По крышам над Невой

Вуппи тявкнула, будто ставила точку в этом разговоре, и уткнулась носом в окно, где уже начинали проступать очертания аэропорта - большого, суетливого и совершенно не похожего на уютный сочинский вокзал, где всё было знакомо до последней трещины на асфальте.

Вера Павловна ещё раз проверила папку с документами, глубоко вдохнула и подумала, что, пожалуй, именно так и начинаются все хорошие истории - с дороги, с предчувствия чего-то нового и с команды, где каждый смотрит на предстоящие события по-своему, но все почему-то едут вместе.

- Ну что, готовы к питерской сырости, ржавым листам жести и тайнам чердачных люков? - спросила она, стараясь, чтобы голос звучал бодро, а не так, будто она сама до конца не верила в разумность этой затеи.

Команда переглянулась. Зоя сжимала зонты так, словно это были волшебные палочки, способные превратить дождь в солнечный свет. Андрей мысленно прикидывал, как лучше закрепить камеру, чтобы её не унесло ветром. Вениамин Лазарович уже составлял в уме список вопросов к Василию Петровичу. Герман «Гром» придумывал в голове первые слова закадрового текста. Рина строила планы по покорению питерских консьержек, а Вуппи просто ждала, когда всё это наконец закончится и можно будет спокойно понюхать все углы на новой территории.

И в этом собрании таких непохожих людей и одной очень серьёзной таксы было что-то такое, что заставляло верить: даже если дождь окажется сильнее, чем ожидалось, а крыши - скользче, чем хотелось бы, сюжет всё равно получится живым, ироничным и по-настоящему интересным.

Глава 2

Самолёт приземлился в Пулково с таким мягким толчком, будто пилот решил проявить особую деликатность - мол, мы тут в Питер прилетели, тут и без резких движений атмосфера достаточно драматичная.

Команда вывалилась из терминала аэропорта Пулково, разом вдохнула питерскую сырость, которая тут же принялась пробираться под куртки, свитера и даже под самые оптимистичные ожидания, и застыла на мгновение - каждый по-своему осмысливал этот фирменный влажный привет Северной столицы.

Станислав Аркадьевич Харин, ведущий передачи, первым нарушил паузу, привычно начав с ворчания - ему будто физически становилось неуютно, если он хотя бы пять минут не высказывал недовольства:

- Ну вот, опять серость, - ворчал он, демонстративно щурясь, хотя небо, строго говоря, не было ни особенно серым, ни особенно мрачным - так, нейтрально-облачным, в духе сдержанной питерской элегантности. - В Сочи сейчас солнце, пальмы, люди в шортах селфи делают, а мы тут мокнем!