Семья по договору для стального магната

Катя Озерова

Семья по договору для стального магната

Глава 01

Виктория

— Ни стыда ни совести, — возмущенно шепчу себе под нос.

Щеки полыхают от непрошенного мужского внимания, которым меня уже двадцать минут щедро одаривает незнакомец, сидящий через два столика. Совершенно не стесняясь моего кольца на безымянном пальце!

Что за мужчины пошли? Или чем больше денег, тем меньше совести и комплексов?

Откуда он здесь такой? У нас цены столовские, а ему, судя по виду, надо в ресторан с не менее чем тремя мишленовскими звездами.

Незнакомец весь «слишком» для скромного кафе, где я обедаю, — слишком высокий и плечистый, лицо холеное, гладко выбритое. Упакован в дорогой деловой костюм, явно сшитый на заказ. И взгляд у него специфический такой, свойственный хозяевам жизни. Будто он тут царь и может все себе позволить.

Но не мое внимание, конечно. Я покрутила кольцо на безымянном пальце и направила свое внимание в большое окно.

Погода жуть... Снега в этом году навалило столько, что коммунальщики не справляются. Горы лежат вдоль дороги, наверняка до лета таять будут. И как обычно, грязь развезут всюду,, а я ее не люблю.

Утром из-за снежного коллапса откопать машину так и не удалось — пришлось звонить Жене. Он оперативно приехал и подвез меня на работу.

Мы вместе десять лет, девять из которых обручены. Для кого-то долго, но учитывая работу Жени вообще чудо, что он решился на создание семьи.

Опять чувствую как горит правая щека, значит, наглец снова смотрит! С женихом у нас полное совпадение характеров и жизненных целей, так что никакими наглыми взглядами меня не пронять.

Краем глаза замечаю движение у того самого столика. Незнакомец вальяжной походкой хозяина жизни приближается ко мне. При ближайшем рассмотрении могу сказать, что лет ему около сорока, седины еще нет. Ухоженные мужские пальцы легко отодвигают стул напротив, на запястье блестят дорогие часы.

Я возмущенно дергаю подбородком, чтобы остановить нахала, но натыкаюсь лишь на уверенную холодную ухмылку.

— Нам нужно поговорить о наших детях, — незнакомец кладет передо мной папку, а сам присаживается напротив. Голос у него глубокий, с хрипотцой.

Я глупо улыбаюсь на стрессе — с виду успешный бизнесмен, но на самом деле оказался городским сумасшедшим.

— У меня нет детей, — развожу руками. А грудь тяжестью сдавливает.

Больно мне. Я бесплодна, к сожалению.

Женя не хотел торопиться с детьми, а у меня были вопросы по части женского здоровья. Гинеколог посоветовала не надеяться на удачу, потому шесть лет назад я заморозила свои яйцеклетки.

Очень радовалась этому, когда ковидом переболела и женское здоровье подкосилось окончательно.

Но судьба та еще насмешница. В клинике случился несчастный случай, мой материал оказался разморожен и испорчен. Мне, конечно, выплатили компенсацию. Только толку... Шансов стать мамой у меня больше нет.

— Я знаю, — его взгляд скользит по моему лицу и замирает на губах. — Ваш биоматериал не был испорчен, он был использован. У нас трое прекрасных детей.

— Этого не может быть! — вскакиваю я. Меня распирает от возмущения и злости. Как вообще в голову могло прийти шутить такими вещами? — Это какой-то обман. Зачем вы со мной так?

— Виктория, присядь, пожалуйста, успокойся, — его голос спокоен, как и он сам. Взгляд цепкий, внимательный, — разговор серьезный.

— Серьезный? — я чувствую, как сипит мой голос. — Вы сказали, у меня трое детей!

— У нас, Виктория, — незнакомец откидывается на спинку стула, поправляя лацкан своего дорогого пиджака.

— Вы знаете мое имя...

— Я знаю о тебе все. Виктория Козырева, тридцати трех лет. Живешь в однокомнатной квартире, ипотеку за которую закрыла в этом году, ездишь на подержанной «Мазде» канареечного цвета, не замужем, родители живы, трудишься иллюстратором детских книжек в издательстве. Натура творческая и интеллигентная. Судимостей нет.

Шумно сглатываю и оседаю на стуле, жар со щек переползает на шею и разливается по телу. Дышать становится трудно.

