Подруга

«Никогда не страдала бессонницей. Какой странный сон… двери. Жуткий магазин, пляж… комната в загадочном полумраке. Да нет, всё объяснимо. Неопределённость. Предстартовый мандраж».

Крепкий душистый кофе окончательно привёл её в чувство. Призрачное облачко сна потускнело, и, рассеявшись в тончайшую пыль, осело на тёмном дне кладовой подсознания.

Действуя согласно маминым инструкциям, Вика постаралась привести свой внешний вид в соответствие с дресс-кодом компании; закончив сборы, покрутилась перед ростовым зеркалом в прихожей:

«Ммм-дя. Простенько. Незаметненько. Амёбообразно. Так, наверное, и должен выглядеть офисный планктон».

Выйдя из подъезда, она, вдохнув полной грудью, окунулась в свежесть солнечного весеннего утра, наполненного ароматом молодой листвы, бойким чириканием и флюидами предвкушения:

«Предвкушения чего?… А ничего! Просто, ей почему-то стало легко и покойно на душе. Всё будет хорошо».

Она зашагала по свеженастеленному асфальту, переливающемуся на солнце блестящими антрацитными змейками.

На подходе к вестибюлю метро утренняя свежесть улетучились, сменившись запахом отработанных газов, рыком моторов, нервным бибиканием и толкотнёй перед входом.

Три станции от Сокольников до Красных Ворот. Длиннющий: «Хм, как коридор во сне», подземный переход. Полубегущие толпы хмурых, неулыбчивых людей: «Хорошо, что без тележек». И вот она у подъезда серого здания, вытянувшегося многооконными фасадами по Садовому и Новой Басманной. Прямо над ней — конструктивистская башня-прямоугольник, увенчанная красным логотипом «РЖД» и квадратными часами. Взглянув на стрелки конструктивистских часов, Вика удовлетворённо хмыкнула:

«Даже быстрее, чем ожидала. От подъезда до подъезда меньше двадцати минут. Неплохо»

Найдя её фамилию в списке, строгий, стриженный под боксёра дядька с оловянными глазами, пристально сверив фотографию в паспорте с оригиналом, выдал ей пластиковую карту.

— Прикладывайте сюда, проходите через турникет. До двадцати ноль-ноль вы должны предоставить на КПП копию завизированного заявления о приёме на работу и два цветных фото размера три на четыре для оформления постоянного пропуска.

Встав по стойке «Смирно», Вика приложила к голове ладонь, отдавая честь.

— Так точно! Разрешите выполнять?! — Оловянный даже не улыбнулся.

В закутке за турникетом её поджидала мама.

В центральном вестибюле народу — как в метро. Влившись в поток, они потекли к широкой мраморной лестнице и поднялись на второй этаж. Стало свободнее. И опять сон в руку — длинные, извилистые коридоры: двери, двери, двери.

— Пришли. Тебе сюда.

— Всё, мам, дальше сама. — Вика сделала ручкой.

— Ни пуха, ни пера.

— К чёрту.

Войдя в высокую, вытянутую пеналом залу, она произнесла.— Здравствуйте! — Два десятка пар глаз, оторвавшись от мониторов, удивлённо уставились на неё.

— Новенькая?

Вика утвердительно кивнула.

— Вам к Игорю Арнольдовичу. — Несколько рук услужливо указало на кабинет из прозрачного стекла, выгороженный в дальнем торце залы.

Пройдя вдоль ряда столов, она оказалась у стеклянной двери, сразу за которой громоздился, буквой Т, начальственный стол.

— Тук-тук, разрешите? — Войдя, она изобразила на лице скромную деловую улыбку.

— По какому вопросу?

— Здравствуйте! Меня Виктория зовут. Я на работу в ваш отдел по…

— Занят. Освобожусь, вызову. Выйдите — сухим, безаппеляционным тоном перебил, мельком взглянув на неё, сидевший вдалеке, посредине перекладины Т, высоколобый очкарик, и тут же уткнулся в экран монитора: «Да он лет на пять, если не на все семь, моложе меня!»

— А где можно подож…

— Я сказал, выйдите.

Прикрыв дверь, она почувствовала, как кровь приливает к лицу. Заломило в затылке. Первая мысль: «Зайти обратно, сказать этому сопляку что-нибудь неприятное и уехать домой». — Она с трудом сдержала этот глупый ребяческий порыв.

