Измена. Ты мне не нужен

- Я не понимаю, что со мной, когда ты рядом. Это просто сумасшествие. Я хочу, чтобы ты всегда была со мной, я боюсь, когда ты даже на шаг отходишь, мне постоянно нужна близость. С тобой. В тебе. Никогда такого не испытывал. Ты как воздух мне нужна. Мне физически больно, когда ты не рядом. Я люблю тебя, Майя, так сильно тебя люблю.

Я ему верила. Я сама испытывала тоже самое. Мне необходимо было быть с ним!

Как он мог меня предать? Предать часть себя. Ведь он сам говорил, что мы – одно. Неужели всё было ложью?

Но… почему?

Просыпаюсь от неясного шума в коридоре. Кто-то ругается? Что происходит?

Страх мгновенно парализует. Я уже знаю, кого увижу, когда открывается дверь палаты.

- Майя! Вставай, ты здесь не останешься.

Глава 14

Сначала я чувствую страх, но почти сразу – дикую ярость. Во мне просыпается мать, которая готова убивать за своего малыша.

- Я никуда с тобой не поеду, Максим. Я подаю на развод.

Медсестра, которая пыталась не пустить Максима в мою палату оценивает ситуацию.

- Я вызываю охрану. Нельзя врываться в палату к пациентам.

- Я её муж, имею право. – нагло отвечает ей Рокотов.

- Никаких прав на меня у тебя нет. Выведите его отсюда, пожалуйста.

- Майя!

Сестра выходит. Макс оглядывается, потом закрывает дверь, делает несколько шагов, останавливаясь рядом с моей кроватью.

- Майя, успокойся. Дай мне всё объяснить.

- Объяснить что? Беременную любовницу? Или то, что в твоей клинике меня чуть не отправили на аборт?

- Что? – вижу, как меняется его лицо.

Только что он был такой весь из себя уверенный, властный, гордый, а потом раз – и вся властность и гордость сдулись, словно из воздушного шарика воздух выпустили.

- Что слышал.

- Майя, ты… ты бредишь, это дикость какая-то. Ты… доктор сказал мне, что у тебя… что ты потеряла ребёнка, какой аборт? Это… это были необходимые процедуры.

Мой муж берет себя в руки довольно быстро. О, да! Он вспыльчив, у него не простой характер, но он об этом знает и уже научился держать себя, справляться с эмоциями. Это меня бесит невероятно. То, что он сдерживается.

Хочется, чтобы он рвал и метал, чтобы прокололся. Хочется понять, что он на самом деле чувствует.

Хочу его эмоций. А не эту маску, которую он нацепил.

- Майя, тебе надо успокоиться.

- Уже, Максим. Считай, что я уже успокоилась. Я очень спокойна.

- Майя, перестань, правда. Сейчас ты делаешь только хуже.

- Кому? Тебе? Твоей беременной сучке?

- Майя! – ахах, какие мы нежные, воспитанные, терпеть не можем, когда девушки выражаются!

Да, это почти первое, что я узнала о моем будущем муже на первом свидании. Он не выносит, когда женщины ругаются, вообще повышают голос, выходят из себя. Когда я познакомилась с его матерью я многое поняла. Дина Эдуардовна идеальная леди. Аристократка. Всегда говорит ровным тоном, с легкой улыбкой. Никаких лишних переживаний.

Она говорила, что я слишком импульсивна. Трачу много лишней энергии на пустяки.

Максиму нравилась моя импульсивность, эмоциональность. Чувственность. То, что в порыве страсти я кричала, могла разодрать ему спину ногтями, даже заплакать от полноты ощущений.

- Майя, я хочу, чтобы ты меня спокойно выслушала. Я не имею отношения к ребёнку этой женщины.

Неужели? Я усмехаюсь. Тогда почему же он примчался в свою клинику по первому её зову?

Боже, неужели он считает меня такой дурой? Думает, что может вот так вот откровенно лгать?

- Майя, поверь, я люблю тебя. Только тебя! Я никогда тебя не обманывал и не предавал. Как ты вообще могла поверить в то, что у меня есть другая?

Как он убедителен! Я почти поверила. Моему мужу можно дать «Оскар» за эту пламенную речь.

Вот только воспоминание о Барби, которая сложила ручки на своем животике в тот момент, когда меня везли на аборт, выжигает мои внутренности словно кислота.

Я не верю тебе, Рокотов! Я не верю!

Дверь палаты снова открывается.

- Мужчина, покиньте помещение, немедленно, или мы будем вынуждены принять меры.

