Некромантка

— Что за… — прохрипела я, потирая ушибленный лоб, на котором уже наливалась шишка размером с перепелиное яйцо.

— Барьер, — объяснил Данте, подходя без спешки. — Он окружает земли Мортхолла. Пока действует проклятие, ты можешь пройти сквозь него только с моего разрешения.

Я сидела на земле, потирая лоб, и пыталась не заплакать. Не от боли — та была терпимой. Но от осознания.

Осознания, которое накрыло меня с головой, как ледяная волна.

Я. В. Ловушке.

Настоящей. Магической. Непробиваемой ловушке.

Нет выхода. Нет побега. Нет возвращения домой к моему убогому, но родному дивану, к моему убогому, но МОЕМУ телефону, к моему убогому, но БЕЗОПАСНОМУ существованию.

Горло сжалось. Глаза предательски защипало.

«Не плакать, — приказала я себе. — Не плакать перед этим мертвецом. Не давать ему удовлетворения видеть, как ты разваливаешься на части».

— Почему? — спросила я, с трудом удерживая голос ровным. — Почему ты запер меня?

Он присел передо мной на корточки. Его лицо было бесстрастным, но в глазах мелькнуло что-то… сожаление?

— Потому что ты разбудила меня и стала частью заклятия. Только твоя сила может его разрушить. Если ты уйдёшь прежде, чем мы найдём способ, погибнем оба.

— Я обычная девушка, а не ключ от твоей могилы.

— Уже нет. Ты некромантка, Милена. Первая за три столетия, чья сила сумела меня поднять.

— Тогда объясни, какое именно проклятие я должна снять, — потребовала я, поднимаясь без его помощи.

Он встал. Протянул мне руку. Я не взялась.

— Пойдём. Я объясню внутри.

— Я не пойду.

— Тогда сиди здесь. Но ночью в лесу выходят твари похуже моей армии.

Я посмотрела на лес. Он темнел. Солнце садилось, и между деревьями уже начали мелькать какие-то тени.

Чёрт.

Чёртова магия.

Чёртов замок.

Чёртов Данте.

Я взяла его протянутую руку и встала.

Мы вернулись в замок молча. Он провёл меня по длинным коридорам, освещённым факелами (факелами!), мимо закрытых дверей, мимо пыльных статуй. Остановился перед массивной дверью, украшенной резьбой.

— Твои покои, — объявил Данте, заметив, как я напряглась.

— Наши?! — Моя усталость мгновенно испарилась, как вода на раскалённой сковородке. — Какого чёрта наши?!

Он открыл дверь.

Комната была огромной. Кровать — размером с моё прошлое жильё. Балдахин, правда, висел лохмотьями. Мебель — старинная, резная, покрытая слоем пыли толщиной с палец. Окна высокие, но стёкла грязные. Зато люстра… люстра была прекрасна. Хрустальная, огромная, с сотнями подвесок.

— В одной комнате с тобой я спать не буду.

— Я вообще не сплю, — напомнил Данте. — Я мёртв.

— Тем более!

— В замке сотня комнат. Выбирай любую, но эта лучше остальных сохранилась.

— А где будешь ты? — Я не сводила с него настороженного взгляда.

— В соседней комнате. Между покоями есть дверь.

— Нет!

— Невеста должна быть рядом с женихом, — добавил он, явно провоцируя меня.

— Перестань называть меня невестой, — процедила я.

Данте долго смотрел на меня, затем устало выдохнул — странный жест для мертвеца.

— Хорошо. Дверь закрою, но останусь рядом на случай, если магия снова выйдет из-под контроля.

— Мне не понадобится помощь, — буркнула я, хотя после всего случившегося это прозвучало не слишком убедительно.

— Чтобы слышать, если тебе понадобится помощь.

— Мне не понадобится!

— Посмотрим.

Он развернулся и вышел, закрыв за собой дверь.

Я осталась одна.

В огромной, пыльной, мрачной комнате.

