Командор

Никита Киров

Командор

Глава 1

Вот я и нашёл свою могилу, живым мне отсюда уже не выбраться. Но мои бойцы ещё могут спастись.

— Ждём здесь до ночи, — приказал я. — По темноте пробиваемся к своим. А пока — на позиции!

Оглядел всех и решительно добавил, собравшись с силами:

— Работаем.

— Есть! — отозвались десантники приободрёнными голосами и разошлись по местам.

Убрал руку под тонкий бронежилет, ощупал повязку и вытащил обратно. Гадина какая, вся ладонь в крови. Надо дотянуть хотя бы до вечера, ещё не всё закончено.

— Остались гранаты? — окликнул я одного из своих.

Гранаты пригодятся, когда за мной придут пустынники. В плен к ним попадать нельзя, так что парочку инфов с собой заберу. Прощальный подарок от имперского офицера.

— Для вас найдём, господин капитан!

Крепкий и плечистый боец десанта летающей крепости, одетый в серый пятнистый камуфляж, вложил мне в руки холодный ребристый корпус, а после перехватил ручной пулемёт.

— Патронов бы побольше, хоть до завтра бы продержался, — уверенно сказал он и постучал по металлической коробке с пулемётной лентой. — Сухари на холоде воевать не умеют.

Сейчас поздняя осень, на улице сплошные дожди и грязь. Не особо холодно для нас, северян, но привыкшим к жаре пустынникам-сепаратистам, они же «сухари» или «инфы», было тяжко. Повезло хоть, что этот город, где мы увязли, находился не в самой пустыне.

— Опять кончились? — проворчал сосед пулемётчика, подавая ему только что набитую ленту. — Жрёшь ты их, что ли, эти патроны? Дай мне тоже гранату.

Со мной осталось всего семеро бойцов десанта летающей крепости. Молодые десантники-срочники и я с ними, тяжелораненый, держусь на одном только фамильном упрямстве.

Но эти-то хоть что-то умеют, ведь они дослуживали свой трёхлетний срок. А вот в батальоне многие ребята служили всего несколько месяцев. Весь их опыт — всего три недели боевого слаживания и три дня кровопролитных городских боёв.

Я ещё держусь на ногах, и бойцы мне верят, думают, что я и сегодня смогу вывести их. Ведь все три дня я вытаскивал их из любых передряг. Но моё время подходит к концу.

— Есть связь с нашими? — спросил я и с трудом уселся рядом с рацией.

— Никак нет, господин капитан, — ответил рыжий радист, посмотрел на меня и достал с пояса помятую фляжку, выкрашенную в серый камуфляжный цвет. — Воды?

Судя по звуку, осталось немного на дне. Последнее.

— Оставь себе, — проговорил я. — Что с подвалом? Проверили?

У пустынников тут повсюду тайные ходы и тропы, уже много раз было, когда они лезли из подвалов и канализации.

— Крыс пошёл проверять, — сказал радист и начал набивать патроны в магазины. — Ещё не возвращался.

— Этот Крыс все подвалы в округе обошёл! — светловолосый Пашка Шутник засмеялся. Он говорил быстро и немного картавил. — Все стены уже обстучал. Клад, наверное, ищет. Говорю же — жадюга.

— На позицию, Шутник, — приказал я.

Наш батальон высадился с летающей крепости три дня назад и сразу угодил в окружение, потеряв связь со штабом. Было тяжко, и я вызвался пойти на разведку с небольшой группой десантников, чтобы связаться со своими. Бойцов выбирал сам, это были самые умелые среди тех, кто вызвался.

Связь восстановить не вышло, трое погибло по пути, но мы смогли взять языка из штаба пустынников, допросить и прибить, пока никто не понял, что он выболтал нам секретные планы. Но теперь мы должны вернуться до завтрашнего утра, или нашему батальону конец.

И не только батальону — пустят кровь всей группировке имперской армии в городе.

Закончив проверять позиции, я подозвал двух самых надёжных бойцов: сержанта Рому Штыка и рядового Пашку Шутника.

— Перевяжи мне рану, Шутник, — приказал я спокойным голосом.

— Укол, может, поставить? — с сочувствием спросил Пашка и достал из сумочки жестяную коробочку со шприцами-тюбиками, в которых было сильное обезболивающее.

— Нет.

Мне надо оставаться в сознании до самого конца. Шутник тревожно посмотрел на меня. Я схватил пулю, когда помогал ему выбраться из-под завала. Считает, что я спас ему жизнь, и удивляется, почему я до сих пор жив.

