Пропаганда. Как манипулируют нашим мнением

При этом следует помнить, что даже «белая» пропаганда, оперирующая проверенными данными, может быть формой злоупотребления, если ее цель – не развитие человека, а его подчинение определенной идее.

Типология: белая, серая и черная пропаганда

Понимание границы между информированием, просвещением и пропагандой подводит нас к ключевой классификации, которая необходима для навигации в современном медиа-пространстве. В зависимости от того, насколько честно источник сообщает о своих намерениях и насколько достоверна распространяемая информация, выделяют три основных типа пропаганды. Эта типология была введена в научный оборот историком Збинеком Земаном в книге «Продавая войну» (1979) и с тех пор стала классической.

Белая пропаганда: законный игрок

Белая пропаганда – это наиболее «безобидный» вид, хотя и он не лишен опасности. Ее ключевая характеристика – открытость. Белая пропаганда прямо объявляет свои цели и источники информации. Она использует проверенные данные, и тот, кто ее распространяет, не скрывает своего имени.

Примеры белой пропаганды: государственные программы о важности здорового образа жизни, кампании по борьбе с курением, официальные заявления правительств, патриотические выступления лидеров, подчеркивающие национальную гордость. Британская вещательная корпорация BBC во время Второй мировой войны, вещавшая открыто от имени британского правительства, – классический образец белой пропаганды.

Однако белая пропаганда – это не синоним истины. Как подчеркивают исследователи, знание источника и цели сообщения еще не означает, что оно правдиво. Белой пропагандой тоже можно злоупотреблять. Факты, которые она преподносит, могут быть проверенными, но вырванными из контекста или представленными в одностороннем порядке. Ее сила не в скрытности, а в авторитете источника и систематичности воздействия.

Серая пропаганда: маскировка и двусмысленность

Серая пропаганда – это уже более опасная зона. Ее главная особенность – неопределенность и скрытость. В серой пропаганде источник информации и цель могут быть намеренно скрыты или представлены неоднозначно. Аудитория либо не знает, кто именно пытается на нее повлиять, либо не понимает, что над ней работают пропагандистскими методами.

К серой пропаганде относятся:

Слухи и «инсайды», распространяемые через анонимные каналы.

Журналистские расследования, где факты тщательно подобраны, но авторская позиция выдается за объективность.

Навязывание своих оценок, которым занимаются государственные СМИ, выдающие идеологически окрашенный контент за новости.

Астротурфинг (искусственная народная поддержка) – создание видимости массового движения, которого на самом деле не существует.

Серая пропаганда особенно опасна тем, что она размывает границы между фактом и мнением. Человек думает, что получает объективную информацию, а на самом деле его мягко подталкивают к определенному выводу, при этом источник влияния остается в тени. Сложность идентификации пропаганды как таковой – главная черта серой пропаганды.

Черная пропаганда: оружие массового поражения

Черная пропаганда – это «артиллерия» информационной войны. Она не просто манипулирует, она откровенно лжет. И, что самое важное, она обманывает аудиторию относительно самого источника информации. Черная пропаганда выдает себя за сообщение оппонента или за нейтральный независимый источник.

Пример из истории: во время Второй мировой войны немецкие спецслужбы вели радиопередачи на США по-английски, выдавая себя за американскую станцию, якобы расположенную на Среднем Западе и принадлежащую противникам вступления США в войну. Британцы делали то же самое в обратную сторону: их радио «Густав Зигфрид один» выдавало себя за немецкое и вещало о коррупции в нацистской верхушке.

Цель черной пропаганды – не просто убедить, а демонизировать противника, посеять хаос, подорвать доверие к институтам. Она рассчитана на то, чтобы противник начал сомневаться в своих лидерах, чтобы союзники потеряли доверие друг к другу, чтобы общество раскололось изнутри.

