Друг отца. Мое искушение

Мия Ланская

Друг отца. Мое искушение

Глава 1. Ада

Машина мчится по трассе.

За рулём – мой личный водитель. А я расслабленно наблюдаю в окно.

Золотистые поля сменяются берёзовыми рощами и красивыми соснами. Чем дальше мы от города, тем гуще становятся деревья.

А вот и знакомый съезд. Элитный посёлок встречает нас тишиной.

За стеклом мелькают дома – дорогие особняки с башнями и коваными воротами.

По моему лицу расползается хитрая улыбка.

Сработало! Чёрт возьми, это действительно сработало.

Вспоминаю вечер прошлой пятницы. Отец был в бешенстве. Когда я привела на ужин Кирилла – татуированного байкера с серьгой в носу и манерами уличного хулигана, – его лицо стало багровым. Кир чавкал, громко смеялся и положил ноги на папин антикварный столик. Я смотрела на отца и с трудом сдерживала довольную усмешку.

– Либо ты прекращаешь с ним встречаться, – рявкнул отец после того, как дверь за Кириллом захлопнулась, – либо я отправлю тебя туда, где не будет возможности видеться с этим... этим...

– С кем, пап? – я невинно захлопала ресницами. – С парнем, который делает меня счастливой?

– С отбросом общества! – он ударил кулаком по столу. – Ты позоришь нашу фамилию, Ада!

Я сделала вид, что расстроена. Вздохнула, опустила плечи, засмотрелась в пол. Нужно было выглядеть убедительно. Я даже закусила губу для правдоподобности.

– Хорошо. Я согласна. Отправь меня куда-нибудь. Подальше от Кира. Может, это поможет его разлюбить, – выдохнула с такой тоской, что сама себе поверила на секунду. Во мне пропадает актриса!

Отец замер. Его лицо вытянулось от удивления. Он явно не ожидал такой легкой победы.

– Правда?

– Правда, пап. Я хочу побыть одна. Подумать о жизни. – Подняла на него глаза. Самые честные глаза, на которые способна. – Может, к дяде Дамиру? У него же загородный дом. Там тихо, спокойно... Никаких соблазнов…

Отец зыркнул на меня подозрительно. Пару секунд я боялась, что он раскусит мой план. Но потом его лицо разгладилось. Потому что у него нет других вариантов. Потому что друг Дамир – единственный человек, которому он доверяет. Потому что отец всегда думает, что я маленькая девочка, которую нужно спасать.

– Я позвоню ему, – произнес он после долгой паузы.

Я заулыбалась. Внутри всё ликовало, но я сдержалась. Только когда вышла из комнаты, позволила себе тихонько взвизгнуть и подпрыгнуть на месте.

План сработал!

Через три дня отец созвонился с Дамиром. Тот согласился меня приютить. Удивительно, но друг отца не задавал лишних вопросов. Просто сказал: “Пусть приезжает”. Словно ему всё равно. Как будто моё появление ничего для него не значит.

Эта мысль кольнула где-то под ребрами. Но я отогнала её.

Неважно. Главное — я буду рядом с ним этим летом!

_____________

И вот я еду к Дамиру! Довольная, как кошка, которая только что стащила со стола самую жирную рыбину и осталась незамеченной. Чувствую себя гением манипуляции. Ну, или почти гением.

Машина сворачивает на знакомую дорогу. Запах хвои проникает в салон через приоткрытое окно. Я вдыхаю его и память выбрасывает меня в прошлое.

Мне снова шестнадцать.

Мы с отцом приехали к ещё одному его другу на день рождения. Я тогда ненавидела такие мероприятия – взрослые, душные, с их скучными разговорами о бизнесе и политике. Сидела в углу гостиной на кожаном диване, листая ленту в телефоне. Мне было скучно до зубного скрежета. Я уже придумывала причину, чтобы уехать, когда в комнату вошёл ОН.

Я помню это как сейчас.

Дверь открылась, и в комнату сначала вплыл запах дорогого мужского парфюма.

А потом появился и сам Дамир. Остановился на пороге, оглядел гостей, и его взгляд упал на меня.

Я помню, как внутри всё оборвалось. Как телефон выпал из рук – буквально, я едва успела его поймать.

Друг отца улыбнулся мне. Легко, небрежно, как улыбаются случайным знакомым. Но для меня эта улыбка стала точкой невозврата. Именно с тех пор я потеряла сон и покой.

Влюбилась. Безнадёжно. Глупо. По-детски.

