Я попала в мир D&D, будучи бардом-извращенкой!

— Документы. Деньги. Несколько вещей, которые лучше не видеть Ордену.

— Я украла его после секса?

— Утром.

Я зажмуриваюсь.

— Зачем?

— Ты сказала, что хочешь проверить одну теорию.

— Какая теория?

— Не сказала.

— А потом исчезла.

— Через два дня.

— Я вернулась к тебе?

Лиара смотрит на руки.

— Нет.

Вот оно.

Не кража даже.

Отсутствие после.

— Я бы сказала «прости», но ты запретила.

— Я передумала.

— Прости.

— Не помогло.

— Знаю.

Она вдруг улыбается.

— Но стало чуть приятнее.

Я улыбаюсь тоже.

— Уже что-то.

Лиара поднимается.

— Ты куда?

— Ухожу.

— Можешь остаться. Просто… спать.

Она смотрит на кровать.

Потом на меня.

— Ты предлагаешь мне просто спать рядом?

— Да.

— После трёх лет?

— Это плохо?

— Это страшнее половины вещей, которые мы делали.

— Я не помню половину вещей.

— Повезло.

Она ложится с другой стороны кровати, поверх одеяла.

Я тушу свечу.

Минуты три мы молчим.

— Ника.

— М?

— Ты правда не помнишь, что у меня хвост дёргается, когда я вру?

Я открываю глаза в темноте.

— Нет.

— Хорошо.

— Почему?

— Теперь можно врать тебе заново.

— Обнадёживает.

Её хвост тихо стучит по матрасу.

Я слушаю и почему-то впервые за день расслабляюсь.

Утром Лиары нет.

На подушке лежит записка:

«Ключ. Три дня. Потом я начну обыскивать тебя лично. Это не угроза. Пока».

Я переворачиваю лист.

На обороте:

«И да, красная вещь в твоём инвентаре — моя. Не трогай».

Я смотрю на строку «Очень личная вещь Лиары».

— Даже не собиралась.

Пауза.

— Почти.

ГЛАВА 7. МОЙ ИНВЕНТАРЬ ЗНАЕТ БОЛЬШЕ МЕНЯ

Я начинаю утро с обыска самой себя.

Не в философском смысле.

Раскладываю на кровати всё, что система разрешает вытащить из инвентаря.

В первый день интерфейс показал мне короткий список. Теперь я замечаю крохотную стрелку «ещё» и раскрываю вложенный раздел.

— Даже магический инвентарь умеет прятать мусор. Прекрасно.

Лютня.

Три кинжала.

Набор путешественника.

Два флакона духов.

Пять перьев неизвестной птицы.

Кусок мела.

Колода карт с неприличными рисунками.

— Это точно моё.

Серебряная фляжка.

Пустая.

— Тоже похоже.

Книга «Семьдесят способов очаровать дракона».

Я замираю.

— Жених меня убьёт.

Книга отправляется в отдельную стопку.

Чужой сапог.

Один.

Я сажусь.

— Нет.

Система безжалостно подтверждает:

САПОГ ТЕО РЕЙНА

Обычный предмет.

Стоимость: 4 см.

— Почему я таскала его полгода?

Ответа, конечно, нет.

Дальше — ключ.

Неизвестного назначения.

Тонкий, чёрный, с раздвоенным концом.

Я хватаю его.

— Нашла!

Потом смотрю внимательнее.

На ручке знак короны.

Не Лиарин.

— Конечно.

Я уже собираюсь вернуться к куче вещей, когда вспоминаю узел старой одежды. Мара вчера вытащила его из сундука на чердаке: всё, что осталось в «Грифоне» после моего исчезновения.

Старый дорожный плащ пахнет пылью и чужим мылом. У подкладки разошёлся шов.

Внутри что-то твёрдое.

Я вспарываю нитку кончиком кинжала.

На ладонь падает второй ключ — бронзовый, короткий, с тремя насечками у бородки.