Сам удивляюсь. С такими ранами не только не живут, с ними даже не ходят, а я пока трепыхаюсь. Но меня дело держит и мысль, чтобы всё это было не впустую.

— С праздником, парни, — сказал я, пока Шутник возился с бинтами.

— Точно! С Днём Основания империи, господин капитан! — отозвался Шутник, замерев на мгновение. — Я, честно говоря, даже забыл.

— Я тоже, — Штык кивнул.

— А теперь слушайте мой приказ, — я посмотрел на старые бинты, испачканные в крови. — Вечером, как стемнеет, уходите без меня. Крыс ведёт вас дальше к нам. Я останусь, пошумлю здесь. Сухари осторожные, сразу в бой не кинутся, время вам выиграю.

— Но господин капитан, — возмутился Штык. — Десант своих не бросает! Вы же сами говорили.

— Это приказ. Ваша задача — передать добытые данные в штаб. Сержант, ты командуешь, — я посмотрел на Штыка. — Шутник, ты ему помогаешь.

В глазах у них мелькнула неуверенность и страх. Раньше был капитан, который всё решал за них, а теперь надо выбираться самим. Но если не передадим данные о плане сепаратистов, погибнет весь батальон. И они это понимали.

— Но господин капитан, — не успокаивался Штык, — мы можем вам поставить укол, вы уснёте, мы вас ночью перетащим, чтобы боли не было и…

— Отставить. Если будет угроза захвата, — продолжал я, похлопав по кожаной сумке, что висела на боку, — все документы сжечь. Чтобы не поняли, что мы о них узнали. Но вам двоим приказываю всё перечитать и запомнить. Потом рассказать устно. Понятна задача?

— Так точно, — протянули оба.

Эти двое — самые серьёзные бойцы из отделения. Поэтому и дал расклад только им, чтобы не поднимать панику.

— Ложись! — раздался крик в стороне.

Послышался грохот и гул близких разрывов. Мы сразу залегли на пол, заваленный гильзами. В нос ударил запах гари, горелой ваты и тухлого яйца. Последнее из-за особенной начинки снарядов из порошкового игниума, особого минерала, который очень хорошо горит и взрывается.

Но дом, где мы спрятались, не накрыло. Я с трудом поднялся и прислонился к пробитой стене, на которой ещё остались ошмётки обгорелых жёлтых обоев. Нет, помирать рано, до вечера надо дотянуть.

— Где Крыс? — спросил я.

— Ещё не возвращался, — парни переглянулись.

И где он опять? Он нужен, чтобы вывести остальных. Звали его Алексей, но все называли бойца Крысом, в основном из-за торчащих зубов и склонности тащить всё, что попадалось под руку.

Он прибился к нам из второго батальона, его отделение снесло при высадке, он остался один. Стрелял Крыс хорошо, ещё и тащил на себе раненого Филина, пока тот не умер. И город знал, выводил нас какими-то тропками, держась в стороне от основных сил пустынников-инфов. Правда, мутный он был какой-то.

С ним я тоже хотел поговорить, дать ему отдельное поручение. Поэтому я поковылял в подвал сам, держа в руке тяжёлый воронёный ПР-18. Мало ли, вдруг проникнут снизу.

— Крыс! — крикнул я у прохода, ведущего вниз. — Ты там?

— Да, господин капитан Климов, — раздался его гнусавый голос снизу. — Скоро буду.

— Я в подвал, — предупредил я остальных, чтобы не было неожиданностей.

Но там всё было спокойно. Я спустился, держась за стену, и увидел, как круглолицый боец с торчащими вперёд зубами держал в руке малую пехотную лопату. Свет проникал вниз только через маленькое окошко под потолком.

— Что ты здесь делаешь?

— Да заметил тут одну штуку в стене, — сказал Крыс, повернувшись ко мне. — Может, здесь тайник? У сухарей же по всему городу тайники.

— Проверь.

По стене прошла трещина после одного из недавних обстрелов, и оттуда сыпалась земля. Крыс вставил лопату в щель между камнями и с силой надавил. Полотно было достаточно толстым, не погнулось, черенок начал трещать, но камни поддались и посыпались вниз вместе с землёй.

А он будто знал, где искать, ведь щель была почти незаметна. И Шутник был прав, всё это время он постоянно отлучался, чтобы что-то проверить. И город знал подозрительно хорошо.

Крыс ударил ещё раз, и камни легко посыпались вниз. Там что-то было, но я не успел разглядеть.