Методы черной пропаганды

Методы черной пропаганды постоянно эволюционируют. В рамках спецпропаганды выделяют десятки техник воздействия:

«Гнилая селедка» (Red Herring) – подбор абсолютно ложного, скандального обвинения (в педофилии, коррупции, измене родине). Цель – не доказать обвинение, а сделать так, чтобы имя человека или организации постоянно упоминалось в связке с этим обвинением. «Человеческая психика устроена так, что как только обвинение становится предметом публичного обсуждения, непременно возникают его сторонники и противники... Но вне зависимости от своих взглядов, участники дискуссии произносят имя обвиняемого в связке со скандальным обвинением, все больше «втирая» «гнилую селедку» в его одежду».

«Большая ложь» (The Big Lie) – предложение аудитории настолько глобальной и бесстыдной лжи, что практически невозможно поверить в то, что можно врать о ТАКОМ. Трюк в том, чтобы с помощью абсолютно ложной информации создать шоковый эффект, вызвать сильный страх, который надолго определит взгляды человека вопреки доводам логики. Классический пример – ложное обвинение Ирака в разработке оружия массового уничтожения, ставшее поводом для вторжения.

«Абсолютная очевидность» – систематическая подача того, в чем нужно убедить аудиторию, как нечто абсолютно очевидного и поддерживаемого подавляющим большинством. «Несмотря на внешнюю простоту, этот метод невероятно эффективен, поскольку человеческая психика автоматически реагирует на мнение большинства, стремясь к нему присоединиться».

«Неизвестный герой» – ложная героизация действий собственных войск. Метод, уходящий корнями в глубь веков, но до сих пор работающий с неослабевающей эффективностью. Его цель – подавить естественное отвращение человека к войне, создав иллюзию борьбы за высокие моральные ценности.

Черная пропаганда не требует, чтобы факты имели отношение к реальности. Ее эффективность определяется не правдивостью, а тем, насколько сильно она задевает эмоциональные струны аудитории. И именно поэтому она, как правило, оказывается самой мощной.

Итоги главы: что важно запомнить

Пропаганда прошла долгий путь от сакральной миссии распространения веры до высокотехнологичного инструмента управления общественным сознанием. Сегодня это не просто «ложь», а целая индустрия, использующая достижения социальной психологии, нейробиологии и цифровых технологий.

Ключевые выводы:

Этимология не определяет суть. Слово «пропаганда» родилось как благое, но его значение кардинально изменилось. Сегодня оно означает целенаправленное распространение часто искаженной информации.

Гарольд Лассуэлл и Эдвард Бернейс стали теоретическими отцами этого явления. Лассуэлл изучал пропаганду как «управление установками», Бернейс – как «инженерию согласия».

Пропаганда отличается от образования и информирования. Информирование дает факты, образование учит с ними работать, пропаганда предлагает готовые выводы и принуждает к действию.

Классификация «белая – серая – черная» помогает понять, с какой формой воздействия мы имеем дело. Белая открыта, но тоже может искажать реальность. Серая скрывает источник. Черная – самая опасная – использует ложь и притворяется «другим».

Пропаганда всегда адаптируется к настроению аудитории. Она не работает в пустоте; она отталкивается от страхов, надежд и предрассудков людей, а затем гиперболизирует или искажает их.

В следующей главе мы углубимся в психологические механизмы убеждения и рассмотрим, как наш собственный мозг помогает пропаганде достигать целей. Мы разберемся с моделью двойного пути Петти и Качиоппо и узнаем, почему мы часто принимаем решения, не задействуя свое критическое мышление.

Вопросы для самоанализа

Эволюция термина: Вспомните, когда и в каком контексте вы впервые услышали слово «пропаганда». Что оно означало для вас тогда и что означает сейчас? Изменилось ли ваше восприятие этого термина?

Граница между информированием и пропагандой: Приведите пример из своей жизни, когда вы получили информацию, которая казалась нейтральным информированием, но при более близком рассмотрении оказалась тщательно подобранным набором фактов для склонения вас к определенному мнению. По каким признакам вы это поняли?

