Иван Грозный. Великий и Благочестивый. ОЧИЩЕНИЕ.

В 1537 году Елена Глинская заключила с польским королем Сигизмундом I мирный договор, завершивший русско-литовскую войну, которая продолжалась 3 года – с 1534-го по 1537 год. «При этом Сигизмунд постарался сохранить лицо перед сенатом и сеймом – козлами отпущения он сделал предателей, Семена Бельского и Ляцкого. Объявил, что Литву втянули в войну именно они. Спровоцировали своей ложью, будто Россия слаба. Ляцкий, спасшийся от русской тюрьмы, угодил в литовскую. Но Бельский опять ухитрился сбежать, на этот раз в Турцию»94[94] к Сулейману Великолепному. Следующим дипломатическим успехом Глинской стали переговоры со Швецией, где договорились на том, что шведы не будут помогать Ливонскому ордену и Литве. Сафа-Гирей тоже отступил.

Пока мужчины из регентского совета и Боярской думы выясняли, кто из них главный, молодая вдова (не старше 28 лет) ради государства и будущего сыновей взяла власть в свои руки. Ей пришлось противостоять внешней угрозе и широкомасштабному внутреннему заговору: высокопоставленные родственники царя и государственные деятели (в том числе воевода большого полка Иван Бельский и главнокомандующий Иван Воротынский) состояли в переписке с польским королём и планировали во время наступления противника открыть фронт и перейти на сторону врага. Заговор раскрыли, воевод поменяли, сопротивление оказали95[95].

В контексте этих событий следует рассказать о двойном родстве семьи Ивана Грозного и боярского рода Бельских.

Первая линия родства. Казанский царевич Худай-Кул, во крещении Пётр Ибрагимович, женился на младшей сестре Василия III Евдокии. В этом браке родилась дочь Анастасия – двоюродная сестра Ивана Грозного. Во втором браке с князем Василием Шуйским Анастасия родила дочь Марфу (двоюродная племянница Грозного). На Марфе женился Иван Дмитриевич Бельский.

Вторая линия родства. В 1482 году литовские вельможи, включая Фёдора Ивановича Бельского, участвовали в мятеже против насильственного окатоличивания в Великом княжестве Литовском. Мятеж подавили, Бельский бежал в Московскую Русь и был принят на службу Иваном III. Его молодая жена осталась в Литве. Иван III (дедушка Грозного) потребовал отпустить её к мужу, но получил ответ, что она не хочет ехать. Тогда великий князь с согласия митрополита женил Бельского на своей родственнице. Сестра Ивана III Анна была замужем за Василием Рязанским; в этом браке родилась дочь, также Анна. В 1498 году Иван III выдал племянницу Анну за Фёдора Ивановича Бельского. В этом браке родились Дмитрий, Иван и Семён – троюродные братья Ивана Грозного.

Дмитрий Федорович Бельский был наместником, боярином, воеводой и даже главнокомандующим русской рати96[96], служил Василию III и Ивану IV.

Иван Федорович Бельский также был наместником, боярином, воеводой, главой правительства при семилетнем Иване. Он был убит по приказу Шуйских после очередного переворота.

Семен Федорович Бельский в своих злодеяниях в эпоху правления Елены Глинской показал пример диссидентского предательства своему последователю Андрею Курбскому в эпоху правления Ивана Грозного.

Карьера Семена начиналась успешно. В 1528 году он вошел в свиту Василия III, в 1533 году назначен воеводой в Муром, в 1534 году переведен в Серпухов под начало Ивана Ляцкого. Эти воеводы были завербованы и начали работу на польского короля, собираясь не просто «открыть фронт», но и выступить на их стороне. Предательство было раскрыто, но они успели бежать. Сигизмунд I их принял с почестями, пожаловал поместья.

В этот же период (1534 год) в Великом княжестве Литовском умер Иван Иванович Рязанский – бывший князь Рязанского княжества. Они были двоюродными братьями с Семеном Бельским. Будучи сыном рязанской княжны Анны Васильевны, Семен объявил себя наследником Рязанского княжества и выступил за восстановление его независимости от Московского царства с военной помощью польского короля. Бельский сказал Сигизмунду I, что Глинская – слабый правитель, между всесильными вельможами грызня, тем самым получил от Сигизмунда I войско для похода на Москву.