Сверху раздались взрывы. Бойцы начали палить из автоматов, к ним присоединился злой рокот ручного пулемёта. Хлопнула граната, и с потолка посыпалась пыль.

— На позицию, боец, — твёрдо проговорил я, собрав все силы.

— А? Уже иду, господин капитан, — Крыс оглянулся. — Но смотрите, здесь и правда тайник есть!

— На позицию!

Он убежал, перехватив автомат. А из стены выпали ещё камни. Среди них лежала ржавая металлическая коробочка с замком. Я её подобрал и поднялся…

Эту атаку отбили быстро, пара пустынников осталась лежать в пыли, Штык догнал третьего до того, как тот убежал, и прибил.

Готовы держаться дальше, но мысль о находке не давала мне покоя. Это было слишком подозрительно. Быстро же Крыс нашёл тайник. И это он привёл нас в этот дом.

Я сел у стены и достал эту коробочку из кармана. Совсем ржавая, открыть будет легко.

— Сержант-то у нас самый продуманный, — Пашка Шутник размахивал белой карточкой, — жениться не успел, а ребёнка заделал. Родился уже. Фотку-то все видели? А ничё такая невеста-то. Я бы за ней...

— Боец! — рявкнул возмущённый Штык, забирая снимок. — Оставить! На крепость вернёмся, все гальюны там драить будешь!

Пашка куда-то убежал, вскоре с кем-то пересмеивался с другой стороны. Штык пошёл проверять пулемётчика, а ко мне подошёл Крыс. Я его ждал.

— Вы знаете, что это, господин капитан? — спросил он, испытующе глядя на меня. — Это нам пригодится. Для победы.

Понял, что мне кажется странным больше всего.

В его голосе больше не было привычной придурковатости и гнусавости. Сейчас в нём слышалась стальная уверенность взрослого человека, а не испуганного деревенского мальчишки, попавшего в первый бой.

Это мне не понравилось.

— На чьей ты стороне? — я достал пистолет и снял с предохранителя.

— На стороне империи, конечно! — торопливо произнёс он, замирая на месте. — Посмотрите, господин капитан. Я обещаю, что это поможет! Поможет спасти пацанов!

— Докажи.

— Посмотрите внутри, — Крыс кивнул на коробочку.

Она порядком проржавела. Сверху была выгравирована надпись, но её сложно разобрать за слоем грязи. Замочек уже сгнил.

— Значит, ты искал именно эту штуку, — оружие я опустил, но держал наготове. — Поэтому каждый подвал проверял? Не ври, что нашёл случайно.

— Я… я исполняю приказ, господин капитан, — произнёс он после недолгой заминки. — Нужно было найти эту свечу. И отдать вам.

— Мне? — удивился я. — И кто приказал?

— Не могу сказать, это секретно. Я… не могу нарушить приказ, но я на вашей стороне. Это — для вас.

Он взял коробочку двумя руками, и она легко открылась.

В коробке лежал небольшой продолговатый цилиндр. Чёрный и гладкий с виду камень. Но он горел, как обычная свеча, только свет был другой — серо-синий.

— Свеча Предка, — торопливо сказал Крыс, косясь на пистолет, — их мало осталось. Говорят, в такие попадают души людей после смерти, и они загораются…

— Я знаю о них. Почему её спрятали?

— Потому что боялись того, кто живёт внутри…

Огонь свечи манил. Я не удержался и взял её. Странное ощущение: она будто была сделана из стекла, настолько гладкая, при этом тёплая и сухая. И этот камень горел, хотя сам серо-синий огонёк не обжигал и не мог ничего поджечь.

— Музыкант вернулся! — донёсся радостный крик.

Это наш. Смуглый парнишка с торчащими ушами сразу прибежал ко мне.

— Господин капитан, — он запыхался и не сразу смог заговорить, — там сухарей взвода два к нам идёт. Может, даже больше, я не всех видел.

— Уверен, что к нам? — я отложил свечу.

— Так точно. Они на той стороне реки, но наводят переправу. Будут через час. Или даже быстрее.

— Собираемся и уходим, — приказал я. — Сержант, поднимай людей.

И я сунул свою сумку ему в руки. Он посмотрел на меня, будто не хотел принимать. Но приказ выполнит.

Уходить им придётся раньше, ещё пока светло. А я останусь и задержу преследователей как можно дольше. Пусть думают, что здесь взвод.

Всё равно далеко уйти уже не смогу, мне становилось хуже.

