Прошлое попало в глаза? Срочно обратиться к ведьме!

Нора заметила, как изменилось её лицо, и не полезла следом. Она только откинулась на спинку стула и несколько секунд постукивала пальцем по столу.

— Значит, у нас либо очень хороший двойник, либо очень плохие новости, — сказала она наконец. — Я пока надеюсь на двойника.

— Я тоже надеялась, — Эйда отпила чай и тут же поморщилась: слишком горячий. — Пока он не подошёл ко мне сам.

Нора уже собралась спросить что-то ещё, когда телефон на столе завибрировал. Экран загорелся сообщением от Серы: «Поднимаюсь», и Нора, конечно же, успела увидеть имя раньше, чем Эйда перевернула телефон.

— Ты уже всех позвала? — спросила она, глядя на Эйду с новым интересом. — То есть кофе ты забыла, а ковен нет?

— У меня хорошая память на важное, — ответила Эйда и придвинула чашку ближе.

— Таблетки для посудомойки сейчас оскорблены, — сообщила Нора, но поднялась из-за стола, когда в прихожей раздался звонок. — Иди открывай своего важного человека.

Эйда пошла первой и возле двери машинально посмотрела в глазок. На площадке действительно стояла Сера, одна, в светлом пальто и с небольшой сумкой через плечо.

Эйда открыла, но Сера не стала сразу проходить внутрь. Сначала быстро посмотрела на её лицо, потом на руки и только после этого заглянула за плечо в квартиру, будто всё остальное могло подождать.

— Ты цела? — спросила она мягко. Внешне Сере можно было дать лет девятнадцать, особенно сейчас, с распущенными светлыми волосами и тонким лицом, но Эйда давно перестала замечать этот обман, пока кто-нибудь посторонний не начинал разговаривать с Серой как с девочкой.

— Цела, — ответила Эйда и отступила, пропуская её. — Он меня не тронул.

Сера вошла, но пальто снимать не стала. Она сразу положила два пальца на дверную раму, медленно провела ими вниз до замка и только тогда снова посмотрела на Эйду.

— За тобой никто не заходил? — спросила она, присаживаясь возле порога. Эйда покачала головой, но Сера всё равно коснулась ладонью пола и замерла на несколько секунд.

— Я проверяла по дороге, — сказала Эйда, закрывая дверь. — И в подъезде никого не было.

— Я тебе верю, — спокойно ответила Сера и поднялась. — Но проверить всё равно хочу.

Нора появилась в коридоре с чашкой в руках как раз тогда, когда Сера направилась к окну в гостиной. Она посмотрела на её ладонь, потом на дверную раму, возле которой воздух ещё будто немного дрожал, и даже не изменилась в лице.

— Что ищешь? — спросила Нора и отпила кофе. Магия в собственной прихожей давно не впечатляла её настолько, чтобы ради неё отвлечься от кофе.

— Чужое присутствие, — ответила Сера, проводя пальцами по оконной раме. Она задержалась в углу, потом перешла к балконной двери и снова замерла.

Нора проводила её взглядом и поморщилась.

— Очень успокаивающее объяснение, — заметила она. — В следующий раз можешь начать с чего-нибудь менее зловещего.

— Постараюсь, — Сера чуть улыбнулась, но работу не бросила. Она ещё раз проверила стену возле окна, вернулась в коридор и только после этого расстегнула пальто.

Эйда всё это время стояла рядом и ждала хотя бы какого-нибудь изменения в лице Серы. Было бы проще, если бы она нахмурилась, нашла след, попросила не трогать дверь или сказала, что Элиас оставил на ней что-то чужое.

Но Сера только сняла пальто и посмотрела на Эйду.

— Ничего нет, — сказала она. — Ни на тебе, ни в квартире.

Эйда кивнула и почувствовала, как вместо облегчения внутри становится ещё неприятнее. Если бы Элиас пришёл с магией, след можно было бы искать дальше, чужое воздействие — снимать, связь — разбирать по кускам, пока она не перестанет быть загадкой.

А он просто стоял среди Вены, жевал мятную жвачку, держал кожаный портфель и помнил её.

— По твоему лицу видно, что это почему-то плохая новость, — сказала Нора, возвращаясь на кухню. Она забрала со стола чашку Эйды и на секунду задержалась, проверяя, не остыл ли чай слишком сильно.

