждать, когда я там найду себе надёжное убежище, а продолжало неумолимо всходить. Мои руки постепенно начали терять цвет. Я бросил быстрый взгляд на ладонь — она пока еще не просвечивалась, но была к этому близка. Паника холодным комом подступила к горлу. Если солнце взойдёт раньше, чем я найду укрытие...

Ноги меня тоже стали куда хуже слушаться, мышцы стали вялыми, словно их сделали из ваты. Но я всё-таки успел заскочить в лес, который встретил меня запахом хвои и сырой земли. Кот, бегущий со мною рядом, громко мяукнул и рванул вперёд, к темнеющему склону холма.

Я прибавил хода, и нагнал его у подножия небольшого обрыва, заросшего ежевикой. Я подошёл ближе, раздвинул колючие ветви. За свисающими корнями старого бука чернела узкая щель. Не пещера в полном смысле слова, скорее глубокая, протяжённая ниша, промытая водой в склоне лесистого холма. Но мне хватило этой и норы.

Я заполошно полез вверх, цепляясь руками за корни. Небо светлело с каждой секундой. Еще немного и солнце окончательно взойдёт, и я опять лишусь подвижности до темноты. Я вполз в нишу, упал на земляной пол и на карачках побежал в самый дальний конец.

Тьма внутри меня отступала, я видел, как сквозь мои прозрачные ладони просвечивается земля. А еще я видел, как в глубине природного схрона что-то темнело. На первый взгляд - большой «ящик», сложенный из массивных каменных плит и сплошь поросший мхом.

Но одна из его боковых стенок треснула и раскрошилась, образовав приличную дыру, в которую я постарался протиснуться, пока еще не лишился окончательно своих конечностей. И у меня это легко получилось. Теперь я лежал в этом каменном гробу (тогда я еще не знал, что так оно и есть), тяжело дыша и слушая, как снаружи разгорается новый день.

Бес подошёл ко мне, ткнулся влажным носом в лицо и улегся рядом, свернувшись клубком. Его глаза всё ещё светились в полумраке убежища.

- Спасибо, дружище! – прошептал я. – Без тебя я бы не дошёл.

Я попытался осмотреться – куда же это я попал? А попал я, как выяснилось при наличии пыльных человеческих костей, в какое-то древнее захоронение. Бес поначалу успокаивающе мурлыкнул, но вдруг отчего-то насторожился. Он поднял голову, прядая ушами, словно что-то услышал.

Я замер, мне тоже неожиданно показалось, что мы не одни в этом каменном ящике. Что-то было «не так». Но вот что? Воздух внутри ниши стал густым, тяжёлым и влажным, словно перед грозой. Остро запахло озоном и древней пылью.

Но выскочить из ловушки я уже не мог – мои ноги и руки «приказали долго жить». Бес зашипел, но не испуганно, а предупреждающе.

- Кто здесь? – бросил я в пустоту, понимая всю бессмысленность этого вопроса.

Повисла гнетущая тишина. А затем внутренности каменного «ящика» начали заполняться густым и абсолютно непроницаемым для взгляда туманом. Он заполнил собой всё пространство, превратившись в настоящий «молочный кисель», в котором я «утонул».