Эхо миров: ионный шторм

Айнагуль Рабаева

Эхо миров: ионный шторм

Глава 1: После грозы

Предисловие

Электричество — одна из самых странных и могущественных сил природы. Мы привыкли видеть его лишь в проводах, вспышках молний и мерцании искусственного света, но что было бы, если человек получил возможность управлять им напрямую?

Что, если молния перестала бы быть для него случайным явлением и стала продолжением собственного тела? Если он мог бы заставить электрический заряд двигаться по своему желанию, создавать разряды, ускоряться с невероятной скоростью и превращать энергию природы в оружие?

Но вместе с такой силой появляется вопрос гораздо важнее самой способности: что произойдёт с человеком, который однажды получит власть над тем, что никогда не должно было ему принадлежать?

Жаркыну предстоит узнать ответ на этот вопрос. Его история начнётся среди руин, после боя, который лишил его почти всего. А затем приведёт туда, где привычные представления о расстоянии, силе и самой вселенной перестанут иметь прежнее значение.

Об этом — в данной книге.

Дождь начался ещё до того, как Жаркын открыл глаза. Он лежал на спине, и холодная вода заливала лицо, стекала в уши, просачивалась под воротник куртки. Небо над ним было низким и серым, и он смотрел в него, не понимая, где находится и сколько времени прошло. Где-то далеко гремело, но звук был глухим, будто молнии били за толщей земли.

Он попытался пошевелиться — и едва не закричал от резкой боли в груди. Тело не слушалось. Каждое движение отдавалось тупой пульсацией в шее. Жаркын прикрыл глаза и просто лежал, позволяя дождю делать свою работу. Вода холодила лицо, смывала грязь, и вместе с этим холодом медленно возвращалось осознание.

Разрушенный город. Он узнал этот силуэт — город Баянорда. Когда-то здесь были жилые кварталы, торговые, развлекательные центры. Теперь всё это лежало грудой битого бетона, скрученной арматуры и почерневшего от копоти металла. Края зданий казались оплавленными, словно по ним прошлась волна невыносимого жара.

Жаркын приподнял голову, и перед глазами поплыло. Он споткнулся и снова упал на спину.

Он помнил бой. С кем? Картинка не складывалась. Вспышка яркого света — и сильный удар, что мир на мгновение перестал существовать, а потом он провалился в темноту. Лицо врага расплывалось в памяти, черты смешивались с дождём и пеплом. Жаркын зажмурился, пытаясь удержать образ, но тот ускользал.

Он провёл ладонью по животу. Куртка была разорвана, под ней — сплошной синяк, но крови не было. Или была, но дождь уже смыл. Жаркын ощупал себя — достаточно цел, чтобы двигаться. Медленно, с хрустом в суставах, он перекатился на бок, потом на колени. Голова кружилась, и несколько мгновений он стоял на четвереньках, глотая ртом дождевую воду, пытаясь не потерять сознание снова.

— Вставай, — прошептал он и сам не узнал своего хриплого голоса.

Он выпрямился, пошатываясь, и огляделся. Разрушения уходили далеко за горизонт. То, что некогда было парком, теперь напоминало кратер — огромную воронку, залитую водой и усеянную обломками. По краям этой воронки стояли остовы зданий без окон, без крыш, с обвалившимися перекрытиями. В воздухе пахло озоном, гарью и ещё чем-то металлическим, почти сладким — запахом, который он знал слишком хорошо. Так пахло после удара молнии.

Жаркын поднял руки и посмотрел на свои ладони. Он попытался сосредоточиться, призвать привычную дрожь энергии, которая всегда жила в мышцах, в каждой клетке. Раньше это было так же просто, как дышать. Он закрыл глаза и потянулся внутрь себя.

Где-то глубоко в груди шевельнулось что-то незаметное — тонкая нить электрического тепла, которая мерцала и гасла, как искра в мокром пепле. Жаркын попытался ухватиться за неё, сжать в кулаке, но нить оборвалась, рассыпалась, и его тело пронзила судорога. Он вскрикнул от неожиданности и боли — мышцы свело, и он снова рухнул на колени, хватая ртом воздух.

— Нет, — выдохнул он. — Только не это.

Он ударил ладонью по мокрому бетону, потом ещё раз. Подошвы обуви проваливались в жидкую грязь, и он стоял на коленях посреди мёртвого города, трясясь от холода и страха.