Белая пропаганда в повседневности: Подумайте о рекламе социально значимых проектов (например, о вакцинации, здоровом питании). Можно ли считать это белой пропагандой? Если да, то почему она не вызывает у вас такого же отторжения, как политическая агитация?

Распознавание серой пропаганды: Как часто вы сталкиваетесь с информацией, у которой сложно определить источник? Анализируете ли вы, кто именно и зачем мог эту информацию распространить, или принимаете ее как данность?

Методы черной пропаганды: Вспомните громкий скандал или фейк, которые активно обсуждались в медиа, а позже оказались ложью. Какой из методов черной пропаганды («гнилая селедка», «большая ложь», «абсолютная очевидность», «неизвестный герой») там использовался? Как вы отреагировали на эту информацию в момент ее появления? Удалось ли манипуляторам достичь своей цели?

Самоидентификация: Считаете ли вы себя способным всегда отличить пропаганду от информирования? Если да, то на чем основана ваша уверенность? Что, если это иллюзорное превосходство, о котором говорилось во Введении?

Анатомия убеждения: модель двойного пути

Как мы обрабатываем информацию

Представьте себе два совершенно разных сценария. В первом вы сидите в тишине собственного кабинета, изучаете сложный инвестиционный договор на двадцать страниц, делаете пометки, перечитываете пункты, сравниваете варианты. Ваш мозг работает на полную мощность, вы анализируете каждое условие, взвешиваете все «за» и «против». Во втором сценарии вы вбегаете в супермаркет после рабочего дня, голодные и уставшие, видите яркую упаковку с изображением знаменитого футболиста, который улыбается и держит банку напитка, – и просто кладете этот товар в корзину, даже не глядя на состав.

Эти два сценария иллюстрируют фундаментальное различие в том, как наш мозг обрабатывает информацию и принимает решения. В первом случае мы включили так называемый центральный путь обработки – медленный, энергозатратный, но глубокий. Во втором – периферический путь – быстрый, автоматический, опирающийся на внешние сигналы. Именно эта дихотомия лежит в основе одной из самых влиятельных теорий в социальной психологии – Модели вероятности сознательной обработки информации (Elaboration Likelihood Model, ELM), разработанной Ричардом Петти и Джоном Качиоппо в начале 1980-х годов.

Почему эта модель критически важна для понимания пропаганды? Потому что именно периферический путь – путь наименьшего сопротивления – является главной мишенью для манипуляторов. Пропаганда не пытается убедить нас аргументами (это сложно, долго и требует от нас включения критического мышления). Она бьет по обходным тропам: через эмоции, авторитеты, социальное давление, визуальные образы – все то, что позволяет нам принять решение, почти не задумываясь.

Истоки: как Петти и Качиоппо построили мост между психологией и коммуникацией

Ричард Петти, начинавший свой академический путь как политолог, настолько увлекся вопросом о том, как люди меняют свои установки, что перешел в психологию, чтобы изучать этот феномен эмпирическими методами. Вместе с Джоном Качиоппо он провел десятилетия исследований, результаты которых легли в основу ELM, ставшей самой цитируемой теоретической моделью в области установок и убеждения за последние десятилетия.

К тому моменту, когда Петти и Качиоппо начали свою работу, психологическая наука, изучавшая убеждение на протяжении почти сорока лет, столкнулась с серьезным парадоксом. Исследователям никак не удавалось продемонстрировать последовательную связь между изменением установок человека и его последующим поведением. Казалось, что можно изменить мнение человека с помощью убедительной аргументации, но это никак не отразится на его реальных действиях. Петти предположил, что проблема заключается не в отсутствии связи, а в сложности переменных, участвующих в оценке изменения установок. Разные люди в разных ситуациях меняют мнение по совершенно разным причинам. И чтобы понять, когда изменение установок действительно приводит к изменению поведения, нужно понять процесс – каким путем это изменение произошло.