В замке с зомби.

В другом мире.

Я медленно опустилась на кровать. Она скрипнула так жалобно, что я подумала — сейчас развалится. Но выдержала.

— Что со мной происходит? — прошептала я в пустоту.

Пустота не ответила.

Но из соседней комнаты донёсся голос Данте:

— Ты в Мортхолле, — отозвался Данте из соседней комнаты. — И через месяц состоится обряд помолвки. Если к тому времени мы не найдём другой способ ослабить проклятие.

— Не надейся, — крикнула я, но отчаяние сделало угрозу слабее, чем хотелось.

— Увидим, — послышалось в ответ. И там, за закрытой дверью, я могла поклясться — он усмехался.

Я посмотрела на комнату. На огромную кровать под балдахином. На пыльную мебель. На окно, за которым темнел лес.

Первый вечер в новом мире.

Первая ночь в замке мертвецов.

Мне захотелось забиться в угол и зарыдать. Долго. Громко. С соплями и истерикой.

Но вместо этого я подошла к окну и посмотрела на закат. Солнце садилось за лес, окрашивая небо в кроваво-красный цвет. Красиво. Жутко. Нереально.

— Милена, — прошептала я сама себе. — Ты попала в неприятности. В настоящие, магические, вонючие неприятности по самые уши.

Эхо не ответило. Но я и не ждала ответа.

Я легла на кровать, не раздеваясь. Уткнулась лицом в подушку, которая пахла пылью, веками забвения и чьими-то чужими снами.

Мой первый день в магическом мире.

Я всегда мечтала о приключениях. О магии. О замках и принцах.

Ну вот, они у меня есть.

Только принц — мертвец. Замок — руина. А магия… магия воняет разложением и запирает тебя внутри против воли.

Где-то в глубине души я всё ещё надеялась, что это сон. Что сейчас я проснусь в своей кровати, под вой будильника, и всё это окажется кошмаром после просроченного йогурта.

Но подушка под щекой была слишком реальной. Запах плесени — слишком едким. А голос Данте из соседней комнаты — слишком живым для сна.

Хотя какой он живой. Он же труп.

Я зажмурилась сильнее, пытаясь заснуть.

Не получалось.

Потому что каждый раз, когда я закрывала глаза, я видела его лицо. Бледное. Красивое. Мёртвое.

И самое страшное — я не могла понять, что именно меня пугало больше.

То, что он мёртв?

Или то, что какая-то часть меня… не находила это отталкивающим?

«Милена, — мысленно отчитала я себя. — Ты свихнулась. Окончательно. Ты в замке меньше суток, а уже думаешь о мертвеце как о… как о ком?!»

Я не дала себе ответить на этот вопрос.

Вместо этого я натянула пыльное одеяло на голову и заставила себя дышать медленно.

Сон пришёл нескоро. И когда он пришёл, мне снился лёд, тьма и глаза цвета полуночи.

Утром меня разбудил осторожный стук в дверь.

— Мадам? — раздался голос Мортимера. — Завтрак готов.

Я села на кровати, чувствуя себя как после корпоратива — голова раскалывается, тело ноет, в душе тоска.

— Какой завтрак? — пробормотала я.

— Громбаш постарался. Специально для вас.

О нет.

Я спустилась в столовую (Мортимер провёл меня, теряя по дороге мизинец). Данте уже сидел во главе огромного стола, в кресле, которое больше походило на трон. Перед ним — пустая тарелка. Ну да. Он же не ест.

Перед моим местом стояла тарелка с… чем-то.

— Это что? — спросила я, ткнув вилкой в бурую массу, которая подозрительно дёрнулась.

— Каша, — гордо ответил Громбаш. — Только забыл, с чем.

— Как можно забыть, с чем каша? — Я отодвинула тарелку, чувствуя одновременно голод и страх.

Он задумчиво почесал зелёный лоб, и от этого движения на пол упал кусочек чего-то… я предпочла не выяснять, чего именно.

