Эпоха шести миров

— Классно провели время, Джонни. Надо почаще собираться так.

— Да, реально круто. Давай, до завтра.

Лирой зашёл в подъезд, Джонни, заходя, вспомнил о планах рассмотреть видео повнимательнее. Такие вещи не каждый день происходят, если вообще происходят, поэтому разобраться нужно было обязательно, к тому же любопытство все равно не даст уснуть.

Джонни скинул рюкзак в гостиной и устремился в свою комнату. Он достал из своего кармана телефон, включил компьютер и стал смотреть видео. На видео он заметил, что и вправду объект состоит из железа, то есть это точно корабль. Но чей? На этот вопрос у него не было ответа. Джонни подключил кабель от телефона к компьютеру, открыл приложение и, найдя видео, перекинул его на компьютер. После этого провёл его через какие-то программы и нашёл несколько видео. Заголовки у них были впечатляющие, Джонни несколько раз улыбнулся, читая их.

«Заговор, пришельцы среди нас», «Что, если мы не одни во вселенной?»

— Конечно, не одни. Во вселенной столько галактик и планет, явно не мы одни такие, есть, наверное, и ещё.

Рассматривая видео, его заинтересовало другое, там показывался почти точно такой же объект, похожий на корабль, даже покрытие было схожее.

— Так-так. Интересно.

Он переместил курсор на микшер громкости и сделал погромче.

— Ходили слухи, что древние племена уже наблюдали присутствие инопланетных рас у нас на земле. Некоторые ученые даже выдвигали гипотезы, что благодаря им у нас появились некоторые технологии. Вы смотрели фильм «Хищник против чужого»? Посмотрите, на каких кораблях они летали, что-то похожее и древние племена тоже видели. Может, это они построили пирамиды, что, кстати, показывало и в фильме. — голос диктора рассмеялся. — Да, не хотел бы я, конечно, чтобы ко мне прилетели чужие, что я буду с ними делать? Как с ними бороться.

— Да, действительно, что делать, если на твоем пороге будет инопланетянин? — задумался Джонни.

Ещё немного расследования в интернете, и Джонни наткнулся на фото. Его зрачки расширились, дыхание сбилось. На фото подпись: «Два человека пропали без вести».

Глава 9. Тишина после бури.

Маркен сидел у себя в зале. Пятый день. Или шестой? Он сбился. Время в Калдарии текло иначе чем на Земле, и после возвращения он никак не мог привыкнуть к родным циклам, которые казались ему теперь слишком длинными и слишком пустыми, заполненными только ожиданием и тишиной, той самой тишиной которая была хуже любого приговора, потому что приговор это ясность, это точка после которой можно начинать что-то новое, а тишина это неизвестность, это бесконечное ожидание удара который всё никак не обрушится, и от этого ожидания у Маркена начали сдавать нервы, хотя он и не подавал виду.

Он смотрел на стену и прокручивал в голове одно и то же: «Как они нас заметили?» Глухой лес. Ни дорог, ни поселений, ни признаков цивилизации на много километров вокруг, если не считать ту маленькую грунтовую дорогу которую они видели с орбиты, но она была слишком далеко от места посадки чтобы кто-то мог случайно забрести на поляну. И всё же кто-то забрёл, и эти кто-то увидели корабль, и теперь возможно вся планета знает о их существовании, и это была катастрофа которой совет не простит.

Он вспомнил как они улетали, как корабль поднимался над лесом и как Гранто вдруг вскрикнула и показала на вспышки внизу, среди деревьев, и как он сам почувствовал холод в груди когда понял что их засекли, что кто-то смотрел на них, снимал их, запоминал их, и теперь эти кто-то могут быть где угодно и рассказывать что угодно кому угодно, и никто не знает чем это обернётся.

Он встал и прошёлся по залу, стараясь не смотреть на охлаждающую коробку в углу, которая всё ещё работала и тихо гудела, напоминая о том что когда-то он мог решать проблемы, мог изобретать вещи которые делали жизнь лучше, а теперь он не мог решить ничего и просто ждал когда его судьбу решат за него. Это было унизительно для Лимброуза, для того кто привык полагаться на свой интеллект и свои расчёты, и от этого унижения внутри разрасталось что-то тёмное и горькое, что-то что он не хотел признавать но что уже было там.

