1517. Мишель и Диана

Сидел за дубом в три обхвата,

Достав свой нож из сапога.

Лезть вверх? Сучки высоковаты,

Ещё и затекла нога.

Казалось нет ему спасенья,

Османы взяли рощу в клещи,

Но тут земля пришла в движенье

И появилось много трещин.

Раздался грохот повсеместно

И несколько коней османов

Вздыбились и столпились тесно

В испуге от вибраций странных.

И понял доблестный ливанец,

Что шанс ему дала Природа,

И не сдающийся упрямец –

Сын славный гордого народа

Прыжком одним перескочил

Разлом огромной ширины,

Чем всех османов удивил,

Оставшихся с той стороны.

Бейрут же собирал героев,

Свои наращивал полки

Что шли вперёд парадным строем,

Пока османские стрелки

На них обрушивали стрелы

Из лагеря перед границей.

Ливан отстреливался смело

Способный хоть сейчас сразиться.

Часы шла в поле перестрелка –

Враг не пытался нападать.

Он просто учинял проверку,

Да и намёк хотел послать –

Что, силу грозную имея,

Османы щедрые вполне,

И лучше, свой народ жалея,

Ливанцам уступить в войне.

Абдулгани, великий воин,

Увидел с гор турецкий стан

И сразу понял: враг достоин,

Чтоб поднимать на бой Ливан

Кругом, от мала до велика,

И склад с оружием открыть,

Ведь только воинственным криком

Османов не остановить.

Везде гонцы спешили к людям

Как есть всю правду рассказать,

А также сообщить, что будет,

Если набег не отражать.

Всех славных воинов отправил

На битву сложную Бейрут,

Перед каким вопрос поставил

Селим о смене власти тут.

Собрав два войска из народа,

Объёмом с грозовые тучи,

Эмир вступал в бой за свободу,

И вместе с тем он был задумчив:

Османы часто досаждали,

Но лишь диверсиями с моря,

Сейчас же армии стояли

Лицом к лицу в серьёзном споре.

И Фахр эд-Дин решил сражаться

Против империи османов,

Совету повелев собраться,

Чтоб обсудить указ султана,

Что передали турки им.

Вожди всех кланов были против,

Сказав: “Страну не предадим,

Сколько полков ни приведёте!”

Гонцы умчались восвояси,

И гнев османов был силён –

Неукротимый и опасен,

Мгновенно выразился он

В большом и мощном наступленье,

Где авангард и резервисты

Достойны стали восхищенья

Из-за манёвров очень быстрых

Турецких пушек было много

Вдоль гор поставлено для боя.

Османы начали с поджогов,

Ливан всерьёз побеспокоив.

Стреляли пушки очень метко

По крышам глиняных домов,

Где сразу чёрным дымом едким

Их обволакивало кров.

Метались люди средь огня,

Бежали в страхе врассыпную.

Казалось всюду западня!

Кто мог – в землянку лез лесную,

А смелые хватали пики,

Чтоб в стороне не оставаться.

С семьёю сделав переклики,

Шли в ополчение сражаться.

Навалом кинулся осман,

Синхронно двинулись отряды,

Чтоб подчинить себе Ливан

И получить казну в награду.

Повесить тех, кто не послушен,

Казнить всех тех, кто дал отпор,

Разбить на море и на суше,

Вельмож же сунуть под топор.

Эмир в ответ ударил с флангов:

Отряды дерзких храбрецов,

Сомкнув щиты в больших фалангах,

Измазав краскою лицо

Для устрашения османов,

Зажали часть из них в тиски,

И сотни из мужчин их славных

Упали в траву и пески.

Захватчик сильно удивлялся

Внезапной стойкости Ливана, –

Другой эмир сейчас бы сдался

И покорился бы султану,

Ведь все же на Востоке знают,

Как разрешают турки спор:

Константинополь не прощает

Тех, кто даёт ему отпор.

Однако Фахр эд-Дин Великий

Себя в сраженье не жалел,

Врагов расстраивая дико

Тем, что упрямый был и смел.