Но всё равно был готов воевать дальше. До войны все на меня косились, ведь я родился в другой стране и здесь жил совсем недолго. Но отсюда родом мои предки. Прадед был изгнанником, а мне дали шанс смыть позор с семьи. Может, сегодня я это сделал, и кто-нибудь потом напишет на надгробном камне: «Дмитрий Климов, капитан десанта летающей крепости. Верный сын империи Юнитум»...

Крыс сказал, что видел транспорт неподалёку, «сухарь-мобиль», как называли такие грузовики, я отправил его проверить. Остальным приказал идти, и, когда они уходили, очень внимательно смотрели на меня. Хоть бы у них всё получилось.

Я сел у окна, положив гранаты рядом, и перехватил автомат. Ещё бы немного продержаться.

Честно — не хотел оставаться умирать здесь. Но так надо. Выдохнул, собираясь с силами. Парочку с собой заберу.

— Ты скоро умрёшь, — сказал кто-то рядом со мной.

Я начал озираться. Никого, все бойцы уже ушли. Без раненого у них больше шансов.

— Кто это говорит? — прохрипел я.

Но голос был рядом. Я посмотрел сначала на свечу, которая стояла рядом, и на коробочку, в которой эта свеча хранилась долгие годы. Только сейчас я начал различать надпись на крышке. Стёр грязь и прочитал:

«СОВЕРШЕННО СЕКРЕТНО.

При нахождении немедленно передать в ближайший отдел Имперской Службы Безопасности.

НЕ ОТКРЫВАТЬ НИ ПРИ КАКИХ ОБСТОЯТЕЛЬСТВАХ!».

— Ты скоро умрёшь, а твои люди погибнут, — продолжал чей-то низкий сильный голос. — Тех, кто попадёт в плен, запытают до смерти.

Это тот, кто живёт в свече, говорит со мной. Или у меня уже галлюцинации.

— Но ещё не всё потеряно, — сказал голос. — Тебе нужно лишь произнести молитву. И я всё исправлю.

— Говори прямо, без загадок, — потребовал я. — Напрямую.

Я слышал легенды, что некоторые люди могли говорить с духами, живущими внутри. Но не думал, что сам так смогу. Я видел такие свечи. На севере и на западе империи до сих пор молились редким свечам, что остались. И верили, что такой дух может спасти потомков.

Но раньше они со мной не говорили. Быть может, это мой шанс выполнить задачу?

— Я могу вытащить твоих людей и провести их к своим, — пообещал дух.

— И как ты это сделаешь? — спросил я и всмотрелся в серо-синий свет. — Мне не нужны пустые обещания. Говори по делу.

Я не произносил слова вслух, но дух понимал меня, а я слышал его. Это точно не случайность. Крыс искал именно эту свечу, и кто-то направил меня сюда, чтобы вручить её мне.

Но какая теперь разница? Теперь надо понять, могу ли я это использовать. И уставший разум будто просыпался, цепляясь за эту заминку.

А снаружи раздались выстрелы. Наших заметили. Надо идти выручать, но встать уже не могу, не осталось сил.

— Я возьму твоё тело, догоню твоих людей и выведу их из окружения, — его голос был твёрд и спокоен. — И передам то, что ты хочешь передать своему командованию. На этом сделка закончится, и я верну себе то, что принадлежит мне по праву — мою империю.

— Большие у тебя планы, дух.

— Они возвращаются, — сказал он.

Да, я слышал. Бойцы снова занимали позиции в доме. Не успели уйти, ведь враги пришли куда быстрее, чем их ждали. Теперь только отбиваться. Бой начинался, но стрельба доносилась, как через толстую подушку.

— Мы заключим договор, — продолжал дух, — твоё тело подходит, поэтому ты сможешь прочитать молитву о долге. И тогда я буду вынужден исполнить твой долг, иначе исчезну. Ты же знаешь эти истории. Все вы их знаете. Таким был ваш император.

Припоминал древние сказки о временах, когда люди молились духам предков, и те им помогали. А ещё предки могли получить тело потомка в обмен на спасение рода… или для мести. Они были очень сильны.

Мне-то всё равно, я уже не чувствовал ничего, кроме холода. Но если ничего не сделать, там сейчас всех перебьют.

Если уж суждено умирать, то надо забрать пару врагов и нарушить их планы.

— Почему именно я? — задал я вопрос.

— В тебе есть капля моей крови. Ты мой потомок, пусть и далёкий. Поэтому ты и жив, хотя любой другой умер бы от такой раны. И только ты меня слышишь.