Система вспыхивает раньше, чем я успеваю выругаться:

ПРЕДМЕТ ЗАДАНИЯ: КЛЮЧ ЛИАРЫ СИН’ТАЛ

— Да ладно.

Через десять минут я уже стою внизу с ключом в кулаке. Мара смотрит на него, потом на меня.

— Если собираешься возвращать украденное, начни с денег.

— Этот долг сейчас опаснее.

— У тебя половина долгов опасная.

Посыльный мальчишка находит Лиару быстрее, чем я успеваю доесть холодную кашу. Она появляется в дверях, видит ключ и останавливается.

— Где?

— В подкладке плаща.

— Я сказала: «спрячь там, куда никто не полезет».

— Старая я правильно оценила моё отношение к стирке.

Лиара забирает ключ, но несколько секунд держит на ладони.

— Три дня ещё не прошли.

— Я умею соблюдать сроки. Иногда. Когда мне угрожают личным досмотром.

Она фыркает и прячет ключ во внутренний карман.

ЗАДАНИЕ «КЛЮЧ ОТ ЧУЖОЙ ПОСТЕЛИ» ЗАВЕРШЕНО.

НАГРАДА: 120 ОПЫТА.

ОТНОШЕНИЕ ЛИАРЫ: -1 РАЗДРАЖЕНИЕ, +1 ПРИВЯЗАННОСТЬ.

Я смотрю на награду.

— За возврат ключа мне дали больше опыта, чем за некоторые драки.

— Значит, твоя система понимает приоритеты.

— Не поощряй её.

Лиара идёт проверять хранилище. Перед уходом оборачивается:

— Если там что-то пропало, новый срок будет короче.

— Принято.

Ещё один предмет: маленькая костяная пластинка с девятью отверстиями.

Система пишет:

ФРАГМЕНТ НЕИЗВЕСТНОГО КЛЮЧА

Идентификация невозможна.

— Это уже подозрительно.

Я пытаюсь вызвать подробности.

НИЗКИЙ УРОВЕНЬ ДОСТУПА.

— Кто определяет доступ?

Ничего.

— Хозяин за Ширмой?

Окно моргает.

Не исчезает.

Может, совпадение.

Я открываю характеристики и наконец читаю всё не как игрок между кусками пиццы, а как человек, чья жизнь зависит от цифр.

Класс брони четырнадцать.

Тридцать один хит.

Спасбросок Ловкости — плюс пять, Телосложения — плюс один, Харизмы — плюс семь.

— То есть если на меня упадёт шкаф, я почти обычная идиотка.

Сила минус один.

— Даже слабее.

Заклинания.

Слоты первого круга: четыре.

Второго: три.

Третьего: два.

Я использовала магию вчера. Всё восстановилось после сна.

Песнь отдыха d6.

Бардовское вдохновение d8.

И маленький золотой значок рядом со словом:

ВДОХНОВЕНИЕ: 1

— За что?

Последний раз я получала игровое вдохновение от Киры, когда убедила дворфа не прыгать в колодец за монетой.

Здесь система молчит.

Открываю «Связи» подробнее.

Теперь вижу категории.

Союзники.

Знакомые.

Враги.

Долги.

Интимные связи.

Я не трогаю последнюю.

Три секунды.

Потом трогаю.

Список прокручивается.

— О боги.

Имена.

Много.

Не сотни, к счастью.

Но достаточно, чтобы я задумалась, не было ли у персонажа отдельной способности «не спать вообще».

У нескольких пометка «однократно».

У нескольких — «отношения завершены».

Мара: «не определено».

Лиара: «не завершены».

Сайлас: «не завершены».

— Чего?

Я закрываю раздел.

Сразу.

Потом снова открываю Ардена.

Доверие: 0.

Враждебность: высокая.

Привязанность: скрыто.

Влечение: данные недоступны.

Страх: низкий.

Долг: отсутствует.