И на него бойцы равнялись,

Что шли под флагами Ливана,

В бою вовсю сопротивлялись,

Сражались, несмотря на раны.

Когда войска сошлись опять,

Десятки боевых штандартов

И стягов стали поднимать

Солдаты всюду в авангардах.

И снова в ход пошли мечи,

А если фронт ломался где-то,

Сигнал давали трубачи –

В брешь бить из пушек и мушкетов.

Туда и конница бросалась,

Чтобы солдат сильней рассеять.

Ливанцы бреши опасались –

Пролом уже ничем не склеить,

Уж если только сам эмир

Там не появится с мечом –

Под градом ядер из мортир

Себя проявит храбрецом.

Но через миг понятно стало,

Что турки, в численности вдвое

Превосходившие сначала, –

Всецело завладели боем,

И натиск смельчаков-ливанцев

Здесь не даёт своих плодов,

К тому же были чужестранцы

Вооружённы до зубов.

Эмир послал гонцов к аланам –

Союзникам своей страны,

Чтоб тоже дали бой османам,

Ведь ярким мужеством полны

Полки аланов были силой,

Весомой очень в те года, –

Их рать как раз в стране гостила

И объезжала города.

Алан – храбрейший Азамат –

Откликнулся помочь эмиру,

Пообещав прислать отряд,

Чтоб принудить османов к миру,

Сказав, что это – честь для них,

И что примчатся ближе к ночи,

Османы же пусть ждут тот миг,

Когда гнев в горцах заклокочет.

Абдулгани в бочонках порох

Потребовал доставить в горы:

Несли их тихо, так как шорох

Мог разбудить собачью свору,

Что охраняла вражий стан,

А после бочки подожгли,

Плеснув на них смолы стакан, –

И пиками столкнуть смогли.

И по пути они рванули,

Обрушив горы камнепадом, –

Летели камни, словно пули,

А глыбы – с быстротой снарядов, –

Вся куча – на орудья точно.

И там, где осыпались скалы,

Османских пушек много очень

Лежать осталось под завалом.

Глава турецких войск в Ливане

Тюркун-паша был удручён.

Десятки боевых кампаний

Провёл по всему миру он.

Но чтоб лишиться десять пушек

В Ливане после камнепада…

Понятно – его план разрушен,

И отступать отсюда надо.

Но как отступишь, если сзади

Идёт навстречу сам Селим,

Уже мечтавший о параде

И обратившийся к своим

Солдатам с пламенным призывом:

“Блистать в сражениях, теснить

Врага, ему крича с порывом:

“Империю не победить!”

Пришло послание эмиру:

“Полки аланов разделились.

Один направился к Каиру,

Два с нашими соединились”.

Вздыбили кони степи круто,

Аланы бросились вперёд,

И вот уже через минуту

Османский разнесли оплот.

Ливанцы вмиг приободрились,

Помчались на своих врагов.

В руках опять знамёна взвились

Бойцов передовых полков.

Урон был нанесён серьёзный –

Смят полностью весь центр османов,

Когда огромным войском грозным

Сражаться начали аланы.

Тюркун-паша отвёл отряды,

Чтоб их вообще не потерять,

Но вдруг наткнулся на засаду –

Черкесы вышли воевать.

Опять звенела сталь повсюду,

Османы храбро отбивались,

Но шли в Ливане пересуды,

Что турки всё-таки сломались.

Всё поле было в ятаганах –

Их просто бросили при бегстве.

Храбры защитники Ливана,

Что знали каждый кряж здесь местный.

Побит был сильно враг незваный,

Везде солдат мелькали ноги,

И убегающим османам

Никто не закрывал дороги.

Ливанцы славили эмира –

Ошеломляющий успех

Принёс им подвиг командира,

Что на войну собрал их всех

И вдохновил на бой суровый.

Тюркун-паша разбит всецело.

Не смог он отпереть засовы

Границ в горах красивых белых.

Но это было лишь затишье –

К Ливану подоспел Селим.

Всегда желающий стать выше,

Смотрелся непоколебим.

Он кинул в бой войска османов,

И турки понеслись вперёд,

Чтоб совершить захват Ливана,

Поработив его народ.