— Громбаш давно не чувствовать вкус, — виновато пробасил орк. — Громбаш мёртвый. Может, туда попало что-то лишнее.

— «Что-то» сейчас ползёт к краю тарелки, — заметила я, с ужасом следя за кашей. — Оно живое?

— Почти нет, — неуверенно заверил Громбаш.

— Это не успокаивает.

Я храбро зачерпнула ложкой микроскопическую порцию. Поднесла к носу. Понюхала.

И чуть не умерла.

Запах был… нет, у меня нет слов. Представьте, что вы взяли носок, который не стирали год, добавили туда тухлую рыбу, щепотку отчаяния и всё это прокипятили в болотной воде.

Я попробовала. На кончик языка.

И мгновенно выплюнула обратно, чуть не проглотив собственный язык в попытке избавиться от вкуса.

— Это несъедобно, — прохрипела я, вливая в себя пол-литра воды. — Биологическое оружие, а не завтрак.

— Но питательно, — обиженно возразил Громбаш.

— Тогда оставь для осады. Враг сдастся после первой ложки.

Данте неожиданно хмыкнул.

— Что смешного? — Я раздражённо повернулась к нему.

— Ты, — ответил он, и в тёмных глазах мелькнуло настоящее веселье.

— Пошёл ты…

— Мадам, — укоризненно вмешался Мортимер. — Прошу помнить об этикете.

— Да плевать на ваш этикет!

Данте встал. Подошёл ко мне. Наклонился. Его лицо было в сантиметрах от моего.

— Милена, — произнёс он тихо, и в его голосе была какая-то… серьёзность, которой я не слышала раньше. — Нам нужно поговорить. Серьёзно.

Что-то в его тоне заставило меня замолчать. Я посмотрела на него. На его бледное лицо. На тёмные глаза, в которых плескалось что-то… тревожное?

— О чём?

— О проклятии. О том, почему ты здесь. И о том, сколько у нас времени.

Холод пробежал по моему позвоночнику. Не от его близости. От того, КАК он это сказал.

— Времени на что?

Данте выдержал долгую паузу, словно ему было трудно произнести следующие слова.

Потом нервно рассмеялась — слишком резко, почти на грани срыва.

— Полюбить тебя? — переспросила я, вцепившись пальцами в край стола. — Мертвеца?

— У нас три месяца, — серьёзно ответил Данте. — Потом моё тело и связанная с ним магия распадутся окончательно. Барьер останется, потому что привязан к Мортхоллу, а не ко мне. Ты окажешься здесь одна.

Смех оборвался. Три месяца до его окончательной смерти и моей пожизненной ловушки.

Три месяца.

Девяносто дней.

Две тысячи сто шестьдесят часов.

— И единственное условие — любовь? — Голос прозвучал чужим.

— Добровольная, — подчеркнул он. — Притворство проклятие не обманет.

— А если я не смогу?

— Я исчезну, — без выражения ответил Данте.

— А барьер действительно не рухнет вместе с тобой?

— Нет. Он питается магией места. Пока Мортхолл существует, ты останешься внутри.

Мой желудок упал куда-то в район пяток.

Навсегда.

Одна.

В замке с зомби.

Без интернета. Без связи с домом. Без будущего.

Я представила себя через десять лет. Двадцать. Тридцать. Сижу в этом пыльном замке, а вокруг разваливающиеся мертвецы, и никто. НИКТО.

Тошнота подступила к горлу.

Я посмотрела на него. На его бледное лицо с чёткими чертами. На тёмные глаза, в которых плескалась древняя, непроглядная тоска. На этого мёртвого, холодного, невозможно пафосного мертвеца, который только что перевернул мою жизнь вверх дном.

И подумала: «Милена, у тебя проблемы. Очень. Большие. ОГРОМНЫЕ проблемы».

— Отлично, — выдавила я, чувствуя, как внутри поднимается истерика. — Просто замечательно. Давай тогда начнём с того, что ты объяснишь, как, чёрт возьми, можно полюбить труп?!