Глава 15

В палату заходит высокого роста мужчина в строгом костюме, с ним два охранника и доктор, которая занималась мной сегодня.

Меня трясёт. Очень хочется, чтобы моего супруга вывели из палаты.

- Молодой человек…

- Я никуда не уйду без своей жены. Майя! – он поворачивается, смотрит так удивленно, словно это я устроила цирк, я главный клоун, а он ни при чём!

- Уходи, Макс. – говорю тихо. Вспоминаю, что нервничать мне нельзя.

- Майя, поверь мне. – Макс тоже снижает тон, и взгляд меняется, - Я люблю тебя.

- А я тебя ненавижу. – отвечаю так же тихо и без эмоций.

Нет эмоций. Он всё убил.

- Майя…

- Убирайся, ты… - не знаю, что на меня находит, почему я говорю это, возможно, защитная реакция, но я произношу именно эти слова. – Ты убийца, Макс. Ты…Ты убил нашего малыша.

- Майя, я люблю тебя. Я бы никогда… это дикое недоразумение.

- Недоразумение? Гибель ребёнка для тебя недоразумение? Уходи…

- Майя!

- Молодой человек, покиньте палату.

- Майя… я приду завтра.

- Я не хочу тебя видеть.

- Майя.

- Уходи.

Охранники делают шаг вперед, Максим смотрит на них, сверкая глазами, потом на меня, качает головой.

- Это просто бред, сумасшедший дом. Почему ты мне не веришь? Ты? Я… я все могу понять, но то, что ты так легко посчитала, что я обманываю…

Он резко разворачивается, выходит. Охранники отступают, чтобы его выпустить, Макс даже не смотрит в их сторону, они выходят за ним, мужчина в костюме тоже.

А у меня почему-то щемит сердце. Вот и всё. Он просто ушёл. Ещё и меня сделал во всём виноватой!

Больно, и горько…

Я ему сказала, что наш ребёнок погиб, а он… Ему как будто бы всё равно!

Чувствую, как горечь подкатывает. Мутит.

Доктор, видимо, сразу считав моё состояние подает пластиковое судно, стоящее у тумбочки.

Как я могла сказать, что малыш умер? Это же грех. Господи, прости меня. Я просто пыталась защитить моё дитя. Не знаю почему, но я решила, что так будет правильно.

Может быть потом я пожалею о сказанном. Может быть. Но сейчас…

Вытираю рот пеленкой, которая висит у изголовья.

- Простите… и спасибо вам.

- Нужно успокоиться. Сейчас вам принесут чаю и сухарики. Помогает. И лимончик. И надо успокаиваться. Вы хотите, чтобы вашего мужа сюда не пускали?

- Да, пожалуйста.

- Хорошо.

Она собирается уйти, я останавливаю.

- Доктор, а когда я смогу отсюда уйти?

- Я бы вас понаблюдала пару дней.

- А мне можно будет лететь на самолёте?

- Если не будет угрозы – почему нет?

- Спасибо.

Откидываюсь на подушку. Хочу уехать к маме. Вся надежда на неё.

Достаю телефон, его уже можно включить, Макс всё равно знает где я.

Уже вечер. Я узнала о том, что жду ребенка утром. Всего несколько часов, но моя жизнь полностью перевернулась. Всё, что я любила, во что верила – уничтожено. Мне нужно будет заново собрать себя, по кусочкам.

Но я сделаю это, я справлюсь.

Входящее сообщение неожиданно пугает. Смотрю на экран.

Абонент неизвестен, но аватарка мне хорошо знакома.

Глава 16

Перевариваю информацию, которую присылает мне Инна. Ярость просто кипит во мне. Как же это мерзко. Подло.

«Майя, простите меня, я не хотела причинить вам боль. Мне очень жаль, что ваш малыш погиб. Но у вас еще будут другие дети, от другого мужчины. А мы с Максимом ждем нашу красавицу. Вы должны его простить. Он вас на самом деле любил, но так получилось, что ребёнка от него жду я. Не держите на нас зла. Беременных обижать нельзя. А я буду молиться, чтобы вы были счастливы. Инна».

Серьёзно? Она вот это всё серьёзно, да?

С силой сжимаю челюсть, чтобы подбородок не трясся. Не буду плакать. Не доставлю им такой радости.

Значит они ждут красавицу? Прекрасно! И пусть ждут!

А я… у меня… мой малыш будет только моим. Не важно, мальчик, девочка, мне всё равно. Главное – он мой, только мой.