— Что значит привязанность?

Никакого ответа.

Я мысленно нажимаю «скрыто».

ТРЕБУЕТСЯ УРОВЕНЬ СВЯЗИ.

— Это уже похоже на дешёвую романтическую игру.

Из коридора:

— С кем ты разговариваешь?

Мара.

— С системой!

— Передай, что завтрак остывает!

— Она не ест!

— Тогда ты ешь!

— Иду!

Перед тем как закрыть интерфейс, вижу вкладку «Игрок».

Она снова доступна.

Нажимаю.

ИГРОК: НИКА

Статус: АКТИВЕН

Привязка: подтверждена

Точка входа: повреждена

Я пытаюсь открыть поиск внутри вкладки.

— Света. Аня. Лера.

ЗАПРОС: ДРУГИЕ ИГРОКИ

ДАННЫЕ НЕДОСТУПНЫ.

— Они здесь?

ДОСТУП НЕДОСТАТОЧЕН.

По крайней мере я спросила. Ответа нет, но теперь молчание системы выглядит намеренным.

Выход: недоступен

У меня холодеет живот.

— Выход.

Я нажимаю.

ДОСТУП ЗАПРЕЩЁН ХОЗЯИНОМ ЗА ШИРМОЙ.

— Кто ты?

Вместо ответа появляется строка:

НЕ ЗАДАВАЙ ВОПРОСОВ, ЕСЛИ НЕ ГОТОВА БРОСИТЬ.

И сразу исчезает.

Я стою посреди комнаты.

Снизу снова кричит Мара:

— Ника!

— Иду!

Я сгребаю вещи обратно в инвентарь.

Сапог и книгу я складываю у двери: попрошу Мару передать Тео и жениху при первой возможности. Список людей, которым я задолжала, не исчезнет, но хотя бы станет на два пункта короче.

Внизу ем кашу, которая по вкусу напоминает картон с луком.

— У вас вообще есть нормальная еда?

Мара ставит передо мной кусок хлеба.

— У нас есть еда, которую ты можешь оплатить.

— Справедливо.

Дверь открывается.

Входит дворф.

Невысокий — даже для дворфа, кажется. Широкий, как шкаф. Рыжая борода перехвачена тремя металлическими кольцами. За спиной топор.

Он видит меня.

Останавливается.

— Нет.

— Что «нет»?

— Я ещё не готов.

— К чему?

Он подходит, хватает меня за плечи и поднимает со стула.

— Ты жива, зараза!

— Брам?

Он прижимает меня к себе так, что хрустят рёбра.

— Хиты! — выдыхаю я.

— Чего?

— Ничего! Воздух!

Он отпускает.

— Где тебя носило?

— Сложно.

— Ты похудела.

— Я проснулась вчера.

— Это не ответ.

— Мне все так говорят.

Брам садится напротив и машет Маре.

— Два завтрака.

— Я уже ем.

— Это не завтрак. Это наказание.

Мара показывает ему неприличный жест.

— Я тоже скучал!

Он снова смотрит на меня.

Глаза у него красные.

Не от выпивки.

Я не шучу.

— Прости, — говорю.

Брам кивает.

— Потом.

Мара ставит тарелку яиц и мяса.

Дворф начинает есть.

— Арден тебя уже нашёл?

— Арестовал.

— Значит, нашёл.

— Вы все говорите так, будто арест — нормальное приветствие.

— Для тебя? Да.

Я смотрю на него.

— Брам, у тебя сколько хитов?

Он перестаёт жевать.

— Чего у меня сколько?

— Хитов. Очков здоровья.

— Ты ударилась головой?

— Возможно.

— Насколько сильно?

— Я вижу цифры над жизнью.

Он кладёт вилку.

— Мара.

— Что?

— У тебя есть тот травник, который лечит безумие?

— Есть настойка.

— Я не безумная.

— Они всегда так говорят, — отвечает Мара.

— Предатели.

В трактир входит Томас.