— Лучше было бы найти хоть что-нибудь, — ответила Сера и повесила пальто на свободный крючок. — Когда след есть, хотя бы понятно, за что цепляться.

Эйда уже собиралась сказать, что сегодня им пока вообще не за что цепляться, когда звонок прозвучал снова. За дверью сразу послышались два женских голоса: один говорил быстро, второй пытался вставить слово и уже начинал раздражаться.

Нора остановилась на полпути и посмотрела на Эйду.

— Ещё две? — спросила она с таким видом, будто мысленно уже считала чашки и количество еды в холодильнике. — Скажи хотя бы, что кто-нибудь из них догадался купить кофе.

Эйда всё-таки улыбнулась и пошла открывать вместе с ней. По голосам за дверью она уже узнала Ину и Рен, а значит, тихий вечер можно было официально считать законченным.

Нора открыла дверь, и в прихожую сразу вошли два разных настроения. Ина появилась первой — невысокая, с большой тёмной сумкой на плече и тем спокойным лицом, с которым обычно сообщала детям в больнице, что укол будет неприятным, но пережить его всё-таки придётся. За ней почти вплотную шла Рен, успевшая за время подъёма снять шлем и теперь держала его под мышкой, будто в лифте ей почему-то не хватило ещё одного предмета, которым можно занять руки.

— Я говорила, что не надо звонить три раза, — сказала Ина, отступая в сторону, чтобы Рен тоже смогла войти. Она уже снимала пальто, но взгляд успел добраться до Эйды раньше. — Если человек не открывает через пять секунд, это не значит, что он умер.

— Сегодня это спорное утверждение, — отозвалась Рен и протянула шлем Норе так естественно, словно та всю жизнь стояла в прихожей только затем, чтобы принимать чужие вещи. Нора посмотрела на шлем, потом на неё, но всё-таки взяла.

— Я очень рада вас видеть, — сказала она, прижимая чёрную тяжёлую штуку к животу. — Особенно приятно, что мой дом всё больше напоминает гардероб.

Рен уже не слушала. Она прошла мимо Серы, на ходу стянула кожаную куртку и бросила её поверх собственного шлема, который всё ещё держала Нора. Та молча посмотрела на новую вещь в руках и перевела взгляд на Эйду с выражением, в котором читалось довольно ясное «это твои люди».

Эйда сделала вид, что не заметила.

Ина тем временем дошла до неё и остановилась так близко, что Эйда сразу поняла, что сейчас будет. Она даже успела немного отвести руку, но Ина уже потянулась к запястью и остановилась буквально в нескольких сантиметрах от кожи.

— Можно? — спросила она, подняв глаза.

— Можно, — ответила Эйда и протянула руку сама. Спорить с Иной на тему здоровья было не сложнее, чем спорить с Серой на тему безопасности: теоретически возможно, практически бессмысленно.

Ина положила пальцы на внутреннюю сторону запястья и ненадолго прикрыла глаза. Тепло от её ладони быстро ушло глубже, почти под кожу, затем разошлось выше по предплечью лёгким покалыванием, от которого Эйда привычно захотела почесаться. Через несколько секунд Ина отпустила её и сразу нахмурилась.

— Сердце быстрое, руки холодные, мышцы напряжены, — перечислила она и снова посмотрела Эйде в лицо. — Но повреждений нет. Магия тоже не просела.

— Я говорила, что цела, — заметила Эйда, бросив взгляд на Серу.

Та уже устроилась у стены и даже не попыталась оправдаться.

— Физически цела, — уточнила Ина и подтолкнула к ней оставленную на тумбе чашку. — Остальное организм переживёт. Сейчас он просто уверен, что за тобой что-то гонится.

— Очень своевременное замечание, — сказала Эйда и всё-таки взяла чай. Он успел остыть до нормальной температуры, хотя за вечер она уже пару раз забывала, что вообще его сделала.

Рен тем временем добралась до кухни и за полминуты заняла половину стола. Ноутбук появился перед ней раньше, чем Нора успела вернуть себе руки, телефон лёг рядом, потом нашлась розетка, в которую Рен без спроса подключила зарядку. Открытая пачка печенья мешала, поэтому она просто подвинула её к краю.

— Имя, — потребовала Рен, уже открывая браузер.

Эйда остановилась в дверях кухни и посмотрела на неё.

— Даже не поздороваешься? — спросила она, чувствуя, как раздражение наконец начинает вытеснять остатки неприятного холода под кожей.

