Рождённая в крови

Я произнесла себе под нос:

— Словно в храм попала.

— Что? — шепнул принц, оказавшись рядом.

Я лишь отмахнулась:

— Ничего.

Он пошёл вперёд, я — следом, на шаг позади.

В воздухе витал запах варёных яиц, чечевицы, жареной птицы. Когда мы приблизились к столу, я увидела куропаток, запечённую картошку, зелень... и гречку.

Я остановила взгляд на ней. В голове мелькнуло:

«Хм. В наших краях не выращивают её. Откуда привезли? Вкусная ли?»

Я тряхнула головой, отгоняя мысли.

За столом сидели: король, принцесса и ещё двое детей — мальчишек лет десяти-двенадцати. Королевы не было. Я насчитала семь стульев вместо положенных шести. Нахмурилась, но промолчала.

Король был статным мужчиной за пятьдесят. Седые волосы, морщинистые руки, короткая щетина с проблесками чёрного. Он смотрел на меня несколько секунд — тяжело, оценивающе, как смотрят на новую лошадь, прежде чем решить, стоит ли покупать.

— Тёть Лиа! — раздался детский голос.

Принцесса Зарина — та самая, что бегала по коридору — смотрела на меня широкими глазами.

— Приятно видеть вас. Давно прибыли? Я не видела вас!

Я повернулась к ней, слегка улыбнулась, стараясь не спугнуть:

— Приветствую, Ваше Высочество. Прибыла ещё вчера. Видела, как вы бегали с мальчишкой по коридору. Вы так быстро промчались, что меня даже не заметили.

Я приподняла уголок губ. Она округлила глаза, но король уже хлопнул ладонью по столу:

— Зарина! Опять бегала? Сколько раз я говорил...

— Но батюшка! — она отвернулась от меня и уставилась на него, надув губы. — Я просто играла!

Он хлопнул ещё раз — она съёжилась и замолчала, опустив взгляд.

Я стояла в полуметре от неё. Опустила руку в дорожную сумку, нащупала пальцами цветок — тот самый, что сорвала у ворот столицы. Когда я проходила мимо принцессы, я как бы случайно сбросила его ей в ладонь.

Она подняла на меня взгляд. Я подмигнула. Она улыбнулась.

Принц направился к своему месту за столом. Я последовала за ним и встала чуть позади, у стены. Король поднял на меня взгляд:

— Лиана... Лиана... Присаживайся. Поговорим по душам.

— Приношу прощения, Ваше Величество, но...

— Сядь.

Я смотрела в его зелёные глаза несколько секунд. Потом сжала рукоять меча, выдохнула и села — между принцем и королём.

Ноги поставила как учили, руки положила на колени. Мышцы сразу напряглись — они не привыкли к этой позе. Боковым зрением я заметила удивлённое лицо принца, но он молчал. Дети зашептались.

— Лиана, — произнёс король. — Не смотри волком. Я слишком стар для этих игр.

Я промолчала. Даже взгляда не отвела.

— Я перевёл тебя в телохранительницы не потому, что ты плохой командир. Ты — отличный командир. Но ты работаешь слишком хаотично. Здесь ты будешь под присмотром. И твои навыки пригодятся.

Он взял яйцо и засунул его в рот целиком. Жевал громко, с присвистом.

Когда он проглотил, я произнесла:

— Я привыкла убивать. Хочу вернуться к своему ремеслу. Стены давят.

Он закончил жевать, причмокнул, облизал пальцы. Долгие секунды смотрел на меня. Казалось, мы смотрели друг на друга несколько минут.

Потом он сказал:

— Убивать ты умеешь. Но теперь ты должна защищать. А это может только тот, кто резал горло и не раз смотрел смерти в глаза. Ты знаешь...

Сзади что-то упало.

Я повернула голову — солдат рухнул на пол. Его доспехи громко звякнули о камень. В шее торчал болт.

— Стража! — крикнула я.

Я выхватила меч, сорвала с пояса нож. Занавески колыхнулись — как от ветра. Но окна в зале не было.

«Там кто-то есть», — мелькнуло в голове.

Второй солдат за моей спиной рванул в сторону занавесок — и рухнул так же, с болтом в шее.