Сидевшая за столом у окна женщина, встала и, переваливаясь гусыней, подошла к ней.

— Здравствуйте! Пойдёмте. У меня есть свободный стул, посидите. А Игорь Арнольдович вызовет. Как будет свободная минутка, обязательно вызовет. Руководитель наш человек занятой. Нас много, а он один. Да и к тому же, квартальный отчёт не за горами. Пойдёмте, милочка.

Взяв Вику за локоток и продолжая говорить что-то успокаивающее, гусыня провела её своему рабочему месту. Усадив на стул, — подала пластиковый стаканчик с водой.

— Попейте.

Когда румянец с лица немного спал, Вика представилась.

— Меня Вика зовут.

— Ммм, Виктория. Победа. Прекрасное имя. А меня зовут Нина Сергеевна. — Женщина заглянула Вике прямо в глаза и улыбнулась. В её открытой улыбке было что-то умиротворяющее и завораживающее. Рядом с верхней губой, на правой щеке темнела бусина родинки. На подбородке, розоватым зигзагом, шла тонкая ниточка шрамчика.

Через час с лишним очкарик, наконец, соизволил с ней пообщаться. Размашисто наложив на заявлении резолюцию «Зачислить», глядя сверху вниз (хотя он сидел, а Вика стояла), монотонно очертив круг служебных обязанностей, предоставил дальнейшее обустройство новой сотрудницы некой Светлане, пухлощёкой девице с формами, буйный натиск которых героически сдерживали, потрескивающие по швам, корпоративного цвета, юбка и блуза.

Стол ей достался крайний, в самом углу. Заросший неформальной шевелюрой худосочный дылда в длинном свитере с оленями, болтающимся на нём, как на вешалке и отсутствующим взглядом аутиста, запустил компьютер. Исполнив нервными музыкальными пальцами соло на клавиатуре, — черканул на квадратном листочке несколько комбинаций из цифр и букв.

— Готово. Пароли, сразу после входа, рекомендую поменять. Инструкция по смене в вордовском файле на рабочем столе.

Светлана оказалась простой и открытой болтушкой-хохотушкой. Через пару минут Вике уже казалось, что они знакомы сто лет. Не спрашивая разрешения, Света запросто перешла на «ты» и приступила к объяснениям.

— Наш отдел занимается логистикой грузоперевозок. В компании таких отделов — пруд-пруди: Питер, Казань, Воронеж — фиг догонишь, Ростов, Ёбург, Новосиб, Хабаровск, Владик, ещё где-то есть. Но мы круче всех.

— Почему?

— Регионщики видят картинку только в своей области, и только наш, головной отдел, отслеживает ситуацию по всей стране и имеет больше всех полномочий вносить изменения в грузопотоки. Недавно нам установили новую супер-пупер программу. Её, специально для нас, написали какие-то энштейны из вдрызг засекреченного научно-военного института. Я сейчас отвернусь, а ты заводи вот в это окошко пароль…. Завела? Ага, открылось.

На карте страны, появившейся на экране монитора, сетью извилистых серых змеек вились железнодорожные пути; точками и разноцветными кружками светились города, станции, депо, транспортные узлы и развязки. На змейках и кружках, нанизанные гроздьями, пульсировали крохотные огоньки.

— Вот видишь, всё просто. Каждый огонёк на карте это состав. Если яркий, значит активный, движется. Как в школьной задачке по математике, помнишь: Из пункта А, в пункт Б. Если бледный, — стоит или формируется, если совсем тусклый, — загорает в отстойнике. Жми на любой.

Наведя стрелку курсора на огонёк, пульсирующий в районе Уральских гор, Вика кликнула мышкой. Огонёк тут же начал расти, рассыпаясь на десятки разноцветных точек.

— Видишь, это вагоны.

— А почему они разного цвета?

— Цвета указывают типы вагонов: крытый, платформа, полувагон — а также на их специализацию: цистерна, зерновоз, рефрижератор и так далее. Вот здесь, в верхней строке — сведения о грузе; гражданский, военный, спецназначения, секретный…

— Секретный? Это какой?

Светлана прыснула.