— Парнишка, — незнакомец щелкает пальцами, привлекая внимание официанта у барной стойки, — хватит зубы сушить. Дуй сюда и графин воды с лимоном захвати. Тут девушке нехорошо.

— Это было грубо, — поджимаю губы.

Я на дух не переношу хамства. Папа у меня преподает философию, мама — историю искусств. Интеллигенция, действительно.

— Зато действенно, — мужчина цокает. — Я пока тебя рассматривал, никто ко мне даже не подошел.

Тут незнакомец, к сожалению, прав. Когда Николай на смене, заказ можно ждать по полчаса. Любит он флиртовать с молоденькими официантками. И сам не работает, и им не дает. Я вчера из-за него с обеда опоздала.

— Пожалуйста, ваш заказ, — пока я пыталась осмыслить дикую новость о детях, Коля прибежал с графином. — Опознав перед собой крупную рыбу с деньгами, тут же принялся заискивать. — Лимона не было, поэтому бармен положил лайм и веточку розмарина. — Что-нибудь еще для вас, господин?

— Давно меня так не называли, — хмыкает незнакомец, — но мне нравится, продолжай. Мне принеси американо. А тебе. Виктория?

— Ничего не нужно, — мотаю головой. — Я, наверное, пойду…

Да, нужно бежать. Не верю я этому человеку, не может такого быть.

— Извини, это важно, — он вынимает из кармана телефон, хмурится. — Слушаю.

— Константин Петрович, ваши опять отличились, — до меня долетает обеспокоенный голос из трубки. — Пап, мы не виноваты, — звонко врывается в разговор дуэт из двух мальчишеских голосов, и мое сердце пропускает удар.

— Они писали в туалете, кто выше! Подговорили остальных мальчиков!

Возмущенный голос воспитательницы становится выше и тоньше.

— Кхм, — Константин Петрович закатывает глаза, — и кто победил?

— А-а-а... м-м-м... — воспитательница теряется, — ваши...

И тут этот напыщенный хам победно сжимает руку в кулак, в глазах на мгновение вспыхивает азарт.

— Понятно, — продолжает он буднично, взяв эмоции под контроль, — я вызову вам клининг, пусть там все уберут. Если нужно, не стесняйтесь, пусть всю группу помоют, я оплачу.

— Спасибо, Константин Петрович, но вы, пожалуйста, с ними поговорите.

— Поговорю.

— Разъяснительную беседу проведите.

— Проведу, — Константин отрицательно качает головой. Ничего подобного он делать точно не собирается. Это у него воспитание такое? — Как там Анечка?

— Идеально. Анечка рисует, как и всегда, — воспитательница говорит с большим энтузиазмом и теплотой в голосе, — такая девочка у вас талантливая...

К моим глазам подкатывают слезы. Два мальчика и девочка. И этот странный Константин утверждает, что они мои...

— Как всегда, — Константин заканчивает разговор, серые глаза врезаются в меня. — Детям нужна мама, Виктория. Двадцать четыре на семь, как положено. Делить тебя мы не будем, так что свадьбу придется отменить, — он указывает на мое кольцо.

Глава 02

Виктория

Слова Константина о свадьбе я пока предпочла проигнорировать.

Мой взгляд падает на папку, которая продолжает лежать между нами на столе. Я осторожно касаюсь ее ладонями.

— Что здесь?

— Открой — и узнаешь, — усмехается Константин.

Под ускоряющийся стук своего бедного сердца я осторожно разворачиваю папку. Там оказалась аккуратная стопочка бумаг.

— Результат теста на биологическое родство, — читаю шепотом верхнюю бумагу.

Провела пальцами по собственному имени в графе «Мать» и второму имени в графе «Ребенок» — Анна Константиновна Огнева.

Отсчитываю срок от даты рождения. Получается почти пять. Еще неделя, и у малышки будет день рождения.

Ниже идут столбцы с маркерами. Все совпадения подсвечены розовым цветом.

Под заголовком «Выводы и интерпретация результатов» значится:

«Биологические образцы предполагаемой матери, Козыревой Виктории Александровны, и ребенка, Огневой Анны Константиновны, были подвергнуты генетическому анализу для исследования на предмет того, может ли Козырева Виктория Александровна являться биологической матерью ребенка Огневой Анны Константиновны. Основываясь на результатах анализа, вероятность родства — девяносто девять и девять процентов».