Раздался взрыв. Это граната из подствольника. Затем донеслись крики и пальба. Я достал пистолет, но пальцы не чувствовали даже рифлёную рукоять. Время заканчивается, а враги всё ближе. Я уже слышал приказы командира сухарей. Он гнал своих в бой.

— Как быстро ты сможешь это сделать? — спросил я.

— Прямо сейчас.

— Тогда вытащи их, — потребовал я, собирая все силы. — Вытащи мой отряд отсюда и доведи до наших. Но предупреждаю: если нарушишь слово, я достану тебя даже после смерти.

— Не смогу нарушить клятву, даже если бы хотел.

Всё это — часть чего-то большего, но в эту историю я попал слишком поздно. Времени осталось совсем мало, а туман перед глазами стал совсем густым. Сейчас или никогда.

— Что нужно сделать? — спросил я.

— Произнеси молитву о долге и наказании врага.

Он подсказал мне нужные слова, и я их произнёс:

— Дух Великого предка. Я отдаю тебе тело, я завещаю тебе душу. Заверши мой долг за меня. Спаси моих людей. Отомсти моим врагам. Пусть они узнают, что возмездие приходит с севера.

— Клянусь выполнить чужой долг, — сказал дух.

И его голос был полон злой радости. Он вернулся, чтобы после клятвы поквитаться уже со своими врагами. Его древний план удался… Но батальон должен выжить.

Свеча выпала из ослабевших пальцев. Я опустился на покрытый выгоревшим ковром пол, густо заваленный стреляными гильзами.

— Капитан! — закричал кто-то совсем рядом, но я его не видел. — Их там полно! Предки… капитана убили! Сержант!

Но я ещё не умер. И тело почему-то не отдал.

Что-то пошло не так.

— Кто ты?! — спросил дух.

Его интонации изменились, и голос звучал совсем иначе. А сама свеча лежала рядом со мной, она больше не горела. Но это же невозможно, такие свечи невозможно потушить, они горят даже в воде.

— Что они с тобой сделали? — в голосе духа слышался сильный страх. — Что они с тобой сотворили? Что они… Так это ты! Нет...

А дальше перед глазами появилась яркая вспышка, и я перестал видеть на какое-то время. Но я понял, что дух был испуган. Быть может, впервые за всё время, что он существовал...

* * *

Не знаю, сколько времени прошло. Левую руку сильно тянуло, она онемела. Дышать всё ещё было тяжело, но каждый вдох давался без резкой боли.

Что с отрядом? Вокруг тихо, бой уже закончился. Я лежал в подвале, где были ещё люди. У них не серая форма, как у нас, а песчаная, пусть и имперского образца. На головах были большие платки, которые скрывали лица.

Пустынники. Они победили. Дух не сдержал клятву?

Надо мной стоял бородатый мужик с хищно загнутым носом. В руке он держал мой пистолет, на поясе у него висел кривой нож, а грудь поверх чёрного бронежилета перекрещивали две пулемётные ленты.

А позади него другой пустынник с лицом, замотанным в платок, ставил на треногу большой прибор. Они хотят снять нас на камеру.

Вперёд вышел другой человек, толстый мужчина в гражданской куртке, с красным лицом и большой лысиной. На военного он не походил. Этот мужик встал перед камерой, но так, чтобы было видно меня.

— В данный момент силы самообороны Инфиналии захватили в плен несколько бойцов имперской армии, включая офицера, — проговорил он.

Камера наклонилась, чтобы показать меня получше.

— Всем раненым оказывается помощь, а с пленными обращаются по всем правилам. Пока имперская армия совершает военные преступления, зверски уничтожая мирное население, бойцы самообороны Инфиналии поступают с оккупантами согласно законам и совести. Вы хотите что-то сказать противнику?

Мужик повернулся к командиру пустынников.

— Да! — бородач посмотрел в камеру. — Вами правит самозванец. Вы воюете не на той стороне, а мы сражаемся за правду. Сдавайтесь, и мы гарантируем вам хорошее обращение. Мы вернём вас домой.

Камеру выключили и начали убирать, а командир улыбнулся, показав золотой зуб. Улыбка казалась слишком хищной.

— Всё, проваливай, — грубо сказал он мужику в гражданском.

— Я хотел снять тех, кто наверху и…

— Проваливай! — пустынник посмотрел на наручные часы. — Скоро крепость начнёт стрелять. А если она попадёт сюда, от тебя останутся только ошмётки и говно.