— Любопытной Варваре на базаре нос оторвали. Этого простым смертным знать не положено. Это только они, — Светлана безотносительно ткнула указательным пальцем в потолок, — всё знают. Смотри дальше. Каждый вагон имеет свой уникальный номер. Забив его вот в это окошко, ты можешь узнать, откуда и куда следует, что везёт, кто отправитель и получатель, расчётную дату прибытия и массу другой информации. Но эти сведения не для всех. Каждый сотрудник имеет свой уровень доступа: от единицы до десяти. У тебя, на первых порах, будет…

— Единица.

— Ха-ха! Точно.

Подошло время обеда. Светлана повела новенькую столовую. Гранит и мрамор, циклопические люстры, лепнина с гербами, серпами и молотами произвели на Вику не меньшее впечатление, чем запредельно низкие, с копейками на конце, цены. Выбранные блюда: суп, салат, второе и компот из сухофруктов: «Что-то это ей напоминает…да! кормёжку в пионерском лагере! — всё оказалось свежим, нежирным и вкусным.

Тараторящая без умолку Светлана посвящала Вику в подробности служебной и личной жизни отдела.

— … а этот парень, Денис, четвёртый стол от входа, невысокий такой… ну, увалень с животиком, это сын Ирины, крашеной блондинки из Калуги, которая справа от меня сидит. Об их родстве мало кто знает, потому что фамилии разные. Это мамочка сынулю в отдел устроила. У нас, скажу тебе по секрету, случайных людей нет… Почему фамилии разные? Так у неё второй брак… Бывший муж? Объелся груш. Когда они перебрались их Калуги в Москву, продавал программное обеспечение к «Бухгалтерии 1С», поначалу даже фирму свою имел. Почему развелись? Москва, известно, деревня большая; пусти козла в огород. Быстренько молоденькую себе отхватил. А нынешний у неё что-то там по финансам; биржа, валюта, акции. В общем, скажу тебе, не бедствуют. В год по четыре раза за границу летают.

— Светлана, а наш руководитель… тоже не случайный человек?

— Что ты меня всё: «Светлана, да Светлана». Меня все Светой или Светкой зовут.

— Хорошо, Свет.

— Ты, правда, не знаешь кто такой Игорь Арнольдович?!

— Нет.

— Ха-ха-ха! Это же сын… — Светка, вытерев салфеткой лоснящиеся полные губы, шепнула Вике на ушко.

— И кто это?

— Ты совсем с Урала?! Арнольд Семёнович — член совета директоров РЖД; оч крутой дядька. Так что сама понимаешь, сынок с таким папашей по служебной лестнице, ступенька за ступенькой, карабкаться на будет. Воздушным шариком на самый верх полетит. Жених завидный. Лакомый кусочек.

— И как он тебе?

— Важный, как павлин. Работой заваливает. Вынь, да положь в назначенный срок. Въедливый, как клещ. Любая ошибка, недочёт, даже крохотная очепятка — непременно найдёт, отчитает и заставит переделывать. Половина отдела до десяти вечера ковыряется.

— Подожди, так ведь рабочий день до шести.

— Официально, да. А вообще, не нормирован. За такие оклады, премии и соцпакет, как у нас, все держатся. Ладно, пошли, а то ещё получим на орехи, за опоздание.

До конца рабочего дня Вика, под несмолкаемое Светкино щебетание, изучала программу. Занятие это, к её удивлению, оказалось ничуть не скучным; даже, напротив, весьма увлекательным.

Ближе к шести позвонила мама. Вика без особого энтузиазма взяла трубку.

— Да, норм…. Подписал… Представили… Ознакомили… Нет, езжай, я ещё часок посижу, поразбираюсь… Сказала — нет! Всё…всё давай!

Глава III

Разношёрстный и разновозрастный коллектив отдела принял новенькую вполне благожелательно. Несколько сабантуйчиков, устроенных по случаю Дней Рождения сотрудников прямо на офисных столах — понятное дело, после окончания рабочего дня и без спиртного — позволили Вике перезнакомиться практически со всеми. Исключение составили лишь три тётушки весьма почтенного возраста, держащихся от всех особняком.

Работать с программой Вике нравилось. Каждый день что-то новенькое, интересное. А вот с Игорем Арнольдовичем отношения не задались. Шеф действительно так загрузил её, что выбраться из офиса раньше девяти никак не полулчалось. Светка была права; ещё тот клещ. Но и не это было самой большой проблемой.