Он выпрямился. Усмехнулся. И в этой усмешке было что-то хищное. Опасное. От чего у меня забегали мурашки по коже.

— У нас впереди три месяца, — сказал Данте, приблизившись. — Достаточно, чтобы ты увидела: смерть не всегда означает конец.

— И что же она означает? — спросила я, стараясь не показать, как дрогнул голос.

Он наклонился. Его лицо было в нескольких сантиметрах от моего. Его губы почти касались моего уха. Его дыхание (если у мертвецов бывает дыхание) обожгло кожу ледяным холодом.

— Иногда — состояние между жизнью и исчезновением. Иногда — второй шанс, — прошептал он у самого моего уха. — А иногда нечто гораздо опаснее.

Моё сердце колотилось так бешено, что я была уверена — он слышит его. Чувствует. Наслаждается моим смятением.

А потом он выпрямился и ушёл, оставив меня стоять с открытым ртом, дрожащими коленями и предательски горящими щеками.

А Мортимер деликатно кашлянул:

— Мадам, может, хотите тост? Без Громбаша?

— Я хочу домой, — призналась я Мортимеру; отчаяние наконец прорвалось в голос.

— Боюсь, пока это невозможно, мадам, — мягко ответил дворецкий. — Но позволите совет от того, кто мёртв уже триста с лишним лет?

Я посмотрела на него. На скелет в безупречном костюме. На существо, у которого не было ни лица, ни плоти, но было… что-то. Доброта? Понимание?

— Говори.

— Дом — не только место, мадам, — задумчиво произнёс он. — Иногда тюрьма становится домом, если в ней появляются те, ради кого хочется остаться. Но решение должно быть вашим.

Он поклонился и вышел, оставив меня наедине с моими мыслями.

А мысли мои были примерно такие: «Философствующий скелет. Отлично. Я свихнулась. Окончательно».

Но его слова… они застряли в голове.

«Дом — это люди».

Я посмотрела на дверь, за которой был Данте.

Мёртвый. Холодный. Невозможный.

И подумала: «Если это мой дом… то я в очень, ОЧЕНЬ глубоких неприятностях».

Но почему-то мысль эта не казалась такой ужасной, как должна была.

И это, пожалуй, пугало больше всего.

Глава 3

Я долго не могла уснуть.

Я лежала в этой гигантской кровати, которая скрипела при каждом моём движении, как симфонический оркестр призраков, и смотрела в потолок. Точнее, пыталась разглядеть потолок в темноте, освещённой только жалкими лучами луны, пробивающимися сквозь грязные окна.

Мой мозг отказывался выключаться. Он крутил и перекручивал события дня, как дешёвый триллер на повторе. Портал. Зомби. Данте. Армия мертвецов. Барьер. Три месяца. Полюбить. МЕРТВЕЦА.

— Милена, ты в полном тупике, — прошептала я в темноту. — Остаётся либо сойти с ума, либо делать вид, что ещё держишься.

Притворяться казалось более перспективным вариантом.

Я повернулась на бок. Подушка противно захрустела. Из неё посыпалась какая-то труха. Я не стала выяснять, что именно. Некоторые вещи лучше не знать.

Из соседней комнаты не доносилось ни звука. Данте там… что? Стоял? Сидел? Медитировал о вечности и тлене? Мертвецы вообще спят? Или они просто… существуют? Как мебель, только с харизмой и склонностью к пафосным заявлениям?

Я попыталась закрыть глаза. Перед внутренним взором тут же всплыло его лицо. Бледное. Красивое. С этими проклятыми глазами цвета полуночи, которые смотрели так, будто видели твою душу насквозь и находили её… интересной.

«Стоп, — одёрнула я себя. — Прекрати. Ты не можешь находить мертвеца привлекательным. Это… это некрофилия какая-то! Хотя технически он ходит и говорит, так что… некро-полу-филия? Есть ли такой термин?»