В августе 1534 года войска вторглись в Северскую землю, взяли города Гомель и Стародуб, стерли с лица земли Радогощ, сожгли посады в Чернигове. Дальнейшие действия польско-литовских войск были пресечены. В 1537 году было заключено перемирие с возвращением на исходные позиции. В неудачном походе Сигизмунд I обвинил Семена Бельского, и отношение к нему изменилось.

Предатель попросил у польского монарха разрешение на поездку в Иерусалим, якобы для исполнения обета, но направился к Сулейману Великолепному в Стамбул. Перед османским султаном предстал «наследник рязанского престола в изгнании» и попросил помощь в возврате княжества в обмен на признание вассалитета. Сулейман I принял предложение С. Бельского.

Османская империя и Крым начали готовить войска для похода на Русь. Семен предложил Сигизмунду I присоединиться к коалиции, но ему уже не верили. Чтобы вернуть расположение польского короля, иуда Бельский отвратил набег крымцев на владения Сигизмунда I, перенаправив их на Русь, но, несмотря на это, не смог уговорить поляка прервать перемирие и возобновить военные действия. Вместо польской армии, он получил деньги в награду за службу. Семен Бельский стал главным «советником» крымского хана Сахиб-Гирея по подготовке крупного похода против Москвы.

Тем временем в 1540 году Иван Бельский стал руководителем Боярской думы. Он выхлопотал для брата Семена прощение и разрешение вернуться на родину. Гонец с грамотой о прощении по дороге в Крым встретил вражеские войска, направлявшиеся в Московское царство, возглавляемые помилованным Семеном…

В 1541 году Сахиб-Гирей предпринял большой военный поход. Семен убедил его, что Московия во главе с маленьким мальчиком слаба. 30 июля 1541 года крымско-турецкое войско с Семеном Бельским встретила русская рать с его родным братом Дмитрием Бельским во главе. Применив военную хитрость, Дмитрий нанес сильный удар, вражеское войско было остановлено. В ярости Сахиб-Гирей повернул в Крым. Семена же Бельского после этого в живых не видел никто.

Вот как эти события описывал сам Иван Грозный в переписке с Курбским: «…мать наша, благочестивая царица Елена, осталась несчастнейшей вдовой, словно среди пламени находясь: со всех сторон на нас двинулись войной иноплеменные народы – литовцы, поляки, крымские татары, Астрахань, ногаи, казанцы, и от вас, изменников, пришлось претерпеть разные невзгоды и печали – князь Семен Бельский и Иван Ляцкий, подобно тебе, бешеной собаке, сбежали в Литву, и куда только они не бегали, взбесившись, – и в Царьград, и в Крым, и к ногаям, и отовсюду шли войной на православных. Но, слава богу, ничего из этого не вышло – по божьему заступничеству, и пречистой богородицы, и великих чудотворцев, и по молитвам наших родителей все эти замыслы рассыпались в прах, как заговор АхитОфела. Потом изменники подняли против нас нашего дядю, князя Андрея Ивановича, и с этими изменниками он пошел было к Новгороду (вот кого ты хвалишь и называешь доброжелателями, готовыми положить за нас душу!), а от нас в это время отложились и присоединились к князю Андрею многие бояре во главе с твоим родичем, князем Иваном, сыном князя Семена, внуком князя Петра Головы Романовича, и многие другие. Но, с божьей помощью, этот заговор не осуществился. Не то ли это доброжелательство, за которое их хвалишь? Не в том ли они за нас душу кладут, что хотели погубить нас, а дядю нашего посадить на престол? Затем же они, как подобает изменникам, стали уступать нашему врагу, государю литовскому, наши вотчины, города Радогощь, Стародуб, Гомель, – так ли доброжелательствуют? Если в своей земле некого подучить, чтобы погубили славу родной земли, то вступают в союз с иноплеменниками – лишь бы навсегда погубить землю!»97[97]

Несмотря многочисленные и масштабные проблемы, выпавшие на плечи хрупкой женщины от мужчин, которые были ближайшей родней ее мужа, не пощадили Глинскую и историки. Удивительно и то, что все историки, ненавидящие Грозного и распространяющие клевету на него, ровно так же относятся и к его матери. Ее смерть не вызвала ни капли сострадания у Кобрина: «Почему тридцатипятилетняя, полная сил женщина умерла? Естественно, что возникли слухи, будто великую княгиню отравили. Вряд ли эти обвинения справедливы. Медицина в те времена была еще в зачаточном состоянии, люди умирали от тех болезней, которые сегодня без труда вылечивает свежий выпускник медицинского института. Любопытно, что сам царь Иван никогда нигде не писал о том, что его мать умерла насильственной смертью»98[98].