Именно этот фокус на процессе стал главным вкладом Петти и Качиоппо. Они предложили простую, но революционную идею: изменение установок происходит не через один универсальный механизм, а через один из двух принципиально разных когнитивных маршрутов, которые зависят от мотивации и способности человека обрабатывать информацию.

Это не просто «еще одна теория» в бесконечной библиотеке социальной психологии. ELM стала инструментом, который объясняет, почему одни убедительные сообщения работают, а другие – нет; почему один человек меняет свое мнение навсегда, а другой – только на время; и почему реклама знаменитостей или политические лозунги, не содержащие никаких фактов, оказываются такими эффективными. А главное – ELM дает нам язык для описания того, как пропаганда проникает в наш разум, минуя наши защитные барьеры.

Два пути к изменению установок

Модель вероятности сознательной обработки информации утверждает, что убеждение может происходить через два относительно независимых маршрута – центральный и периферический. Выбор маршрута определяется тем, насколько человек мотивирован и способен обрабатывать информацию, которую он получает.

Центральный путь: аналитическая обработка

Центральный путь активируется, когда человек одновременно мотивирован думать о сообщении (тема ему лично важна, интересна или имеет для него серьезные последствия) и способен это делать (он обладает необходимыми знаниями, не отвлекается на внешние факторы и имеет достаточно времени).

В этом режиме человек тщательно взвешивает аргументы сообщения, оценивает их силу, логическую связность и доказательную базу. Он не принимает информацию на веру, а критически анализирует ее. Решающим фактором становится качество аргументации: убедительные, сильные аргументы способствуют изменению установок в сторону позиции автора, слабые же либо оставляют человека равнодушным, либо даже вызывают обратную реакцию (так называемый «эффект бумеранга»).

Классические эксперименты Петти и Качиоппо 1979 года продемонстрировали этот механизм с поразительной ясностью. Студентов знакомили с предложением о введении обязательных выпускных экзаменов в колледже. Для одной группы это предложение было лично значимым – экзамены планировалось ввести в их собственном учебном заведении в ближайшее время. Для другой группы это не имело прямого отношения к их жизни – экзамены должны были ввести через десять лет или в другом колледже. Результаты показали: в группе с высокой личной вовлеченностью качество аргументов играло решающую роль. Когда аргументы были сильными, студенты меняли свое мнение, когда слабыми – оставались при своем или даже выступали против предложения. В группе с низкой личной вовлеченностью сила аргументов практически не имела значения.

Этот эксперимент – ключ к пониманию того, почему мы иногда годами не замечаем очевидных манипуляций в сферах, которые нас не касаются, но мгновенно включаем критическое мышление, когда речь идет о чем-то, что затрагивает нас лично. Пропагандисты хорошо это знают и часто создают иллюзию личной значимости, даже когда тема на самом деле нас не касается – например, раздувая локальный скандал до масштабов национальной угрозы.

Периферический путь: эвристическая обработка

Периферический путь включается, когда человек либо не мотивирован (тема кажется неважной, скучной или не имеющей к нему отношения), либо не способен обрабатывать информацию (устал, отвлекается, не обладает нужными знаниями). В этом случае человек не анализирует суть аргументов, а полагается на периферические сигналы (peripheral cues) – внешние, не связанные с содержанием сообщения характеристики.

Такими сигналами могут быть:

Авторитет источника: «это сказал профессор, значит, верно».

Привлекательность источника: красивый, харизматичный человек вызывает доверие.

Социальное доказательство: «миллионы людей уже это купили/поддержали».

Эмоциональные ассоциации: изображения счастливых семей, детей, патриотические символы.

Количество аргументов: «здесь приведено десять причин, значит, это серьезно» – хотя качество этих причин может быть ничтожным.