Страх. Вот чего он не чувствовал давно. А может, и никогда. Жаркын был воином — и в этом слове не было ни капли пафоса. Он просто умел бить. И главное — он умел управлять молнией, черпать силу из себя, казалось бы, бесконечно. Он снова попытался — уже осторожнее, как слепой на ощупь. Тонкая нить внутри отозвалась, но на этот раз он не стал сжимать её, а держал в сознании, чувствуя, как она пульсирует, едва заметно, как биение сердца ослабевшего зверя.

И в этот момент небо прорезала молния. Удар был оглушительным — яркая вспышка, расколовшая серые облака от края до края. Молния ударила в лужу в десяти шагах от него, и вода вскипела, разлетевшись брызгами. Жаркын инстинктивно выставил руки вперёд, ожидая подхватить электрический разряд, впитать его, как это можно увидеть в фантастиках. Однако, на удивление, ничего не произошло. Вместо привычной волны силы он почувствовал, как что-то внутри него дёрнулось — и побежало в обратную сторону. Тонкая нить энергии, которую он с таким трудом удерживал, будто сорвалась с якоря и устремилась наружу, к месту удара. Жаркын почувствовал, как слабеет с каждой секундой, как тает последнее тепло под кожей, как пустеет грудь. Он упал на четвереньки, и из горла вырвался хриплый крик.

Тело трясло. Зубы стучали, но это был уже не холод, а утрата. Теперь он не просто ослаб — его опустошали. И он понял это с ледяной ясностью: молния не дала ему силу. Она отняла её. Он поднял голову и посмотрел на небо.

— Что ты сделал со мной? — спросил он у пустоты, и в голосе его не было гнева. Какой уж там гнев? Он был настолько слаб, что не мог разозлиться.

Небо же не ответило. Дождь лил как из ведра. Он сидел в грязи, пока холод не начал пробираться под кожу. Жаркын знал, что если не встанет сейчас, то не встанет уже никогда. Тело не слушалось, но где-то в глубине сознания, на самом дне, теплилась тупая, животная потребность жить. Она была сильнее боли, страха и разума. Он поднялся с колен. Это заняло целую вечность. Сначала он опёрся на обломок бетона, потом выпрямил ноги, раскачиваясь, и смотрел перед собой мутными глазами. Ветер бил в лицо, и Жаркын прищурился, пытаясь разглядеть что-то за пеленой дождя. Он не знал, куда идти. Это было непривычно — раньше у него всегда была цель, всегда был враг. Теперь враг ушёл или был повержен, и он даже не мог вспомнить, чем кончился бой. Баянорда лежала в руинах, и Жаркын был единственным живым существом в радиусе видимости.

Он побрёл вдоль того, что когда-то было главной улицей. Ноги двигались медленно, с трудом переставляя себя в грязи. Он обходил груды мусора — бетон и искореженные металлические балки. Через какое-то время он вышел к огромной мачте. Она была наклонена, упираясь верхушкой в соседнее здание. Жаркын узнал её. Это был старый грузовой ангар — когда-то здесь принимали и хранили товары. Теперь от ангара остались только стены и часть крыши, та была пробита в нескольких местах. Дождь заливал всё внутри. Он забрался внутрь через пролом в стене. Здесь было чуть суше, и он опустился на пол, прислонившись спиной к чему-то металлическому. В темноте ангара пахло машинным маслом и ржавчиной. Где-то капало: размеренно, как часы. Жаркын закрыл глаза.

Он не знал, сколько просидел так. Может, час. Может, несколько. Сон не шёл — тело дрожало, мышцы ныли, а в груди всё ещё пульсировала та слабая нить, которая теперь казалась ему насмешкой. Он попытался снова призвать силу, но в этот раз нить даже не шевельнулась — просто лежала мёртвым грузом где-то глубоко внутри тела.

И тогда он услышал звук. Тонкий гул, нарастающий издалека. Жаркын открыл глаза и насторожился. Гул приближался, становясь громче, и вскоре он понял, что это — двигатели. Они работали на какой-то частоте, от которой закладывало уши.

Он выглянул в пролом. В небе, низко над землёй, летели машины. Сначала он принял их за птиц — больших, механических птиц, серебристых на фоне серого неба. Но потом они снизились, и Жаркын увидел: автоматические дроны, размером с небольшой грузовик, с длинными манипуляторами внизу. Они зависали над руинами, и манипуляторы опускались вниз, захватывая металлические обломки и поднимая их вверх, в открытые отсеки. Он смотрел на них с удивлением, которое быстро переросло в осознание. Это были не военные. Он не узнавал маркировку, но по виду и по тому, как они работали, понял: сборщики металлолома. Кто-то прибирал за разрушенным городом.