Потом были другие встречи. Дамир никогда не обращал на меня особого внимания – кивал при встрече, иногда спрашивал об учёбе, но не более. Он видел во мне только дочь друга. Забавную девчушку, которая краснеет, когда с ней заговаривают.

А я ловила каждую секунду рядом с ним. Придумывала себе то, чего не было. И мечтала о том, что никогда не случится.

А потом я уехала учиться в другой город. Думала, меня отпустит. Завела парня. Потом другого. Пыталась забыть Дамира.

Но тщетно. Любовь не прошла.

И тогда я решила соблазнить его. Переспать и разочароваться в нем. Понять, что он такой же, как и все мужики. Что он не бог, не идеал, а просто мужчина. Который, возможно, храпит по ночам и забывает выключить свет в ванной.

Два года я думала, как осуществить свой план. Ждала подходящего момента. И вот он – настал.

Я еду к Дамиру под видом испорченной девчонки, которую отец отправляет на перевоспитание.

Машина тормозит у знакомых ворот.

— Приехали, — говорит водитель, вырывая меня из воспоминаний.

Улыбнувшись, выхожу. Прощаюсь с водилой. Хватаю чемодан на колёсиках и вхожу в открытые ворота.

Дом стоит в глубине сада — белый, двухэтажный, с большими окнами. Вокруг – тишина, только птицы перекликаются в ветвях да где-то вдалеке стрекочут кузнечики.

Яблони тянутся вдоль дорожки из брусчатки, образуя зелёный коридор. Красные, зеленые, розовобокие плоды висят гроздьями, сверкая на солнце.

Вдыхаю умопомрачительный сладкий запах.

Всё, как в моих снах.

Снова делаю глубокий вдох. Пытаюсь успокоить сердце, которое колотится, как сумасшедшее.

Вперёд, Ада. Ты ждала этого столько лет.

Делаю всего пару шагов и замираю.

Дамир уже на крыльце. Стоит, прислонившись плечом к колонне, и пристально за мной наблюдает.

Белая футболка сидит на нём идеально – позволяя угадывать широкие плечи и сильные руки. Тёмные волосы небрежно зачёсаны назад, но одна прядь чуть падает на лоб.

Его загорелая кожа на фоне белой ткани выглядит особенно эффектно.

И глаза.

Зелёные. Такого редкого оттенка – тёмного, глубокого, как лесное озеро в сумерках. Они смотрят на меня спокойно, изучающе. В них нет удивления. Нет радости. Только лёгкое любопытство.

– Ада, – уголки его губ приподнимаются в ленивой улыбке. Я бы даже сказала – дежурной. – Добро пожаловать. Твой отец сказал, у тебя проблемы.

Я поднимаю подбородок и улыбаюсь той улыбкой, которую репетировала перед зеркалом – дерзкой, независимой, взрослой.

– Никаких проблем, дядя Дамир. Просто мне нужно пересидеть остаток лета в тихом месте. А ты – единственный человек, которому папа доверяет.

Друг отца молчит. Его взгляд скользит по моему лицу – губы, ключицы, изгиб шеи. Опускается ниже, задерживается на талии. Ничего не остаётся незамеченным. Даже крохотную татушку на бедре – маленькую птичку, которую я набила в восемнадцать, – и её он успевает заметить. Понимаю это по тому, что его бровь чуть приподнимается.

Чувствую, как по коже расползаются мурашки. Но я не отвожу взгляда.

– Заходи, – наконец говорит он. Берёт мой чемодан – легко, одной рукой. И, чуть улыбаясь, пропускает меня вперёд.

Внутри всё ликует.

Первый шаг сделан.

Глава 2. Дамир

Смотрю, как машина исчезает за поворотом, и думаю: на что я, чёрт возьми, добровольно подписался.

Андрей, мой старый друг, звонил пару дней назад. Голос был взвинченный, как всегда, когда речь заходит о его единственной дочери Аде.

— Дамир, приюти её на лето. Умоляю. Эта девчонка меня убьёт. Встречается с каким-то отбросом, на учёбу плевать, еле сессию сдала. Ну совсем от рук отбилась. Боюсь, как бы вся в мать не пошла…

Я слушал его и молчал. Отказывать другу неудобно — мы столько всего прошли вместе, ещё со времён, когда оба были молодыми и безбашенными. Но перспектива провести три месяца с капризной двадцатилетней девицей меня не особо радовала. А они обычно всегда капризны в этом возрасте. Особенно те, что родились с золотой ложкой во рту.