В одном из последующих экспериментов Петти, Качиоппо и Голдман (1981) напрямую сравнили влияние качества аргументов и воспринимаемого авторитета источника в условиях высокой и низкой личной вовлеченности. Они снова использовали тему выпускных экзаменов, но на этот раз варьировали не только качество аргументов, но и источник сообщения – он мог быть представлен либо как группа старшеклассников (низкий авторитет), либо как авторитетная комиссия по высшему образованию (высокий авторитет). Результаты оказались показательными: при высокой вовлеченности главным фактором убеждения стало качество аргументов, авторитет источника почти не играл роли. Но при низкой вовлеченности авторитет источника оказывался решающим фактором: людям было все равно, насколько сильны аргументы, они доверяли просто потому, что сообщение исходило от «экспертов».

Этот эксперимент – ключ к пониманию того, почему политическая пропаганда так часто использует «экспертов» и «лидеров мнений», а не развернутую аргументацию. Им не нужно, чтобы мы анализировали факты. Им нужно, чтобы мы доверились авторитету – и приняли позицию как данность.

Сравнение путей

Элаборация: что определяет вероятность

Название модели – «вероятность сознательной обработки» – отражает ее важнейшую особенность. ELM не рассматривает центральный и периферический пути как жестко заданные бинарные состояния. Напротив, Петти и Качиоппо представляют континуум: от почти полного отсутствия осмысления информации (периферический полюс) до почти стопроцентного вовлечения в аналитическую обработку (центральный полюс).

Вероятность того, что человек окажется ближе к центральному или периферическому полюсу, определяется тремя основными переменными:

1. Мотивация.

Мотивация обрабатывать информацию – это то, что заставляет нас вкладывать когнитивные усилия в анализ сообщения. Ключевым фактором здесь является личная значимость (personal relevance) – то, насколько тема сообщения имеет важные последствия для жизни человека. Чем выше личная значимость, тем выше мотивация.

Но мотивация может определяться не только прагматическими соображениями. Исследователи выделяют три типа вовлеченности:

Исходно-ориентированная вовлеченность (outcome-relevant involvement): человек мотивирован тем, что тема имеет для него конкретные, ощутимые последствия. Это именно тот тип, который использовался в экспериментах Петти и Качиоппо с выпускными экзаменами.

Ценностно-ориентированная вовлеченность (value-relevant involvement): человек мотивирован тем, что тема затрагивает его глубинные ценности и убеждения. Интересно, что в этом случае, по мнению некоторых критиков ELM (Джонсон и Игли, 1989, 1990), центральный путь может не срабатывать даже при высокой вовлеченности: если человеку предлагают аргументы, угрожающие его идентичности, он может отвергнуть даже сильные доводы, потому что они несовместимы с его системой ценностей. Петти и Качиоппо в ответ на эту критику утверждали, что ценностная вовлеченность – это просто очень высокий уровень личной значимости.

Имиджево-ориентированная вовлеченность (impression-relevant involvement): человек мотивирован не содержанием темы, а желанием произвести впечатление на окружающих, соответствовать ожиданиям группы.

2. Способность.

Даже при высокой мотивации у человека может не быть способности обрабатывать информацию должным образом. Способность определяется:

Интеллектуальными ресурсами: уровнем образования, когнитивными способностями, специализированными знаниями по теме. Даже самый мотивированный гуманитарий вряд ли сможет оценить качество аргументов в сложном физическом эксперименте – у него просто нет необходимых знаний.

Отвлекающими факторами: шум, визуальные помехи, усталость, болезнь, эмоциональное состояние – все это снижает способность к анализу.

Временем: если у человека нет возможности спокойно обдумать информацию, он скорее прибегнет к периферической обработке.

3. Возможность.

Этот фактор относится к степени контроля человека над ситуацией обработки информации. Если он волен сам выбирать, как и когда изучать сообщение, у него больше шансов включить центральный путь. Если же информация навязывается в спешке или в принудительной форме – включается периферический.

Почему пропаганда бьет по периферическому пути

Теперь, когда мы понимаем механику центрального и периферического путей, становится очевидным, почему пропаганда почти всегда делает ставку на второй.