— Я приехала через половину Вены после сообщения «срочно, сегодня у меня», — ответила Рен и на секунду подняла голову. Уголок губ дёрнулся в знакомой усмешке. — Можешь считать это очень содержательным приветствием. Имя.

— Элиас, — сказала Эйда.

Рен сразу начала печатать. Ни фамилии, ни даты рождения, ни чего-нибудь полезного для нормального поиска у неё пока не было, но отсутствие информации никогда не мешало ей вести себя так, будто всё нужное просто плохо спрятали.

— Только Элиас? — уточнила она через несколько секунд, открывая новую вкладку.

— Триста лет назад люди как-то умудрялись жить без нормальных баз данных, — ответила Эйда. — Фамилию я не помню.

— Варвары, — пробормотала Рен и продолжила работать.

Нора вернулась на кухню последней, принесла шлем и куртку Рен и положила всё на свободный стул. Потом посмотрела на ведьм, которые уже успели занять пространство так, словно собрание назначали не у неё дома, а в каком-нибудь штабе, и молча достала ещё две чашки.

— Ладно, — сказала она, включая кофемашину. — Раз уж никто не собирается рассказывать мне по порядку, я сама назначаю этот момент началом. Кто такой Элиас?

На кухне стало тише. Даже Рен ненадолго замедлила пальцы, хотя взгляд от экрана не отвела.

Эйда села за стол и поставила чашку рядом. Рассказывать всё было всё ещё неприятно, но теперь хотя бы не придётся повторять каждому отдельно.

— Брат Изольды, — начала она. Нора чуть нахмурилась при знакомом имени, но ничего не спросила. — Изольда была ведьмой. После её смерти Элиас сначала искал виноватых, потом решил, что проще искать ведьм вообще.

Ина села напротив и сложила руки на столе.

— Охотник? — спросила она спокойно.

— Да. И довольно упёртый, — ответила Эйда. — Несколько лет он шёл в основном за мной, но по дороге доставалось и другим.

Сера чуть сдвинулась ближе к столу, продолжая слушать.

— Почему за тобой? — спросила она.

Эйда на секунду задержала взгляд на чае.

— Изольду он нашёл мёртвой рядом со мной.

Этого оказалось достаточно, чтобы никто не стал уточнять дальше. Не сейчас.

Нора поставила чашку под кофемашину и обернулась через плечо.

— И триста лет назад он попытался тебя убить? — спросила она, собирая уже знакомые куски истории в одну линию.

— Да, — Эйда кивнула. — В тот раз я оказалась быстрее.

Рен, не отрываясь от ноутбука, подняла палец.

— Насколько быстрее? — спросила она. — В смысле, мы всё ещё уверены в части, где он умер?

Эйда посмотрела на неё с лёгким раздражением.

— Пульс я проверила дважды. Потом сожгла тело.

Рен перестала печатать и наконец подняла голову.

— Прямо полностью?

— Нет, Рен. Оставила половину на всякий случай, — сухо ответила Эйда. — Конечно полностью.

Нора едва заметно усмехнулась, но быстро вернулась к кофемашине. Ина только покачала головой, будто мысленно внесла в список плохих медицинских решений ещё и кремацию без официального освидетельствования.

— Пепел тоже не оставила на месте, — добавила Эйда, чтобы закрыть вопрос окончательно. — Если он пережил это, у меня появились серьёзные претензии не к магии, а к устройству человеческого организма.

— Хорошо, — сказала Рен и снова склонилась к экрану. — Тогда считаем смерть подтверждённой.

— Спасибо за доверие, — пробормотала Эйда.

Нора поставила перед Иной кофе, себе налила чуть меньше и осталась стоять возле столешницы. На несколько секунд кухня снова стала почти обычной: кофемашина шумела, кто-то наверху передвинул стул, Рен быстро щёлкала по клавиатуре, а рядом обсуждали человека, которого сожгли три века назад.

— И сегодня он подошёл к тебе сам? — спросила Ина, обхватив чашку ладонями.

Эйда кивнула.

— На улице. Посмотрел прямо на меня, заговорил и вёл себя так, будто между последней нашей встречей и сегодняшним днём прошло не триста лет, а пару недель.

Сера нахмурилась.

— Назвал тебя по старому имени?

— Нет, — ответила Эйда. — Вообще не называл по имени. Но он знал, кто я.

— Ты уверена? — Ина задала вопрос без нажима, просто как одну из версий. — Люди иногда бывают очень похожи. А память через столько времени не обязана быть точной.