Он подошёл к коробке и провёл рукой по её металлическому корпусу, и она была холодной, приятно холодной, и он вспомнил как впервые догадался залить в резервуар обычную воду и подключить несколько переключателей, и как всё заработало, и как он тогда улыбался, по-настоящему, от осознания что он создал что-то полезное, что-то что делает жизнь лучше. Тогда всё было проще: проблема — решение. Теперь проблема была размером с целую планету, и решения у него не было.

Дверь открылась без стука, и вошла Гранто, и Маркен сразу заметил что она выглядит ещё хуже чем он сам — под глазами залегли тени такие глубокие что казалось она не спала несколько циклов, волосы растрёпаны, на одеянии пятно от какого-то реактива который она наверное пролила в лаборатории и даже не заметила, и двигалась она как-то дёргано, словно внутри у неё работал мотор который не выключался и заставлял её постоянно быть в движении.

— Ты не спишь? — спросила она и села напротив, не дожидаясь приглашения, и это было так похоже на Гранто что Маркен чуть не улыбнулся, но улыбка вышла кривой и больше походила на гримасу, и он сам это почувствовал и перестал пытаться.

— Как видишь. А ты, судя по твоему виду, тоже не спала, и даже дольше чем я.

— Я из лаборатории. Есть кое-что. То, что ты должен знать. — Она замолчала и стала теребить край своего рукава, и это тоже было непохоже на неё, потому что обычно когда речь заходила о науке она тараторила без остановки, глаза горели, руки активно жестикулировали, а тут она мялась как будто не знала с чего начать, и это пугало больше чем её слова. Маркен ждал, и тишина тянулась, и охлаждающая коробка гудела в углу, и где-то далеко за стенами зала слышались шаги слуг которые шли по своим делам и не знали что в этом зале сейчас решается судьба целой планеты.

— Образцы с планеты, — сказала она наконец и голос её дрогнул на слове «планеты», как будто она всё ещё не могла поверить что они действительно были там, действительно ходили по чужой земле и дышали чужим воздухом. — Почва, вода, частицы воздуха которые я собрала на месте посадки и в радиусе километра. Я прогнала их через все анализаторы которые у нас есть, и знаешь что я нашла? — Она сделала паузу, явно подбирая слова, и Маркен почувствовал как внутри всё сжалось в тугой комок, холодный и липкий. — Энергия Престола, Маркен. Она осталась там. Мы улетели, зачистили место посадки, преобразовали землю обратно как будто нас там и не было, но частицы энергии уже проникли в почву, в грунтовые воды, в воздух, в растения, и теперь они там, и они размножаются.

— Что значит «размножаются»? Энергия не может размножаться, это не живой организм, это просто энергия, волна, излучение.

— Наша энергия — не может. А та которая получилась после контакта с чужой средой — может. Я не знаю как это объяснить, у меня нет терминов, нет данных, никто никогда не изучал как энергия Престола взаимодействует с чужими экосистемами потому что мы никогда не оставляли её там, мы всегда забирали всё с собой, всегда, кроме одного раза, и этот раз случился с нами. — Она замолчала и посмотрела на него так как смотрят на того кто должен принять решение, трудное решение, и Маркен понял что сейчас она скажет то ради чего пришла.

— Это из-за убийства? — спросил он тихо, и это был тот вопрос который он боялся задать с того самого момента как они вернулись, и он крутил его в голове снова и снова но не решался произнести вслух.

— Я думаю да. Когда Стралиозы убили тех двух существ, произошёл выброс, эмоциональный, энергетический, я не знаю как назвать это правильно, но что-то выплеснулось из них в момент смерти и это что-то смешалось с местной средой, и получилось то что мы имеем сейчас — модифицированная энергия Престола, способная существовать вне залов созидания, способная расти и распространяться и, теоретически, способная проникать в живые организмы и менять их изнутри.

