Эрфит 2: Реванш

— На, — глухо сказал он, протянув мне свой амулет.

— Зачем?

— Возьми, — настаивал он, устало выдохнув.

— Но ты же без защиты останешься…

Он так и продолжил стоять передо мной с вытянутой рукой, из которой свисал на цепочке полумесяц. Не зная, как поступить дальше, я взяла кулон.

Ваня не опустил руку сразу, будто ждал, что я передумаю и верну. Потом медленно, осторожно убрал ладонь, оставив цепочку в моих пальцах, и устало потянулся.

— Эм-м, спасибо, — это было единственное, что я догадалась произнести в данный момент. Решил оставить мне его как в прошлый раз? — когда я была еще в больнице и не узнала его. Что он этим хотел сказать? Напоминание о себе закрепить?

— Надевай, — сказал Ваня, потеребив переносицу.

— А, эм-м, зачем?

— Надевай, — повторил он, выжидающе посмотрев на меня. Я замешкалась, но нацепила кулон себе на шею.

Парень чуть кивнул, и, не пытаясь сократить расстояние, не пытаясь вернуть всё как было, просто развернулся и пошёл прочь — так же сдержанно, без резких движений и каких-либо слов.

— И это все? — не поняла я.

Он просто так уйдет? Не обнимет, не поцелует, даже не разозлится? Наверное, этого я и добивалась вчера, но не ожидала, что он так просто сдастся. И это обескураживало сильнее любой ссоры.

В какой-то момент я метнулась, чтобы догнать его. Уже даже сделала шаг, но телефонный звонок перебил этот порыв — Максим уже пришел на место встречи.

До парка я не шла, а бежала — хотелось поскорей встретиться с другом. Казалось бы, виделись не так уж и давно, а по ощущениям, словно пол года прошло. Когда я увидела его с мороженкой в руках и широкой улыбкой на лице, поняла, что именно этот человек мне и нужен. Ничего не дрожало, не рассыпалось, не взмывало в воздух — с ним я была нормальной.

— Ты чего летишь, как ураган? — крикнул он ещё издалека, и в голосе послышалась его вечная, лёгкая насмешливость. Это выглядело так мило, так и хотелось назвать его Масиком, или Зайчиком.

— Как дела, малыш? — поинтересовался он, обняв меня. — Мороженку хочешь?

Это его «малыш» окончательно выбило меня из колеи. Внутри что-то щелкнуло. Захотелось узнать, что же будет дальше. Стану ли я крушить все вокруг, если позволю себе больше?

— Хорошо, — ответила я, потянувшись к нему, чтобы поцеловать.

— Ты, это, чего это? — замялся он, немного отстраняясь.

Надо было действовать, как Ванька — просто и решительно. Никаких долгих раздумий, никаких попыток всё разложить по полочкам. Только шаг вперёд и точка. И я, резко притянула парня к себе и поцеловала. Макс медлить не стал, и почти сразу ответил, обвив руками мою талию: уверенно, привычно, будто мы делали это тысячу раз.

Приятно… но не так. Совсем не так, как должно быть.

Поцелуй не оправдал ожидания. Не было ни волнения, от которого перехватывает дыхание, ни той самой искры, что пробегает по коже, ни потери контроля. Ничего не будоражило внутри. Только ровное, спокойное тепло, но… чужое.

Слегка отстранившись, я посмотрела в его карие глаза. На мгновенье показалось, что передо мной Ваня, а не Макс. Испугавшись, я резко отшатнулась от парня.

Он был довольно симпатичный, с притягательной улыбкой и отличным чувством юмора, но чего-то не хватало. В груди все сжалось, будто я сделала что-то неправильное.

— Прости, — произнесла я, не смея поднять взгляд.

— За что? — спросил он тихо, попытавшись взять меня за руку.

Голос Максима, но перед глазами снова появился Ваня. Лишь стоило моргнуть, как видение исчезло, но внутри все сжималось в тугой узел. Где-то позади, в другой части города, находился мой Ванька. А здесь, в парке, я целовалась с другим.

Стало тяжело дышать. Отвернувшись от парня, я быстрым шагом пошла прочь, пока не перешла на бег.

— Что не так-то? — крикнул мне вслед Максим. — Ань!