— Хорошо, — ответил я, немного подумав. — Пусть приезжает.

Друг всё-таки, как откажешь? Тем более, летом я загородом живу. Работаю из дома. Терпеть не могу душные офисы. Дом большой, места вполне хватит. Возможно, мы даже не будем толком с ней пересекаться…Пришёл я тогда к выводу.

А сейчас, стоя на крыльце, уже начинаю жалеть, что согласился.

Ада выходит из машины, и первое, что я замечаю — она совсем не похожа на ту девчонку, которую я помнил.

Помню, как ей было лет шестнадцать, наверное, — угловатый подросток с вечно недовольным лицом. Чёрные волосы постоянно падали на глаза, она сутулилась, пряталась в толстовках на два размера больше. Неловкая, молчаливая, скромная. Я тогда ещё подумал: «Ну, вытянется — может, будет симпатичной». Но не более того.

Ошибался…

Сейчас передо мной стоит девушка. Волосы такие же чёрные, но теперь стильно подстрижены до плеч, лежат ровно, блестят на солнце. Кожа бледная, но чистая, гладкая, без единого изъяна. Фигура… Я не специально оцениваю, просто невозможно не заметить: тонкая талия, острые ключицы, длинные ноги в обтягивающих шортиках. Залипаю на ее татуировке на бедре. Выглядит очень даже… Сглатываю.

И глаза. Голубые. Такой редкий оттенок — яркий, почти ледяной. Смотрит на меня спокойно, без привычного для её возраста смущения. Не отводит взгляд, не краснеет.

Да уж, выросла девочка у Андрюхи красивая. Даже очень.

Но красивых женщин вокруг меня много. Всегда было предостаточно. И я-то уж точно не из тех, кто теряет голову из-за симпатичного личика. Тем более, у меня принцип. Я не связываюсь с малолетками. Они проблемные. Сами не знают, чего хотят. Предпочитаю самодостаточных женщин. Быть папиком не входит в мои планы.

— Здравствуй, дядя Дамир, — Ада улыбается белоснежными зубами. Улыбка открытая, в глазах — искорки.

— Ада, — киваю сдержанно. — Проходи.

Беру её чемодан — он тяжелее, чем я ожидал. Что она там набрала? Здесь не город, чтобы показы мод устраивать.

Девчонка идёт впереди, и я замечаю, как плавно она двигается. Раньше была вся неуклюжая. Сейчас — кошачья грация. Тихо охреневаю.

— Твой отец сказал, у тебя проблемы, — бросаю я, пока мы идём к дому.

— Никаких проблем, — отвечает она бодро. — Просто мне нужно пересидеть лето в тихом месте.

— И поэтому ты завела парня, который выбесил отца?

Она останавливается. Поворачивается ко мне. В её глазах мелькает удивление — быстро, как вспышка. А потом — что-то ещё. То ли веселье, то ли торжество.

— Так ты в курсе?

— Твой отец рассказал в двух словах, — бросаю лениво. — Я особо не вслушивался.

Зачем мне это? Какое мне дело, какие там траблы в личной жизни у дочери друга? У меня своих забот хватает. Работа, контракты, бесконечные отчёты. И женщины, да, но с ними всё просто — приходят, когда я хочу, уходят, когда я говорю. Никаких драм, никаких обязательств. Так было всегда, и меня это полностью устраивает.

Ада просто пожимает плечами в ответ и идёт дальше. Спокойная. Слишком спокойная для девчонки, которую только что отправили в ссылку. И слишком веселая для той, кого разлучили с любимым парнем…

Показываю ей комнату для гостей — просторную, светлую, с окном в сад. Она окидывает взглядом кровать, шкаф, комод, плазму.

— Хорошо, уютненько здесь, — кивает. — Спасибо.

— Ужин в восемь, — предупреждаю. — Я не люблю, когда опаздывают.

Девочка поднимает на меня глаза. И снова эта странная полуулыбка — уголки губ чуть приподняты, будто она знает что-то, чего не знаю я.

— Я запомню, дядя Дамир, - щебечет.

Выхожу. Прикрываю дверь.

Обычная девчонка. Капризная, избалованная, которую отец сплавил на лето, чтобы отвадить от нежелательного парня. Ничего особенного.

Захожу в кабинет. Летом я стараюсь работать из дома. Здесь, в тишине, за окном — сосны и яблони, воздух прозрачный. Можно сосредоточиться. Думать. Работать. Тем более, я генеральный директор холдинга. Могу себе позволить работать там, где хочу.