В шапке исследования указана та самая клиника, в которую я сдавала на хранение свои яйцеклетки, «ЕваЛайф». Я пролистываю еще два таких же отчета с именами мальчиков — Алексей и Максим.

— Подсадка была произведена практически сразу после того, как я сдала материал. А о его «утере» мне сообщили только два года назад, когда я запросила консультацию по поводу планирования беременности. Почему?

— Думаю, они надеялись на то, что ты им не воспользуешься, — Константин пожимает плечами.

— Я могла бы сдать еще, если бы сразу узнала правду, — растираю пальцами виски, чтобы унять резкую головную боль. Как же безответственно поступила клиника по отношению ко мне! Это просто ужасно. Чувствую себя использованной и разбитой.

— Прошлое не терпит сослагательного наклонения, — прищуривается Константин, — важно только то, что происходит сейчас.

— Я могу сделать тест в независимой лаборатории? — осторожно закрываю папку.

Перед глазами три имени, — Аня, Леша, Максим.

Мне все еще очень страшно поверить, что я их мама, и я хочу стопроцентных доказательств.

Иначе… если я поверю, а потом все окажется ложью, я не смогу это пережить.

Дети — моя самая большая, самая болезненная мечта. Я так долго принимала, что у меня их не будет. И вот появился шанс…

— Если захочешь. Но не думаю, что он действительно понадобится, — Константин кладет передо мной свой телефон.

На заставке три улыбающихся малыша. Мальчики очень похожи на отца. А вот девочка. Ее глаза, улыбка, ямочки на щеках, светлые вьющиеся волосы… Она вся словно я в детстве. Тут и вправду никакой тест не нужен.

Беру телефон в руки и жадно вглядываюсь в веселые лица. В голове звучат звонкие голоса мальчишек, которые я слышала по телефону. Внутри нарастает необходимость увидеть их воочию. Потрогать, узнать, как у них дела. Обнять…

— Когда я смогу их увидеть? — вырывается у меня надрывно.

— Когда мы обсудим все детали и подпишем договор. — Огнев забирает телефон из моих рук, отключает экран и кладет его себе в карман.

— Какой договор? — руки бессильно падают на стол.

— Понимаешь, Виктория, я не могу позволить, чтобы еще один человек пришел в жизнь моих детей, накуролесил там, а потом свинтил. Спасибо, наелись.

— Что вы имеете в виду? — хватаюсь за его слова. — С детьми поступили плохо? У них вообще была мама? Кто она? Где она сейчас? — вопросы вылетают из меня со скоростью пулемета. Я еще ни разу не видела детей, но уже готова сойти с ума от мысли, что им кто-то сделал плохо.

— Подробности узнаешь после подписания договора о неразглашении, — припечатывает Огнев.

— И сколько всего договоров мне нужно будет подписать? — сжимаю зубы.

— Столько, сколько нужно. Мои дети должны находиться в полной безопасности, — Огнев смотрит на часы и хмурится. — Мои юристы подготовят документы, как только я дам им отмашку. К сожалению, мне пора.

Он кладет передо мной черный прямоугольник с золотым тиснением. На нем его полное имя и номер телефона.

— У тебя есть сутки, чтобы принять решение. Но запомни: повторного предложения не поступит.

— Вы хотите, чтобы я отменила свадьбу... — мой взгляд падает на подаренное Женей кольцо. Мы так долго шли к этому, многое уже куплено, в том числе платье. Все родственники и друзья получили приглашения. Но главное не это, а наши чувства. Между нами целых десять лет отношений.

— Да, это одно из необходимых условий.

— Вы не понимаете…

— Все я понимаю. Если мужчине понадобилось десять лет на принятие судьбоносного решения, значит, он мямля и дурак. Если женщину любишь, ее хватаешь на руки и тащишь в загс, детей ей делаешь. А не тянешь время, пока она не становится бесплодной. Избавься от балласта, Виктория.

— Какие еще есть условия? — стискиваю зубы, чтобы не спорить дальше. Огнев надменный хам и сноб, который видит либо черное, либо белое. А между тем есть еще куча полутонов и жизненных обстоятельств. Но ему это, кажется, бессмысленно доказывать.

— Переезд по месту жительства детей.

— То есть к вам?

Огнев не отвечает, просто пожимает плечами.

— Что еще? — спрашиваю уже тише. Я чувствую себя рыбкой, пойманной на крючок. У Огнева есть то, от чего я в здравом уме не смогу отказаться. И что бы он ни требовал, мне априори придется согласиться? Так ведь? Он же это понимает! Не может не понимать! И пользуется своей властью.