Стремясь выполнить множество порученых заданий в срок, Вика под самый вечер так уставала, что теряла внимание. Это приводило к непроизвольным ошибкам и досадным ляпам. Шеф, конечно же, ошибки находил. Вызвав на ковёр, — монотонно и методично распекал нерадивую сотрудницу, призывая быть более сосредоточенной и дисциплинированной. Первый раз в жизни попав в подчинение, Вика принимала эти нотации на свой личный счёт; очень болезненно и близко к сердцу. Раз за разом, выходя из начальственного кабинета, — прокручивала в голове картинку, как надевает на его высокий лоб, с так рано наметившимися залысинами, мусорное ведро: «Бесит!» — Несмотря на стремительные успехи в освоении программы и Светкины похвалы, ни одного слова поощрения или поддержки от очкастого она не услышала.

Самой опытной сотрудницей в отделе слыла Нина Сергеевна, та, кто в первый рабочий день усадила Вику на стул и подала воды. Именно ей, со слов Светки имеющей самый высокий уровень доступа и административного ресурса в рабочей программе, руководитель поручал самые ответственные задания и формирование самых важных отчётов. Вика неоднократно наблюдала, как зайдя в аквариум и обязательно плотно прикрыв за собой дверь, Нина Сергеевна, приняв почтительную позу; чуть наклонившись и подавшись вперёд, — сверлила начальство глазами, время от времени задавая короткие вопросы и утвердительно кивая в ответ.

Вике повысили уровень доступа до «двойки», потом — до «тройки». Светке, самой имевшей «тройку», стало нечему учить способную и ухватистую ученицу. Порученную работу Вика стала выполнять быстрее, ляпы делала реже, но всё же, делала, за что и призывалась очкастым змеем в ненавистный ей стеклянный серпентарий.

С некоторых пор Нина Сергеевна, с момента знакомства относившаяся к Вике нейтрально, начала уделять ей внимание. Пару раз за день, а потом и чаще, прихрамывающая гусыня подходила к её столу, интересуясь, нет ли у Вики рабочих вопросов. Вопросы, конечно, были, и много. Сев рядом, Нина Сергеевна, обстоятельно, по косточкам разбирала то или иное действие, делая выполнение порученных заданий не механическим, а осмысленным. Мало того, она потихоньку располагала Вику к себе, делясь, кроме рабочего опыта, подробностями личной жизни, не претендуя, при этом, на взаимность. Понемногу Вика узнала о её семье. Любящий муж, Алексей Иванович, бывший управленец, пенсионер. Двое взрослых детей, сын и дочь. Живут отдельно, обзавелись семьями. Трое внучков, щекастых бутузов, доставляющих бабушке несказанную радость. И великолепный Фёдор — самый умный кот во всём коттеджном посёлке, расположенном недалеко от Москвы, в котором Нина Сергеевна и её супруг проживают в небольшом таунхаузе.

Вика чувствовала, как деликатно и ненавязчиво Нина Сергеевна выказывает желание сделать их отношения более близкими. Это казалось ей несколько странным. Наверное из-за того, что никогда в жизни у неё не было старших подруг.

Нине Сергеевне было… было: «Сколько же ей?». — Стесняясь спросить, прикидывала Вика. С погрешностью в несколько лет угадывая возраст женщин младше себя, возраст женщин старше она определяла весьма приблизительно.

Всегда с иголочки одетая, отглаженная, ухоженная: стильная причёска, аккуратные стрелочки бровей, прекрасные зубы, неброский макияж и маникюр — Нина Сергеевна, по соображениям Вики, находилась в возрастном диапазоне от сорока пяти до… верхнюю границу она не могла определить:

«Морщинки под глазами? — Так у неё у самой уже имеются.

Чуть выдающийся животик? — Так сейчас двадцатилетние девицы сплошь и рядом страдают ожирением. Либо наоборот, анарексички».

Единственное, что делало Нину Сергеевну немного старомодной, это массивные золотые серьги в комплекте с таким же массивным кольцом, обрамлённым овальным голубовато-зелёным камнем. Так же она имела обыкновение носить на тонких ажурных цепочках гранёные кулоны-стеклярусы, размером чуть ли не с голубиное яйцо, приковывающие взгляды своим размером и переливчатым блеском.

