Полная версия
Бывшие. Слезы на память
Алина Цветочек
Бывшие. Слезы на память
Пролог
Тебе стоит приехать.
Ради тёти Нюры.
Вот и всё.
Ни приветствия. Ни подписи.
С другой стороны, чего ещё ждать от профиля с ограниченным доступом и пустой аватаркой?
Но я знала, откуда взялось сообщение. Оно было родом из прошлого – болезненного, ненавистного и бесконечно горького. По крайней мере – для меня… Но не для того, кто отправил набор скудных слов.
Власов Алексей.
Я точно знала, что сообщение от него, ведь только он называл мою маму Тётей Нюрой – так по-домашнему и с теплом.
Власов Лёшка.
Парень, в которого были влюблены все окрестные девчонки. Дерзкий и непокорный. С ревущим байком и ослепительной улыбкой в арсенале. Таким он был тогда.
Эффектный. С тёмными, вьющимися волосами и выразительными серыми глазами, в которых плескалось дождливое небо.
Но с тех пор многое переменилось… – одёрнула я себя. – Если всего лишь через миг река уже не та, то что с ней станет спустя двадцать с лишним лет?..
Поменяет русло?
Пересохнет?
Выйдет из берегов?
А какая разница?
Власов был всего лишь мимолётным эпизодом в моей непростой биографии. Красивый молодой человек из состоятельной семьи и восемнадцатилетняя оборванка из низов. Такая любовь обречена. Мне стоило об этом помнить. Наша история любви вышла почти как у Ромео и Джульетты. Только закончилась не так трагично – мы оба остались живы. Это ли не счастье?..
И вот теперь, спустя двадцать с лишним лет, он вдруг снова врывается в мою жизнь двумя бездушными строчками.
Тебе стоит приехать
Три слова, от которых душу выворачивает наизнанку.
Приехать? Домой?
Ради тёти Нюры.
Мама…
Мне припомнились её тёплые, нежные руки… как она гладила меня по волосам, приговаривая, что я – главное сокровище в её жизни. А потом… то, что случилось потом – я помнить не желала.
Я снова посмотрела на экран.
Как у Власова всё легко и просто… Точно и не было этих двадцати с лишним лет.
Тебе стоит приехать
А стоит ли?..
Прошлое навсегда похоронено под тяжестью лет. И я не собиралась разгребать завалы – есть вещи, которым следует оставаться погребёнными заживо. Обида, боль и предательство – одни из таких.
Я не желала ворошить этот улей…
Даже ради тёти Нюры .
Тем более что стоит и нужно – понятия разные.
Власов опять давал мне выбор , – вдруг поняла я, – как и в прошлом .
Но в прошлый раз моё решение привело к плачевным последствиям.
Но вышло как вышло.
Напечатав три слова, я замерла перед отправкой.
Я не приеду! – моргало на экране.
Так и не отправив сообщение, я выделила его, нажала клавишу delet и удалила из окошка. А вот из сердца удалить не вышло.
_________
Наши герои:
Итак, представляю вам – Рябова Анастасия. Ей сорок+, у нее дочь-подросток и огромный крест на личной жизни. Впрочем, Настю этот факт совсем не расстраивает – мужчины ее не интересуют, а ещё она скрывает тайну из прошлого…
А теперь – Власов Алексей. Первая и единственная любовь Анастасии. Ныне – мужчина в самом расцвете сил, уже добившийся определенных высот. Находит Настю спустя много лет и предъявляет ультиматум…
Ну и Алиса, дочь нашей героини. Алиске 13 со всеми вытекающими… Умная, но очень неуверенная в себе. На фото - один из редких моментов, когда она улыбается. Обычно - угрюмая и нелюдимая. Любимые фразы нет и не хочу .
Глава 1
Спустя два месяца
– Алис, вставай! – тормошу дочь за ногу. – Опоздаешь в школу!
– Ну и пу-усть! – раздаётся бурчание из-под одеяла. – Ненавижу эту дурацкую школу!
Каждодневный ритуал… Хоть раз бы Алиска с довольным лицом поднялась с кровати, но те счастливые времена давно прошли. Это в детский сад дочка просыпалась с улыбкой. Теперь с каждым годом становилось всё хуже – утро начиналось с гримасы и гневной тирады в адрес школы, учителей и одноклассников.