Я заметила щель в ткани. Без раздумий метнула нож. Он пролетел пять метров и вонзился во что-то мягкое — раздался хлюп, тело забилось за тканью.

— Король! — крикнула я. — Стоять! Они ждут, что вы побежите!

Король и дети замерли. Он прикрыл их спиной и медленно отступал к колонне, не сводя глаз с занавесок.

Я слышала, как бьются сердца. Не только тех, кто за мной. За занавесками — ещё трое. А может, четверо. Я чувствовала их так же ясно, как чувствовала свою кровь.

Я закрыла глаза.

Провела лезвием по ладони. Резкая боль пронзила руку. Кровь потекла по пальцам, капая на клинок. Я стиснула зубы, открыла глаза — и в них ударила молния.

Красная пелена. Пульс. Движение.

«Там», — угадала я направление.

Я рванула влево, выставила ладонь — из неё вырвался поток. Жгучий, кровавый, как сгусток пламени. Он обжёг мою руку, но я не остановилась. Человек за занавеской взвизгнул, схватился за лицо, повалился на пол, дёргаясь в агонии.

Сзади — шаги. Я развернулась, отскочила. Клинок противника просвистел в сантиметре от моего лица.

Ещё один.

Удар — я ушла в сторону, нанесла встречный. Меч вошёл ему в бок — характерный хруст рёбер, он выдохнул с хрипом, по плащу расплылось пятно.

Я не дала ему упасть — шагнула вперёд, вогнала нож ему в горло, вырвала, отшагнула.

Он рухнул.

За спиной у принца лежал ещё один. Бездыханный. Я даже не видела, как он его убрал.

— Ты... — начал он, но я уже смотрела в угол.

Последний.

Он лежал у колонны, прижимая руку к бедру. Мой нож торчал у него из ноги. Он шипел, пытаясь вытащить оружие, но пальцы не слушались. Я медленно направилась к нему, переступая через тела.

— Говори, — сказала я. — Кто послал?

Он поднял взгляд. На лице — кривая усмешка. Я увидела, как дёрнулась его челюсть — он сжал зубы.

Я прыгнула вперёд, приставила клинок к горлу:

— Кто!

Он закашлялся, и по губам потекла пена. Глаза закатились. Я успела схватить его за ворот, но тело обмякло.

Яд. Он успел проглотить яд.

— Тварь, — прошептала я и перерезала ему горло — на всякий случай.

Я встала, оглянулась. Семь тел. Трое убийц, двое солдат, командир отряда — и тот, что у принца.

Я провела рукой по губам — на перчатке осталась кровь. Чужая. Я уже не помнила, чья.

Сзади подошёл принц. Он смотрел на меня с выражением, которое я не могла прочитать: смесь ужаса, восхищения и непонимания.

— Ты... как ты...

Я развернулась к нему, и слова вышли сами:

— Я же говорила, что училась выживать, Ваше Высочество.

Он смотрел на меня, на трупы, снова на меня. Его лицо было бледным, но он не отводил взгляд.

— Там... во дворе... — сказал он тихо, почти шёпотом. — Ты сдерживалась?

Я не ответила сразу. Просто смотрела на него, вытирая кровь с лица.

— Я не хотела тебя убивать, — сказала я. — На этом всё.

— А здесь? — он кивнул на тела. — Здесь ты не сдерживалась.

— Здесь была угроза. Не я.

Он замолчал. Потом произнёс медленно:

— Если бы ты хотела... я бы не успел даже закричать.

— Вы успели бы крикнуть, — ответила я. — Но не позвать стражу.

Он усмехнулся — горько, но с пониманием.

— Теперь я знаю, что такое настоящий бой, — сказал он. — Спасибо.

Я кивнула и отвернулась.

«Спасибо» — это слово я слышала редко. И оно тяжелее, чем любая угроза.

За его спиной стоял король. Он молчал. И в его глазах я не увидела ни благодарности, ни страха — только ледяную оценку.

Он видел всё. Всю магию.

И я поняла: теперь я — либо его козырь, либо его мишень.

Глава 3: Сопли

Король отправил принца в покои. Я последовала за ним — покорно, как и положено.

