Детектор лжи для инквизитора

Айна Блейз

Детектор лжи для инквизитора

Пролог

Свеча догорала.

Амелия сидела на краю кровати, сжимая в ладонях кулон так сильно, что металлический ободок врезался в кожу. За окном выл ветер, где-то в коридоре скрипнула половица, и она вздрогнула, втянув голову в плечи.

«Он идёт. Нет. Только не сейчас. Немного. Мне нужно ещё немного времени...»

Она поднесла кулон к свету. Тёплый, янтарный камень внутри мерцал, как живой. Её пальцы дрожали. Она смотрела на свою руку — тонкую, бледную, с синеватыми прожилками вен, которые просвечивали сквозь кожу. Руку, которая никогда не знала тяжёлой работы, но знала страх так хорошо, что он въелся в каждую клетку.

«Я не хочу умирать. Я не хочу быть пятой. Я не хочу», — крутилось в голове бесконечной петлёй.

На столе лежал лист пергамента с выведенными тушью словами. Она перечитала их в сотый раз, хотя знала наизусть:

«Когда свеча догорит до основания, произнеси имя, которое я дал тебе. Не бойся. Ты не умрёшь. Ты просто уйдёшь туда, где тебя никто не найдёт. Кулон проведёт тебя. Но запомни: ты платишь мне своей удачей. Отныне она моя. И обратного пути нет».

Она помнила, как нашла этого человека. Подпольный маг, колдун, которого боялись даже в преступных кварталах. Она пришла к нему ночью, укутанная в тёмный плащ, опустив глаза, и прошептала: «Помоги мне сбежать. Я отдам всё, что у меня есть». А он посмотрел на неё и улыбнулся такой улыбкой, от которой кровь стыла в жилах.

«Отдай мне свою удачу, дитя. Она тебе всё равно не пригодится. Ты слишком испорчена страхом».

Свеча мигнула, и пламя заметалось, отбрасывая на стены длинные, дрожащие тени. Амелия встала. Ноги подкашивались. Сердце колотилось где-то в горле.

За дверью послышались тяжёлые шаги. Грубый голос отчима, пьяный и злой, крикнул что-то слуге. Она прижала кулон к груди и прошептала:

— Я не хочу быть твоей куклой. Я не хочу, чтобы он меня... чтобы он...

Слезы текли по щекам, оставляя мокрые дорожки. Она не вытирала их. Она смотрела на свечу, которая почти догорела. Осталось всего ничего.

«Ну же. Давай», — подумала она. — «Только бы успеть...»

Вдруг дверь распахнулась. С грохотом, так что стены задрожали.

На пороге стоял он — Лорд Ренард Вейл, её отчим. Красномордый, с выпученными глазами, в расстёгнутом камзоле. Он шагнул в комнату, и она почувствовала запах перегара и пота.

— Ты чего не спишь, тварь?! — заорал он. — Завтра твоя свадьба! Думаешь, я позволю тебе сорвать её? Думаешь, я позволю тебе лишить меня должности при дворе?!

Она вскочила. Кулон выпал из рук, но она успела поймать его, вцепившись мёртвой хваткой.

— Я... я не пойду за него, — выдавила она. Голос дрожал, но впервые в жизни в нём послышалась сталь. — Ты не можешь заставить меня.

Отчим рассмеялся. Грубо, хрипло.

— Не могу?! — он шагнул к ней, схватил за плечо, сжал так, что она вскрикнула. — Ты моя падчерица! Моя собственность! Император подписал указ! Ты выйдешь за мага Алистера, неблагодарная дрянь!

Она смотрела в его глаза и видела только алчность. Только желание власти. Ни тени любви, ни капли жалости. Мама умерла два года назад, и с того дня он превратил её жизнь в ад.

Свеча догорела. Пламя взметнулось в последний раз, погасло, и по комнате пополз тонкий серый дымок.

Амелия зажмурилась и прошептала:

— Я — никто. Я — пустота. Проведи меня туда, где меня нет...

Кулон в её руке вспыхнул ослепительным янтарным светом. Отчим отпустил её и отшатнулся, закрывая лицо рукой.

— Что... что ты делаешь?! — заорал он.

Свет залил комнату. Стены задрожали, с полок посыпались книги, со стола слетела чернильница. Амелия почувствовала, что её тело становится лёгким, почти невесомым, а сознание — словно отрывается от чего-то тёплого и родного. Она открыла глаза и увидела, как комната поплыла перед глазами, как отчим заорал что-то ещё, но звук стал глухим, далёким...

А потом — темнота. Тишина. И чувство полёта, такое невесомое и свободное, какого у неё никогда не было в жизни.

Она улыбнулась в последний миг, прежде чем провалиться в беспамятство.

«Я свободна...»

Лорд Ренард Вейл стоял, тяжело дыша, глядя на падчерицу, которая внезапно обмякла и осела на постель. Он подошёл ближе, схватил её за плечо, встряхнул.

— Амелия! — рявкнул он. — Не смей притворяться! Амелия!

Но она не открывала глаз. Дыхание было ровным, глубоким, как во сне. Отчим выругался сквозь зубы, поправил съехавший камзол и отошёл к двери.

— Слабая тварь, — пробормотал он. — Просто упала в обморок. Завтра к утру оклемается. А не оклемается — я её лично приведу в чувство.

Он не заметил, как кулон, выпавший из её руки, сверкнул золотом, на мгновение повис в воздухе в нескольких сантиметрах над полом, а потом просто исчез. Без звука. Без вспышки. Будто его и не было.

Ренард вышел, с грохотом закрыв за собой дверь.

Ветер за окном стих. В комнате воцарилась ти