Вот такие строчки можем прочитать у доктора исторических наук Р. Г. Скрынникова: «Правление Глинской продолжалось менее пяти лет. Надо сказать, что женщины Древней Руси редко покидали мир домашних забот и посвящали себя политической деятельности. Не многим затворницам терема удалось приобрести историческую известность. В числе их была Елена Глинская. Она начала с того, что узурпировала власть, которой Василий III наделил семибоярщину. Без ее согласия не могли быть проведены последующие реформы. Но в самом ли деле можно считать ее мудрой правительницей, какой изображали ее царские летописи? Ответить на этот вопрос невозможно из-за отсутствия фактов. Бояре ненавидели Глинскую за ее пренебрежение к старине и втихомолку поносили ее как злую чародейку. <…> Бояре восприняли смерть Елены как праздник. Бывшие члены семибоярщины честили незаконную правительницу, не стесняясь в выражениях»99[99].

Или так писал историк Валишевский: «Елена не даром происходила из рода авантюристов. Энергичная, честолюбивая, она сумела создать сильную партию и воспользовалась ею, чтобы захватить и удержать в своих руках власть»100[100].

Историк Д. М. Володихин в своей книге «Иван IV Грозный» пишет следующее: «Трудно определить, до какой степени братья Василия III на самом деле стремились занять престол и затевали мятежи. Их активность во многом явилась ответом на жесткие превентивные меры Елены Глинской и ее партии. Великая княгиня опасалась за судьбу малолетних сыновей, поэтому она избрала курс радикального подавления всех политических противников, в том числе потенциальных. В этом смысле характер ее правления напоминает образ действий Екатерины Медичи… Великая княгиня, словно птица, пыталась защитить двух сыновей крыльями и готова была биться за них с любым врагом до смерти. В конечном итоге Елена Глинская достигла своей цели. Но после всех принятых истребительных мер московская знать не имела ни малейшего повода относиться к ней мало-мальски доброжелательно».

В ответ на эти обвинения защитники Грозного отвечают фактами того, что Елена Глинская сделала для Московского государства. А сделано было не мало. Были реконструированы старые и построены новые крепости по всей стране, что способствовало укреплению обороноспособности. В 1535–1536 годы восстановили сгоревшие города Пермь, Устюг и Ярославль, созданы новые укрепления в Великом Новгороде, Вологде, Владимире, Твери.

Великая княгиня приложила руку к строительству каменной стены в Китай-городе и расширению границ Москвы. В этом деле она показала пример того, как должно выглядеть народное единство – лично вложила крупную сумму денег, убедила сделать то же самое и богатых бояр. Через духовенство обратилась к посадским, то есть городским жителям, присоединиться к стройке. В итоге получилось не только всенародное строительство, но и единение народа. За три года была построена Китайгородская стена с бойницами, подвалами, подземными ходами, скрытыми переходами и прочими приспособлениями.

Кроме того, она сумела осуществить эффективную денежную реформу. В стране, говоря современным языком, несмотря на внешнюю агрессию, росли производительность и товарооборот, но катастрофически не хватало серебряных монет. Бумажные деньги тогда еще не были изобретены. Страну заполонило огромное количество фальшивок. Для решения этой проблемы из оборота изъяли все монеты. Они отличались разным весом, создавая проблемы и вызывая недоверие. В Москве учредили «Монетный двор», переплавили разновесные драгоценные металлы и перечеканили их по единому образцу и весу. На монете был изображен всадник с копьем, благодаря чему позже монету стали называть «копейка».

В. Н. Татищев приводит сведения, что «Глинская с малолетним сыном велели переделать старые деньги на новую чеканку по той причине, что в старых деньгах было много обрезанных и фальшивых (с примесью) монет, и от этого христианскому народу был большой убыток. А тех, кто подделывал деньги или обрезал их, велел разыскивать, и их, поймав, казнили. А старым деньгам впредь ходить не разрешили. Также мать и сын повелели строить в Москве каменный город, а мастеру Петру Малому Фрязину (итальянскому архитектору) велели делать основание (подошву) городских стен»101[101].