Господи, я действительно сходила с ума.

Я села на кровати, сдаваясь. Спать всё равно не получится. Может, стоит… исследовать замок? Да, отличная идея. Побродить по тёмным коридорам особняка, полного мертвецов. Что может пойти не так?

Я встала, накинула какую-то пыльную накидку, которая валялась на кресле (надеюсь, она не была чьим-то саваном), и на цыпочках выскользнула из комнаты.

Коридор был освещён редкими факелами, которые горели каким-то странным, зеленоватым огнём. Магия, наверное. Или просто очень старый керосин. Тени плясали на стенах, образуя фигуры, похожие на танцующих призраков. Очень уютно. Просто курорт мечты.

Я брела наугад, стараясь запомнить дорогу (безуспешно — все коридоры были одинаково мрачными и одинаково запутанными). Проходила мимо закрытых дверей, мимо портретов хмурых предков, мимо доспехов, которые, клянусь, ПОВОРАЧИВАЛИ ЗА МНОЙ ГОЛОВЫ.

— Это просто сквозняк, — убеждала я себя. — Просто ветер. Просто моё воображение, которое работает на полную катушку.

Доспехи скрипнули.

Я ускорила шаг.

Над дверью висела табличка с выцветшей надписью. Я не знала местного языка, но изображение книги подсказало смысл.

Библиотека.

— Ну конечно, — пробормотала я. — В каждом приличном замке с привидениями должна быть библиотека. Это же классика жанра.

Я толкнула дверь. Она открылась с протяжным скрипом, достойным премии «Оскар» в номинации «Лучший звуковой эффект ужаса».

Внутри было… огромно.

Библиотека была размером с небольшой ангар. Стеллажи уходили под самый потолок, который терялся где-то в темноте. Тысячи, может, десятки тысяч книг. Старинных, в кожаных переплётах, покрытых пылью и паутиной. Пахло старой бумагой, плесенью и чем-то ещё… древним. Как будто сами знания, запечатанные в этих томах, источали аромат веков.

Я подошла к ближайшему стеллажу, взяла одну книгу наугад. Открыла.

И ничего не поняла.

Текст был на каком-то языке, который больше походил на закорючки, чем на буквы. Символы извивались, переплетались, и от долгого взгляда на них начинала болеть голова.

— Отлично, — пробормотала я, захлопывая книгу и поднимая облако пыли. — Я филолог, а читать не могу. Ирония судьбы уровня: бог.

Я прошлась вдоль стеллажей, разглядывая корешки книг. Некоторые были явно магическими — светились слабым свечением, другие источали холод, третьи… шипели? Да, одна книга определённо шипела на меня, как рассерженная змея.

— Извини, — сказала я книге. — Я просто смотрю.

Книга зашипела громче.

Я поспешила отойти подальше.

И тут услышала… звук.

Тихий. Едва уловимый. Шорох.

Я замерла.

Снова шорох. Где-то в глубине библиотеки, за стеллажами.

«Крысы, — подумала я. — Просто крысы. Или… зомби-крысы? Боже, надеюсь, что нет».

Но любопытство было сильнее страха. Я медленно пошла на звук, петляя между стеллажами, стараясь не дышать слишком громко.

Шорох становился громче. И вот я увидела…

Кота.

Вернее, то, что когда-то было котом.

Он лежал за старым стеллажом, свернувшись клубком. Серый. Худой. ОЧЕНЬ худой. Настолько, что я видела его рёбра. А ещё… у него не было хвоста. Вернее, был огрызок хвоста, из которого торчали косточки. Одно ухо наполовину оторвано. Шерсть клочьями. Из бока торчало что-то… я не хотела смотреть, что именно.

— Бедняга, — прошептала я, присаживаясь на корточки. — Кто тебя так?

Кот не шевелился. Даже не дышал.

Потому что был мёртв.

Очень, очень мёртв.