Когда мы подошли к двери, из-за угла вылетел канцлер со стражей. Начались какие-то разборки — жесты, приказы, перебивающие друг друга голоса. Я стояла в стороне, не слушая. Кайлас что-то доказывал королю, тот отвечал резко.

Никто не произнёс в мою сторону ни слова.

Когда всё стихло, я зашла в покои, окинула взглядом комнату и сказала, что выйду умыться.

В ближайшем нужнике из стены, устроенной под акведук, бежала вода. Я долго тёрла руки, счищая почти засохшую кровь из-под ногтей. Сунула клинок под струю, затем полотенцем прошлась по лезвию. Ножи — тоже. Потом — по кольчуге, счищая тёмные пятна.

Когда мне показалось, что достаточно, я вернулась в покои.

Принц уже сидел на кровати и пожимал запястье. Я закрыла дверь, бросила взгляд на него:

— Ранен?

— Нет. Изогнул сильно.

— Заживёт.

Я села в своё кресло. Ножи — на привычное место. Посмотрела на ладонь — порез на коже уже почти затянулся, но под пальцами всё ещё ощущалось жжение. Фантомная боль. Я сжала руку в кулак, потом разжала.

Начала методично постукивать пальцами по столу — отбивать ритм. Смотрела в пол, уходя в себя.

Через какое-то время он спросил — шёпотом, словно боялся потревожить тишину:

— Ты... часто так делаешь?

— Когда считаю нужным.

— Ты боишься...

— Нет.

— Ты не даёшь договорить.

Я подняла взгляд.

— Твой взгляд... — сказал он. — Ты была другой.

— Я всегда была такой.

— Будешь так всегда отвечать односложно?

Я пожала плечами.

— Расскажи, как познакомилась с Зариной? Она не говорила о тебе.

— Гуляла по саду, — ответила я. — Услышала плач. Двинулась с отрядом. Нашли девочку глубоко в саду — платье разорвано о ветку. Я обработала ей рану. Она спросила, как меня зовут. Я ответила тем же. Потом отвела к выходу из сада. И ушла.

Я сделала круговое движение кистью:

— Исчезла. Мне не нужно было ничего. Но она запомнила.

— Отец не говорил, что она терялась.

Я усмехнулась:

— Умные. Потому что её потеряли из виду либо оставили специально. Либо она — непоседа. В любом случае — голова с плеч для няньки. Сделали так, чтобы никто не лишился головы.

— Ты это знаешь?

— Это логика, принц.

— Ты постоянно называешь меня «принц», «Ваше Высочество». Имя моё знаешь?

— Знаю.

— Так...

— Вы — объект защиты. Так проще отстраниться. Я не ваша мать, чтобы держать вас за руку.

— Ты женщина. Этого достаточно, чтобы взять меня за руку.

Я прищурилась, глядя на него.

— Может, мне ещё вас погладить по волосам?

Он растянулся в ехидной улыбке. Несколько секунд молчал, словно взвешивал что-то. Потом наклонил голову вперёд:

— Да. Погладь. Раз так хочешь.

— Это приказ?

— Да.

Я наклонила голову в бок, прищур пропал. Долго сидела, глядя на него.

Потом сказала:

— Это к матери.

Он дёрнулся. Усмехнулся, но уже иначе — с горечью. Кинул на меня взгляд, пожал плечами, накинул тунику. Посмотрел в окно, возле которого я сидела, и спросил:

— На лошадях умеешь?

— Умею.

— Боевых?

— Ездовых.

— Завтра...

— Вы остаётесь в покоях, — перебила я. — Если было первое покушение, будет и второе. Слуги принесут еду, воду. Но лучше я сама.

Я встала, подошла к двери, положила руку на ручку. Повернула голову вбок:

— В такой ситуации я не доверяю даже повару. Но есть хочется. Дверь закройте на шпингалет. Четыре стука — это я. Меч держите под боком. Спать не ложитесь.

Он снова усмехнулся:

— Хочешь лечь со мной?

Я молча открыла дверь, вышла из покоев и захлопнула за собой.

Направилась искать кухню.

***

Я спросила у стражи дорогу до кухни.