В. В. Личутин пишет: «Лихоимцы придумали обрезать серебряные монеты. Прежде из фунта серебра делали пять рублей и две гривны. Но деньги наловчились переливать так, что из фунта серебра уже выходило 10 рублей. Цены резко поднялись, ибо торговцы боялись обмана. Виновных в подделке монеты ловили, вливали в горло расплавленное олово, отсекали руки, но и это немилосердное занятие помогало мало. Тогда Елена Глинская объявила о денежной реформе, запретила старые деньги, указала перелить их в серебро и расчеканить новые, из фунта шесть рублей без всякого примеса. За основу денежной меры взяли серебряную копейку (на лицевой стороне монеты всадник с копьем – отсюда и название ее) весом 0,68 гр.; «денги» – 0,34 грамма и полушки – 0,17 грамма. Один рубль стал равен двум полтинам, или 100 копейкам – так возникла денежная система, пережившая царей, ставшая монополией государства. В царской казне после реформы стало куда прибыльней и многие протори оказалось возможным заткнуть»102[102].

Вот столько всего успела сделать мать Ивана Грозного – Елена Глинская за свои пять коротких лет правления. Историки, критикующие ее, лишь иногда вскользь упоминают о том, что при ней была проведена денежная реформа, но ее заслуги в этом нет, мол, это само собой случилось. И сравним ее с другим деятелем, который тоже возглавлял СССР – с Горбачевым Михаилом Сергеевичем. Да, понимаю, что они жили с разницей в 500 лет, но одна, которой не было 30 лет, укрепила страну за 5 лет, а другой за 6 лет ее развалил.

В современном мире деньги нажатием клавиши компьютера создают Федеральный резервный банк США, Европейский центральный банк, банк Англии, Японии, Швейцарии. В Средневековье мудрая молодая женщина, без фокусов по созданию денежной массы из воздуха, укрепила финансовую систему Московского государства!

Бояре не могли скоординировать свои действия, чтобы единым фронтом выйти против врагов, а против бедной вдовы с детками смогли организовать переворот. Главнокомандующий армии Василий Шуйский со своим братом Иваном, который верховодил в Боярской думе, за неделю сорганизовались, кого-то подкупили, кого-то припугнули, кто и сам примкнул к перевороту.

Делясь этими сведениями, вспоминаю полёт гусей, летящих клином. Биологи недавно выяснили: взмах каждой птицы обеспечивает подъём другой, летящей следом. Построение в форме клина увеличивает скорость на 71 процент по сравнению с одиночным полётом. Гуси пробовали лететь в одиночку, но быстро чувствовали сопротивление и тяжесть и возвращались в стаю, где вновь получали подъёмную силу. Когда вожак устаёт, он уступает место другому, а сам летит в конец косяка, чтобы восстановить силы (там подъёмная сила больше). Если гуся ранят или он заболевает и выпадает из стаи, его не бросают. Два гуся-добровольца покидают стаю вместе с ним, остаются, пока он не поправится или не погибнет, и лишь потом догоняют своих. Порой люди, считающие себя венцом божественного творения, остаются равнодушными к чужой беде. Многим стоит поучиться у гусей. Если бы власть имущие были столь же мудры, многих несчастий и бед не случилось бы, и простые люди жили бы гораздо счастливее.

Возвращаясь к средневековой Московии хочется сказать: если бы родные дяди Ивана Грозного желали блага государству, им было бы всё равно, кто на престоле – если этот человек (или даже женщина) укрепляет обороноспособность, финансы, работает на благо страны. Когда же на первый план выходят личные амбиции и жажда власти, это верный признак: такой правитель будет плохим.

В завершение главы отметим: Глинская была литвинкой, её корни тянулись к золотоордынскому Мамаю. Это значит, что в жилах Ивана IV текла кровь варяжских, славянских, ордынских, литовских князей и византийских императоров (по линии бабушки Софии Палеолог).

ЮНОСТЬ ИВАНА ГРОЗНОГО

Согласно фильмам, детские годы были одинокими, не веселыми, полными пренебрежения и унижений со стороны бояр, захвативших власть, но юный Иоанн взрослеет и становится если не хуже, то не лучше этих бояр. Но и это тоже неправда.