— Добросовестное выполнение своих непосредственных обязанностей, — говорит ровно.

— Звучит, как будто вы меня на работу нанимаете, — горько усмехаюсь.

— Так и есть, Виктория. — Он складывает руки домиком, смотрит на меня поверх их. В глазах ни капли снисхождения. Лишь холодная сталь и уверенность в своих словах. — Уход за тремя детьми — это очень ответственная и сложная работа. Без выходных и отпусков. С постоянными больничными и разборками в саду, приготовлением домашней еды, сказкой на ночь, воспитанием и всесторонним развитием, душевный вклад обязателен. В общем, все то, что должна своим детям хорошая мать. На плохую мы с тройняшками не согласны!

— Ваш кофе, — перед нами появляется Николай и начинает суетиться, — эфиопский, стопроцентная арабика, наисвежайший.

— Это ты на чаевые набиваешься. Но уже не успею с твоим эфиопским, неси счет. — Огнев вынимает банковскую карту.

— Вам только кофе посчитать?

— Я похож на малахольного жлоба? — Огнев недовольно изгибает бровь. — Все включай.

— Я могу сама… — боже, да откуда в нем столько грубости?

— Конечно, можешь, — цокает Константин. — Русская женщина все может, но не все должна. Когда вы уже это поймете? Иногда нужно оставлять мужику возможность быть мужиком. Подумай об этом на досуге, Виктория.

— А какими будут наши с вами отношения? — уточняю, когда официант испаряется. Спорить о том, кому и что должны мужчины и женщины, я сейчас точно не буду.

— Договорными, — Огнев щурится. Его взгляд в который раз соскальзывает на мои губы, и это заставляет напрячься.

— То есть деловыми? — уточняю я.

— Все обсуждаемо, — отвечает он обтекаемо и встает из-за стола, забирая папку с результатами экспертизы. — Я жду твоего звонка, Виктория. Время пошло.

Глава 03

Виктория

После ухода Огнева счетчик в моей голове начал отсчитывать часы и минуты. Но не до принятия решения — его я уже приняла, а до момента, когда мне нужно разобраться с выставленными требованиями и смириться с тем, что моя жизнь полностью изменится.

В офисе совершенно не до работы. Я закрываюсь от всех в своем уютном кабинете, стены которого сплошь увешаны иллюстрациями к детским книжкам. На окне мягкие игрушки, подаренные мне восторженными маленькими читателями, в отдельной папке на видном месте стопочка отзывов от них же.

Я любила детей всегда, была уверена, что свои с Женькой у меня тоже появятся. Просто не сейчас, а попозже.

Набираю его номер и через два гудка слышу голос жениха. Ладони взмокают от напряжения.

— Здравствуй, Виктория, что-то срочное? — голос у Жени деловой, значит, он не один в кабинете. — У меня важная встреча с ответчиком через две минуты.

— Я хочу очень серьезно с тобой поговорить, — выдыхаю сипло.

— До вечера не потерпит? Я в запаре, Вика, — он понижает голос.

Женя всегда в запаре. Это естественно, ведь люди никогда не перестанут разводиться. И кто-то долженпомогать им делить совместно нажитые капиталы, детей и собак. Желательно круглосуточно, без выходных и отпусков.

— Обрисуй мне суть проблемы в двух словах, и я обещаю все обдумать, — в этом весь Женя — собранный, эффективный, настроенный на решение задач любой сложности.

— Я бы хотела лично, — закусываю губу. Расставаться с человеком по телефону после десяти лет вместе верх непорядочности.

— Будем вечером у твоих родителей, там обсудим. Ты же не забыла?

Забыла!

У меня после встречи с Огневым все из головы вылетело. А между тем жизнь идет своим чередом. У мамы с папой юбилей, будут небольшие семейные посиделки. Мы с Женей, его родители, моя сестра с мужем и сыном.

— Может, заедешь за мной? Мы могли бы поговорить по дороге.

— Точно, ты же без машины... — он вздыхает, — так... сейчас. Вика, я вызову тебе такси, ладно? Прости, мне нужно бежать.

— До вечера, — говорю уже в пустоту.

Женя повесил трубку и помчался решать проблемы еще одной семейной пары, которая не выдержала проверку временем и бытом. А может быть, дело в грязной измене, которую себе позволил один из супругов. Эту причину он не любит больше всего.