Когда я вошла, две кухарки и жирный повар разделывали мясо к вечернему ужину. Я молча встала у двери, окинула взглядом помещение: чашки, кружки, ложки, мебель, разогретую печь, запахи специй. Отметила движения кухарок — одна работала быстро, вторая чуть медленнее.

Повар наконец заметил меня и рявкнул:

— Кухня занята. Вечером будете обедать.

— Я хочу сейчас. И принц тоже.

Я подошла к кастрюле, приоткрыла крышку — гречка, лук, мясо, специи. Запах был сытным.

Сзади кто-то приблизился. Я повернула голову — повар навис надо мной, его рука пошла в замах. Я подняла колено — удар в пах. Он сложился пополам, хватая руками штаны.

— Ух... с-сучка... ш... шалава...

Я смотрела на это жалкое зрелище, потом перевела взгляд на кухарок:

— Скоро будет готово?

Рыжеволосая быстро закивала.

— Хорошо.

Я похлопала повара по щеке:

— Ещё раз зарекнёшься, что я не должна здесь быть — будут яйца в смятку. Я зайду, куда мне надо. И сделаю, что нужно. Приготовишь — поставишь мне тарелку. Понял?

Он скривился, хотел что-то вякнуть.

— Ты меня понял? — повторила я.

Не дожидаясь ответа, я развернулась, поставила крышку обратно и отошла к стене. Встала спиной к ней, скрестила руки, наблюдая.

Он пыхтел, кряхтел, но вскоре встал и начал подгонять кухарок. Через час они закончили. Он поставил две чашки с едой и молча отвернулся.

— Стоять! — гаркнула я. — А теперь ешь это всё.

Он обернулся, округлив глаза:

— Я не буду есть. Я сытый.

— Будешь.

— С какого...

Я достала нож — тот самый стилет — и проворачивая его в пальцах, сказала:

— Я могу сделать так, что удары в пах тебе больше не будут страшны. Или скажу, что видела, как ты подсыпал в еду что-то из мутного флакончика. Мне поверят. Даже если не поверят — мою голову на виселице ты не увидишь.

Он стиснул зубы:

— Где ж тебя взяли, такую мелкую шваль?

— Где взяли — там таких уже нет.

Он что-то прошептал, но не громко.

— Бери ложку, — сказала я. — Ешь.

Он взял ложку, начал есть — быстро, почти не жуя. Кухарки переглядывались, но молчали. Я смотрела на него, пока он не умял почти две чашки.

Тогда я повернулась к девушкам:

— Девушки, по две порции супа, гречки, вина и хлеба. Пожалуйста.

Рыжеволосая рванула к посуде. Беловолосая — за ней, взяла нож, начала резать хлеб. Она работала аккуратно, смотрела на меня с любопытством.

Через пару минут всё было на подносе: две чашки, серебряные ложки, кувшин с вином, ломти белого хлеба.

Я взяла поднос, кивнула на дверь. Беловолосая открыла её.

Когда я уже почти вышла, я обернулась и тихо сказала:

— Благодарю за сотрудничество.

Не знаю, услышали ли они. Но я уже шла обратно к покоям.

***

Возвращаясь к покоям, я донесла поднос до двери. Четыре раза стукнула ногой в дерево. Принц открыл, шагнул в сторону, пропуская меня.

Я поставила поднос на стол. Он кинул взгляд на еду, усмехнулся:

— Ничего не отравила по пути?

Я молча взяла ложку, зачерпнула гречку, села на стул и начала есть, не поднимая глаз. На мгновение стало обидно. Я не знала, почему — просто внутри что-то кольнуло. Я проглотила это чувство вместе с едой и продолжала жевать.

Он достал из тумбочки два небольших кубка, поставил на стол. Я налила вина, пододвинула один к нему, взяла второй. Продолжала есть молча.

— Так и будешь молчать? — спросил он.

— Я ем, — ответила я с набитым ртом.

Он сел, заёрзал, неуверенно выпрямился, затем взял ложку и начал есть. Я откинулась на спинку стула, закинула ногу на ногу, расслабляя плечи. Половина порции уже была в желудке, и мир начал казаться чуть менее враждебным.

Он доел, отодвинул чашку, посмотрел на меня и вдруг сказал:

— Слушай, Лиана. Я тоже иногда боюсь.