— Лицо можно перепутать, — согласилась Эйда. — Манеру смотреть, двигаться, останавливаться перед ответом — уже сложнее. И он сказал, что в этот раз я ему отвечу.

Ина медленно кивнула. Возражать дальше не стала.

Сера посмотрела на Эйду внимательнее.

— Когда он подошёл, ты почувствовала магию? — спросила она.

— Нет, — Эйда ответила сразу. Этот кусок ей самой нравился меньше всего. — Ни давления, ни чужого следа, ничего похожего на ведьмовскую силу.

Сера чуть поджала губы и села рядом с Иной. После собственной проверки квартиры эта версия выглядела ещё неприятнее.

— Тогда либо он не пользовался магией, либо мы имеем дело с чем-то, чего не узнаём, — сказала она.

— Или это вообще не он, — вставила Рен.

Эйда посмотрела в её сторону.

— Мы только что обсудили этот вариант.

— Мы обсудили лицо, — возразила Рен и открыла ещё одну страницу. — Я говорю о человеке. Допустим, лицо его. Воспоминания его. Это всё ещё не обязательно тот же самый человек.

Нора прислонилась плечом к шкафу и посмотрела на неё уже серьёзнее.

— Ты про чужую память?

Рен пожала плечами.

— Про что угодно. Если можно передать часть воспоминаний, почему нельзя передать больше?

Ина сразу нахмурилась.

— Потому что «больше» — очень расплывчатое понятие, — сказала она и провела пальцем по краю чашки. — Отдельный образ, чувство, иногда чужой опыт передать можно. Но целую жизнь я никогда не видела.

— Я тоже, — добавила Сера. Она ненадолго задумалась, потом посмотрела на Эйду. — Хотя после сегодняшнего я бы не стала исключать вариант только потому, что мы с ним не сталкивались.

Нора перевела взгляд с одной ведьмы на другую.

— То есть никто не знает, возможно ли засунуть триста лет чужой жизни в голову другому человеку?

Ина поморщилась.

— Ты очень неприятно это сформулировала.

— Зато понятно.

Эйда невольно усмехнулась и потянулась за чашкой. Разговор становился всё хуже, но хотя бы переставал быть её личным кошмаром и превращался в проблему, которую можно разбирать вместе.

Рен снова ушла в поиск. Несколько раз она попросила Эйду описать одежду Элиаса, потом уточнила место встречи, время и направление, в котором он ушёл.

— Светлая рубашка, кожаный портфель, — перечисляла Эйда, наблюдая, как на экране одна за другой открываются карты и страницы. — Седина на висках, царапина под правой бровью. Серые глаза.

— Рост? — спросила Рен.

Эйда задумалась.

— Немного выше меня.

— Великолепно. Теперь я точно найду одного конкретного мужчину в Вене.

— Хочешь, я вернусь на улицу и попрошу у него паспорт? — предложила Эйда.

— В следующий раз так и сделай, — невозмутимо ответила Рен. — Люди почему-то очень недооценивают пользу нормальной идентификации.

Нора тихо засмеялась и поставила на стол тарелку с остатками печенья. Ина сразу взяла одно, Сера отказалась, а Рен даже не заметила, что еда появилась рядом.

Пока поиск ничего не давал. Рен переходила с одного источника на другой, несколько раз раздражённо закрывала вкладки, потом переключилась на карту района и начала смотреть камеры, магазины и здания возле перекрёстка.

— Если он попал хотя бы на одну нормальную запись, будет проще, — сказала она, больше себе, чем остальным.

— «Нормальную» в твоём понимании — это где лицо крупным планом и рядом табличка с адресом? — спросила Нора.

— Желательно ещё номер телефона и налоговый идентификатор, — ответила Рен, продолжая печатать. — Но я сегодня не привередливая.

Эйда уже собиралась сказать, что они вряд ли получат такой подарок от судьбы, когда в прихожей раздался очередной звонок. Почти сразу вслед за ним за дверью что-то коротко стукнуло, потом послышалось тихое ругательство.

Сера первой повернула голову.

— Тала, — сказала она и едва заметно улыбнулась.

Эйда тоже поднялась. Ещё до того, как Нора дошла до двери, из коридора потянуло знакомым сухим запахом, который никак не должен был чувствоваться через закрытую дверь, но всё равно сразу щекотнул нос.