Запыхавшийся.

— Госпожа Рэйвен. Брам Железнобок.

— Я только начал есть, — говорит Брам.

— Капитан требует вас обоих.

Брам вздыхает.

— Вот видишь? Вернулась ты — и яйца уже остывают.

— Это трогательно.

— Я ещё не решил, рад ли.

— А цифры говорят, что очень.

— Какие цифры?

— Потом.

До того как Томас успевает довести нас до двери, Мара хватает меня за локоть.

— Ты куда?

— Видимо, туда, где меня будут обвинять в очередном преступлении.

— Тогда сначала съешь хлеб.

Она суёт мне в руки половину тёплой буханки.

Я смотрю на неё.

— Это такой местный обычай? Перед арестом кормить обвиняемого?

— Это мой обычай. Ты вчера почти не ела.

Вот это хуже пощёчины.

Потому что пощёчину можно заслужить, от неё можно отшутиться, превратить её в историю. А вот с заботой человека, которого ты использовала, справиться гораздо сложнее.

— Мара…

— Не начинай. Я не простила тебя.

— Я ничего не сказала.

— У тебя лицо начинает говорить раньше рта.

Брам забирает у меня буханку, отламывает кусок и возвращает.

— Она права.

— Ты сейчас украл мой хлеб.

— Половину твоего хлеба. Это другое.

— В моей стране за это объявляют войну.

— В твоей стране, судя по рассказам, люди сидят вокруг стола и решают судьбы мира костями. Не думаю, что ваши законы нас чему-то научат.

Я чуть не отвечаю привычным «это сложнее», но молчу.

Брам замечает.

Ничего не говорит.

Мы выходим на улицу.

Город уже проснулся. Телега с капустой застряла у фонтана. Две женщины ругаются из-за места на рынке. Мальчишка несёт связку деревянных мечей и одним задевает прохожего по голове. Где-то звонят в колокол — не тревога, просто смена караула.

Я всё ещё иногда жду, что картинка потеряет резкость по краям.

Не теряет.

Перед глазами вспыхивает небольшое окно.

СОСТОЯНИЕ: УТОМЛЕНИЕ ОТСУТСТВУЕТ.

— Спасибо, — шепчу я.

— Что? — спрашивает Брам.

— Система сообщила, что я не устала.

— А выглядишь уставшей.

— Значит, система врёт.

Он косится на меня.

— Это возможно?

Я собираюсь сказать «нет».

Останавливаюсь.

— Уже не знаю.

Томас ведёт нас не в крепость, а в маленькое здание рядом с храмом. Внутри стол, четыре стула, шкаф с картами и Арден, который держит в руке мою записку.

Ту самую, которую я оставила перед исчезновением персонажа.

Я узнаю почерк.

Точнее — почерк Киры: тогда она записала мою фразу на листке и положила его за ширму, потому что мы все смеялись.

«Вернусь до рассвета. Не скучай, капитан».

Под рисунком маленького сердца.

Я закрываю глаза.

— Это вы написали? — спрашивает Арден.

— Да.

— Уверенно?

— К сожалению.

— Что значит «к сожалению»?

— Что я сейчас очень хочу провалиться сквозь пол.

Брам садится.

— Если начнёшь, предупреди. Я отойду.

Арден не улыбается.

Он кладёт записку передо мной.

— Её нашли у ворот часовни после нападения.

— Я знаю.

— Откуда?

Пауза.

— Помню… часть.

— Удобное слово.

— Очень.

Он разворачивает карту. На ней отмечены три точки красными чернилами: часовня, старая мельница, каменоломня.

— За последние недели возле этих мест видели людей со знаком Девятой Двери. Пленный назвал часовню. Вы утверждаете, что знаете её.

Лиара, до этого молчавшая у окна, кладёт на стол сложенный вчетверо лист.

— И ещё вот это было в моём хранилище. За ключом я всё-таки сходила.