Я мельком взглянула на него, но ничего не ответила.

— Я заметил, что ты достаточно сдержанная, — продолжал он. — Но при этом самодостаточная. Ты же боец? Не против, если я посмотрю, что у тебя в сумке?

Я перестала жевать. На мгновение вопрос пролетел мимо меня, как пуля, которая не попала в цель. Я нахмурилась:

— Один вопрос: зачем?

— Мне интересно.

— Там личные вещи.

Он улыбнулся шире, наклонился чуть ближе, почти шёпотом:

— Ну вдруг там яд. Я проверю.

Я поставила чашку на стол, отстегнула два ремня и положила сумку на стул с характерным стуком. Взяла чашку — но в ней уже было пусто. Тогда я взяла миску с супом и, не церемонясь, начала отпивать с края. Горячая жидкость обожгла горло, но внутри разлилось тепло.

Он тем временем притянул сумку к себе, раскрыл её, затем развернулся и отошёл к кровати. Я напряглась, наблюдая за ним. Он достал клещи, молоток, свёрток с кольцами и проволокой, мешочек с монетами, бинты, мази, кусок ткани для жгута, сорочку. Я уже оставила суп и следила за каждым его движением.

Но когда он достал два кольца и ленту — старую, выцветшую, с вышитыми нитками — и начал крутить их в руке, я сорвалась. Подошла, протянула руку, чтобы забрать. Он заметил моё движение и резко отклонил кисть:

— Ты так реагируешь на это? Что это? Чьё?

Я смотрела на ленту, и в голове уже прокручивался сценарий: надавить на колено, завернуть руку, он выпустит. Но нельзя.

— Моё, — сказала я.

— Ты за сорочку так не переживала, как за это.

— Верни.

Он протянул мне кольца и ленту. Я быстро сорвала их, убрала в сумку, начала упаковывать всё обратно в том же порядке, в каком лежало до этого. Каждую вещь — на своё место. Когда всё было уложено, я пристегнула сумку к поясу, молча развернулась и хотела вернуться к столу.

— Лиана, — окликнул он. — Ну ответь. Не закрывайся — от этого только страшнее.

Я остановилась в метре от стола. Сжала кулаки. Внутри что-то рванулось, как перетянутая тетива. Я прошипела, не поворачиваясь:

— Страшно? Молодец, что боишься. Я себя и так сдерживаю. Хочешь знать, почему я такая? ХОЧЕШЬ?

Я сказала это громче, чем планировала. Он не дрогнул.

— Хочу, — сказал он просто.

Я выдохнула, развернулась к нему боком, обдумывая каждое слово. Потом подошла к столу, взяла кубок и протянула ему:

— Пей.

Он взял, поднёс к губам, сделал глоток. Я взяла второй кубок, села на стул и, глядя на огонь в камине, начала тихо:

— Ладно. Я расскажу. Кратко. Без прикрас.

Он сидел на кровати и наклонился вперёд, готовясь услышать, что я скажу.

Я сделала глоток, поставила кубок и начала говорить, глядя в пол:

— Я родилась непонятно где и непонятно как. Огонь, восстание, я умерла — от магии, от чего-то ещё. Не знаю точно. У меня эта кровь с рождения. Меня оберегала женщина, чью ленту ты держал. Это была Ома, соратница моей матери. Кольца — отца и матери.

Я задержала дыхание на секунду, сжала кубок.

— Потом — набег. Мне было десять. Поместье сожгли, замок рода, который меня опекал, — тоже. Я бежала. Не одна, но тот человек умер от заражения. Я думала, что сдохну.

Я усмехнулась — коротко, без тепла. Поднесла кубок к губам и сделала смачный глоток.

— Затем меня нашла женщина с белыми волосами. Стражница. Я умела читать, писать, шить, готовить — многому меня учили. А потом объявили набор на службу короне. Меня отправили туда в двенадцать.

Я ударила кулаком по столу.

— Пятнадцать... дальше ты знаешь. — Я допила кубок до дна и прошептала: — Я стала той, кем стала. Сейчас мне двадцать. Ты не сильно старше меня — год, два... плевать на разницу. Я четыре года была в мясорубках и выжила. Это главное. Остальное... — я замолчала, взяла ломоть хлеба, сложила пополам и закинула в рот, наклонилась вперёд и замолчала окончательно.