Озон.

Эйда остановилась возле стола и посмотрела на Серу. Та уже перестала улыбаться.

Нора открыла дверь, и запах озона сразу стал сильнее. Он въелся в одежду Талы, в волосы, даже в сумку, которую она перекинула через плечо, и теперь тянулся за ней в квартиру сухим металлическим шлейфом. На станции она, похоже, собиралась задержаться ещё на час максимум: тёмно-синяя рабочая куртка осталась застёгнутой наспех, волосы были собраны резинкой кое-как, а на левом рукаве виднелась светлая полоса пыли, словно Тала перед уходом успела залезть туда, куда нормальный инженер полез бы только в перчатках и с лестницей.

— Если вы уже начали без меня, я обижусь, — сказала она, снимая ботинки. Потом услышала, как Рен из кухни снова произнесла что-то про мёртвого человека, замерла с одним ботинком в руке и медленно подняла голову. — Кто воскрес?

Нора отступила, пропуская её дальше, и забрала куртку, когда Тала наконец сняла её с плеч. По лицу было видно, что вопрос она задала совершенно серьёзно, хотя ещё пару минут назад Эйда решила бы, что хуже формулировки для сегодняшнего вечера уже не придумать.

— Никто пока официально не воскрес, — ответила Нора, вешая куртку рядом с вещами остальных. — У нас есть человек, который должен быть мёртв, но почему-то ходит по Вене, разговаривает и носит приличный портфель.

Тала посмотрела на Эйду.

— Ты его убивала?

— Очень приятно, что у всех один и тот же первый вопрос, — сухо заметила Эйда и вернулась на кухню. — Да. Убивала. Надёжно.

— Тогда это считается, — решила Тала и пошла следом, уже на ходу собирая волосы плотнее. Она выглядела уставшей, но не той обычной вечерней усталостью после смены, когда хотелось только снять обувь и перестать разговаривать с людьми. В движениях оставалась какая-то собранность, слишком жёсткая для человека, который приехал просто послушать чужую историю.

Ина сразу подвинула ей свободный стул. Рен подняла глаза от ноутбука всего на секунду, кивнула в знак приветствия и снова вернулась к экрану, а Сера уже смотрела не на Талу, а на её руки.

— Что случилось? — спросила она. — От тебя пахнет станцией сильнее, чем обычно.

Тала опустилась на стул и только тогда заметила, что всё ещё сжимает пальцы в кулак. Разжала, провела ладонью по джинсам и посмотрела на Эйду, словно пыталась решить, стоит ли сначала дослушать историю про Элиаса.

— У меня тоже новости, — сказала она. — И мне они не нравятся.

Нора достала ещё одну чашку и поставила рядом с ней.

— Кофе?

— Да, пожалуйста. Без сахара, — ответила Тала и потянулась к сумке. — Я поэтому и опоздала. У нас на станции был скачок.

Рен что-то быстро набрала и, не отрывая глаз от экрана, спросила:

— Насколько плохой?

— Если бы он был просто плохой, я бы сейчас сюда не ехала прямо с работы, — отозвалась Тала и достала телефон. — Я сначала решила, что автоматика где-то сработала криво. Потом, что датчик врёт. Потом полезла проверять сама.

Эйда села обратно за стол и придвинула к себе чашку. С электричеством у Талы отношения были примерно такие же, как у Ины с человеческим телом: если она говорила, что что-то ведёт себя неправильно, спорить было лучше после того, как закончишь завещание.

— Что именно произошло? — спросила Эйда.

Тала открыла на телефоне фотографию какого-то графика и положила аппарат на стол между чашками. На экране шли несколько линий с подписями, понятными, кажется, только ей и половине технического персонала станции.

— Вот здесь всё нормально, — сказала она, ткнув пальцем в экран. — Нагрузка растёт, защита перераспределяет поток, потом система стабилизируется. А здесь она на несколько секунд делает не то, что должна.

Нора поставила перед ней кофе и посмотрела на график с искренним недоверием.

— Для человека, который видит здесь четыре разноцветные линии, поясни человеческим языком.

Тала взяла чашку обеими руками, погрела пальцы и немного подумала.

— Представь воду в трубах, — сказала она. — Ты открываешь кран на кухне, и вода почему-то вместо него на несколько секунд начинает течь в соседний дом. Причём трубы целые, давление нормальное и никто ничего не переключал.

— Уже неприятнее, — признала Нора и села рядом.