Гремели снова ятаганы

В стремлении пробить доспехи

Великих воинов Ливана,

Чья храбрость привела к успеху

В кровавой битве в этот день,

Но и Селим был тоже смел:

Он сжёг десятки деревень

И крепко на страну насел.

И пал Ливан под власть османов,

Но честь эмира сохранил

Селим, как и бойцов всех славных,

Кого в сражении разбил.

Он дал эмиру право править

При подчинении своём,

А сам пошёл себя прославить

В Египет с войском и мечом.

Ливан сражался за свободу,

Однако принц о том не знал.

Он из ручья в лесу брал воду –

Ослам в корыте подавал.

Он слышал, что гремели пушки,

Но глухо как-то, отдалённо,

И думал: где-то в деревушке

Гроза идёт определённо.

А впереди – сплошная чаща,

Где тесно даже мошкаре,

Сюда баранов волки тащат,

Каких украли во дворе

У зазевавшихся хозяев.

Да и разбойники наглеют,

Но принца ведь в лицо все знают –

Напасть, обидеть не посмеют.

Бандиты рады всем товарам:

Пусть это ружья иль ковры.

Но отпускают тех, кто старый,

И женщин с кучей детворы.

Всех остальных нещадно бьют

Прям здесь же, на лесной дороге,

Верша ужасный самосуд,

Когда у жертвы нет подмоги.

В ответ эмир в леса отряды

Довольно часто посылает.

Солдаты с очень строгим взглядом,

Что все лазейки в чащах знают.

Как истязателей поймают,

Привязывают к сёдлам туго

И мелкой рысью доставляют

Для всяких нужд к дворцовым слугам.

А там работы – шлейф гигантский –

Коней почистить, покормить

Собак огромных меделянских,

Что повезло дворцу купить

В России у собаководов, –

Такие псы быка сбивают

С разбега, с одного захода

И от медведей защищают.

Ещё прополка огорода,

Покраска стен, ремонт настила,

А также смешиванье соды

С оливками, чтоб сделать мыло.

В общем, занятий много очень

Для тех, кто исправленье ищет,

И так весь день с утра до ночи,

Пока их сущность станет чище.

Мишель вдыхал прохладу леса:

– В красивом мире лес прекрасен! –

Мальчишка понял под навесом

И сам с собою был согласен.

Часы дороги монотонно

Его склоняли к думам снова,

И он, хоть и молчать не склонный,

Опять сидел, не молвив слова.

Когда совсем уж скучно стало,

Принц начал вспоминать стихийно

О том, что память щекотало

На данный миг особо сильно –

Конечно же, девчонок милых,

При этом – сразу всех из них:

Изящных, умных и смазливых,

А также и друзей своих.

Его друзья – Абдул и Сина –

Из двух влиятельных семей.

Абдул с девиц писал картины,

Где делал лица красивей.

В изобразительном искусстве

Предпочитал он стиль восточный,

И рисовал портреты с чувством,

Имея дар на это точно.

А Сина был хороший тренер,

Мечом отлично фехтовал,

Любил подкармливать оленей,

Железа много поднимал.

Он мог присесть и с жеребёнком,

Что весом в сотню килограмм,

Ещё мог петь довольно звонко

И громко хлопать себе сам.

Ну, в общем, классный друг весёлый,

С кем не приходится скучать,

Хлебать любитель разносолы

И мастер байки заливать.

Все знали, что он привирает,

Но вот разоблачать друзей

Никто особо не желает –

Такой вот принцип у людей.

К тому же Сина был смышлёный:

Такие не стоят в испуге,

Когда принц, спором увлечённый,

Споткнуться мог, упасть при друге, –

Допустим, в сточную канаву,

Внезапно сбитый резвым мулом,

Что быстро скачет от расправы

Собак голодных и сутулых.

Всегда друг помогал чем мог,

Везде и всюду защищал,

К эмиру, не жалея ног,

Бежал – его на помощь звал.

Такую дружбу, между прочим,

Эмир ценил невероятно.

Хвалил он Сину, славя очень

И преданность, и вид опрятный.