Остановилась только когда забежала за угол. Убедившись, что парень не пошёл следом, я прижалась спиной к шершавой стене и постаралась восстановить дыхание. Грудь ходила ходуном, будто я пробежала не сотню метров, а целую вечность.

Это точно был не Ванька. Он бы уже догнал. Ворвался бы за этот угол, схватил за руку, заставил посмотреть в глаза и вытряхнул из меня правду. Он всегда так делал — не давал спрятаться. Именно этого мне не хватало: настойчивости, решительности, привязанности. Хотелось, чтобы меня схватили в охапку и не отпускали. И не абы кто, а именно он. Только с ним мне было хорошо, только его прикосновения будоражили, лишь его я любила.

Тогда зачем сделала это?

Я сползла по стене и села прямо на пыльный асфальт, подтянув колени к груди.

— Дура, — отругала я сама себя. — Какая же ты дура!

Сначала хотела позвонить Ваньке, но, вспомнив его усталый вид, передумала. Слишком легко он сдался, видимо, сильно вымотался. Но я знала, что он все еще любит, просто не может иначе. В этот момент мне стало его жалко.

Вспомнив о том, как насильно запихнула его в бетонное сооружение и ушла, оставив там, среди обломков и пыли, я застонала, закрыв лицо руками. Тогда думала, что поступаю правильно. А теперь понимала, что была не права. Не просто не права — жестоко не права.

Глава 10

Максим позвонил на следующий день. Разговаривать не было желания. Да и стыдно как-то. Тем более, с ним собиралась встретиться моя сестра. Я подумала о том, что не правильно с её стороны заигрывать сразу с двумя братьями.

Хотя, мне ли её осуждать?

Собрав в кулак все свое мужество, я направилась к Ваньке домой, ведь, дозвониться не смогла. Было страшно. Я не знала, что сказать, чем оправдаться и как, вообще, смотреть ему в глаза. Прокручивала в голове разные сцены, от которых в душе становилось только хуже.

Но там Вани не было. Как выяснилось позже, на работе он тоже не появлялся и, самое интересное, — поездку перенес на пару дней. Мелькнула мысль, что парень может ждать у моего дома. Он часто так делал.

У подъезда его не было, как и во дворе. Тогда я поплелась к строящейся детской площадке. Её теперь ограждала красно-белая лента, обмотанная вокруг деревьев — она отгораживала и саму площадку, и то место, где я натворила дел. Лента натянулась туго, местами порвалась, и ветер трепал её, как рваные бинты на старой ране.

Я остановилась у края, не решаясь подойти ближе.

Бетонные плиты всё ещё лежали там, где я их оставила, но теперь казались изуродованными: будто кто‑то выместил на них всю накопившуюся злость — искромсал, разбил, погнул железные арматуры. Тот, кто сдерживался, как мог, а как только остался один — сорвался. Это точно был Ванька. Разглядывая местность, я отчетливо могла представить, что произошло.

Когда он это сделал? После моего ухода? Вечером, когда я решила не беспокоить его, думая, что так будет лучше? Или сегодня утром?

В кармане запиликало. На мгновенье я забыла, как дышать, предвкушая любимый голос, но это была Мэри. Экран зарябил и погас — мой стойкий кнопочный телефон решил со мной попрощаться.

— Видал? — послышалось недалеко.

Я резко обернулась и заметила двух подростков недалеко от себя. Один зажимал другому рот рукой, пока второй, дрожащими пальцами держа телефон у лица, снимал происходящее. Только тогда я и поняла, почему у них в глазах такой дикий восторг: вокруг меня всё дрожало. Хорошо хоть, что ничего больше не разрушила.

Увидев мой взгляд, ребятишки резко сорвались с места, но тот, что снимал, споткнулся и распластался на земле. Попытался подняться, но снова упал. Паника —дело такое. В третий раз уже я поставила ему невидимую подножку.

— Не надо… — выдохнул парнишка, голос сорвался на писк. — Мы просто снимали… мы никому не скажем…

— Удаляй, — потребовала я, даже не пытаясь скрыть покрасневшие глаза — пусть боится.

— Д-да, — прохрипел он, хватаясь дрожащими руками за телефон, но, когда увидел разбитый экран, замер на месте.