И тут у него в голове мелькнула мысль. Сначала она показалась безумной — он даже усмехнулся собственной глупости. Но потом он посмотрел на свои руки, на грязную, разорванную одежду, и усмешка застыла. Он не мог остаться, ведь он умрёт здесь. От холода, от голода, от того, угодно. Ему нужно было уйти. Но куда? Пешком до ближайшего жилья — сутки, если не больше. А он не мог пройти и ста метров без того, чтобы не упасть.

Дроны опустились ниже. Один из них приблизился к ангару, манипуляторы заскрежетали по металлу, вытаскивая из груды обломков длинную балку. Грузовой отсек был открыт, и Жаркын видел, что там лежал мусор — ржавые детали, куски обшивки, ничего ценного. Дроны забирали только самое простое и дешёвое. То, что не жалко. Он смотрел на отсек, и мысль, которая показалась ему безумной, теперь звучала иначе. Какое уж там безумство? Это вполне естественно.

Когда дрон снова опустил манипуляторы, Жаркын собрал последние силы. Он вылез из ангара, пошатываясь, прошёл несколько шагов — и упал прямо в груду лома, которую дрон только что поднял. Манипулятор подхватил металл, и вместе с ним подхватил Жаркына. Он не сопротивлялся и позволил механической руке поднять себя в воздух и опустить в тёмный отсек, пахнущий машинным маслом и старым железом.

Дрон закрыл грузовой люк, и Жаркын остался в полной темноте. Двигатели взревели, и он почувствовал, как машина поднимается в небо. Тело сотрясала мелкая дрожь, но он уже не мог бороться с усталостью. Он попытался понять, куда летит, но разум отказывался работать. Мысли путались, становились тягучими, как расплавленный металл. Где-то далеко, на границе сознания, он снова увидел золотую вспышку. И лицо человека, которого он не мог вспомнить.

— Ордахан, — прошептал он одними губами.

Это имя пришло из ниоткуда, вынырнуло из глубины памяти, которую он не контролировал. Темнота сомкнулась вокруг него, и он провалился в тяжёлый сон. Среди ржавого металла и машинного масла, под гул двигателей, уносящих его в неизвестность, Жаркын перестал чувствовать своё тело и исчез.

Глава 2: Среди ржавого лома

Сознание возвращалось медленно, кусками. Сначала Жаркын почувствовал запах металла и масла. Потом — темноту, такую плотную, что она давила на глаза, даже когда он открыл их. А вокруг — глухая вибрация, которая ритмично передавалась через каждую кость. Он попытался пошевелиться и упёрся локтем во что-то твёрдое. От неожиданности он отдёрнул руку и задел ещё что-то — посыпалось, загремело, и звук разнёсся в тесном пространстве гулким эхом. Жаркын замер, прислушиваясь в тишину. Вокруг лишь гул двигателей.

Он лежал на спине, вжатый в груду металлолома. Руки были зажаты между обломками, ноги тоже — он попробовал согнуть колено и понял, что пространства для движения почти нет. Его завалило обломками, когда дрон поднимал их в грузовой отсек. Или когда он падал в этот отсек. Или когда дрон летел. Он не помнил. Жаркын закрыл глаза и попытался сосредоточиться. Картинки предыдущих часов — или дней? — возвращались обрывками. Разрушенная Баянорда. Молния, которая его опустошила. Затем дроны. И эта отчаянная мысль забраться в груз.

Он не знал, куда летит дрон, и сколько времени прошло. Он начал осторожно выбираться. Отталкивал металлические обломки, освобождая руки, потом ноги. Ржавый край какой-то детали пропорол рукав — больно, но стоит потерпеть. Жаркын зашипел сквозь зубы, но продолжал. Через несколько минут он кое-как сел, прислонившись спиной к стенке отсека. Кромешная тьма. Он протянул руку вперёд и нащупал гладкую поверхность — стену. Провёл по ней пальцами, нашёл шов, замок. Грузовой отсек был закрыт.

Он постучал об металл костяшками рук.

— Эй! — крикнул Жаркын, и голос его прозвучал неестественно громко в тесном пространстве. — Есть кто?