На бумаге углём снят оттиск того же знака из девяти линий. Ниже — мой почерк. Точнее, почерк той Ники: «часовня — дверь смещена; карте не верить».

— Когда я это написала?

— До того, как исчезла. Лист лежал под деньгами, к которым ты не добралась. Чудо, знаю.

Арден разворачивает бумагу к свету.

— Тогда мы идём туда не за ответами. Мы идём туда, заранее зная, что после её последнего визита здесь что-то изменили.

Мне от этого спокойнее не становится. Зато впервые старая я оставила после себя не любовный долг, а полезное предупреждение.

— Была там.

— Когда?

Я смотрю на карту.

В реальном мире — три сессии назад.

Здесь — полгода назад.

— До моего исчезновения.

— С кем?

— Лиара. Брам. Сайлас…

Брам стучит пальцем по столу.

— Я с тобой в ту часовню не ходил.

Я поднимаю голову.

— Ходил.

— Нет.

— Там ещё была ловушка с тремя колоколами. Ты сказал, что головоломки придумали люди, которым нечем заняться зимой.

Брам медленно хмурится.

— Я говорил это в храме Старого Руда. За два месяца до часовни.

У меня в животе холодеет.

— Нет. Ты был там.

— Ника.

— Я помню.

Брам смотрит на Ардена.

— В часовню она ходила с Лиарой и тем худым магом.

— Сайласом, — автоматически говорю я.

— Да. Я в тот день валялся с лихорадкой в «Грифоне». Мара ещё заставляла меня пить отвар, который пах кошачьей мочой.

— Он пах шалфеем, — доносится голос Мары из моей памяти.

Не память.

Я не была здесь.

Я знала это из рассказа Киры после того, как Брам как NPC «остался в городе». Но за столом в моём воспоминании он почему-то присутствовал в сцене.

Мозг подставил удобную картинку.

Арден замечает, как меняется моё лицо.

— Что случилось?

— Моё знание ненадёжно.

— Это мы установили давно.

— Нет. Я думала, оно неполное. А оно может быть неправильным.

Брам откидывается назад.

— Наконец-то хорошая новость.

— Чем хорошая?

— Теперь ты будешь меньше говорить «я знаю этот квест».

— Я так не говорю.

Он молчит.

— Часто?

— Достаточно.

Арден проводит ладонью по карте.

— Тогда начнём с того, что вы действительно знаете. Без предположений.

Это занимает два часа.

И оказывается унизительно полезным.

Я рассказываю, как выглядела часовня на карте Киры. Где был алтарь. Где мы нашли скрытую лестницу. Какие существа жили в подземелье — по крайней мере тогда. Какие двери были заперты. Где лежала книга с символом Девятой Двери.

Арден каждый раз спрашивает:

— Вы это видели сами или вам рассказали?

Поначалу я раздражаюсь.

Потом начинаю разделять.

«Видела».

«Слышала от Киры».

«Предположила».

«Не уверена».

Последних двух оказывается больше, чем первых.

В какой-то момент Томас приносит чай.

Арден даже не смотрит на чашку.

Брам пьёт мою.

— Почему ты всегда забираешь мою еду?

— Потому что ты забываешь есть, когда нервничаешь.

— Я не нервничаю.

— Конечно.

Арден внезапно спрашивает:

— В вашей игре можно было ошибиться?

— Постоянно.

— И что происходило?

— Зависело от ошибки. Иногда мы теряли деньги. Иногда проваливали квест. Иногда кто-то падал без сознания.

— Умирал?

— Мог.

— И тогда?

Я веду пальцем по краю чашки.

— Игрок создавал нового персонажа.

Комната становится тихой.

Брам ставит чай.

Арден смотрит на меня так, что хочется забрать слова назад.

Но поздно.

— То есть смерть человека здесь для вас означала новый лист бумаги?

— Там, — говорю я. — Да.

— А здесь?