Он сидел тихо, не перебивая. Когда я закончила, он ещё молчал несколько минут, наблюдая за мной, обдумывая. Потом сказал:

— Я не буду тебя жалеть. Не потому что ты этого недостойна, а потому что сама не примешь это. Что ж...

Он опустил голову на мгновение, посмотрел в окно и произнёс задумчиво:

— Дворянская кровь, говоришь? Интересно...

Он встал, подошёл к окну и стал смотреть куда-то вдаль. Я налила себе второй кубок и осушила его залпом, отставила в сторону, прислонилась спиной к спинке стула и закрыла глаза.

«Ещё не вечер, а я уже сопли распустила».

***

Ближе к вечеру мы уже молча сидели каждый в своём уголке. Я тарабанила пальцами по столу, отбивая ритм — он меня успокаивал. Принц достал из-под кровати щит, выставил его возле шкафа, отошёл на пару шагов, прикинул дистанцию.

Потом приблизился ко мне, сел рядом и сказал:

— Попадёшь в щит?

Я кинула на него взгляд, затем на щит. Дистанция — метров семь.

— Попаду, — произнесла я, не отводя взгляда от центра щита.

— Дай ножи попробовать мне?

Я перевела зрачки на него, не поворачивая лица, чуть наклонила голову вбок.

— Попробовать-то можно. Но не попадёшь. Тренируются с трёх метров — тогда шанс есть.

— Считаешь, что я недостоин?

— Дело привычки.

Я протянула ему лёгкий метательный нож.

— Бросок за ручку — сильнее. За лезвие — точнее.

Он взял его за ручку, начал целиться, подставляя левую руку, затем метнул. Нож улетел в стену, отскочил и упал.

Я молча протянула второй, третий. Третий клинок попал в щит, но плашмя — задержался кончиком в доске.

Когда у меня остался последний метательный нож, я выхватила его и спросила:

— Сильнее или точнее?

— Как хочешь, — ответил он.

Я подбросила нож вверх, перехватила за лезвие и метнула, не вставая. Клинок вошёл в щит — правда, я целилась в центр, а он попал в верхний край.

Я встала, собрала ножи, проверила лезвия — они остались целы. Засунула их обратно в чехлы в том же порядке: лёгкие ближе к краю, тяжёлые дальше.

Усевшись на стул рядом с ним, я достала стилет и начала ковырять под ногтями, выгоняя грязь.

Он тяжело выдохнул, встал и произнёс:

— Помоги снять снаряжение.

Я положила нож, встала и стала помогать ему расправлять узлы, снимать ремни. Через несколько минут снаряжение уже стояло на стойке. Я только успела вернуться на стул, а он уже улёгся на кровать. Солнце клонило к закату, и он хотел уснуть.

— На закате не спят, Ваше Высочество, — сказала я.

Он потёр глаз, посмотрел на меня:

— Почему?

— Болеют.

— Суеверия, — он махнул плечами и, почесав волосы, произнёс: — Я могу тебя попросить об одной просьбе?

Я молча устремила на него взгляд.

— Я сейчас лягу, а ты просто сядь у края кровати. Ничего больше.

Несколько секунд я смотрела в его глаза.

— Не хватает тепла? — спросила я. — Я могу сделать так, чтобы всё было неофициально и инкогнито. В столице есть хорошие девочки, которые сделают как нужно.

— Нет, — сказал он. — Я хочу, чтобы ты посидела рядом.

Я выдохнула, подошла ближе, подождала, пока он ляжет, затем села у края кровати. Достала из сумки ветошь и начала протирать ножи. Он заёрзал, но вскоре я услышала, как он захрапел.

Я встала, вернулась на кресло, закинула ногу на ногу и, глядя на него, прошептала:

— Взрослый ребёнок, ей-богу... Тебе ещё предстоит столько научиться и узнать...

Тишина. Вечер. Тени на стене.

Я осталась сидеть. Даже когда он уснул, я не ушла. Потому что иногда даже карательница может позволить себе тишину.

Г