К отсутствию друзей прибавилось и буйство гормонов тринадцатилетнего подростка. Алиска ни в какую не желала мириться с изменениями тела – носила балахоны, сутулилась и почти перестала выходить из дому.
– Дочь, прекращай… – попробовала я, хотя заранее знала о провале своей затеи. – Сегодня пятница… Завтра выходной. Давай вечером выберемся погулять?.. Сходим в кино?
– Не хочу! В кино – одно дерьмо показывают…
– Алис, ну, просила же без подобных выражений… Можно же подобрать другое слово?
– А моё больше подходит. И опять ты лекции читаешь… Тебе не в книжном работать нужно, а в школе – преподавать уроки занудства!
– Аль! – не выдержала я. – Ты не со своими подружками разговариваешь…
– Угу, у меня же их нету!
– Нет слова «нету»!
– Ну начинается… – закатила глаза Алиска.
– Ладно, мы не с того начали… – снова попыталась я. – Не хочешь в кино, давай на каток?..
– А на коньках я, как корова на льду…
– Не говори так! Надо себя любить!
Я вздохнула. Эта присказка в последний год звучала всё чаще и чаще. И чем больше я спорила, тем сильнее она злилась.
– Тебе легко говорить… Ты, вон, худышка и красавица… а я?..
– И ты красавица и худышка! – уговаривала я. – И целлюлита у тебя нет, и морщин…
– Зато есть вот это вот всё!
Алиска возмущённо подёргала себя за бока. На этот раз глаза закатила уже я.
– Давай запишем тебя в спортивную секцию? – в сотый раз предложила я.
– Не хочу!
Любимый ответ, уже набивший оскомину.
– Можешь объяснить, почему?.. Вокруг столько всего интересного… Плавание, волейбол, верховая езда, борьба на худой конец!
– Мне всё это не нравится! – отрезала Алиска.
И в кого у неё характер?.. Я сроду не была такой. Любила и учёбу, и спорт… И маме всегда помогала. Алиску же не заставишь даже постель заправить. В отца? Кто его знает…
Я родила дочь для себя, когда поняла, что построить здоровые отношения с мужчиной – не выходит. Алиска стала лучиком в моём тёмном царстве одиночества… Укачивая дочку по ночам, я представляла, какой она вырастет – красивой, умной и милой. Почти всё сбылось…
Моя девочка – и красавица, и умница, но милой её уже никак не назовёшь. Каждое слово – в штыки. Любая просьба – в пустоту.
– Ну а как оно может понравиться, если ты даже не пробовала?.. Не хочешь в спорт, давай попробуем языки… Не хочешь языки, давай что-то ещё… Можно вернуться в баскетбол.
– Чтобы меня опять обзывали слонихой?! Нет уж, спасибо!
– Давай разберёмся, кто и что… я поговорю с тренером?
– НЕТ!
– Ну нельзя же из-за обзывалок бросать дело, которое нравится… Мне вот тоже не все клиенты в магазине нравятся, но если бы я ушла после первого недовольного клиента, где бы я сейчас была?..
– Ты – взрослая, а я – ребёнок…
Ох уж эта любимая манипуляция всех детей: когда выгодно – заявлять, что ты уже взрослый, а как нести ответственность – так ещё ребёнок.
– Дети ложатся спать не позже половины одиннадцатого… – начала я.
– О, опять старая песня…
– Алис… мне просто жалко твоё время… Сейчас такой возраст – занимайся, чем душе угодно, пробуй, постигай…
– У человека всегда должен быть выбор, разве нет?.. Ты ж сама говорила…
Говорить-то я так и правда говорила… Но у Алиски была поразительная способность вытаскивать из памяти мои слова в самый для неё подходящий момент и переворачивать так, как удобно ей.
– Я много чего ещё говорила…
– Мам! Мне в школу надо собираться!
Вот и приехали. Теперь дурацкая школа – милее матери…
Я собиралась ещё что-то сказать, но тут зазвонил мой телефон. Звонил шеф.
– Да, Николай Корнеевич? – жестом я показала Алиске на дверь ванной. Та скривилась, но послушно прошлёпала в ванную комнату. Уже победа!
– Птенчик, срочно приезжай! У нас тут новый контракт нарисовался на открытие магазина в регионе… Надо обсудить.