Он меня любил, пишет она. Что ж… получается, недостаточно любил, раз сделал ребёнка ей, так?

Или, может, его насильно заставили заниматься с неё сексом, чтобы она забеременела, потому что у меня не получалось?

Ах-ах!

Интересно знать, почему у меня не получалось? Теперь вот очень интересно.

В моей голове начинает складываться пазл. И от этого становится тошно.

И противно.

Знал ли Макс обо всем, что творилось в его клинике? Ведь это же очень странно, два года я лечилась от мнимого бесплодия, а когда решила выбросить нафиг все таблетки, прекратить приём противозачаточных, так сразу все и получилось?

Да, я пила противозачаточные, потому что Лариса мне говорила – по-другому нельзя. Она настаивала на том, что беременность мне не выносить. Организм слабый, по женской части проблемы, увы, наследственные.

Да, мама мне рассказывала, что у неё в молодости тоже не всё было так радужно с зачатием. Сказывалось балетное прошлое.

Тем не менее мной она забеременела. А потом смогла родить и моего брата Гошу.

Я верила Ларисе Сергеевне, был у меня период в юности, когда я очень сильно похудела и у меня остановился цикл, потом я долго его восстанавливала. Она как раз и ухватилась за этот мой рассказ.

Сука. Ненавижу! Как же я их всех ненавижу!

Беременных нельзя обижать, говорите? Да, именно, что нельзя!

И зря вы все это сделали! Обидели меня! Очень зря.

Я буквально физически чувствую, как черная ярость расползается по телу, лавой мазутной окутывает.

Понимаю, что это плохо, что я не должна, мама воспитывала меня в вере и терпимости, не по-христиански желать зла ближнему.

Я это понимаю. Но этот грех я отмолю потом. А пока…

Пусть они все будут прокляты! За все свои черные, злые дела! Пусть будут прокляты.

Дверь в палату открывается. Уже довольно поздно, но я понимаю, что этот человек прорвался бы ко мне даже глубокой ночью, через любые шеренги охраны. Она бы неприступные горы преодолела бы, море бы переплыла, чтобы быть рядом.

- Мама!

Глава 17

- Девочка моя…

- Мама…

- Тихо, тихо… нельзя тебе волноваться, меня главврач предупредил. Пустил только с этим условием.

- Мама… как хорошо, что ты рядом.

- Милая моя, маленькая… Знаешь, что, давай-ка, ложись, надо тебе поспать. Утро вечера мудренее. Я тебя поглажу по голове, песенку спою, хочешь? Как раньше… баю-баюшки баю…

- Мама…

На меня снова накатывает. Слёзы сами по щекам текут. Мне и хорошо, и больно. Больно, потому что я знаю – мама волнуется, переживает. Знаю, что ей не просто было вырваться вот так ко мне.

У неё сейчас адова пора в школе. Новый набор, летние сборы, выпускники, которым надо помочь найти работу. Прилететь в Москву бросив всё – это проблема. Но моя мама – это моя мама. Я даже не представляла, что она может иначе.

Конечно, с моей стороны это был, в какой-то степени эгоизм позвонить ей и вывалить все свои беды. Но я в тот момент чувствовала себя настолько загнанной в угол, что не понимала, что делать. Естественно, я позвонила самому близкому человеку.

Маме.

- Спи, моя малышка, баюшки-баю, баю крошечку свою.

Слезы не останавливаются, но я улыбаюсь, вспоминая, как мама баюкала меня маленькую, как она меня спать укладывала каждый вечер, лет до двенадцати. Да, да! Серьёзно! У неё уже Гошка родился, но ритуал со мной – это было святое. Мы болтали обо всем, просто молчали, мама гладила меня по голове. Я думала, что, когда у меня будет маленькая дочь я постараюсь делать так же.

Не понимаю, когда я действительно засыпаю. Сплю видимо, крепко, без сновидений, потому что открываю глаза и вижу, что палату заливает солнечный свет. А мне хочется улыбаться, несмотря на весь тот треш, который случился вчера.

Утро действительно вечера мудренее.

Никакой катастрофы не случилось. Подумаешь, изменил муж? Подумаешь, у него любовница на сносях?

Зато у меня будет ребенок и я здорова. И мама со мной.

Это самое главное.

- Доброе утро, милая, как спала?

- Хорошо, мам, а ты?

- И я прекрасно, тут удобный диван для гостей. Сейчас придёт доктор на обход, обещал сказать, можно ли тебя отпускать.

- Отпускать? Уже? Куда?