Ответа же не последовало. В ответ лишь монотонный гул двигателей. Он ударил кулаком по стене ещё несколько раз, что было бесполезно. Он сел, чувствуя, как вибрация пронизывает тело, и попытался успокоиться.

Дрон движется. Значит, рано или поздно он остановится. Или откроется. Или… Или он умрёт здесь, запертый в груде металлолома, который никто не собирается разбирать. Как же это иронично. Он пережил бой, который почти убил его, пережил опустошение, холод и дождь — только для того, чтобы задохнуться в контейнере. Но дышать пока было можно. Воздух поступал — сквозь щели, через неплотности в сочленениях. Значит, не герметично. Жаркын откинул голову назад и закрыл глаза.

Время тянулось медленно. Он не знал, сколько прошло. Гул двигателей менялся, становился то выше, то ниже, иногда пропадал совсем, и тогда наступала тишина, нарушаемая только стуком его сердца. Потом гул возвращался, и всё начиналось заново. Жаркын несколько раз пробовал призвать силу — ту самую нить, что осталась в груди. Она отзывалась слабо, едва заметно, но больше не ускользала, не вытягивалась наружу. А только лежала внутри мёртвым грузом, и это было даже хуже, чем полное отсутствие. Он знал, что она там. Но не мог до неё добраться.

В какой-то момент он услышал звук снаружи. Щелчок, потом шипение — и в темноту хлынул свет, ослепительный, резкий. Жаркын зажмурился и закрыл лицо рукой. Свет разъедал глаза, и он чувствовал, как по щекам текут слёзы, — от напряжения, от яркости.

— Забирай, — сказал чей-то голос, механический, без интонаций.

Металл заскрежетал по металлу, и Жаркын почувствовал, как отсек наклоняется. Обломки посыпались вниз, он сам поехал вперёд вместе с ними и с грохотом вывалился наружу, больно ударившись плечом о твёрдую поверхность. Он лежал на спине и щурился от света. Над ним было небо — которого никак не узнать. Это небо было тёмным, усыпанным искусственными огнями. И над ним, высоко-высоко, нависали металлические конструкции — мосты и платформы, соединённые между собой, как паутина.

Он сел, оглядываясь. Это было нечто огромное. Настолько огромное, что у него перехватило дыхание. Он стоял на какой-то платформе, заваленной металлоломом. Рядом с ним возвышались контейнеры — такие же, из которых он только что выпал. Дроны, похожие на того, что подобрал его, бесшумно скользили в воздухе, перетаскивая грузы. Вокруг — ряды складов. Где-то далеко внизу, он видел другие платформы, и эта бесконечность уходила вниз, теряясь в темноте.

Над всем этим висел холодный свет, исходивший от сотен ламп, встроенных в невидимый потолок. А между светильниками, на фоне металлических конструкций, Жаркын увидел самые разные по размеру корабли. Они стояли у причалов, парили в воздухе, садились и взлетали. Он не знал, где находится. Но точно понимал, что это не Земля. Жаркын поднялся на ноги, пошатываясь. Тело ныло, плечо болело от удара, и он чувствовал себя разбитым, как после долгой болезни. Он отряхнул одежду от ржавчины и пыли и сделал несколько шагов вперёд.

— Эй! — крикнул он. — Есть кто-нибудь?

Дроны продолжали свою работу. Кроме механизмов и дронов не было ни одной живой души.

Он пошёл вперёд, не зная куда. Платформа была длинной, уставленной контейнерами и ящиками. Он шёл между ними, касаясь рукой холодного металла, и чувствовал себя крошечным. Где-то вдалеке играла музыка — или то, что он принял за музыку. Голоса, перекликающиеся на тысяче разных языков. Он не понимал ни слова.

Вскоре платформа закончилась, и он оказался на широком проходе, который вёл к большой арке. За аркой было видно пространство, заполненное движением. Множество существ шли, стояли и торговали с лотков, даже спорили. Жаркын замер. Некоторые из них были похожи на людей — примерно такого же роста, с двумя руками и ногами. Но другие были совсем иными. Он увидел существо с тремя глазами, которое раскладывало на прилавке какие-то светящиеся камни. Рядом сидело нечто, похожее на огромную ящерицу, только стоящую на задних лапах, и перебирало бумаги длинными пальцами с когтями. Где-то в глубине рынка проплыло создание вроде медузы — полупрозрачное, светящееся изнутри, с десятком тонких щупалец, на которых висели украшения.