— Не повезло тебе, — сказала я, и голос прозвучал не как моя интонация, а как чужой, холодный отголосок той силы, что рвалась наружу.

Я подняла его телефон в воздух силой мысли, потом заставила его нагреться. Пришлось хорошенько сосредоточиться, чтобы сделать это — словно эрфит внутри меня устал и не хотел работать на полную. Металл потемнел, пластик поплыл, появился неприятный палёный запах, горький и едкий, оседающий в горле. А после — искры. Когда я отшвырнула устройство в сторону, послышался хлопок.

— А теперь забудь обо всем, что здесь увидел. И про меня тоже.

Судорожно сглотнув, он виновато посмотрел на меня, но после перестал дрожать. Взгляд стал уверенней. На лице застыл вопрос.

— А вы кто?

— Молодец, смекаешь.

Я одобрительно похлопала его по плечу, после с миром отпустила. Думаю, напуган он был достаточно, чтобы побояться говорить об увиденном. Даже если и разболтает, вряд ли ему кто поверит.

И тут меня осенило: я же не совсем человек. Просто почему-то об этом вечно забываю. Пальцы нащупали на груди полумесяц. Ванин амулет у меня, значит, он без защиты, следовательно, я могу попытаться его найти. Сначала обрадовалась, а потом осознала тот же факт, но уже с ужасом.

На Ване не было защиты!

Земля снова задрожала — не снаружи, не бетон и арматура, а изнутри, будто сама природа всколыхнулась от этой мысли.

— Тихо, — прошептала себе сквозь зубы, стараясь успокоиться. Закрыла глаза, сжала полумесяц так, чтобы чувствовать каждую линию гравировки, и сосредоточилась.

И это сработало — я уловила ту невидимую связь, что была между нами еще со времен комы, Открыла глаза и пошла вперёд. Не наугад, не просто по улицам, а уже с этим тихим ориентиром внутри.

Вскоре мне стало ясно направление. Но я до последнего надеялась, что ошиблась. Уже подошла к нужному зданию, хотела пройти мимо, но интуиция упорно давала понять, что мне именно сюда и нужно.

Амулет привёл меня к знакомой больнице. Той самой, где несколько месяцев назад мы с Ваней и познакомились. Где я выучила наизусть все коридоры, все повороты, все запахи лекарств и кофе из автомата на первом этаже.

То, чего я и боялась. Значит, с Ваней всё-таки что-то случилось.

В здание я вошла без проблем. Даже не вошла — влетела.

Куда дальше? В регистратуру? Спросить, есть ли у них пациент по фамилии… Но не успела я сделать и шага к стойке, как кулон снова отозвался, теперь уже легким свечением и едва заметной ниточкой, ведущей в далекий коридор больницы.

Проблем с тем, чтобы попасть в нужное место, не было — я знала, где тут прячутся короткие пути, какие лестницы ведут мимо постов медсестёр, где висят камеры и, главное, где начинаются палаты, куда редко заглядывали посетители.

Возле одной из комнат кулон засветился сильнее. Я медленно толкнула дверь и заглянула внутрь.

Ваня был один в палате. Увидев его, лежащего на кровати, мне стало еще хуже. Чувство вины сжигало изнутри. Я одновременно ощутила и облегчение, от того, что, наконец, нашла его, и сожаление, потому что знала — он здесь по моей вине.

Ваня спал. Часть лица в ссадинах, на запястье бандаж, а голова перевязана. Как бы стыдно мне не было до этого, как бы не боялась с ним поговорить, это отодвинулось на задний план.

Когда я взяла его за руку, он открыл глаза. В этом взгляде не было упрёка, не было злости за то, что я оставила его одного. Только облегчение, такое тихое и такое огромное, что от него хотелось одновременно плакать и смеяться.

— Ты как… — начала я, и голос сорвался. — Как ты…

— Нормально, — прохрипел он, попытавшись подняться.

Я помогла ему, а после зачем-то погладила по щеке. Он поймал мою руку и поцеловал ладонь.

— Ох, и заставила же ты меня понервничать.

— Я такая дура. Не знаю, что на меня нашло…

— Походи пока с ним, — сказал Ваня, потеребив в руке кулон, висевший у меня на шее.

— Что с тобой случилось?