К вечеру спускаюсь в столовую.

Сегодня утром приезжала домработница — настряпала на пару дней.

Иногда я готовлю сам, люблю этот процесс, когда есть время. Но сейчас конец месяца, время отчётов и дедлайнов, и возиться у плиты — непозволительная роскошь.

Ну, разве что Ада…

Впрочем, вряд ли.

Сомневаюсь, что она вообще умеет стоять у плиты. Андрей растил её как хрустальную вазу — оберегал от всего, не подпускал к быту. Я помню, как он говорил: «Моя дочь будет жить лучше, чем мы». И она живёт. Дорогие рестораны, личный водитель, лучшие университет.

Хотя, глядя на неё сейчас, я начинаю сомневаться в ее неподготовленности к реальной жизни.

Выросла она бойкой. С характером. С искрой в глазах, которую не притушить золотыми пелёнками.

Видимо, Андрюхин характер всё-таки прорвался сквозь все эти хрустальные стены.

В восемь она спускается. Сегодня пунктуальная.

Сижу за столом в столовой, листаю новости в телефоне.

Как только слышу шаги, приподнимаю голову.

Ада переоделась. Вместо шортиков — теперь юбка, чуть ниже бедер. И свободная майка из тонкой полупрозрачной ткани. Соски чуть виднеются.

Даже и не думаю смущаться. Не пятнадцатилетний мальчик.

— Ты вовремя, — говорю и снова утыкаюсь в телефон. - Садись, ешь.

Она садится напротив. Чувствую её взгляд — лёгкий, как прикосновение, но не поднимаю головы.

— А что на ужин? — спрашивает.

— Паста.

— Вкусно пахнет.

Киваю, не отрываясь от экрана. Она берёт вилку, начинает есть. Молча.

— Ты сам готовишь? — интересуется.

— Редко.

— А обычно кто? - Удивлённо выгибает бровь.

– Домработница.

– Ааа, ну да, кто же ещё, – довольно соглашается и продолжает есть.

Снова утыкаюсь в телефон.

– Что у вас тут интересного творится? В поселке, я имею ввиду… – продолжает болтовню.

— Ада, — говорю в ответ, откладывая телефон в сторону. — Давай сразу расставим точки над i.

Она замирает с вилкой в руке. Смотрит на меня внимательно.

— Я согласился, чтобы ты пожила здесь. Это всё. Не нужно пытаться быть интересной или вести светские беседы. Не нужно развлекать меня. Делай что хочешь, но не мешай мне работать. Договорились?

Я говорю это ровным, спокойным тоном. Не люблю, когда нарушают мои границы. И я привык, что мои слова — это не просьба, а инструкция к действию.

Она не краснеет. Не опускает глаза.

Просто смотрит на меня. Секунду. Две. И улыбается — той же странной полуулыбкой. Спокойной. Почти насмешливой.

— Договорились, дядя Дамир, - хлопает своими голубыми глазками.

Резко перед глазами встаёт другая картина.

Лет двадцать назад. Другая женщина. Тоже молодая, красивая, с такими же голубыми глазами. И я тогда был молодой, глупый, верил в любовь, в «навсегда». Думал, что встретил ту самую. А она ушла к другому. Сказала: «Ты слишком холодный, Дамир. С тобой невозможно». И ушла. Навсегда.

С тех пор я не позволяю себе привязываться. Женщины — это приятное дополнение к жизни, но не её центр. Они приходят и уходят. Я не скучаю, не ревную, не жду. И меня это устраивает.

Отгоняю мысли и возвращаюсь к реальности.

Ада уже доела и моет посуду.

И меня не покидает чувство, что эта девчонка что-то задумала.

Может, я просто накручиваю. Возможно, она действительно хочет просто пересидеть тут лето?

Нееет. Чуйка моя обычно никогда не ошибается. Не так Ада проста, какой хочет казаться.

Глава 3. Ада

Утром я просыпаюсь раньше будильника.

Солнце только начинает золотить шторы, за окном заливаются птицы. Нет, всё-таки есть в загородной жизни своя прелесть. Тишина, свежий воздух, никаких машин под окнами. Даже дышится иначе.

Лежу в кровати, смотрю в потолок и прокручиваю в голове вчерашний вечер.

Дамир сидел за столом, уткнувшись в телефон. Я вошла — он поднял голову на секунду. Всего на секунду. Взгляд скользнул по мне и снова упал в экран. Ничего. Как будто я — часть интерьера. Сидел себе, спокойно ужинал. Даже не подозревая, что я задумала.