Жаркын стоял на месте, не зная, что делать. Он чувствовал на себе взгляды, хотя никто не смотрел на него специально — просто скользили взглядами, оценивая, и тут же отворачивались. Он был для них чужим. Грязным, в разорванной куртке бродяга.

— Мне нужна помощь, — сказал он вслух, обращаясь к ближайшему существу — тому, что торговало камнями. — Я… я не знаю, где я.

Существо с тремя глазами подняло голову и уставилось на него. Оно моргнуло, тремя глазами по очереди, как у рептилии.

— Что? — спросило оно на языке, который Жаркын не понял.

Жаркын покачал головой, и существо отвернулось. Он попробовал подойти к другому — ящерице с бумагами. Та перевела на него взгляд, и из пасти вырвался гортанный звук. Потом она что-то отрывисто сказала, что Жаркын ничего не понял. Он шёл дальше, и с каждой попыткой заговорить с кем-то ощущение одиночества становилось всё острее. Люди — если так их называть — проходили мимо, не обращая внимания. Кто-то толкнул его плечом, и он едва не упал, восстанавливая равновесие на ослабевших ногах. Ему казалось, что он проваливается в сон наяву.

— Помогите, — сказал он, но его голос потерялся в шуме. — Пожалуйста.

И тут кто-то тронул его за плечо. Жаркын резко обернулся. Перед ним стоял настоящий человек, такой же, как он сам — две руки, две ноги, лицо. Молодой парень, лет двадцати пяти, с короткими тёмными волосами и нервными глазами. Он был одет в лёгкую куртку с множеством карманов, и на поясе у него висели какие-то инструменты. За спиной мелькали прохожие, и он то и дело оглядывался, словно кого-то опасался.

— Ты с Земли, — сказал он. Это не было вопросом. — Я прав? — сказал парень, нетерпеливо дёрнув головой. — Я слышал земной язык. Это ведь ты говорил?

— Да, — сказал Жаркын, и голос его дрогнул. — Да, я с Земли. Откуда… кто ты…

— Я тоже оттуда, — сказал парень и усмехнулся, но улыбка вышла кривой. — Давно, правда. Ты как сюда попал? На каком корабле?

Жаркын покачал головой.

— Я не знаю. Я… только сел в грузовой отсек дрона, который был на Земле. Я не знал, куда он летит.

Парень озадаченно нахмурился.

— В грузовой отсек? Просто так?

— Мне некуда было идти, — сказал Жаркын. Он чувствовал себя глупо, объясняя это, но не мог подобрать других слов. — Я был ранен. И не мог оставаться там.

Парень смотрел на него несколько секунд, потом покачал головой.

— Ладно. Это потом. Слушай, ты же не говоришь на общем языке, да? Ни слова?

Жаркын отрицательно покачал головой.

— Как же ты тут выживешь… — пробормотал парень, оглядываясь на толпу. — Возьми-ка.

Он потянулся в карман куртки и вытащил маленькое устройство — что-то вроде заушного крепления.

— Стой спокойно.

Жаркын не двинулся. Парень подошёл ближе и аккуратно закрепил устройство за ухом Жаркына. По коже пробежал холодок, и на мгновение Жаркыну показалось, что он слышит гул — высокий, неслышный раньше. Но вскоре гул стих.

— Включил, — сказал парень. — Теперь говори что-нибудь.

— О чём? — спросил Жаркын.

Парень кивнул с довольным видом.

— Работает. Теперь ты понимаешь любого, кто говорит на понятном языке. И тебя будут понимать, ведь это универсальный переводчик.

Жаркын поднял руку и коснулся устройства. Оно почти не ощущалось — тонкая пластина, прилегающая к коже.

— Спасибо, — сказал он. — Я…

— Не надо, — перебил парень. — Лучше скажи, как тебя зовут.

— Жаркын.

— Ридд, — сказал парень и протянул руку. Жаркын пожал её, чувствуя, что рукопожатие вышло слабым. Ридд сжал ладонь крепче, будто проверял, жив ли он. — Слушай, мне нужно тебя кое с кем познакомить. Ты ведь не уйдёшь, пока я здесь? Не потеряешься?

Жаркын хотел сказать, что не уйдёт, но слова застряли в горле. Он просто кивнул. Ридд оглянулся, что-то пробормотал себе под нос и махнул рукой кому-то в толпе. Через мгновение к ним подошли двое.