- Полетишь со мной. Домой, маленькая.

Глава 18

Снова УЗИ. Мама держит меня за руку, а я вспоминаю, как мечтала пойти на первое УЗИ с Максом. Я ведь знала, что он переживает из-за меня… Точнее, я в это верила.

С самого первого свидания Максим Рокотов сразу обозначил свои желания. И малыша. И того, что хочет серьёзных отношений. Говорил, что не будет меня торопить, что готов ждать и будет завоевывать.

- И как же вы будете меня завоёвывать, Максим?

- Пока не знаю, - он улыбался, но я чувствовала, что на самом деле он серьёзен, - буду подключать все возможные ресурсы.

- И деньги? – это я решила пойти напролом, сразу дать понять, что его финансовые возможности не помогут.

Он тогда усмехнулся, ничего не ответил. Но я быстро поняла, что он не старается меня купить. Да, он дарил красивые букеты цветов, но и только. Никаких бриллиантов, сумочек, дорогущих телефонов, машин, шмоток.

Мы ходили в хорошие рестораны, но могли зайти и в самое обычное заведение, где просто было вкусно. Много гуляли по паркам – повезло с тем, что было лето, да и с погодой. Но он не стремился вывезти меня на модный курорт или потащить в путешествие по Европе.

Кто-то из девчонок в группе посмеялся, мол, миллиардер Рокотов хорошо на мне сэкономил. Еще мне показали журнал со статьей, в которой его предыдущая пассия – какая-то модель – описывала кутежи, которые якобы устраивал Макс, демонстрировала апартаменты, подаренные им, машину, украшения. Рина и Настя мне тогда сказали, чтобы я никого не слушала. Да я и не собиралась.

Мне было с ним интересно И легко. И весело.

Всё произошло как-то само собой. Я даже не успела понять как.

Не осознавала что именно я чувствую.

Он просто стоял рядом, а мне казалось, я таю и умираю от счастья. Я ни с кем даже близко не испытывала подобного. Правда, у меня и опыт был небогатый, но всё же.

Один его взгляд и меня пронзали тысячи молний, сердце останавливалось, а потом бросалось вперед. Раньше я такое чувствовала только на сцене, когда танцевала соло, зная, что весь зал смотрит только на меня, сосредоточен на мне. Калейдоскоп эмоций – страх, предвкушение, эйфория.

Он ведь на самом деле не торопил события. Мы просто гуляли, иногда держась за руки. Пару раз он меня приобнимал, но как-то чисто по-дружески.

Самый первый поцелуй Максима запомнился навсегда.

В тот вечер мы плыли на небольшом кораблике по Москве-реке, любовались видами города не особенно опасаясь папарацци. Было прохладно, Макс приобнял меня, накидывая на плечи свой пиджак, а потом…

Развернул, взял моё лицо в ладони. Ничего не говорил. Не спрашивал. Просто прижался губами к моим губам.

Просто! Ах-ах! Если бы это было просто!

Всё остановилось вокруг. Даже воздух загустел. Словно мы попали в замедленную съемку. Дыхание на стопе. Сердце на стопе. Кровь по венам – медленной лавой. Только его губы. Их вкус. Их огонь. Мягкость и твердость одновременно. Он меня пробовал, искушал, подчинял, приучал к себе. Очень осторожно. И в то же время на пределе. Сначала трепетно, потом срываясь в штопор. Вместе. Мы проваливались туда вместе, сплетаясь, проникая друг в друга, заполняя своим ароматом, вкусом, чувствами.

Это был не просто поцелуй. Это было поклонение. И обещание большего. Я чувствовала себя так, словно он кинул весь мир к моим ногам. Себя предложил, и вместе с собой всю вселенную, которая была только его, а теперь будет и моей, нашей. Если только я скажу ему «да».

Это было как танец. Танец эмоций, губ, языков, огненное танго дыхания.

Не знаю, сколько прошло времени. Мне казалось – вечность. До полного отсутствия воздуха в легких, когда и сердцу уже не осталось сил для рывка и было ощущение, что ему потребуется электрический разряд чтобы завестись снова.

- Майя…

Взгляд глаза в глаза. Судорожный вздох. Секунды, за которые мы старались надышаться, чтобы снова провалиться в эту эйфорию сокровенного прикосновения.

И опять взрыв, вторжение, то как он исследовал мой рот языком, лаская, проникая, словно давая мне понять, что он хочет сделать в будущем, как собирается убеждать меня в силе своих чувств и в твердости намерений.