Мужик в гражданской одежде нервно сглотнул и торопливо ушёл с помощником, забрав камеру.

Командир посмотрел на меня, потом в сторону. Я увидел Штыка, которого только что притащили сюда. Сержант ещё жив, хотя правая штанина пропиталась кровью. Ранили и взяли в плен. Он был в сознании, его вытянутое лицо побледнело, парня била дрожь. Других бойцов не было.

— Ну что, северные псины, — сказал командир пустынников, — пора теперь заняться вами.

Он вытащил из ножен на поясе кинжал, очень большой, с изогнутым клинком, как у сабли, но заточенный с двух сторон. Лучик света из маленького окошка под потолком отразился на острой стали.

— Будешь говорить? — спросил он у Штыка и с силой пнул в раненую ногу. Тот застонал. — У тебя всего один шанс. Где ваши основные силы? Что вы делали в этом районе?

— Ничего не скажу.

— Видел твой снимок, — вкрадчиво сказал сухарь. — Можешь вернуться к своей молоденькой жене уже скоро. Просто скажи… всего-то надо сказать, и я тебя не трону и пальцем. Даю тебе слово.

Но едва я подумал, что Штык купится, как он скривился, сжал кулаки и крикнул:

— Да пошёл ты, крыса пустынная! Нихрена я тебе не скажу!

Пустынник склонился над ним... и воткнул кинжал ему в живот. Штык отчаянно заорал.

— Ах ты гадина, — прохрипел я и начал подниматься.

Меня держали двое, с трудом, будто я не был ранен.

Штык издал ещё один вопль. Я не видел, что делает командир пустынников, мне были видны только ноги парня, которые дёргались. Сволочи, да я вас…

Мои кулаки сжимались, а тело, которому давно была пора умереть, сопротивлялось. Они едва меня держали.

Крик резко оборвался, а Штык захрипел и замер. Убили, твари!

А в голове билась какая-то мысль. Странное чувство, будто что-то изменилось.

Тот дух, он исчез или… не до конца?

— Держи его лучше, — командир пустынников повернулся ко мне с окровавленным кинжалом в руках. — Кому говорят, держи. Сейчас я его…

Я напряг все силы и вырвался. Но вместо того, чтобы дёрнуть кольцо гранаты на поясе одного из пустынников, я вытянул вперёд правую руку.

И это сработало.

— Отпусти! — бородач замер на месте, хватаясь за своё горло.

Я сжал кулак. И сразу возникло такое ощущение, будто я что-то схватил и сжимал.

— Пусти! — прохрипел пустынник, а его лицо побагровело, будто его душили.

Поздно. Я несколько раз взмахнул рукой…

А командира пустынников с силой подбросило вверх и ударило о потолок, затем в пол, потом снова в потолок и швырнуло изломанное тело в стену. Только кости хрустели, когда он ударялся.

Что? Это я сделал?!

Другие замерли. Командир пустынников завопил от боли, глядя на покалеченные конечности, один рядовой пустынник начал отползать от меня, тяжело дыша, а другой сел на задницу и уставился на командира, вытаращив глаза.

Тот, что отползал, показал на меня пальцем.

— Небожитель! — завопил он во весь голос. — В подвале Небожитель! Убейте его!

Я поднял обе руки, и голова вопящего резко и с хрустом повернулась. Он наверняка успел увидеть собственную спину перед смертью.

Но остальные услышали крик, и сюда бежали ещё враги. А я готовился их встречать.

Значит, убиваете моих бойцов? Вот за это вы отплатите, гады.

Глава 2

«Мы там, где враг не ждёт».

— Девиз императорского разведкорпуса.

— Что там у вас? — раздался крик сверху. — Чего ты там орёшь?

Я взмахнул рукой, а лежащий на полу кинжал дрогнул, будто рядом был магнит, а затем резко полетел вперёд, чтобы с отчётливым шлепком вонзиться прямо в глотку второго пустынника. Тот захрипел, так и не успев достать оружие из кобуры. А на командира я посмотрел и швырнул в стену, только подумав об этом.

Он врезался в неё и сполз вниз, оставляя кровавый отпечаток. Больше сухарь не издал ни звука.

Ещё не знаю, как действует эта сила, но всё получалось само. Даже рана почти перестала беспокоить.

Но ещё рано праздновать. Я лёг у стены, в которой был проход наверх. Занял позицию слева от врага, ведь человек сначала замечает то, что справа. Притворился мёртвым, и это получилось легко, ведь форма была залита моей собственной кровью.