Ого!
Новый контракт сулил нам неплохую прибыль. Я финансовой стороной не занималась, но тоже заметила, что прибыль просела.
В век информационных технологий – неудивительно. Поэтому-то я и убеждала Николая Корнеевича вложиться в интернет-магазин, но он был сторонником традиционных продаж и считал, что истинный почитатель обязательно придёт в живой магазин с особой атмосферой, а поиск книги для него – почти как выбор возлюбленной. Для Николая Корнеевича «Книжная гавань» в первую очередь должна была оставаться пристанищем для интеллектуалов и светлых умов, а уж потом – магазином.
Увы, хоть мы и являлись довольно популярной сетью книжных магазинов, но в ногу со временем шагать не торопились, отсюда и возникали проблемы…
– Уже еду! – пообещала я и отключилась.
Новый клиент для нас сейчас – глоток свежего воздуха. Но сердце моё отчего-то неприятно заныло, предчувствуя беду.
Глава 2
Я уже входила в здание бизнес-центра, где располагался наш офис сети книжных магазинов «Книжная гавань».
Николай Корнеевич – сухой интеллигентный старик с хваткой беззубого бульдога в бизнесе, обожал книги. Пожалуй, с этого всё и началось…
В тот злополучный день я поклялась, что уеду туда, где никто меня не найдёт. Закрывшись у себя в комнате, я продумала план побега: безбашенный, авантюрный – под стать восемнадцатилетней девчонке. Может, потому мне и удалось воплотить его в жизнь?..
Рано утром я побросала самое необходимое в сумку, прихватила из маминой тумбочки паспорт и деньги на билет и сбежала.
Куда?
В неизвестность…
Села в дребезжащий автобус и укатила прочь, ещё не понимая, что от прошлого не убежать… но его можно запрятать глубоко под кожу или в дальнюю коробку памяти – пыльную, неприметную, но с большим навесным замком.
Очнулась только на московском вокзале. Вокруг сновали люди, но я ощущала себя до того одиноко, что хотелось плакать. В столице зима была совсем другой – нерешительной и мягкой… И если в родном городе уже в ноябре стояли сугробы, то здесь царила слякоть.
Податься мне было совершенно некуда. Есть хотелось, как и вернуться домой, только вот дома у меня не осталось. Было место, где стояла кровать, и в шкафу висела одежда, а на кухне хлопотала чёрствая женщина. Когда-то она звалась моей мамой.
Мама .
Слово утратило былую нежность и ласку. От него веяло холодом и равнодушием. Но, покидая вокзал, я всё ещё продолжала надеяться, что мамино сердце оттает… Девочка-отличница, которая никогда не перечила взрослым, вдруг сбежала из дома – разве это не тревожный сигнал?
Я верила, что мама всё-таки будет меня искать – свою единственную дочь…
Но прошло двадцать с лишним лет, а она так и не объявилась.
Зато объявился Власов, – припомнила я его сообщение в социальной сети двухмесячной давности.
Но и он был всего лишь отзвуком прошлого, словно круги на воде после падения в воду – камень давно потонул, а круги остались.
Итак, первый мой день в Москве оказался судьбоносным. Выйдя на улицу из здания вокзала, я направилась на поиски работы, в глубине души понимая, что моя затея ничем хорошим не кончится. Кому я нужна была в этом большом городе? Без образования, без опыта работы… И всё же я свято верила, что лучше уж так, чем оставаться в Нежинске.
Поразмыслив, я решила, что самое подходящее место для поиска работы – торговый центр. По крайней мере, в нашем городе было именно так. Бутики, салоны красоты, кондитерские, детские площадки – всё это набирало обороты даже у нас в глубинке. В выходные я подрабатывала аниматором, так что надеялась подыскать нечто подобное и в Москве… На крайний случай была готова пойти и продавцом, и полы мыть – птица я была не слишком гордая, да и работать умела.
Вот и бродила по торговому центру, предлагая себя в качестве работника, но увы – Москва оказалась не только равнодушной, но даже суровой. Никто не спешил брать на работу приезжую девчонку – за забором таких была целая толпа.
Но Николай Корнеевич сам приметил меня… Как потом он часто признавался, я напомнила ему выброшенного из гнезда птенца. Конечно, он сразу смекнул, что я нездешняя. Подошёл, представился. Начал расспрашивать, что и как. Я придумала байку о покорении Москвы.