— Под машину попал. Я бы, знаешь ли, не отказался от твоей помощи в лечении — голова сейчас развалится.

Закрыв глаза, я сосредоточилась, но не ощутила того прилива сил, что испытывала обычно. Что-то ограничивало мои возможности.

— Что? — спросил Ваня.

— Сейчас, — сказала я, и обняла его. Тепло в ладонях все же появилось и лениво принялось просачиваться в тело парня.

— Мне так стыдно, Вань, — параллельно произнесла я, уткнувшись ему в шею. — За то, как поступила с тобой. Меня словно зомбировали. Я не пытаюсь оправдаться, просто, это самое понятное слово для описания того, что произошло. Ты простишь меня? — спросила я тихо, немного отстранившись.

— А как иначе?

— Так просто, после того, что было? Я думала, что тебя поуговаривать придётся.

— Можешь попробовать, — улыбнулся он, чмокнув меня в нос.

— Но, ты так легко отпустил меня, — произнесла я возмущенно. — На тебя не похоже…

— Понял, что с тобой нет смысла разговаривать. Сначала разозлился, даже связать тебя хотел, пока не угомонишься.

— Не думаю, что это помогло бы…

— У меня была масса подобных вариантов, — отмахнулся он, стягивая с руки бандаж и сжав и разжав пальцы, чтобы проверить их целостность. — Надо же, все-таки, ты можешь меня лечить.

— Потому что ты без амулета, — подметила я. — Но… он на мне…

Посмотрев на довольное лицо парня, я сразу обо всем догадалась. Он намеренно оставил мне полумесяц. Именно из-за этой безделушки мои мысли вернулись в нужное русло.

— Как ты догадался?

— Понял, что твои действия выглядят слегка неадекватно. Разве можно было вот так резко разлюбить такого красавчика? Всему виной Мариетта.

— Причем тут Мэри?

— Все из-за вашей этой марсианской связи. Я посоветовал ей сосредоточиться на моих недостатках. Ну, если найдет конечно, — хмыкнул он. — И переключиться на кого-нибудь другого. А когда ты стала вести себя неадекватно, нацепил на тебя амулет. Разве не гениально? Защитить эрфита от влияния другого эрфита с помощью нейрофского амулета.

— Да уж, кто бы со стороны это послушал…

Все складывалось, как карточный домик. Вот откуда этот внезапно вспыхнувший интерес к близнецам, недовольство Ваней, желание держаться от него подальше. А еще – Масик! Я бы сама никогда в жизни его так не назвала.

— Вань, она очень сильна, — сказала я, наблюдая, как он распутывает повязку у себя на голове. — Если даже я не поняла, что происходит. Мне страшно от того, что будет дальше.

— Ауч, — цыкнул он, потрогав шевелюру. — Не долечила слегка.

— Ой, извини, — спохватилась я и вновь ощутила определенную помеху, не дающую мне ту эрфитскую свободу, что прежде.

Когда я решила снять кулон, Ваня резко остановил меня.

— Мэри нет рядом, — произнесла я задумчиво. — И, если что, я разрешаю тебе нацепить амулет на меня. Даже силой.

Я сняла полумесяц и положила его на тумбу рядом с кроватью. Стало легче дышать, поступил новый прилив сил, открылось второе дыхание. Я словно обрела ту часть себя, которая была мне недоступна какое-то время.

— Я уже почти привык к твоим глазам, когда они такие.

— Почти?

— Это одновременно и завораживает, и пугает.

Я пожала плечами и принялась за дело. Только, на этот раз, не закрывая глаз.

Почувствовала тепло, сосредоточенное у меня в руках. Прикоснувшись к груди парня, я пустила его в тело парня. Тогда я увидела воочию, как это происходит. Именно об этом спрашивал нейроф — я действительно лечила светом.

Солнечные частички разбегались по телу Вани, собираясь стайками в тех местах, где требовалась их помощь. Там они начинали светиться ярче, пульсируя тёплым, янтарным светом, а потом тихо гасли, словно отдавая себя без остатка, Это было завораживающее зрелище. И почему раньше не додумалась посмотреть, как это происходит?

— Невероятно, — выпалила я, посмотрев на собственные ладони.