Продолжением их сближения стало предложение Нины Сергеевны посидеть после окончания рабочей недели в ресторанчике, спрятавшегося в закутках подвала доходного дома на улице Забелина, построенного в начале 20 века на месте старинных Соляных складов.

Вторые бокалы лёгкого игристого вина пустели значительно быстрее первых. Тёплые и округлые звуки джаза, вкупе с винными парами, обволакивали и расслабляли, располагая к неспешной и откровенной беседе.

— …Извиняюсь за любопытство, а отчего вы хромаете?

— Ооо, старая история. Отдавили.

— Чем?

— Копытом.

— Как это?!

— Как-как. Раз! — и всё. Молоденькая была. Неопытная, неосторожная. А меня давно подмывает спросить, как же так случилось, ты, такая красотка, не замужем и без детишек?

— Да мне и так хорошо.

— И всё же?

— Замуж рано выскочила. Тогда только-только капитализм начинался. Все бизнес делали. И мы с мужем крутились целыми днями. А дети? Думала, — успеется. А потом, как-то неожиданно, развелась.

— Что так? — Последовали подробности.

— И что, ни копейки от этого прохвоста не получила?

— Нет.

— И не судилась и не рядилась?

— Не-а.

— Гордая ты. Бесстрашная.

— Что есть, то есть.

— А после развода? Вернулась к родителям?

— К родителям? Что вы, ни за какие коврижки. Я ужом извивалась, что бы обрести свой угол и финансовую независимость. А когда всё образовалось, стала, наверное, немного эгоисткой. Всё для себя, любимой.

— Неужели больше не влюблялась?

— Почему? Есть человек…

— И что?

— Женат. Трое сыновей школьного и детсадовского возраста.

— В жизни всякое бывает.

— Нет, нет. Не хочу разбивать семью.

— Есть кто-нибудь ещё на примете?

— Не-а.

— Извини за нескромный вопрос, а как же личная жизнь?

— Вы секс имеете в виду? С этим — порядок. Он заезжает ко мне. Правда не так часто, на пару часов… Никогда не остаётся на ночь.

— Если так любишь, может тебе завести от него ребёнка?

— Предлагала. Без всяких, с его стороны, обязательств. Он категорически против.

— Чем мотивирует?

— Мол, малыш станет для него центром притяжения и потянет из семьи.

— Да? Интересная позиция. Х-мм, а у тебя есть его фотография?

— Да, в телефоне.

— Можешь показать?

— Конечно. — Вика передала трубку Нине.

Мельком взглянув на фото, Нина Сергеевна перевела взгляд на Вику и, уставившись ей прямо в глаза, вдруг замерла, поблёскивая в полумраке гранями прозрачно-дымчатого кулона. В этот момент, совершенно неожиданно, Вике ужасно захотелось в туалет.

— Ой, я сейчас! — Позывы были настолько сильны, что она ринулась в нужном направлении чуть ли не вприпрыжку.

Когда она вернулась, мобильный лежал на столе, рядом с её бокалом.

— Ну, и как он вам?

— Симпатичный. Всё при нём.

После посиделок затянувшихся за полночь Вика стала называть Нину Сергеевну

просто — Нина, хотя и обращалась к ней на «вы».

К свиданию с любимым, назначенному на вторник, Вика начала готовиться загодя. Ей предстояло провести с Володей семь с половиной часов; с двух дня, до половины десятого вечера. Целых семь с половиной часов! Ни одна минута не должна пропасть понапрасну! Изучив неделей раньше афиши театров, она выбрала «Юнону и Авось» в Ленкоме. Начало в 19 часов. Продолжительность как раз 2 часа с копейками. Дома ему надо быть, как штык, к десяти, как раз хватит времени добраться. Ну, а до спектакля Володя весь в её распоряжении.

Закупив в воскресение продукты, Вика весь вечер понедельника посвятила готовке; взбила нежнейший печёночный паштет-мусс, приготовила его любимый салат мимозу, испекла его любимые пирожки с капустой, запекла утку с яблоками. Закончив с готовкой, — застелила кухонный столик нарядной цветастой скатертью; расстелив салфетки, сервировала на две персоны тарелками, приборами, фужерами и бокалами.

Уйти с работы в столь ранний час Вике помогла Нина. Сделав пару звонков, она сходила к Игорю Арнольдовичу и получила его разрешение откомандировать новую сотрудницу до конца рабочего дня в архив с целью сделать несколько статистических выписок из бумажных документов, ещё не переведённых в электронный вид.