– А вы школу-то окончили, барышня?
– Угу… – соврала я.
– И чем хотели бы заниматься?
– Работать!
Как потом оказалось, мой ответ всё тогда решил.
Николай Корнеевич выгнул бровь и задал следующий вопрос:
– Книги любите?..
– Конечно! Читаю при любой возможности! – честно ответила я.
– Молодёжи нынче всякие приставки подавай… – решил проверить меня Николай Корнеевич.
– У меня никогда не было приставки! Мама… – с надрывом произнесла я, – не могла себе позволить…
– Понял, понял… – успокаивающе похлопал меня по плечу Николай Корнеевич. – Думаю, нам стоит пообедать… Вы как? Голодны?
Страх липкой лентой обвился вокруг горла и больно сдавил. Теперь даже невинное приглашение воспринималось мной как нечто опасное и пугающее.
– Не бойтесь, бизнес-столовая прямо здесь, на первом этаже, – добавил он, почувствовав мой испуг. – Там полно народу…
И я поверила ему.
В столовой я скромно согласилась на пирожок с капустой и стакан чая. Николай Корнеевич взял только кофе.
– Итак, барышня… вы нуждаетесь в работе, верно?
Я кивнула, ожидая, что дальше последует непристойное предложение… Но ничтожная часть меня всё же надеялась на джекпот в виде работы хотя бы техничкой.
– А мне требуется помощница, которой я мог бы доверять…
Николай Корнеевич отхлебнул кофе и рассказал, что в этом торговом центре у него имеется книжный отдел, куда он искал подходящую сотрудницу, которая будет не бездушно продавать книги, а с любовью дарить людям возможность прикоснуться к прекрасному.
Он отвёл меня в отдел, показал, что и как, и познакомил с супругой – Агриппиной Петровной – чудесной старушкой с добрым и участливым взглядом.
Николай Корнеевич заявил жене, что нашёл помощницу в магазин и охарактеризовал меня «неиспорченной» большим городом.
Агриппина Петровна потрепала меня по руке, показала, что к чему и спросила, где я остановилась.
Ответа у меня не было. Как и желания врать.
Узнав, что я неприкаянная душа, Агриппина Петровна предложила пожить пока у них…
Поколебавшись, я всё-таки согласилась. И осталась у них на целых семь лет. За это время мы сплотились и стали очень близки. Я помогала Агриппине Петровне по дому, делила с четой Сомовых завтраки, обеды и ужины, а ещё превратилась в незаменимого помощника в магазине, который разросся в целую сеть. И всё потому, что Николай Корнеевич любил книги, разбирался в людях и признал во мне неоперившегося одинокого птенчика.
Три года назад Агриппина Петровна тихо скончалась ночью во сне.Николай Корнеевич с тех пор сильно сдал…
– Я уже здесь! – я вошла в кабинет.
Николай Корнеевич привычно сидел за своим столом и выглядел невероятно щуплым и маленьким в огромном кожаном кресле. А у окна спиной ко мне застыл незнакомый мужчина.
– Настенька… наконец-то… вот, знакомься. – Николай Корнеевич поднялся. – Власов Алексей Владимирович, прибыл к нам из Нежинска с потрясающим предложением о сотрудничестве.
Мне показалось, что воздух вокруг стал плотным и тяжёлым. Все мои мысли разбились об одну-единственную фигуру у окна. Я не могла оторвать от него взгляда.
Алексей Власов .
Имя, которое я скрывала, прятала в самой тёмной части своей памяти. Мужчина, которого я любила много лет назад, стоял здесь.
Передо мной.
Глава 3
– А это – Анастасия Рябова, моя лучшая сотрудница и помощница, она мне как дочь…
Я сжала ремешок сумки так сильно, что ладоням стало больно.
Власов медленно обернулся. И меня бросило в пот.
Он изменился…
Черты лица стали резче, в тёмных волосах блестела седина. Но я узнала его сразу.
Та же прямая осанка. И пусть глаза стали холоднее, но я помнила этот взгляд. Знала, как он проникает до самых глубин души. Эти серые глаза с янтарными крапинками, я бы узнала даже в толпе. Они были полны той же загадки, что и тогда, двадцать лет назад, когда он смотрел на меня, словно знал все мои тайны. Но одну тайну я увезла с собой... И ему до неё не добраться.