— Конечно, — вздохнула я. — Куда же без трупов в этом замке. Даже коты тут не живые.

Внутри дрогнуло что-то похожее на жалость и тоску по живому существу в этом царстве мертвецов.

Я протянула руку и погладила кота по голове. Шерсть была жёсткой, холодной.

— Бедный котик, — прошептала я. — Как же ты здесь оказался?

И тут…

Произошло ОНО.

Холод. Резкий, пронзающий, как будто я сунула руку в морозилку. Из моих пальцев потекло… нечто. Свечение? Энергия? Магия? Понятия не имею! Оно обволакивало кота, проникало внутрь, растекалось по его телу.

Я отдёрнула руку, шокированная.

— Что за… — Я отдёрнула руку, но холод уже ушёл из пальцев. — Я не хотела.

Но было поздно.

Кот дёрнулся.

Потом ещё раз.

Его лапы задрожали. Голова приподнялась. И он открыл глаза.

Один глаз. Второй глазницы не было.

Единственный глаз уставился на меня. Тусклый, жёлтый, с вертикальным зрачком.

Кот медленно, с явным усилием, поднялся на лапы. Встал. Покачнулся. Потянулся, и я услышала противный хруст костей и сухожилий.

А потом он… заговорил.

— Наконец-то, — произнёс кот скрипучим голосом. — Я думал, так и останусь трупом.

— Ты говоришь? — Я отшатнулась и ударилась спиной о стеллаж.

Кот посмотрел на меня с выражением, которое можно было интерпретировать как «ты серьёзно?»

— А ты поднимаешь мёртвых, — невозмутимо заметил он. — Мы квиты, хозяйка.

— Я просто тебя погладила.

— И случайно влила некромантскую энергию. Бывает. — Он зевнул, обнажив кривые жёлтые клыки. — Ты здесь недавно, верно?

Я сидела на полу, прижавшись спиной к стеллажу, и пыталась переварить информацию.

Говорящий мёртвый кот. Поднятый моей магией. Мозг отказался выбирать, какая часть этой фразы хуже.

— Это сон, — прошептала я. — Это точно сон. Кошмарный, извращённый сон.

— Если бы, — хмыкнул кот, начиная вылизывать лапу. Вернее, пытаться вылизывать — у него язык постоянно вываливался изо рта и приходилось заталкивать обратно. — Но нет. Ты в Мортхолле. В замке мертвецов. С мертвяком-герцогом, который решил, что ты его невеста. Добро пожаловать в ад, хозяйка.

Я медленно встала, отряхивая юбку.

— Откуда ты знаешь про Данте?

— Я живу здесь. Вернее, жил, потом умер и веками лежал за стеллажом. Теперь опять существую. — Кот зевнул. — Как тебя зовут?

— Милена. Меня зовут Милена. А тебя?

Кот задумался. Долго. Так долго, что я начала сомневаться, помнит ли он вообще.

— Ханако, — наконец произнёс он. — Меня звали Ханако. Хотя это было так давно, что я уже почти забыл.

— Ханако, — повторила я. — Как в аниме?

— В чём? — Кот нахмурился. Насколько может нахмуриться существо без половины морды.

— Неважно. Слушай, Ханако… Кто ты? Почему ты тут? И почему ты говоришь?

Он сел, обернул обрубок хвоста вокруг лап (получилось криво) и посмотрел на меня своим единственным глазом.

— Я фамильяр. Был фамильяром. Служил некромантке триста лет назад. Той самой, что прокляла твоего жениха-мертвяка.

Мир вокруг меня качнулся.

— Какая некромантка? — спросила я, чувствуя, как внутри всё холодеет.

— Той, что жила здесь до тебя. Хозяйка этого замка. Могущественная, злая, прекрасная сволочь. — В его голосе звучала… тоска? Злость? — Она и Данте были… сложными. Он её предал. Она его прокляла. Классическая любовная история. Со смертями, кровью и вечным проклятием.

Я опустилась на пол рядом с котом, скрестив ноги.