Однажды Сина плыл с Мишелем

По горной, ледяной реке.

До берега доплыть сумели,

Там повалялись на песке.

А вот обратно у Мишеля

Плыть просто не хватило сил,

И Сина до ближайшей мели

Его не бросил, дотащил.

И снова оценил эмир

Достойно благородство Сины,

Его прославил на весь мир –

Повесил во дворце картину,

Как Сина тянет изо льда

Уставшего родного принца,

Чтоб каждый мог во все года

Его отвагой восхититься.

Абдул был тоже принцу предан.

В одном походе как-то барс,

Что страха никогда не ведал,

На принца прыгнул – вот и спас

Абдул его, щит быстро кинув,

Сбил кошку ловко, помешал,

А после подоспел и Сина,

И барс, оскалившись, сбежал.

Отметить надо, что впервые

Поехал принц так далеко.

Дни были слишком занятые,

Чтоб прежде лезть так глубоко

В лесные дебри и всем телом

Дрожать от хруста всякой ветки,

Надломленной животным смелым,

Различной формы и расцветки.

И вот он едет дальше чинно,

Любуется листвой зелёной.

Гиена встретилась невинной

И после пира – полусонной.

Кого они там растерзали

Своей кровавою толпой –

Ни принц, и ни ослы не знали,

И непонятно нам с тобой.

Клыки гиены, как известно,

Свободно разгрызают кости,

И ни один бы житель местный

Гиену не желал бы в гости.

Она еду не выбирает

И человека не боится,

Всегда внезапно нападает,

Чтоб в рёбра впиться, ухитриться.

Животный мир жесток в Ливане,

Долины хищников полны,

И в лес со страхом горожане

Идут, защиты лишены.

Здесь вероятность быть убитым

Змеёй, готовой для броска –

Гюрзой, гадюкой ядовитой –

Довольно сильно велика.

И леопард клыки здесь точит

О ветви молодых стволов.

Свирепый, беспощадный очень,

Он так же, как змея, готов

Мгновенно броситься в атаку

Из неприметной всем засады

На человека и собаку,

Прыжками через все преграды.

А самый грозный зверь в Ливане –

Ни леопард, и ни гиена.

Лев африканский утром ранним,

Освободившийся из плена

В зверинце местном, тут в лесу

Стал убивать бродяг повально.

С глубоким шрамом на носу,

Он был жесток феноменально.

И вот, когда телега с принцем

В пространной роще оказалась,

Мишель и встретил льва-убийцу,

Чья мощь и стать в глаза бросались.

Лев был гигантом, шёрсткой светел.

Он облизнулся языком,

Как будто лакомство приметил,

Всё тело сжав перед прыжком.

Враги смотрели друг на друга.

Принц был бессилен защититься,

И, обомлевший от испуга,

Мишель не смел и шевелиться.

Он был тут словно под гипнозом

От беспощадных львиных глаз,

Дрожа, как будто от мороза,

В надежде, чтобы кто-то спас.

Но вот отсутствовал здесь Сина,

Абдула не было, эмира.

Зато жестоких птиц – лавина,

Сидящих на ветвях инжира,

Что льва преследовали всюду,

Пока он дичью промышлял,

Рвал мясо сразу по полпуда

И им немного оставлял.

И вот лев прыгнул, но ослы

Решили выручить Мишеля –

Метнулись с резвостью пчелы,

Что чуть колёса не слетели.

Не рассчитал лев, промахнулся,

Ослы же бросились в галоп.

Принц по инерции согнулся

И об сундук разбил свой лоб.

Кровь потекла со лба ручьём –

Не так чтоб сильно, но прилично.

Мелькает лес – ствол за стволом

Деревьев к принцу безразличных.

Сучки бьют сильно по лицу,

И надо уклоняться было

От той паветви беглецу,

Какая, как палаш рубила.

И на ранение нет смысла

Сейчас вниманье обращать.

Лев кинулся вдогонку быстро,

Решив охоту продолжать.

И принц, увидев мимоходом

Клыки, белее снежной вьюги,

На льва столкнул бочонок мёда,

Всё это делая в испуге.