– Мы планируем открыть филиалы «Гавани» в Нежинске… – донёсся до меня голос Николая Корнеевича, будто сквозь толщу воды.
– Добрый день… Анастасия, – поздоровался Власов спокойно, с лёгкой паузой, словно пробуя моё имя на вкус. Затем двинулся ко мне.
– Здравствуйте, – выдавила я, надеясь, что голос не передаст моего волнения.
Он протянул руку, и я почувствовала, как дрожат мои пальцы. Его рукопожатие оказалось крепким, но сдержанным, а взгляд оставался холодным, без намёка на тепло. Я вдруг почувствовала, как всё в этом мире снова стало чужим и непривычным, словно покинула родной дом только вчера.
– Алексей Владимирович, – обратился к нему Николай Корнеевич, не замечая напряжения, которое, казалось, висело в воздухе. – Настя отличный специалист, с её помощью мы сможем проработать все детали...
– Отлично, – коротко ответил тот, не отрывая глаз от моего лица. – Тогда я настаиваю, чтобы именно она открывала филиалы магазинов на месте…
– Что, простите?.. – мне показалось, я ослышалась.
Николай Корнеевич удивлённо посмотрел на Власова.
– Простите, но мы обычно действуем отсюда, из Москвы! У нас есть отдельный персонал, который...
– Но обычновы не открываете магазин в моихторговых центрах! – перебил Власов.
Вот оно значит как. Выходит, он все-таки стал предпринимателем, как и мечтали его родители. А ведь хотел совсем другого.
– Простите, но я не могу… – возразила я, не узнавая собственный голос. – Открытие одного-то филиала занимает несколько недель. А когда их несколько – это намного дольше… У меня здесь жизнь, дочь… – под его пристальным взглядом я осеклась и быстро поправилась: – семья…
– Ну, что ж… решайте сами. Или так, или открытия не будет!
Власов смотрел на меня, не сводя глаз. И этот взгляд резал и кололся. В нём отражались только жёсткость и молчаливая требовательность.
– Значит, не будет! – заявила я.
– Хм… – Николай Корнеевич, казалось, испугался не на шутку. – Алексей Владимирович, вы не могли бы дать нам пару минут наедине?..
– Так и быть. Мне всё равно нужно сделать важный звонок…
Коротко кивнув, Алексей покинул кабинет. Моё сердце стучало так быстро и так громко, и я всерьёз опасалась, что Николай Корнеевич обо всём догадается.
– Птенчик… – начал неуверенно он. – Ты же знаешь, как я к тебе отношусь, правда?..
– Знаю, Николай Корнеевич! Вы очень много для меня сделали, правда… и я вас очень люблю, как родного отца, вы же знаете… но не просите меня ехать в Нежинск! Мы ведь может открыть филиал в любом другом месте…
– Нет, Настенька, не можем… – в глазах Николая Корнеевича мелькнула печаль. – Мы почти банкроты…
Глава 4
Второй раз за последние пятнадцать минут мой мир пошатнулся и едва не рухнул.
– Что?! Но как?..
– Понимаешь, последние несколько лет мы не вылезаем из кредитов… Ты занимаешься другой стороной бизнеса и не в курсе…
Это была чистая правда. Я занималась устройством магазинов, решала, какие стеллажи заказать, на какие секции поделить книги, как их лучше расставить, придумывала акции и розыгрыши для покупателей… В общем, делала всё, чтобы интерес к нашим книгам не падал. Выходит, я слишком плохо выполняла свою работу?..
Николай Корнеевич как будто прочёл мои мысли и поспешил успокоить:
– Ты только не думай, что в этом есть твоя вина… Ты умница и большая молодчина. Без тебя мы бы никогда не выросли до таких высот, но… время меняется. Книги всё чаще уходят в сеть, и людям просто не нужны бумажные «пылесборники»... А кому нужны, те заказывают в маркетплейсах, не выходя из дома… Мы – пережиток прошлого, увы…
– Николай Корнеевич, не говорите так… – попросила я, словно от моей просьбы что-то изменится.
– Помнишь, три года назад ты отговаривала меня вкладываться в новые филиалы? Просила не торопиться?..
