Детектор лжи для инквизитора

Дымка под моей рукой дрогнула, но не рассеялась. Она была реальной. Настолько реальной, что я почти чувствовала её на коже — прохладной, чуть влажной.

Женщина отшатнулась, и дымка мгновенно сменила цвет. Из голубой стала алой — яркой, пульсирующей, как кровь.

— Госпожа! — испуганно воскликнула она. — Что вы говорите?! Какая дымка? Вы нездоровы! Вы бредите! Я сейчас же позову лекаря!

Она выскочила за дверь так быстро, что я даже не успела её остановить. Дверь хлопнула, и я осталась одна.

— Отлично, — сказала я пустой комнате. — Я напугала служанку странными вопросами про дымку. Теперь она побежит за доктором, который, возможно, захочет меня осмотреть. А я даже не знаю, что мне говорить.

Я спустила ноги с кровати. Пол был холодным, каменным, но у кровати поверх него лежал ковёр, что порадовало меня. Я встала, чувствуя, как ноги подкашиваются, и медленно пошла к туалетному столику.

Мне нужно было увидеть себя.

Я подошла к зеркалу и заглянула в него.

На меня смотрела незнакомка. Хрупкая, бледная, с каштановыми волосами, которые мягкими волнами спадали на плечи. Большие карие глаза смотрели испуганно и растерянно. Тонкие губы были чуть приоткрыты, будто она хотела что-то сказать, но не решалась.

Я поднесла руку к лицу. Незнакомка в зеркале повторила жест. Я коснулась щеки — кожа была гладкой и мягкой, без единого прыщика, без следов усталости. Я улыбнулась — она улыбнулась.

Это было моё лицо. Нет, не моё — оно принадлежало другой девушке. Но оно двигалось синхронно со мной, и я чувствовала каждое его движение.

— Кто ты? — прошептала я своему отражению. — И что ты сделала с моим лицом?

Я не знала, как звали эту девушку. Но я чувствовала, что теперь я — это она.

Я отошла от зеркала и села в кресло-качалку у окна. Руки дрожали. В груди колотилось сердце, и я никак не могла успокоиться.

«Меня похитили, — думала я. — Или я попала в другой мир. Или это какой-то сложный розыгрыш. Но в любом случае, я должна понять, что здесь происходит. И кто такой этот лорд Алистер, за которого меня собираются выдать замуж».

Я посмотрела в окно. За стеклом раскинулся парк — аккуратные дорожки, фонтаны, статуи в античном стиле. Вдалеке виднелись крыши других зданий, башни, шпили. Это был не мой мир. Это был средневековый мир с элементами магии или чего-то вроде того.

— Я в книге, — сказала я вслух. — Я попала в книгу. Или в фильм. Или в сон, который слишком реальный.

Я встала, чувствуя, что не могу сидеть на месте. Мне нужно было двигаться, иначе я сойду с ума. Я подошла к двери, толкнула её и вышла в коридор.

Он был длинным, как музейный проход, с высокими стрельчатыми окнами, за которыми виднелся парк. На стенах висели портреты — суровые мужчины в камзолах с медалями, женщины в пышных платьях с высокими причёсками. Пол был выложен мраморной плиткой, на которой мягко шуршали мои туфли.

Я остановилась у одного из портретов. На нём был изображён мужчина с тёмными волосами и холодными глазами, который смотрел на меня с таким высокомерием, что хотелось сказать ему: «Ну и кто ты такой?». Под портретом была табличка, но я не могла прочитать надпись — буквы были красивыми, витиеватыми, но незнакомыми.

— Музей, — прошептала я. — Меня занесло в музей. Сейчас появятся экскурсоводы и скажут, чтобы я не трогала экспонаты...

Я сделала шаг назад, чтобы лучше рассмотреть портрет, и врезалась спиной во что-то твёрдое, горячее и живое.

Я потеряла равновесие, взмахнула руками, и в следующее мгновение оказалась на каменном полу — больно ударившись копчиком о холодные плиты. Дыхание перехватило, и я зажмурилась от внезапной боли.

Сверху на меня смотрел мужчина.

Высокий. Тёмный. Острые скулы, чёткая линия подбородка, холодные серые глаза, которые смотрели на меня с таким выражением, будто я была насекомым, случайно оказавшимся у его ног. Тёмные волосы были зачёсаны назад, на висках — чуть заметная седина. На нём был чёрный мундир с серебряными галунами — что-то среднее между военной формой и одеждой священника из мрачного средневекового ордена. За его спиной стояли двое мужчин в такой же форме, но без знаков отличия. Они смотрели на меня с молчаливым недоумением.

— Вы, — сказала я, с трудом сдерживая возмущение, которое закипало где-то в груди, смешиваясь с болью в копчике. — Вы что, не смотрите куда идёте?

Он не двинулся. Даже бровью не повёл. Просто смотрел на меня сверху вниз, и в его взгляде не было ни сочувствия, ни желания помочь. Он выглядел так, будто я сама виновата в том, что упала.

— Леди Амелия, — произнёс он. Голос низкий, ровный, без единой эмоции. — Вы разгуливаете по коридору без сопровождения. Это небезопасно.

Я замерла. «Леди Амелия? — пронеслось в голове. — Меня зовут Амелия?»

Я с трудом приподнялась на локтях, всё ещё сидя на полу.