О, намерения у него тогда были очень твердые, я почувствовала каждый сантиметр. И мне хотелось в тот момент всего.

Забыться, улететь вместе с ним, провалиться в его эмоции, в его страсть.

- Ты невероятная. Останови меня, иначе я перейду черту…

Он правда просил меня его остановить. Как будто не знал, что это невозможно! Я и себя уже не могла остановить.

Молча прижалась к нему, утопая в стальных мышцах его груди.

- Майя…

Мне не хотелось говорить, хотелось молчать.

И целоваться.

И позволить ему всё.

Я была готова позволить ему всё. Никогда не испытывала какого-то особенного пиетета перед своей невинностью. Да, не хотела лишь бы с кем, только чтобы получить опыт. Но понимала, что если буду чувствовать, что это то, самое – то легко расстанусь с ней.

Макс был тем самым. Я знала, что не пожалею, даже если у нас в итоге не сложится.

Это он меня остановил. Он сказал, что не хочет так.

- Я хочу, чтобы ты была моей женой. Вот такое условие. Ты готова?

Предложение руки и сердца вместо предложения провести ночь.

Я не сказала «да» сразу. Я вообще этого не ожидала.

Но Макс умел быть убедительным. Недаром он зарабатывал миллионы.

Всё было так красиво и чисто.

Слишком красиво и чисто.

Откуда же взялась вся эта грязь?

Эта Барби с круглым животиком, ждущая от моего любимого мужа девочку?

И моя всепоглощающая ненависть…

Я никогда никого не ненавидела! В жизни не испытывала подобного. Кажется, я просто не умела ненавидеть.

Оказывается, этому очень легко научиться, особенно, когда такие прекрасные учителя.

- Майя, всё в порядке?

Мама гладит меня по голове, она всегда очень точно считывает мои эмоции.

Я не могу кивнуть в ответ. Не всё в порядке. Но я выдержу. Я сильная.

Главное, что доктор говорит – угрозы нет. С моим малышом всё хорошо.

Остальное я переживу.

Всё, что угодно. Даже это.

- Доброе утро, Майя…

Глава 19

- Дина Эдуардовна…

Свекровь.

Она выбрала самое лучшее время, как знала. Мама ушла к доктору за выпиской и рекомендациями, я одна в палате, пока еще лежу, возможно, придётся задержаться на сутки, что меня очень сильно беспокоит.

- Как понимать твой демарш?

- Что? – чувствую, как на виске у меня начинает биться тоненькая жилка.

- Зачем ты сбежала из нашей клиники, устроила весь этот цирк? Зачем тебе шумиха в прессе?

- Что? – а вот это уже полностью выбивает из колеи.

- Не нужно говорить, что тебе ничего не известно. Конечно, ты сделала это не сама, подружки постарались, да? Взять и так больно ударить по нашей репутации. За что? Мы приняли тебя в семью, несмотря на… Несмотря на то, что ты была не самой лучшей партией для Максима. Но он тебя полюбил. А я привыкла считаться с чувствами сына.

Меня тошнит от её голоса, от манеры разговора, от всего. Сейчас мне даже дико подумать, что сначала она мне понравилась.

Стильная, ухоженная дама, которая выглядела скорее старшей сестрой Максима, а не его мамой. Мне казалось, в ней столько достоинства, она была как королева. Осанка как у балерины. Когда я ей сказала об этом она улыбнулась, и как-то вскользь намекнула, что это не лучший комплимент, и балерина – это не тот пример, который стоит упоминания. Уже потом, гораздо позже я поняла, что тогда она намекнула на мою маму.

Сука.

Сначала я просто старалась понравиться. Потом старалась быть хорошей невесткой. Старалась доказать, что я достойна, делать всё, чтобы она меня полюбила.

Я знала, что свекровь была против нашего с Максом брака. Я даже слышала, случайно, конечно, как она говорила сыну, что на мне не обязательно жениться.

- Макс, подумай, зачем тебе это надо? Ну, какая любовь? Она совсем молоденькая, глупенькая девочка, тебе станет скучно с ней через неделю. Хорошо, месяц. Прости, ты натрахаешься с ней за этот месяц и что потом? Всю жизнь тянуть этот гембель? Давай я скажу тебе как будет. Она сейчас резко забеременеет, родит, и будет всю жизнь жить припеваючи за твой счёт.

- Мама, извини, я не хочу это слушать. И давай раз и навсегда закроем тему. Я люблю Майю и женюсь на ней. И ребёнка она родит не потому, что резко забеременеет, а потому что я хочу от неё ребёнка. И ты полюбишь и мою жену и наших детей.