Разговор с Женей откладывается, и мне нужно как-то себя занять, чтобы не сходить с ума.

Мой рассеянный взгляд останавливается на магнитной доске над компьютером. Она сплошь усеяна эскизами будущих персонажей.

Книга должна быть о маленькой фее, которая улетела в сказочную страну искать своих потерянных родителей. Планшет сам попросится в руки, но рисовать по техзаданию у меня не получается.

Перед глазами — снимок моих детей. Лица мальчишек немного расплылись в памяти, а вот Анечка, так похожая на меня в детстве, стоит перед глазами ярко и четко. Пальцы сами начинают обрисовывать контуры ее милого личика, добавлять здоровый румянец на щечки, радостный блеск в глаза, намечать милые завитки светлых волос.

Мальчишек тоже хотелось бы нарисовать, но для этого мне нужно увидеть их снова.

— Собралась здесь заночевать? — в кабинет заглядывает Вера — выпускающий редактор в нашем издательстве и по совместительству моя лучшая подруга.

— Нет, уже заканчиваю, — быстро перекидываю законченный рисунок себе на почту. Пока это все, что у меня есть.

— Какая милашка, — Вера заглядывает в мой планшет, — на тебя похожа.

Вера единственная кроме Жени знает о моем бесплодии. Именно она мне помогала проходить через сложный период принятия и ругала Женю.

В ее глазах он виноват во всем. Как выразилась Вера, жених держал меня на коротком поводке из-за своих комплексов и страхов. Надо было жениться и рожать, а не тратить мое время впустую!

Она не стала относиться к нему лучше даже после объявления о свадьбе. Пробурчала, что хоть грамм совести у него остался, раз не ушел, а женится.

И хоть взгляды на жизнь у нас расходятся, это не мешает нам дружить пятнадцать лет подряд.

— Это Аня... Анечка, моя дочь... — да, я произнесла слово «дочь» вслух.

Мне очень нужно поделиться новостями с тем, кто точно поддержит и порадуется. Кто поймет, почему я обязана поступить так, как я решила. Ведь Вера знает весь мой тернистый путь...

— Вика... — голос Веры становится вкрадчивым, взгляд наполняется беспокойством. Подруга плотно прикрывает дверь и нависает надо мной.

— Я не сумасшедшая, — развожу руками и улыбаюсь, — у меня трое детей.

— Милая моя Викуся, — Вера прикладывает ладонь к моему лбу. — Не горячая, да что ж такое, — бормочет шепотом.

— Я в порядке, Вера, — ловлю ее ладонь.

— Я и вижу. Я тут одна в комнате? — прищуривается подруга.

— Нет, — закатываю глаза, — ты со мной. Нас тут двое. Вера, — я становлюсь серьезной, — помнишь ту клинику, где я замораживала яйцеклетки?

— Еще бы! Сволочи безрукие!

— О да, — морщусь. — Так вот, не было никакого несчастного случая, меня обманули. Клиника использовала мой материал для подсадки другой женщине. И теперь у меня трое детей. Девочка и два мальчика, — заканчиваю я шепотом.

— Вика... — глаза Веры округляются, а лицо вытягивается.

— Им скоро пять, и я хочу быть с ними. Это такой шанс, ты понимаешь. Один на миллион!

— И все так просто? Тебе их отдадут? Я не понимаю...

— Не совсем, — я хмурюсь. Звонок телефона на столе прерывает наш с Верой разговор.— Да?

— Служба такси. Машина у входа, время ожидания три минуты, — раздается в трубке голос скучающего таксиста.

— Я иду, — точно, Женя же вызвал такси. — Мне нужно ехать. У родителей юбилей. Представляешь, тридцать пять лет вместе. Это же срок!

— Женя знает? — перебивает меня Вера.

— Еще нет, — запихиваю телефон в сумочку, быстро накидываю пальто и хватаю приготовленный для родителей подарок, — я скажу ему сегодня вечером. И, — набираю в легкие побольше воздуха, — я от него ухожу. Сегодня. Это одно из условий отца детей.

— По-по-дожди, — Вера поднимается следом за мной, — я ничего не понимаю. Объясни ты все толком!

— Мне нужно ехать. Вера, просто скажи… Я же должна быть с ними. Со своими детьми. Несмотря ни на что! Они же мои.

— Твои, — Вера осторожно кивает, — но какова цена?