До чего же он красивый всё-таки. Идеальный. Эти руки, этот профиль, этот низкий голос, от которого мурашки по коже.

Но я должна разлюбить его. Должна понять, что он обычный. Что он не бог, не идеал, а просто мужчина. Который, возможно, храпит по ночам, забывает выключить свет в ванной или раскидывает носки по спальне.

Я должна соблазнить его, получить своё разочарование и уйти свободной.

Но глядя на его руки, на его губы, я начинаю сомневаться, что смогу разочароваться.

Откидываю сомнения в сторону.

Встаю, иду в ванную. Сегодня надеваю лёгкое короткое платьице — белое, летнее, с открытыми плечами. Волосы собираю в высокий хвост. Никакого макияжа, только блеск для губ. Я должна выглядеть свежей и явно выигрывать на фоне его зрелых женщин.

Смотрю на себя в зеркало. Вызывающе, но в пределах приличия.

— Справишься, Ада, — шепчу себе. — Ты не для того сюда приехала, чтобы сидеть в своей комнате.

Спускаюсь на кухню. Решаю приготовить завтрак — нужно чем-то занять руки. И потом, хороший завтрак — это первый шаг к его сердцу. Или хотя бы к его вниманию.

Делаю омлет. Режу хлеб. Ставлю чайник.

Дамир спускается через десять минут. На нём сегодня чёрная футболка, которая сидит идеально. Волосы чуть влажные. Видимо, после душа.

Он заходит на кухню и останавливается, увидев накрытый стол.

— Доброе утро, — говорю я, ставя перед ним тарелку.

— Доброе, — отвечает он, чуть приподнимая бровь. — Ты умеешь готовить?

— Да, — гордо отвечаю. — Омлет — мой коронный номер.

— Не ожидал, — он садится за стол.

— Да ты обо мне ещё многого не знаешь, — хитро улыбаюсь.

— Не сомневаюсь, — кивает он и принимается за еду.

Придёт время, ещё узнаешь, хочется добавить, но молчу. И так уже иногда он смотрит так, будто раскусил мой план. Но нет. Вряд ли. Он по-любому даже не догадывается о моих чувствах к нему.

— Нравится? — спрашиваю, садясь напротив.

— Да, — коротко бросает.

Я смотрю на него. Он чувствует мой взгляд, но не поднимает головы. Упрямый.

— Хорошая погода сегодня, — лепечу.

— Да, — снова односложно.

— Ты всегда такой молчаливый по утрам?

Друг отца поднимает глаза. В его зелёных глазах — лёд и лёгкое раздражение. Или мне кажется?

— Обычно я завтракаю один, — говорит.

— А сейчас не один, — улыбаюсь я. — Привыкай.

Он не отвечает. Доедает, встаёт, закидывает тарелку в посудомойку.

— Спасибо, — бросает и уходит в кабинет, даже не взглянув на меня на прощание.

Я остаюсь сидеть за столом.

Он даже не спросил, как мне спалось на новом месте.

Ничего. У нас ещё много времени впереди.

Но если я буду сидеть в своей комнате и ждать у моря погоды, ничего не произойдёт. Он будет работать, я буду скучать, и через неделю мы окончательно превратимся в двух незнакомцев, которые случайно живут под одной крышей.

А я не для этого сюда приехала.

Мою посуду, привожу себя в порядок и начинаю исследовать дом. Не тайно — в конце концов, я здесь живу. Имею право знать, где что лежит.

Гостиная с камином, обитая тёмным деревом. Столовая с огромным дубовым столом. Библиотека — настоящая, с книгами от пола до потолка. Маленькая прачечная. Выхожу на террасу — оттуда открывается вид на сад.

Яблони с наливающимися плодами, высокие сосны, кусты сирени, уютная беседка. А ещё бассейн. Небольшой, но вполне себе приличный. Вода голубая, прозрачная, так и манит.

Красиво. Спокойно.

Возвращаюсь на крыльцо, сажусь на ступеньку, подставляю лицо солнцу. Закрываю глаза.

— Эй, соседка!

Вздрагиваю. Открываю глаза.

Прямо через забор стоит парень. Лет двадцати двух — двадцати трёх. Русые волосы, лёгкая небритость, наглые голубые глаза. Улыбается во весь рот.

— Ты новенькая? — спрашивает. — Я тут всех знаю, а тебя вижу впервые.

— Ада, — отвечаю настороженно.