Прибежав домой, Вика взглянула на часы: «Ой» — и ринулась на кухню наводить последние приготовления; закончив, вышла на финишную прямую, переместившись в санузел. Приняв душ, она не стала наносить макияж, и уж тем более, пользоваться парфюмом, — прекрасно помнит, на чём прокололся её бывший муж — а только высушила феном и уложила волосы. Надев трусики и застегнув бюсталтер, — облачилась в сарафан с васильками. Подумав, — расстегнула и сняла бюстгалтер; постояв в задумчивости у зеркала, сняла и трусики: «Зачем тратить драгоценное время?»

Звонок раздался в три минуты третьего. Получив три белые розы и коробочку конфет, Вика прильнула к любимому. После затяжного поцелуя Володя взял её на руки, и на ходу, нога об ногу, снимая ботинки, отнёс её на кровать; моментально раздевшись, одним махом стянул с неё сарафан.

Через полчаса они, облачившись после душа в махровые халаты, уже сидели на кухне за сервированным столом. Вика раскладывала по тарелкам закуски и горячее, стараясь подкладывать любимому самые лакомые кусочки. Володя подливал в бокалы и фкжеры напитки. Неторопливый разговор шёл обо всём, меняя направление, перескакивая с темы на тему. Через какое-то время Володя вновь увлёк Вику в спальню.

Взглянув на часы, Вика с удивлением обнаружила, что через десять, максимум пятнадцать минут им надо буквально выбегать на спектакль: «Как же незаметно время пролетело!»

У Володи зазвонил мобильный. Он уединился в санузле. Вика немного расстроилась. «Мог бы и отключиться от мира не несколько часов. Либо хотя бы перевёл звонки на беззвучный режим. Кто-то, непонятно кто, крадёт у неё драгоценные минуты свидания».

Вышедший из санузла Володя имел подозрительно иной, сильно хмурной вид.

— Что случилось?

— Да… ты понимаешь, позвонила жена.

— Что-то серьёзное?

— Ну…в общем, у неё на работе аврал, конец квартала.

— И?

— Ну…в общем, сказала, что не успевает Санька с тренировки забрать. Попросила меня.

— Подожди, ты же сказал, что железно договорился до десяти вечера помогать Алику Борисову переезжать в новый гараж?

— Да, Алик обещал прикрыть, но… — Володино лицо приняло ещё более унылое выражение. — Даже не знаю, как разрулить.

Вика решилась; выдохнув, улыбнулась, как ни в чём не бывало.

— Ну, если сына некому забрать с тренировки, беги папка. В театр в следующий раз сходим.

Лицо Володи вытянулось. Он никак не ожидал такого лёгкого и благоприятного исхода.

— И ты даже не обидишься на меня?

— Абсолютно. Ты же женатый мужчина. Глава семьи. У тебя трое детей. Всякое может случиться.

— Спасибо, малыш! Дай тебя поцелую. В следующий раз обещаю, что такого больше не повториться.

Позволив любимому себя поцеловать, Вика слегка оттолкнула его.

— Всё, тебе пора. Беги. А то опоздаешь.

Суетливо одевшись и обувшись, Володя, уже стоя у двери, хотел притянуть Вику к себе для заключительного поцелуя, но она увернулась. — В следующий раз. — И сделала ручкой — Пока-пока!

Когда дверь закрылась, Вика, пройдя в комнату, шумно завалилась на любимое кресло; включив Аструд Жильберту, погрузилась в дремотную меланхолию.

Глава IV

С мамой они виделись нечасто. Вика настоятельно попросила её не заходить к ней в отдел, а размеры здания и количество сотрудников давали мизерные шансы пересечься без причины. Предварительно созвонившись, они встречались после окончания рабочего дня на крыльце проходной и вместе доходили до метро. Этот путь занимал несколько минут. Такое время, отведённое для общения, Вику вполне устраивало. Об эпизодах, связанных с личной жизнью, а также с несправедливо строгим, по её мнению, обращением руководителя, она конечно не распространялась. О коллективе отзывалась хорошо, упомянув в частности, что с одной из сотрудниц, несколько её старше, у неё складываются отношения более близкие, чем рабочие.