И только лишь большой бочонок

Свалился хищнику на спину,

Он взвизгнул точно как котёнок,

Но так как громкий рёв ослиный

Все звуки леса заглушал,

Царя зверей никто не слышал,

И он трусливо в лес удрал,

Запрыгнув на сосну повыше.

Ослы скакали минут двадцать –

Так сильно зверя испугались.

Мишель же стал взахлёб смеяться,

Когда порядком вдаль умчались.

Не смог расправиться лев с принцем,

И растерзать его ослов,

Не смог клыками ухитриться

Порвать их всех на сто кусков.

А что по поводу тех птиц,

Которым не досталось мяса,

Подвёл их расторопный принц,

Не дал в гнездо набрать припасов.

Они стремглав помчались в лес

И стали у сосны летать,

Чтоб зверь быстрее с неё слез,

И стал другую дичь искать.

И вот, когда всё улеглось

И враг остался позади.

Мишель от страха весь насквозь

Промокший, вытер кровь с груди,

Что вниз по-прежнему стекала

С его пораненного лба,

И даже на халат попала,

Где была вышивка герба.

Ливанский кедр рос повсюду –

Мишеля это привлекло.

Он часто слышал пересуды,

Что ещё время не текло,

А кедр уже в виде диком

Чудесно цвёл по склонам гор.

– Сейчас, сейчас! То – ежевика

В пяти шагах у лисьих нор.

Принц слез с телеги очень быстро,

Ослы и рады постоять.

Лес хоть густой, но очень чистый –

Такого леса отыскать

На всей планете невозможно.

Красив везде, куда не лезь.

Ослы притихли осторожно –

Впервые оказались здесь.

Во всю даль чаща распростёрта,

Манят фисташки, васильки,

Есть семена любого сорта,

Побеги, ветки, стебельки.

Две тысячи шестьсот растений

Различных видов тут, в Ливане.

Но хватит ли ослам терпенья

Стоять беззвучно утром ранним?

Конечно же, они пытались

Сдержаться в силу воспитанья,

Ушами хлопали, топтались,

Но не бросались, как пираньи,

С телегой на прокорм вкуснейший,

На траву, ветки и кусты,

Да и вообще старались меньше

Производить здесь суеты.

Мишель забавно потянулся

И пару раз присел размять

Колени, после – оглянулся

И плетью спину стал чесать.

Но что это? Орёл огромный

Летит из леса на ослов!

Хотел он мяса неуёмно –

Хотя бы несколько кусков.

Мишель сначала заметался,

Ведь только что был бой со львом,

Но после уж не сомневался,

Как взглядом встретился с ослом

С тем самым, что к нему был ближе,

И принц решил их защитить,

Чтобы никто не стал обижен

Орлом, что кровь желал их пить.

Принц щёлкнул плетью очень хлёстко,

Когда стрелой упала птица.

Перепугался хищник – жёстко

Пришлось на землю приземлиться.

И, панике поддавшись дикой,

Он крыльями забил тревожно,

А после, громко закурлыкав,

Поднялся в небо осторожно.

Второй бросок хотел он сделать,

Но острым принц ему копьём

Грозить стал яростно и смело,

И когти сжались под орлом.

И он их вновь не распускал,

Лишь клювом щёлкал раздражённо.

Он понял - потерпел провал –

Принц битву выиграл бесспорно.

И хищник, яростью клокоча,

За тучей дождевой исчез,

Что шла в то место, между прочим,

Где и стоял красавец лес.

Ослы задёргали ушами,

И принц слегка погладил их

И дал понять, что чтит и славит

Животных, как друзей своих.

Суровый лес, дорога в гору,

Придётся час идти пешком,

Опять в кустах какой-то шорох –

Прям там, где одинокий дом

Стоит, заброшенный давно,

Разваленный наполовину.

Хотя есть целое окно

С резьбой по контуру старинной.

Лучи от Солнца с нежной лаской

Погладили лицо Мишеля,

И он с улыбкой азиатской,

Отведав утренних коктейлей

Из воздуха, росы и света

И съев кусочек ананаса,

Исполнил с чувством кабалетту

Высоким двухоктавным басом.

