Пока звучит песня

Для неё студия ушла из-под ног.

Она оказалась в узком проходе за сценой, где стены были покрашены зелёной масляной краской. Откуда-то сверху сыпалась пыль. В форточку тянуло речной сыростью и бензином от пристани. Дом радио тогда проводил выездную запись в клубе речников, и Вера Павловна узнала место: Елена однажды привела её сюда на репетицию, но в вечер концерта мать осталась дома.

В трёх шагах стояла Лена. Ей было двадцать четыре. Волосы собраны слишком высоко, одна прядь выбилась у уха. На ней было тёмное платье, которое в семье называли синим, хотя при этом свете оно казалось чёрным. Она прижимала к плечу проводную трубку, а свободной рукой искала что-то в кармане чехла от костюма.

— Ась, ты меня слышишь? — спросила она.

Вера Павловна шагнула ближе и остановилась. Невидимость не избавляла от материнской привычки расправить дочери выбившуюся прядь.

Ответа из трубки не было. Не тишина — слабое шипение и редкие щелчки линии, слишком узкие для чужого голоса. Служебный микрофон стоял возле Елены и записывал только её сторону.

— Не начинай про маму, — сказала Лена. — Я не из-за неё звоню.

Вера Павловна замерла.

Елена слушала. Лицо её изменилось: сначала раздражение, потом усталость. На другом конце Ася говорила долго. Здесь её слова не существовали.

— Я не просила тебя врать, — ответила Лена. — Я просила один вечер ничего не рассказывать.

Снова безголосый промежуток.

— Потому что я хотела сказать сама.

Лена оглянулась на занавес. Из-за него донеслись аплодисменты предыдущему исполнителю. Мужчина с папкой показал ей растопыренную ладонь: пять минут. Она кивнула.

— Нет, билет тут ни при чём. Ася, перестань складывать всё в одну историю.

Вера Павловна почувствовала, как в груди поднимается давно знакомая тяжесть. Билет. За неделю до концерта она нашла на кухне железнодорожный билет до Приозёрска на имя Елены и решила, что дочь собирается уехать с музыкантом из областного ансамбля. Елена сказала, что билет не её. Ася тогда подтвердила. Через два дня билет исчез.

После смерти старшей дочери каждая вспоминала этот разговор по-разному. Вера Павловна считала, что Ася покрывала сестру. Ася утверждала, что мать выдумала побег, потому что не могла смириться с отдельной жизнью дочерей.

Теперь Лена произнесла слово «билет», но оно ничего не подтвердило.

— Я верну деньги после концерта, — сказала она. — Нет, не ему. Тебе.

Вера Павловна сделала ещё один шаг. До Елены оставалась вытянутая рука. Никакой глухой зоны не возникло: в прошлом не было её самой. Можно было подойти совсем близко, увидеть тонкую царапину на дочериной шее, сухую кожу у губ, нитку на вороте платья. Нельзя было спросить, кому принадлежал билет.

— Я знаю, что ты взяла из конверта, — продолжила Елена. — Я не сказала маме.

За стеной кто-то уронил стойку. Лена прижала трубку сильнее.