Жаркын посмотрел на женщину и на секунду застыл. Кожа её была прозрачной, а сквозь неё просвечивали сосуды, мышцы. Её лицо было спокойным, а тёмные глаза смотрели на Жаркына с любопытством, без всякой враждебности. Длинные волосы на голове, были стянуты в хвост. Рядом с ней стоял мужчина, огромный, в два раза шире Жаркына в плечах. Он был одет в плотную на вид одежду. Лицо его было грубым, с широкими скулами и шрамом через левую бровь. Он смотрел на Жаркына без особого интереса, больше разглядывая толпу за его спиной.

— Это Жаркын, — сказал Ридд, кивая на него. — Он мой земляк.

Женщина наклонила голову, рассматривая Жаркына.

— С Земли, — повторила она. — Интересно. Как ты оказался в звёздном лабиринте?

— Он залез в дрон, — сказал Ридд. — Сборщик металлолома. Представляешь?

— Представляю, — сказала она, и в голосе её не было насмешки. — У тебя нет своего судна.

Жаркын снова кивнул, чувствуя себя ребёнком, которого отчитывают взрослые.

— Не знаю, что делать, — честно сказал он. — Я даже не знаю, где я. Что это за место?

— «Звёздный лабиринт», — ответила она. — Торговый комплекс. Видимо Ридд нас не представил, — она указала на себя и на мужчину. — Я Эйра. А этот здоровяк Ремо.

Ремо коротко кивнул, не сказав ни слова.

— Мы ищем припасы, — продолжила Эйра. — Нам нужно топливо и несколько деталей для корабля.

— Корабля? — спросил Жаркын.

Эйра посмотрела на Ридда. Тот пожал плечами.

— У каждого здесь есть корабль. Без него как без ног, посреди бескрайнего космоса, — сказал Ридд. — Мы на своём и сбежали. Не спрашивай откуда. Скажем так, не самое приятное место.

Жаркын хотел спросить, что это за место, но в голосе Ридда прозвучала такая твёрдость, что он передумал.

— Тебе ведь некуда идти, — спросила Эйра, зная очевидный ответ.

— Нет, — сказал Жаркын. — И я даже не знаю где моя родина. Как мне вернуться?

— Это долгий путь, — сказала Эйра. — Но будем честны. У тебя нет ни денег, ни корабля. Я даже не знаю, как ты выживешь здесь один.

Ридд вздохнул и почесал затылок.

— Слушай, — сказал он, глядя на Жаркына. — Мы можем тебя взять на время. Пока не разберёшься. У нас на корабле есть место, и мы всё равно летим без определённой цели. Тебе ведь нужна любая помощь, да?

Жаркын посмотрел на Ридда, а затем на всю команду. Они не выглядели злыми.

— Я не хочу быть обузой, — сказал Жаркын.

— Ты будешь обузой, — буркнул Ремо, и его голос оказался низким, глухим, как камень, падающий в колодец. — Но это лучше, чем умереть здесь. Разве ты не хочешь ухватиться за возможность выжить?

Он развернулся и пошёл вперёд, пробиваясь сквозь толпу. Эйра последовала за ним, оглянувшись на Жаркына.

— Идём, — сказала она. — Не отставай.

Ридд положил руку на плечо Жаркына.

— Давай, — сказал он. — У нас тут всё странно, но ты привыкнешь. Добро пожаловать в космос, приятель.

Они пошли через рынок. Жаркын с трудом поспевал за ними — ноги ещё болели, и он то и дело спотыкался о неровный пол. Но он шёл, вглядываясь в лица существ, которые проплывали мимо, и чувствовал, что мир вокруг него становится другим. Он был слишком большим, слишком чужим, чтобы понять его сразу.

Они вышли из торговой зоны и оказались в более узком коридоре. Здесь было тише, свет мягче, а под ногами вибрировал металл, и где-то далеко гудели двигатели.

Ремо шёл впереди, уверенно и тяжело, и Жаркын заметил, что никто из прохожих не пытается подойти к ним слишком близко. Может, из-за Ремо, или же, из-за того, что они были другими. Это не объяснить, но в них было нечто отличительное от других.

В конце коридора они вышли к большой шлюзовой камере. За прозрачным щитом, который защищал внутреннее пространство от вакуума, висел корабль. Жаркын остановился. Корабль был старым. И это было видно сразу — обшивка в потёртостях, кое-где заплатки, металл не блестел, а скорее тускло отражал свет. Форма была угловатой, неудобной, словно его собирали из того, что было под рукой.