Пока царь был ребенком, он не представлял опасности. Другим фактором, обеспечившим жизнь ребенку, стала вражда и противостояние боярских кланов за власть. Они держали на престоле малолетнего Ивана, так как не могли договориться между собой. Но при всем при этом каждый из них считал, что имеет больше прав на престол, чем Грозный. Боярские кланы были связаны с престолом узами родства. Все они происходили от потомков Александра Невского. У него было четыре сына: Василий, Дмитрий, Андрей и Даниил.

Как пишет историк В. А. Мазуров, «Шуйские являлись потомками старшего сына Александра Невского. Сыну нижегородского князя Василия Дмитриевича (Кирдяпа) Юрию достался в наследство удел с городом Шуя, отсюда и фамилия его потомков – Шуйские. Как потомки старшего Александровича, Шуйские полагали, что имеют больше прав на великое княжение, чем потомки московского князя Даниила – младшего Александровича, от которого и вел род Иоанн Васильевич»103[103]. После убийства Елены Глинской, глава клана Шуйских освободил участников прежних заговоров, кроме жены и сына Андрея Старицкого. Несмотря на свой почтенный возраст, обретя свободу, он женился на юной племяннице Василия III от брака его сестры с татарским царевичем Петром, того самого, кому в завещании отец Грозного в бытность бездетства хотел оставить престол. Первое, что приходит в голову, – глава клана Шуйских хочет создать свою династию.

Кроме Шуйских, в гонке за власть участвовал клан Бельских. Елена Глинская предотвратила переворот: вместе с Андреем Старицким в темнице оказались его сподвижники Андрей Шуйский и Иван Бельский. Но молодая и успешная правительница стала жертвой отравления104[104]. В её останках нашли мышьяк (0,8 г на 100 г при предельно допустимой дозе 0,08 г) и ртуть (0,5 г при норме 0,04 г). Несмотря на научно доказанный факт, многие современные историки продолжают писать об отравлении со словом «якобы». В 1963 году вскрыли гробниц в Московском Кремле. Проведённые медико-химические, медико-криминалистические экспертизы показали, что мать, жёны, дети, племянницы, бабушка, первая жена царя Василия III и другие родственники были отравлены. Спустя четыре сотни и несколько десятков лет яд сохранился в останках, что говорит о высоких дозах двух разных ядов.

Вот что пишет К. Валишевский о периоде после отравления матери царя: «Василий Васильевич Шуйский и двоюродный брат его Андрей, только что освободившийся из заключения, столкнулись с другим претендентом. Из открывшихся темниц вышли целые батальоны соискателей власти.

Среди них был и князь Иван Бельский, который не намерен был уступать никому в своих притязаниях. В противовес Рюриковичам он опирался на предка своего Гедемина. Отец Бельского Федор женат был на племяннице Ивана III княжне рязанской. Делу младших Рюриковичей, таким образом, угрожала опасность в борьбе, которая с 1538-го по 1543 год сделала Москву местом насилий и кровопролития. Только антагонизм между соперничавшими родами Шуйских и Бельских и их жестокое взаимоистребление спасли самого Ивана и сохранили в целости его владения. Однако ему в детстве пришлось пережить ужасные испытания»105[105].

В сериале 2009 года Шуйский был показан как душегуб, но выглядел благороднее на фоне насильника, каким представили юношу-царя.

Но что говорить о режиссерах, которым нужно удержать зрителя чернушным сюжетом, когда известный широкой аудитории историк Э. Радзинский на всю страну говорит, что «кровный Рюрикович» Андрей Шуйский сидит в тюрьме по приказу Елены Глинской. Он мог бы сказать, что он туда не просто так попал, а за попытку свержения власти. Но, самое страшное, оказавшись у власти, не сделал ничего для Московского государства.

Вот что пишет историк В. А. Мазуров о периоде правления Шуйских:

«Страной до 1540 г. фактически управлял И. В. Шуйский. При нем решения Боярской думы, в которой он безраздельно господствовал, стали законодательно равны царским указам. Итальянский архитектор Фрязин, работавший в те годы в Москве, писал:

«…бояре делают жизнь на Московской земле совершенно невыносимой». Посады пустели, народ спасался бегством. Беглый народ сбивался в разбойничьи шайки по всем центральные уездам страны. Южным границам угрожали татары и турки, Северо-Западу – Литва и Швеция. Государство находилось на грани гибели»106[106].