Маркен закрыл глаза и представил себе эту картину — невидимые частицы плывут по ветру, оседают на листьях, впитываются в почву, попадают в воду которую пьют лесные звери, и никто, ни один человек на целой планете не знает что теперь их мир немного изменился, что в нём появилось что-то чужое, что-то что пришло из-за пределов их реальности и что теперь будет расти и распространяться пока не захватит всё.

— Блиро знает? — спросил он открывая глаза.

— Нет. Я сначала пришла к тебе. Я подумала что будет правильно если ты сам решишь как ему сказать и когда. Он и так винит себя в том что случилось, а если узнает что мы ещё и заразу там оставили которая может навредить целой планете… я не знаю как он это переживёт, и я не хочу проверять.

— Правильно сделала. — Маркен встал и прошёлся по залу, и шаги его были тяжёлыми, какими-то не своими, как будто на плечи ему легла дополнительная тяжесть которую он не мог сбросить. — Мы должны рассказать совету? Нет, подожди, не отвечай, я сам знаю ответ. Если мы расскажем сейчас, они запретят любой контакт с этой планетой навсегда, и мы никогда не сможем исправить то что натворили. Если не расскажем — у нас есть шанс что-то сделать, но если совет узнает что мы скрыли информацию…

— То нас казнят, — спокойно закончила Гранто, и в её голосе не было страха, только констатация факта, как будто она говорила о погоде или о результатах эксперимента. — Или сошлют на отдалённую станцию до конца жизни, что в принципе одно и то же, просто медленнее. Но ты знаешь что, Маркен? Я готова рискнуть. Потому что если мы ничего не сделаем, если мы просто будем сидеть и ждать пока совет решит нашу судьбу, то через несколько циклов на этой планете может произойти что-то такое чего мы даже представить не можем, и это будет наша вина, только наша, и никакой совет нас не оправдает.

Маркен посмотрел на неё и вдруг подумал что она изменилась, Гранто, за время этой экспедиции она стала другой, более жёсткой что ли, более решительной, и это было странно потому что раньше она всегда была самой мягкой из них троих, самой осторожной, самой нерешительной в вопросах которые не касались науки. А теперь она говорила о риске и о возможной казни как о чём-то само собой разумеющемся, и Маркен не знал радоваться этому или пугаться, но он точно знал что уважает её за это больше чем когда-либо раньше.

— Хорошо, — сказал он наконец, и это слово далось ему труднее чем все предыдущие вместе взятые, потому что оно означало что он соглашается на ложь, на обман совета, на риск который может стоить им всем жизни. — Мы пока ничего не говорим совету. Продолжай исследования, попробуй понять как эта энергия взаимодействует с живыми организмами и можно ли её как-то нейтрализовать или хотя бы замедлить её распространение. Если ты найдёшь способ…

— Я найду, — перебила она и встала, и в её глазах снова загорелся тот самый огонь учёного который невозможно потушить никакими запретами и угрозами. — Я обязательно найду. Дай мне время, и я принесу тебе ответ, который мы сможем показать совету, и тогда они увидят что мы не просто нарушители протокола, что мы пытаемся исправить свою ошибку.

Она вышла, и дверь закрылась с тихим щелчком, и Маркен остался один. Он снова сел в своё кресло, снова уставился в стену, но теперь в голове крутилось не «как они нас заметили?», теперь крутилось другое: «Что мы там оставили? И можно ли это исправить, или мы запустили процесс который уже не остановить?»

Где-то далеко, на голубом шарике, трава вокруг обожжённого пятна начала расти иначе. Быстрее. Гуще. И по ночам она светилась слабым голубоватым светом, который был виден только если подойти совсем близко, но никто не подходил, потому что местные егеря уже заметили странность и обходили это место стороной, рассказывая друг другу истории про радиацию и упавший спутник, и ни одна из этих историй не была правдой. А в городе, который стоял на окраине леса, студент по имени Джонни в десятый раз пересматривал видео с кораблём на своём ноутбуке, и его глаза на секунду вспыхивали серебром, но он этого не замечал, потому что был слишком увлечён.