— Вот. Только у нас это было с электричеством, — Тала сделала глоток и поморщилась, потому что кофе оказался слишком горячим. — Оно пошло не туда, куда ему позволяла система. Несколько секунд, потом всё вернулось обратно.

Ина посмотрела на телефон, хотя вряд ли понимала график лучше Норы.

— Авария?

— Нет, — Тала покачала головой. — Я тоже так решила. Мы проверили оборудование, потом проверили ещё раз. Ничего. Всё исправно.

Сера чуть подалась вперёд.

— Ты почувствовала вмешательство?

Тала ответила не сразу. Она отвела взгляд к окну, где в тёмном стекле отражалась вся кухня: женщины за столом, свет лампы, открытый ноутбук Рен и собственное усталое лицо.

— Вот поэтому я и приехала, — сказала она наконец. — Я не знаю, что почувствовала.

Эйда нахмурилась.

— Ты обычно знаешь.

— Спасибо, очень поддерживает, — Тала слабо улыбнулась, но тут же снова стала серьёзной. — Если кто-то лезет в электричество силой, я это чувствую. Не обязательно понимаю кто, но понимаю, откуда идёт давление. Здесь такого не было.

Рен перестала печатать на пару секунд, однако голову не подняла.

— Тогда откуда?

— Не знаю, — ответила Тала. — Было ощущение, что сама система на что-то отреагировала. Не на человека рядом, не на ведьму возле станции. На что-то дальше.

— Насколько дальше? — спросила Ина.

Тала дёрнула плечом.

— Вот если бы я знала.

Нора взяла со стола печенье и протянула ей. Тала машинально отломила половину, хотя есть явно не хотела, и несколько секунд вертела кусок между пальцами.

— Это длилось меньше десяти секунд, — продолжила она. — Сначала скачок на одном участке, потом почти сразу на втором. Всё так быстро, что автоматика даже толком не успела решить, что делать, а потом показатели вернулись в норму.

Эйда слушала и всё сильнее чувствовала то неприятное совпадение, которое пока никто не называл вслух. Она посмотрела на часы над дверью, потом на телефон Талы.

— Во сколько?

Тала подняла на неё глаза и тоже замерла.

— Первый сигнал пришёл в семнадцать сорок семь, — сказала она, открывая журнал сообщений. — Второй через несколько секунд. Почему?

Эйда уже знала почему. Она слишком хорошо помнила, во сколько вышла из лаборатории, сколько простояла у перехода и когда увидела Элиаса на другой стороне улицы.

— Примерно тогда я его и встретила, — сказала она.

На кухне стало тише. Нора перестала ломать печенье, Ина посмотрела сначала на Эйду, потом на Талу, а Сера чуть нахмурилась.

— Насколько примерно? — спросила Рен, продолжая смотреть в экран.

— В пределах нескольких минут, — ответила Эйда. — Я не смотрела на часы в момент, когда увидела человека, которого триста лет считала мёртвым.

— Непрофессионально, — пробормотала Рен.

— В следующий раз постараюсь вести протокол.

Нора коротко усмехнулась, но быстро вернулась к Тале.

— То есть у нас в один момент появляется мёртвый мужчина и сходит с ума электричество?

— Оно не сходило с ума, — автоматически поправила Тала.

— Конечно. Оно просто решило немного нарушить законы приличия.

Тала хотела что-то ответить, но Эйда уже смотрела на неё.

— Это мог сделать Элиас?

Вопрос прозвучал быстрее, чем она успела подумать. После всего остального связать два события было слишком просто, и Эйда почти сразу почувствовала, как внутри появляется хоть какая-то логика: Элиас вернулся, произошло вмешательство, значит, одно связано с другим. Хоть что-то наконец складывалось.

Тала, к сожалению, не спешила соглашаться.

— Не знаю, — сказала она. — Но если это был один человек, он должен был сделать что-то очень странное.

— Почему?

— Потому что я не чувствовала источник рядом. Вообще, — Тала положила ладонь на стол и медленно провела пальцами по дереву. — Это было больше похоже на отклик. Представь, что где-то далеко ударили по чему-то большому, а у нас дрогнуло стекло.

Эйда посмотрела на неё.

— Ты сейчас сама понимаешь, что говоришь?

— Не очень, — честно призналась Тала. — И меня это бесит.

Сера всё это время молчала, но теперь забрала телефон со стола и снова посмотрела на график.