— Я не могу разгуливать по коридору? — переспросила я. — Это запрещено? Или вы хотите сказать, что здесь водятся бандиты, которые поджидают одиноких девушек у портретов?

Он не моргнул. Даже бровью не повёл. Только смотрел на меня сверху вниз, и в его глазах мелькнуло что-то похожее на любопытство. Но он всё ещё не протянул мне руку, чтобы помочь встать.

— Лорд Алистер будет недоволен, если узнает, что вы бродите по замку одна, — сказал он, проигнорировав мой вопрос.

— О, так вы его мамочка? — вырвалось у меня прежде, чем я успела подумать. — Следите, чтобы я не наделала глупостей до свадьбы?

Он молчал. Но в его взгляде что-то изменилось — лёд в серых глазах стал ещё холоднее, если такое вообще было возможно.

— Я — главный инквизитор Корвин, — сказал он медленно, и в его голосе зазвенела сталь. — И я советую вам, леди Амелия, быть осторожнее со словами.

— А я — леди Амелия, у которой болит копчик после того, как кто-то не смотрит куда идёт, — огрызнулась я, чувствуя, как внутри закипает злость. Где-то глубоко внутри я понимала, что не стоит хамить незнакомым людям в чужом мире, но никогда не умела вовремя останавливаться. — И я советую вам, главный инквизитор Корвин, быть осторожнее, чтобы в следующий раз не раздавить кого-нибудь ненароком.

Он смотрел на меня долгим, изучающим взглядом. Я видела, что он пытается понять, что со мной не так. Потому что, судя по всему, настоящая Амелия никогда бы так не разговаривала.

Я хотела добавить что-то еще — какую-то колкость, которая окончательно добила бы его, — и в этот момент я подняла голову и увидела.

Вокруг него клубилось свечение. Яркое, пульсирующее, живое — тёмно-багровое, переходящее в фиолетовое, с золотыми искрами, которые разлетались, как брызги от костра. Он стоял в центре этого сияния, и оно казалось частью его — как пламя, которое не обжигает, а просто существует. Оно было огромным, мощным, и я чувствовала его даже на расстоянии — как жар от камина или электрическое напряжение перед грозой.

Слова застряли у меня в горле. Вся злость куда-то улетучилась, оставив только изумление.

— У вас... — выдохнула я, забыв про возмущение. — У вас там... пожар.

Он моргнул. Единственное движение, которое выдало его удивление.

— Что?

— Прямо над вами! — я махнула рукой в сторону его головы, и моя рука чуть не коснулась его свечения, но я отдёрнула её, испугавшись. — Сияет! Красное, фиолетовое, всё искрится! Вы что, не чувствуете? Вам не горячо?

Он посмотрел на меня долгим, изучающим взглядом. Потом перевёл глаза на свои руки, словно проверяя, не дымится ли он. Его спутники тоже переглянулись, но ничего не сказали.

— Я не вижу никакого пожара, — сказал он медленно. — Леди Амелия, вы ударились головой?

Он смотрел на меня так, как смотрят на того, кого собираются запереть в сумасшедшем доме. Без страха, без жалости — просто с холодным любопытством.

— Я позову лекаря, — сказал он ровно. — А вы, леди Амелия, вернитесь в свои покои. Немедленно.

Он повернулся и ушёл, оставляя за собой шлейф своего невидимого для всех, кроме меня, свечения. Его спутники последовали за ним, но один из них оглянулся на меня с лёгким недоумением.

Я осталась сидеть на полу, глядя им вслед, и чувствовала, как внутри меня закипает смесь из страха, ярости и любопытства.

«Кто ты, чёрт возьми, такой? — думала я. — Почему ты светишься? И почему я это вижу?»

Я медленно поднялась на ноги, отряхнула платье и пошла обратно в свою комнату.

Когда я вошла в спальню, то закрыла за собой дверь и прислонилась к ней спиной. Сердце колотилось так громко, что я слышала его в ушах. В груди было тяжело, в голове — пустота.

«Меня зовут Амелия, — повторила я про себя. — Я — леди Амелия. Меня хотят выдать замуж за какого-то лорда Алистера через три дня. Я живу в замке или в каком-то большом доме. И я вижу какие-то странные вещи, которые никто больше не видит».

Я опустилась на пол, обхватив колени руками, и уставилась в одну точку.

Это не розыгрыш. Это не сон. Я не напилась. Я, похоже, попала в другой мир, как бы странно это ни звучало. И в этом мире люди могут светиться, как новогодние ёлки, если они — какие-то важные инквизиторы или кто он там.

Я закрыла глаза и глубоко вздохнула.

У меня есть три дня до свадьбы с каким-то лордом Алистером. Я не знаю, кто этот человек. Я не знаю, где я. Я не знаю, как вернуться домой. Я даже не знаю, есть ли у меня дом, в который можно вернуться.

Где-то в глубине души я надеялась, что это всё — просто плохой сон, и я проснусь в своей квартире, и Валерьян будет топтать меня лапами, требуя завтрак. Но я знала, что этого не случится.

И я знала ещё одно: если я выдам себя — если этот человек, светящийся в коридоре, поймёт, что я не та, за кого себя выдаю, он будет первым, кто меня уничтожит. Я видела его глаза. В них не было ни капли сострадания.

Я поднялась с пола, подошла к окну и посмотрела на парк, на серое небо, на птиц, которые кружили над деревьями.

— Хорошо, — сказала я тихо. — Значит, я буду притворяться. Я буд