Я вспоминаю гнолла, которого убила. Звук. Кровь. Рыцаря с распоротым рукавом. Свою рвоту в углу камеры.

— Здесь я пока не хочу проверять.

Он кивает один раз.

Не прощение.

Но и не удар.

Когда совещание заканчивается, Арден оставляет меня у карты.

— Через час выезжаем.

— Я думала, вы меня арестовали.

— Вы всё ещё под стражей.

— И берёте заключённую в потенциально проклятый данж?

— Что такое «данж»?

— Подземелье.

— Тогда говорите «подземелье».

— Это убивает атмосферу.

— Надеюсь, атмосфера переживёт.

Он уходит.

Брам остаётся.

Долго рассматривает красные точки на карте.

— Ты правда не знаешь, настоящий я или нет? — спрашивает он.

Я сжимаю пальцы.

— Знаю.

— Только что сказала обратное.

— Я не знаю, откуда ты взялся. Не знаю, придумала тебя Кира или ты существовал до того, как мы начали играть. Но сейчас ты настоящий.

Он смотрит на меня.

— Потому что говоришь со мной?

— Потому что ты украл мой хлеб.

Брам фыркает.

Я продолжаю тише:

— И потому что ты можешь уйти, когда я хочу, чтобы остался. Можешь злиться не тогда, когда это удобно сюжету. Можешь помнить то, чего я не знаю. В игре так не было.

— Хорошо.

— Что хорошо?

— Нормальный ответ.

Он встаёт.

У двери останавливается.

— И я не крал хлеб. Я спасал его от человека, который держал его десять минут и не откусил ни разу.

— Вор.

— Бард.

Он уходит.

Я смотрю на карту часовни.

Интерфейс предлагает:

НОВАЯ ПРОВЕРКА: ИСТОРИЯ?

Я отказываюсь.

Сначала посмотрю сама.

ГЛАВА 8. ПЕРВЫЙ ДАНЖ БЕЗ КЛЕТОЧЕК

След приводит к старой часовне к северу от города.

Арден объясняет это по дороге.

Пленный культист заговорил после допроса. Не из-за магии — Орден запрещает использовать её для принуждения, если нет прямой угрозы городу. Просто парень оказался не фанатиком, а наёмником, которому слишком мало заплатили за возможную смерть.

— Удивительно, как хорошо работает бухгалтерия, — говорю.

Арден едет впереди на сером коне.

— Вы можете хоть пять минут не комментировать всё?

— Нет.

— Я подозревал.

Брам хмыкает рядом.

Лиара появилась у городских ворот, не приглашённая никем.

Арден сразу сказал:

— Нет.

Она ответила:

— Я не спрашивала.

Он посмотрел на меня.

Я подняла руки.

— Не моя вина.

— Обычно ваша.

Так нас стало четверо.

Я на лошади чувствую себя хуже, чем в бою. Ника Рэйвен, оказывается, умеет ездить. Моё тело — да. Я — нет. Каждый раз, когда животное ускоряется, я вспоминаю, что у меня Сила восемь и очень хрупкая вера в жизнь.

— Ты сидишь как мешок картошки, — говорит Лиара.

— В моём мире лошади не являются общественным транспортом.

— А что является?

— Метро.

— Это зверь?

— Да. Подземный. Жрёт людей пачками, потом выплёвывает в других местах.

Брам оборачивается.

— Я хочу в твой мир.

— Не хочешь.

Часовня стоит среди мёртвых яблонь.

Каменное здание без крыши с одной стороны. Колокольня обрушилась. Дверь сорвана.

Я узнаю место.

— Мы здесь были.

Арден спешивается.

— Когда?

— За столом. То есть… раньше. В моей памяти.

— И что здесь?

— Подземелье.

Брам смотрит под ноги.

— Везде земля.

— Под ней.

— Очень содержательно.

Я вспоминаю карту: квадратная часовня, алтарь, скрытая лестница справа, четыре комнаты, скелеты, ловушка с дротиками, загадка с солнечным диском.