— Высокая, — качаю головой. — Поеду, меня ждут.

Глава 04

Виктория

— Привет, невестушка, — на пороге родительской квартиры меня встречает сестра.

Невестой меня давно никто не звал, но с объявлением о свадьбе статус возобновили. И как-то некстати, я вся вздрогнула и покрылась горячими мурашками. Как мне сейчас со всеми объясняться?

Бросаю взгляд на обувь, Жениных любимых кожаных ботинок нет. Что ж, можно хотя бы чуть-чуть расслабиться и насладиться моментом, пока никто ничего не узнал.

Я даже приблизительно представить себе не могу, как все отреагируют. Поддержат ли меня? И что будет с многолетней дружбой наших с Женей семей?

— Привет, будущая мама, — мой взгляд скользит ниже тарелки с закусками, на большой беременный живот Насти, — как там моя племянница поживает?

Ставлю пакет на пуфик и принимаюсь раздеваться. Мельком заглядываю в зеркало в прихожей — глаза горят, болезненный румянец на щеках.

— Отлично, — Настя тяжело вздыхает, — заставляет маму есть по ночам колбасу, спать отказывается и ломится на свободу. Даже Данька так меня не молотил, а он мальчик. Твоя сестра — неповоротливый, жирный, вечно голодный бегемот…

— Очень симпатичный бегемотик, — быстро растерев ладони, чтобы согреть, я касаюсь живота. Изнутри мне тут же прилетает ощутимый пинок. Сердце щемит от нежность. Это же такое чудо — внутри женщины растет новая жизнь.

— Сеся Вися, пиет! — из коридора выбежал племянник.

— Привет, Даник, какой ты большой стал, — ловлю его на руки и целую пухлую щечку. Ему два, а моим почти пять.

Я так много пропустила в жизни тройняшек. Как они меня примут? Понравлюсь ли им я? А если нет?!

— Пошли искать дедушку и бабушку. Знаешь, где они?

— Дя! — Данька с энтузиазмом указывает направление пальчиком.

Застаю в кухне маму с тетей Олей. Они пьют чай и болтают, пока мама пытается уместить наверху торта все свечи по количеству прожитых с папой лет.

— Надо было купить цифры, — морщится она. — Ты только посмотри, Оль. Мы их как подожжем, сразу пожарные датчики сработают… будем встречать с пожарной командой.

— Добрый вечер. Мам, с юбилеем.

— Привет, Викусь, — мама отвлекается от торта, больше похожего на ежа, и целует мою щеку. — Как я?

— Папа обязан влюбиться снова, — восхищенным взглядом окидываю ее образ. Прическа и макияж сделаны в салоне, новое платье темно-синего цвета выгодно обрисовывает фигуру. Мама постаралась.

— Вот, — показывает пальчиком на подвеску на шее.

— Папа красавчик, правда? — заглядывает через мое плечо Настя.

— Согласна, — на прошлую круглую дату он подарил маме сережки с бриллиантами, на эту подвеску к ним. Столько лет вместе, а до сих пор трепетно любят друг друга. Я очень хотела построить такие же отношения в своей семье, но не вышло. Вот что значит бракованная.

— Можно мне еще колбаски? Дочка просит, — Настя протягивает тарелку.

— За столом ничего есть не будешь, — мама хмурится, — а я столько наготовила.

— Мам, не переживай, там внутри два желудка, — сестра забирает свою колбаску.

— А Женька где? — мама снимает фартук.

— Он будет чуть позже. Пойду папу найду.

— Как всегда, — тетя Оля вздыхает мне в спину, — трудоголик…

Папу нахожу в гостиной, вместе с Левой — мужем Насти и отцом Жени.

— Надо было оцифровать, — бурчит Лев, — я же предлагал.

— Это не то, — отмахивается отец, — ты только глянь, вещь, — отец трясет старой видеокассетой, на которую снята их с мамой свадьба. Чего там только не было — и голуби, и платье-торт, и мама с голубыми тенями и завивкой.

— Эта «вещь» может размагнититься, — гнет свою линию Лева.

— Лева прав, пап. Отдай ты ему эту кассету, ее оцифруют и на диск видео скинут, — Настя садится на диван, тарелку на живот ставит. — Можно будет всем по копии сделать.

— Незачем. — Отец вместе с Николаем Ивановичем продолжает ковыряться с проводами старого ДВД-проигрывателя, — вас и так не дозваться в гости. А вот ради этого…