В. В Личутин критически оценивает деятельность Шуйских: «Теперь всем заправлял Иван Шуйский, пользуясь именем отрока – великого князя, раздавая поместья, земли и чины, награждал, судил и миловал. Иван Васильевич вроде бы находился при власти, издавал указы, но решали практическое дело вельможи и бояре, используя подростка лишь как прикрытие для своих корыстных дел. И отрок ничем не мог возразить, противопоставить свою решимость их наглости. Для князей, имеющих свое войско, коварные рати, Грозный был случайным мальцом, назойливо и шумно путающимся под ногами»107[107].

Их дополняет историк Н. М. Пронина: «Захватив власть и разгромив государственный аппарат, все многочисленное «племя» князей Шуйских аки волчья стая накинулось тогда на все «доходные места», не стыдясь, прибрало к рукам даже царскую казну. Таковы были «свершения» Шуйских, и уже никто, казалось, не мог противостоять этому разгулу грабежа и насилия… Даже митрополичья власть была поколеблена. При каждом новом перевороте восторжествовавшая сторона старалась сменить митрополита»108[108]. Кроме Шуйских бесчинствовали и их клевреты по городам и весям.

Говоря современным языком, осуществляли рейдерские захваты, чинили несправедливый суд на местах, используя лжесвидетелей, осуждали людей и забирали их имущество себе. Шуйские пошли на многочисленные и серьезные уступки внешнеполитическим противникам государства. Литовцы, ливонцы, шведы, крымцы вели себя нагло, нарушали договоры и границы. Это вызвало недовольство не только народа, но и боярских кланов, терпение которых лопнуло, и в 1540 году был организован переворот.

Н. М. Пронина пишет: «В 1540 г. Шуйских оттеснили от власти князья Бельские. Глава партии – Иван Шуйский – был сослан во Владимир. Но в январе 1542 г. «кровные Рюриковичи» вновь подняли мятеж и, приведя в Москву несколько владимирских дворянских полков, выгнали из Кремля потомков князя Гедемина. Ивана Бельского удавили. Более того, глубокой ночью, разбойно ворвавшись в государевы покои, Шуйские со своими людьми на глазах у разбуженного мальчика едва не убили главу церкви – митрополита Иоасафа, незадолго до этого пришедшего туда искать защиты, понадеявшегося, что хоть здесь, рядом с царем, его не тронут. Это ли не ярчайший пример того, как мало значила для них личность юного Ивана?»

В итоге, одни грабители-казнокрады пришли на смену другим.

Как пишет В. Г. Манягин, «…спасая державу от разорения, часть сторонников Шуйских совместно с Митрополитом всея Руси перешли на сторону противной партии. В 1540 г. к власти пришли Бельские. Новое правительство укрепило государственную власть и отразило нападение внешних врагов. После кадровой чистки были отправлены в отставку особо непопулярные наместники городов и среди них – Андрей Шуйский»109[109]. Бельские попытались исправить ситуацию после Шуйских, во всяком случае, усилили пограничные крепости, оказывали сопротивление внешней агрессии, но так и не удостоились доброго отзыва в русской летописи. Приспешники Бельских в посадах показали себя с той же стороны, что и люди Шуйских. Во главе клана был Иван Бельский. Он был троюродным братом Ивана Грозного. По заключению историков, Бельский был более здравомыслящим правителем, чем ослепленный алчностью Шуйский, который был не у дел два года.

Чехарда переворотов не заканчивалась.

Обратимся к Манягину: «Тяжелая рука государства пришлась не по вкусу удельным князьям. Шуйские встали во главе заговора и в январе 1542 г. подняли мятеж одновременно в Москве и Новгороде – двух крупнейших городах страны. Двенадцатилетний Иоанн был в ужасе, опасаясь за свою жизнь…Шуйские, опьяненные торжеством победы, потеряли всякую меру»110[110]. Его дополняет Валишевский: «В 1542 году Шуйские снова взяли верх; Иван Бельский был сослан на Белоозеро; его участь должен был разделить и митрополит. Положение областей было не лучше. Правление Шуйских в особенности отличалось варварством и беспорядками. Наместники Шуйских вели себя везде, по свидетельству летописцев, «как лютые звери». Исключение представлял только Новгород, где были сторонники Шуйских. Как Шуйские, так и Бельские пользовались властью не иначе, как только злоупотребляя ею»111[111].