Небольшой данж на одну сессию.

Мы тогда прошли его за два часа.

Теперь вход пахнет плесенью.

В нише лежит мёртвая птица.

Я смотрю на неё дольше, чем нужно.

— Что? — спрашивает Лиара.

— Ничего. Просто у Киры на карте не было дохлой птицы.

— У кого?

— Забудь.

Внутри темно.

Арден поднимает ладонь. На перчатке вспыхивает мягкий белый свет.

— О, у вас Свет есть?

— Это базовая молитва.

— Вы никогда не использовали её в игре.

— Возможно, потому что вы были заняты пением под моими окнами.

Брам начинает кашлять.

Лиара улыбается.

— Что за пение?

— Ничего, — быстро говорю.

Арден идёт первым.

Под ногами хрустит стекло. На стенах старые фрески. Я знаю центральную: богиня рассвета держит зеркало.

Но сейчас зеркало на рисунке разбито.

В моей памяти было целым.

— Стоп.

Все останавливаются.

— Что?

— Здесь должна быть ловушка.

— Где? — спрашивает Брам.

Я указываю на плиту.

— Если наступить… кажется, дротики из стены.

Лиара приседает.

Проводит пальцами по шву.

— Есть механизм.

Арден смотрит на меня.

— Полезное знание.

— Я сама удивлена.

Мы обходим плиту.

За алтарём должна быть кнопка.

Я ищу.

Нет.

— Странно.

— Что?

— Лестница должна открываться здесь.

Брам толкает алтарь.

Ничего.

Лиара обходит стену.

— Ника.

— М?

— Ты уверена?

— Да.

Она указывает вверх.

В потолке над нами вырезан новый символ.

Девять линий.

— Этого не было.

Арден касается знака.

— Недавний.

— Нас ждут.

— Или использовали место после вашего посещения.

— В игре мы убили здесь некроманта.

Брам медленно поворачивает голову.

— Мы что сделали?

— Не мы-мы. Я… потом.

— Я начинаю ненавидеть слово «потом».

Лиара находит скрытую защёлку в другом конце алтаря.

Лестница открывается.

Не там, где я помню.

Вниз идём медленно.

Я пытаюсь видеть клетки.

Невозможно.

Коридор изгибается. Свет прыгает по стенам. Люди стоят не аккуратно на пятифутовых квадратах, а слишком близко друг к другу, задевают плечами, дышат.

— Порядок, — шепчу.

— Какой? — спрашивает Брам.

— Походный. Арден впереди, ты…

— Ты теперь командуешь?

— Нет. Просто в данже обычно…

— В чём?

— Подземелье.

— Тогда говори «подземелье».

— Скучные вы.

Первая комната пустая.

Вторая нет.

Три скелета поднимаются из-за каменных саркофагов.

Инициатива.

9.

— Ненавижу средние результаты.

Брам уже врывается вперёд.

Топор раскалывает одному скелету плечо.

Арден закрывает проход.

Лиара исчезает из моего поля зрения и появляется за колонной.

— Я тоже так хочу.

Скелет бьёт Ардена мечом. Лезвие скользит по щиту.

Я использую Злую насмешку.

— Ты выглядишь так, будто даже смерть решила не дорабатывать модель!

Череп поворачивается ко мне.

Урон проходит.

Брам орёт:

— Он вообще понимает тебя?!

— Магия понимает!

— Удобно!

Второй скелет идёт ко мне.

Я отступаю.

Клеточек нет.

Он оказывается ближе, чем кажется.

Меч свистит.

Попадает в бок.

Боль.

Настоящая.

25/31.

Я кричу.

Некрасиво.

Негероически.

Просто кричу и падаю на колено.

Арден разворачивается.

— Ника!

— Жива!

Лиара втыкает кинжал между позвонками скелета. Тот рассыпается.

— Потом порадуешься, что жива. Сейчас назад!