— Расскажи. Всё.

Ханако посмотрел на меня долгим взглядом.

— Не могу рассказать прямо: магическая клятва превратит меня в прах. Но могу намекать и показать кое-что.

— Показать что?

Вместо ответа он поднялся, пошёл вглубь библиотеки, хромая на три лапы из четырёх. Я последовала за ним.

Мы петляли между стеллажами, углублялись всё дальше, пока не уткнулись в стену. Обычную, каменную, покрытую плесенью.

— Тупик, — констатировала я.

— Для тех, кто не умеет смотреть, — парировал Ханако. — А ты умеешь?

— Что?

— Смотреть. Видеть магию. Ты некромантка, хозяйка. Ты должна чувствовать её. Сосредоточься.

Я вздохнула, но послушалась. Закрыла глаза. Попыталась… почувствовать. Как тогда, на кладбище, когда поднимала Данте.

И вдруг…

Я увидела.

Нет, не глазами. Как-то… иначе. Внутренним зрением? Чувствами? Перед стеной плясали тонкие нити света, образуя узор. Сложный, переплетённый, похожий на паутину.

— Вижу, — прошептала я.

— Тогда открывай.

— Как?

— Это должна сделать ты. Я не владею магией: я всего лишь мёртвый кот.

Я протянула руку к узору. Пальцы коснулись невидимых нитей. Они затрепетали, заискрились. Я потянула… и узор распался.

Стена задрожала. Потом с тихим скрежетом часть её отъехала в сторону, открывая узкий проход.

— Вот это да, — выдохнула я.

— Пошли, — Ханако первым прошмыгнул внутрь.

Я последовала за ним, пригнувшись (проход был низким).

За стеной открылась маленькая комната. Секретная. Скрытая от чужих глаз веками.

Она была… обжитой. Стол, кресло, свечи (погасшие), полки с книгами, свитками, какими-то странными артефактами. На столе лежали пергаменты, чернильница (чернила давно высохли), гусиное перо.

— Это… её комната? — спросила я.

— Её рабочий кабинет, — кивнул Ханако, запрыгивая на стол. — Здесь она творила магию. Здесь проклинала. Здесь… мечтала.

Я подошла к столу, осторожно взяла один из пергаментов. Текст был на том же непонятном языке, но рядом лежала другая бумага. И на ней… чертёж?

Я развернула его.

Это был план замка. Детальный, с подписями на… русском? Нет, не русском. Но похоже. Я щурилась, пытаясь разобрать.

Это был подробный план замка. Подписи сделаны не по-русски, но стоило сосредоточиться, и смысл проступил в сознании — вероятно, сработала магия Мортхолла.

ТРАКТИР?!

— Ханако, это… этот замок был трактиром?!

— Не просто трактиром, — мяукнул кот. — Лучшим заведением в округе. Сюда приезжали мертвецы и живые со всех концов мира. Еда, напитки, развлечения. Некромантка была не только магом. Она была… бизнес-вумен, как бы сказали в твоём времени.

Я лихорадочно перебирала пергаменты. Вот ещё один план. План второго этажа. Комнаты для гостей. Много комнат.

Вот список… что это? Цены? Меню?

Вот рисунок — схема какого-то мероприятия. Бал?

— Ханако, — позвала я, не отрываясь от чертежей. — А почему всё это заброшено? Почему замок в таком… упадке?

Кот зевнул, устраиваясь на краю стола.

— После смерти прежней хозяйки Данте забрал замок, закрыл трактир и превратил его в резиденцию. Потом она прокляла его. Триста лет Данте оставался мёртвым, замок пустовал, а слуги постепенно рассыпались. Денег не осталось.

— Погоди, — я подняла голову. — У Данте совсем нет денег?

— Совсем. Казна пуста. Армия держится на остатках магии. Скоро начнут рассыпаться окончательно. — Ханако посмотрел на меня своим единственным глазом. — А ещё у него долги.