– Помню, конечно… Но вы тогда сказали, что у нас достаточно средств… – припомнила я.
– На самом деле, я тогда влез в большие долги… Понимаешь, Груня только-только ушла из жизни, и я просто не мог сидеть сложа руки. Мне хотелось заняться делом, хотелось, отвлечься от тягостных мыслей, хотелось, чтобы Груня мной гордилась… а вышло вон как…
Я тяжело опустилась на стул, словно это мне было за семьдесят.
– Но мы ведь можем что-то придумать…
– Не можем, Птенчик… – вздохнул Николай Корнеевич, в одно мгновение постарев ещё на несколько лет. – Последняя моя надежда – это Власов. Он готов открыть несколько филиалов «Гавани» в своих торговых центрах за свой счёт и даже аренду с нас брать не будет в течение первого года…
– С чего вдруг такая щедрость?..
– Говорит, очень любит книги.
Это было правдой. Власов всегда читал запоями. У его родителей была шикарная библиотека – он мне периодически давал книги… Потом его родители прознали и попытались запретить, но Власов всегда поступал по-своему…
И сейчас поступает.
Похоже, он затеял какую-то свою игру и не намерен отступать. Но ведь и я уже не та наивная девчонка, какой была двадцать с лишним лет назад.
– Николай Корнеевич, я не могу ехать в Нежинск, понимаете?.. Просто не могу…
– Честно сказать, его заявление и для меня явилось неожиданностью… – Николай Корнеевич устало потёр виски. – Но предложение Власова – единственный путь к спасению, понимаешь?..
– А если я обращусь в банк, попрошу ссуду? – с надеждой спросила я.
– Сумма слишком огромная, Птенчик… Я знаю, что ты не хочешь уезжать, тем более у тебя дочь-подросток…
– Дело даже не в Алиске… хотя и она однозначно устроит бунт. Просто… – я набрала побольше воздуха в лёгкие. – Понимаете, Нежинск… это город, откуда я уехала тогда… ну, вы помните…
Вот и прозвучала правда. Грузная, как камень, который столько лет давил на душу.
Какая, казалось бы, разница? Прошлое должно было остаться там, в пыльных воспоминаниях. Но Нежинск — это не просто город. Это раны, которые так и не зажили до конца. Это улицы, где эхом отдаются шаги, полные боли и предательства. Это место, где всё началось и, как я наивно предполагала, и закончилось. Не тут-то было.
– О, милая моя… – Николай Корнеевич подошёл ко мне, с трудом присел передо мной на корточки и заглянул в глаза. – Я знаю, тогда стряслось что-то серьёзное, и я никогда не задавал тебе неудобных вопросов… Но, может быть, если ты постараешься держаться подальше от прошлого, всё выйдет не так страшно?..
Боже, знал бы Николай Корнеевич, что прошлое уже меня настигло… И Власов – лишь верхушка айсберга. В то, что этот мужчина появился в моей жизни случайно, я не верила.
– И что вы предлагаете?.. Сорваться вместе с Алиской и поехать в Нежинск?..
– Давай постараемся представить всё так, что для неё это будут каникулы…
– Из Москвы в провинцию?..
– Главное – суметь всё преподнести, как надо.
– А как быть со школой?
Я на секунду прикрыла глаза.
– Но ведь школа через два месяца закончится?
Я покачала головой. Вырывать подростка из привычной среды на несколько месяцев – равносильно самоубийству. Как это скажется на её психике? А на моей? Мы и так постоянно на ножах, а с таким заявлением можно смело раскапывать топор войны, да не один, а целый набор.
– Николай Корнеевич, она в своей-то школе едва прижилась, а представьте, отдать её в новую?..
– Ты можешь договориться о дистанционном обучении… Алиска умница, справится…
Алиска и правда была умницей, но только если этого хотела. Помнится, в прошлом году она ни с того ни с сего начала получать двойки по литературе. Я долго допытывалась, пока дочка не призналась, что объявила бойкот Инне Георгиевне – учителю словесности.
– Я решила проучить Гиену! – сообщила Алиска с гордостью, когда я припёрла её к стенке. – Ей, видите ли, не понравилось моё сочинение… я слишком отошла от темы.
– А что за тема? – спросила тогда я.