Он говорил довольно жёстко и твёрдо. Дина долго молчала, а я стояла в коридоре зажав рот рукой, чувствуя, как катятся слёзы, не понимая, за что она так со мной…

- Хорошо, сынок, я тебя услышала. Постараюсь полюбить.

Ни хрена она не старалась!

Это Дина Эдуардовна притащила меня в клинику обследоваться, устроила к лучшему, по её мнению, гинекологу. Пока я лежала тут – я сложила дважды два.

Не с её ли легкой руки меня пичкали препаратами? Не она ли заранее предупредила Ларису, что ни о каких детях и речь быть не может?

А сейчас пришла зачем? Удостовериться, что ребёнка я потеряла?

С каким бы удовольствием я сейчас взяла бы и ударила её по холёному лицу, растрепала идеальную, волос к волосу причёску!

Жаль, что в нашем мире нельзя убивать силой мысли.

- Что ты молчишь, Майя? Прощения попросить не хочешь? Опорочила честь мужа, мою честь, клинику в которой тебе столько лет пытались помочь!

- Помочь? – не выдерживаю, хотя понимаю, что не стоит вступать в диалог, - вы уверены? А может быть пытались меня угробить? Лишить возможности стать матерью?

- Ты попыталась. И что? Теперь лежишь тут, ненавидишь весь мир, считая, что кто-то убил твоего ребенка? Там не было никакого ребёнка, Майя! Ты сама его убила, когда забеременела, не послушав врачей! Тебе было сказано, что ты не сможешь выносить дитя, но ты решила, что ты умнее всех. Умнее мужа, умнее меня. Это ты убила ту жизнь, которая пыталась в тебе прорасти. Крохотный комочек живой плоти…

- Убирайтесь отсюда, вы! Вон!

Сажусь на кровати, чувствуя, что еще секунда и я вскочу, и реально её ударю.

Но мне не приходится этого делать, потому что в палату залетает моя мама. Она как фурия набрасывается на Дину Эдуардовну, хватает её за руку, заламывает и тащит на выход.

- Что ты себе позволяешь, хамка? Подстилка балетная! Шалава!

Боже, я впервые слышу, как ругается свекровь! Вот тебе и стильная дама! Весь лоск, налёт аристократизма размывается вмиг и Дина, прическа которой уже не такая аккуратная становится похожей на уличную торговку, базарную бабу.

Моя мама, в отличие от матери Макса сохраняет спокойствие и достоинство. Просто выпихивает свекровь из палаты, дверь открывается, а на пороге стоит новый утренний гость.

И я не знаю, к добру это или к худу…

Глава 20

- Майя, у вас… всё в порядке?

- Олег Вячеславович, - выпаливает змеиным шипеньем свекровь, - и как это я сразу не догадалась! Чистая работа, конкурент!

Он смотрит на Дину Эдуардовну, словно вспоминая, прикидывая что-то в уме.

Я ничего не понимаю. Откуда свекровь может знать моего спасителя и почему он вдруг – конкурент?

Дина резко дергается, вырываясь из маминых рук.

- Значит, заранее всё спланировали, да? Странно только, что вы привезли эту дрянь в клинику Умарова и Корсакова. Или ваш новый филиал еще не открылся? Поторопились?

- Извините, я не очень понимаю, о чем вы говорите, госпожа Рокотова, но одно понимаю точно – в палате больного так себя не ведут. Выйдите, пожалуйста. Или мне пригласить охрану? Или Товия Сергеевича, лично?

- Не нужно. Я сама уйду. Но выводы я сделала. – она бросает взгляд на меня. – Максим сказал, что ты настаиваешь на разводе, Майя. Не сомневайся, ты его получишь. В ближайшее время.

Цокот каблуков бьёт по мозгам, как набат.

У меня ощущение, что за эти сутки меня просто прокрутили в мясорубке.

Мама подходит ко мне, взволнована.

- Как ты, детка?

- Нормально, - пожимаю плечами, - ничего нового.

- Какая же она… - мама осекается не потому, что стесняется постороннего человека, который всё еще маячит у входа, и не потому, что хочет казаться воспитанной – ей всегда было плевать на условности, она говорила, как есть, называла дерьмо дерьмом. Она бережёт меня. Понимая, что лишние волнения сейчас ни к чему.

- Майя, извините, я совсем не вовремя, просто… хотел удостовериться, что с вами всё в порядке, не ожидал…