— А то! — подмигнул Ваня, проверяя целостность головы. — Так, я в порядке, значит, можно…

Не успел он договорить, как дверь открылась. В комнату вошел не знакомый мне врач. Видимо это был новый сотрудник.

— Вы кт… — начал он, но замолчал, встретившись со мной взглядом. Мне очень хотелось, чтобы он ушел и забыл о нас, поэтому осторожно подошла ближе, чтобы донести ему эту мысль. Мужчина молча смотрел на меня, приоткрыв рот.

— Вы знакомы? — настороженно поинтересовался Ваня, заерзав на кровати.

Не успела я и слова сказать, как мужчина обвел пустым взглядом комнату, пожал плечами и молча вышел из палаты.

— Эй, вы куда? — окрикнул его Ваня, затем удивленно открыл рот, когда я обернулась. — Что ты сделала?

— Сказала ему уходить и забыть о нас.

— Но ты молчала. А глаза снова…

— Да? Хм…

— У меня мурашки побежали, — поёжился парень, вставая с кровати. — Ты внушила ему уйти? — чуть ли не взвизгнул он.

— Нет, просто подумала об этом.

— Потрясающе, – восхищенно выпалил он и притянул меня к себе.

Его руки опустились на мою талию, а губы впились в мои. Теперь все было как надо. Именно Ваня был той составляющей, которой не хватало до этого. Только с ним я могла почувствовать легкость и забыться.

Силы не заставили себя ждать — все вокруг нас уже ходило ходуном. Чувство эйфории мгновенно сменилось досадой. В такие моменты я ненавидела свою сущность.

— Так, — выдохнул Ваня. — Мне безумно нравится эта твоя реакция на меня, но мне жаль людей в этой больнице, поэтому… — он потянулся к тумбочке, взял амулет и надел мне на шею.

— Думаешь, он…

— Цыц, человечек, — перебил он и пристально посмотрел на меня. По его взгляду сразу стало ясно, что останавливаться он не намерен.

Какое-то время я пыталась контролировать себя, но хватило этого лишь на несколько секунд.

Рывок на кровать и…

Здравствуйте очередные ссадины и ушибы! Кровать резко рванула в сторону, словно ожила, а мы рухнули на пол. Не ожидая такой развязки, я укусила парня за губу. До крови. Не специально — так получилось. А он, навалившись всем телом, ускорил мое падение так, что при ударе у меня в голове начались фейерверки.

Где-то в коридоре прогрохотала тележка, медсестра что-то тихо сказала, хлопнула дверь. Обычная больничная жизнь шла своим чередом, не замечая, что в одной маленькой палате только что произошло что-то необычное.

— Что случилось?

Парень, нависая надо мной, улыбался и загадочно рассматривал.

— Ты случилась.

Я не выдержала и рассмеялась — впервые за этот бесконечный день. Правда, прозвучало это немного истерично.

Растянув губы в непонятной мне улыбке, Ваня как-то странно разглядывал мое лицо.

— Я думал, что амулет поможет…

— Мне кажется, что у него накопительный эффект.

— Пойдем, — сказал он, подав мне руку.

Пока выбирались из больницы, не могли не озираться по сторонам — и мне, и Ване, было хорошо знакомо это место.

— А давай здесь будем годовщины отмечать? — предложил он, когда мы наконец вышли на улицу и вдохнули свежий осенний воздух.

Я фыркнула, но тут же рассмеялась, потому что поняла: он не шутит.

— Главное, чтобы не на больничной койке.

— По-моему, это прекрасная идея! Попросим твоих друзей-близняшек организовать нам палату… Не, сам лучше организую…

От упоминания о близнецах у меня внутри все перевернулось. Сразу вспомнился поцелуй с Максимом.

— Ты чего? — напомнил о себе Ваня.

— Я? — не зная как поступить, я стянула с себя полумесяц и протянула его парню. — Хочу, чтобы ты был под защитой.

— Оставь его себе.

— Даже не думай! Твой кулон будет на тебе. Точка.

— Уф-ф, ты такая властная, — улыбнулся Ваня, надев амулет. — А если Мариетта…

— А если, — перебила его я, — то ты знаешь, что нужно делать.

— Ну вот… И как теперь быть? Разве я могу тебя так оставить? Еще и на несколько дней.

— Все еще в поездку собираешься? Ты же только с больницы вышел!