Во-первых, это энергетически выгодно для нас. Наш мозг эволюционно запрограммирован экономить ресурсы. Как пишут исследователи, люди – это «когнитивные скупцы» (cognitive misers), которые стремятся минимизировать умственные усилия, когда это возможно. Периферическая обработка – это путь наименьшего сопротивления. Мы не анализируем аргументы, потому что это требует времени, усилий и концентрации. В мире, перегруженном информацией, мы физически не можем анализировать каждое сообщение, поэтому мозг автоматически переводит большую часть поступающих сигналов в «периферический режим».

Во-вторых, пропаганда часто работает в ситуациях, где мотивация к анализу искусственно снижена. Политическая реклама, агитационные ролики, новостные ленты – это быстрые, отрывистые сообщения. Мы потребляем их на бегу: в метро, за завтраком, между дел. У нас нет ни мотивации, ни возможности «включить» центральный путь. Пропагандисты знают, что их аудитория часто не заинтересована глубоко вникать в суть – и строят сообщения так, чтобы воздействовать через периферические сигналы.

В-третьих, периферические сигналы легко создавать и масштабировать. Чтобы создать убедительный аргумент для центрального пути, нужны факты, логика, доказательная база. Чтобы создать периферический сигнал – достаточно показать лицо улыбающегося политика, использовать патриотическую символику, включить эмоциональную музыку или сослаться на «мнение экспертов». Это дешево, быстро и эффективно.

В-четвертых, периферическое убеждение сложнее распознать как манипуляцию. Когда нас убеждают через центральный путь – с помощью логических аргументов, – мы хотя бы осознаем, что нас пытаются переубедить, и можем включить критическое мышление. Когда нас убеждают через периферический путь – через эмоции, символы, авторитеты, – мы часто не замечаем самого акта убеждения. Нам кажется, что мы просто «почувствовали», что это правильно. Мы не осознаем, что на нас воздействуют, а значит, не включаем защиту.

Вот почему современные исследования показывают, что при столкновении с убедительными сообщениями в периферическую обработку уходит до 90% всей когнитивной активности. Анализ более 11 000 комментариев пользователей в интернете, проведенный в 2025 году, показал, что 90,5% всех реакций на убеждающие сообщения носят периферический характер – люди реагируют на эмоции, авторитеты и социальное давление, и лишь 9,5% пытаются анализировать факты. Это не метафора и не художественное преувеличение. Это данные современной науки.

Эксперименты Стэнли Милгрэма: власть авторитета как периферический сигнал

Если мы говорим о периферических сигналах, невозможно обойти стороной один из самых известных и самых спорных экспериментов в истории социальной психологии – исследования подчинения авторитету, проведенные Стэнли Милгрэмом в начале 1960-х годов.

Идея Милгрэма родилась из отчаяния. Глядя на суд над Адольфом Эйхманом – одним из главных организаторов Холокоста, который в ходе судебного процесса утверждал, что всего лишь «выполнял приказы», – Милгрэм задался вопросом, который лежит в самой сердцевине этой книги: «Может ли обычный человек, просто выполняя свои служебные обязанности, стать агентом разрушительного процесса, даже если его действия вступают в противоречие с его глубинными моральными принципами?».

Милгрэм решил проверить это экспериментально. Он пригласил жителей Нью-Хейвена принять участие в исследовании о том, как наказание влияет на процесс обучения. Участник назначался на роль «учителя», а актер – на роль «ученика». «Учителю» поручалось проверять память «ученика» и за каждую ошибку наносить ему электрический разряд, мощность которого увеличивалась с каждым разом – от 15 до 450 вольт. Прибор был внушительным – с множеством переключателей, с надписями от «слабый разряд» до «опасный – сильный разряд». При этом «ученик» находился в другой комнате, и его крики боли и просьбы остановиться транслировались через динамик.