Потом насыпал ежевики

В кувшин и пробкой верх закрыл,

И ягодой, под птичьи крики,

Ослов с ладони покормил,

А после снова влез в телегу

Да и разлёгся вольно там,

Любуясь шапками из снега

В горах и прочим чудесам.

Ему пришла на ум Азиза –

Милашка, внучка коновода,

Что отвергала так капризно

Его к ней хитрые подходы,

Хотя любила фрукты с сада,

К подаркам нежно относилась.

Прекрасно было б, если б рядом

Она сейчас бы находилась.

Азиза может быть забавной

И стать приятным компаньоном,

И смех её, чудесный, славный,

Отличен мелодичным звоном.

– Хороший кандидат в невесты, –

Сказал Мишелю как-то дед,

Под вечер, развалившись в кресле,

Укутанный в шотландский плед.

Что привлекло эмира в ней?

Конечно, это чистота

Всех её мыслей и идей.

Она – часть белого листа,

Куда не падали чернила

Измены, подлости, коварства.

Она и яда не таила

И не терпела самохвальства.

Но только нет Азизы милой

С Мишелем рядом утром свежим,

Да и ослы таскать не в силах

Пять сундуков с её одеждой,

Какие с краскою на щёчках,

Она взяла бы без раздумий,

Чтоб, даже прыгая по кочкам,

Всегда быть в новеньком костюме.

В Ливане девушку в невесты

Жених берёт обычно так:

Находит красочное место,

Сжимает перед ней кулак

И после резко разжимает,

И если там лежит кольцо,

То дама сразу понимает:

Его серьёзность налицо.

Девчонка мчится в дом к родным,

И те ведут разбор полётов:

Не увлекается ль спиртным,

Какая у него работа?

Что говорят о нём в народе,

Не вор ли он и не бандит,

Одет ли он сейчас по моде

Иль ходит в том же, в чём и спит?

И если он семью устроит,

Она согласие даёт.

Ему и дверь всегда откроют,

И песню каждый с ним споёт,

И с маслом ему сварят кашу,

И дабку пригласят сплясать,

И вслед заботливо помашут,

Когда пойдёт он ночью спать.

А как поженятся, то дом

Им купят новый, дорогой,

И улыбаться все кругом

Им будут по пути домой,

И вверх взметнутся все знамёна

Повсюду, чтоб любой в стране

Желал бы им, молодожёнов,

Стать здесь счастливее вдвойне.

Но вот Мишель с Азизой были

Лишь только близкие друзья.

Друг другу кольца не дарили –

У каждого любовь своя

Случалась в юности, и следом

Текла спокойно, не спеша.

Но принц был солидарен с дедом –

Азиза очень хороша.

ГЛАВА V

Приятный шквал воспоминаний

Принёс Мишелю настроенье, –

И он смирился, что в изгнанье

Отправлен был без сожаленья.

Принц сочных яблок взял немного

И с удовольствием поел,

А после над лесной дорогой

Вниз ноги свесил и сидел.

Кто на телеге ездит часто,

Трясётся много дней в пути,

Тот, несомненно, станет хвастать,

Что лучше транспорт не найти.

Он медленный, зато спокойный,

И можно лучше разглядеть

Любой пейзаж вокруг достойный

И как на море загореть.

Но, хочешь ты или не хочешь,

От тряски всё равно ломает,

К тому же из лесных урочищ

Куница прыгнуть, озорная,

На спину может, укусить

И шею полоснуть когтями,

И потому её дразнить

Нельзя, кидаясь желудями.

И принц, конечно, не дразнил

Ни белку, ни лису с куницей.

Он под штанами сено взбил,

И сел удобней в колеснице.

А свежий воздух щекотал

Мишелю нос весьма приятно,

И он то ёрзал, то дремал,

А то похрапывал занятно.

Навес над головой Мишеля

Мешал смотреть на небо вверх,

А принц ведь масло с акварелью,

С холстом и кистью для утех

В сундук взял по совету мамы,