— Егор, — он кивает. — Сосед. Через дорогу. — Машет рукой в сторону какого-то там дома. — А ты к кому приехала? К дяде Дамиру?

— Да.

— Племянница?

— Можно и так сказать, — уклончиво отвечаю.

Он хмыкает, но не настаивает.

— Слушай, может, сходим куда-нибудь вечером? В посёлке бар есть. Музыка, народ. Тут же сдохнуть можно от скуки.

Я смотрю на него. Вообще-то я приехала сюда план свой осуществлять. По барам шататься со сверстниками я и в городе могла.

— Не сегодня, — говорю. — Может, в другой раз.

— Ладно, — Егор не расстраивается. — Тогда ещё увидимся.

Он улыбается, подмигивает и исчезает за забором.

Я смотрю ему вслед.

Нормальный парень. Весёлый. Нагловатый.

Кто знает, может, ещё пригодится…

Глава 4. Дамир

Ада смотрит на меня не так, как смотрят на дядю. Не так, как смотрят на друга отца. А так… как смотрят на мужчину. Откровенно. Вызывающе.

Думает, я не замечаю?

Я всё замечаю.

Её короткие шорты, которые становятся короче с каждым разом. То, как она облизывает ложку на завтраке. Как её глаза задерживаются на моих губах, когда я говорю.

Вот же малолетняя дурочка.

Думает, что может со мной играться?

Я таких, как она, трахаю и забываю. Молоденьких, самоуверенных, которые думают, что они особенные. Приходят, раздеваются, отсасывают, глотают. А через неделю я уже не помню, как их зовут.

Проклятье!

Ада красивая. Я не слепой.

Длинные ноги, тонкая талия, острые ключицы. Шелковистые волосы, ярко-голубые глаза. И губы — пухлые, такие, что трудно отвести взгляд.

И эта её манера смотреть — снизу вверх, с вызовом. Будто говорит: «Ну что, дядя Дамир, слабо?»

Отгоняю мысли.

Она — дочь друга. Ей двадцать один. Мне сорок один. Она здесь временно. Скоро уедет. И я снова буду пить свой виски по вечерам в тишине и радоваться, что вернулся порядок.

Уже ночь во дворе. Нужно бы ещё поработать. Но цифры расплываются. А в голове опять эти губы Ады. Как там она сказала? Омлет – ее коронный номер? Так и хотелось подъебнуть: а я больше минет предпочитаю. С такими-то губами наверняка отсасывает она отменно.

Блять!

Опять в ту же степь.

Телефон вибрирует рядом.

Лариса.

Соседка. Живёт через три дома от меня. Иногда она заходит, иногда я к ней. Встречаемся, трахаемся, расходимся. Чисто физика, без чувств и обязательств. Меня это устраивает. Её — тем более. Она не задаёт лишних вопросов, не лезет в душу, не требует обещаний. Идеальная женщина для такого, как я.

Принимаю вызов.

— Привет, — произносит тихо. — Скучаешь?

— Всегда, — отвечаю дежурно.

— Я соскучилась, — признается. — Может, зайду на огонёк?

Задумываюсь на секунду. Ада наверняка спит. Уже час не доносится ни звука с ее комнаты. Это хорошо. Нечего ей глазеть на моих любовниц.

— Приходи, — говорю.

Через пятнадцать минут тишину ночи разрезает тихий стук в дверь. Открываю.

На пороге стоит Лариса. В длинном плаще — тёмном, до колен. Волосы распущены, падают на плечи светлыми волнами. Лицо спокойное, с лёгкой улыбкой. Глаза смотрят с ленивым любопытством.

— Как добралась? — спрашиваю.

— Чуть замёрзла. Кажется, дождь собирается, — она проходит внутрь, сбрасывает туфли у порога. Плащ распахивается.

Под ним — ничего. Ни платья, ни белья. Только голое тело — бледное в лунном свете, с округлой грудью и гладкими бёдрами.

Она усмехается, видя мою реакцию.

— Не люблю лишней одежды, — хихикает. — Зачем, если я здесь ненадолго?

— Здесь я решаю, надолго или нет, — отвечаю, закрывая дверь на замок.

Лариса подходит ближе, обнимает меня за шею, тянется к губам. Я целую её — привычно, без искры. Но тело откликается — физиология, ничего личного.

— Я скучала, — шепчет она.

— Я заметил.

Идём в кабинет. Я усаживаю её на край стола, она раздвигает ноги. Плащ падает на пол. Расстегиваю ремень, приспускаю штаны. Вхожу в неё резко — она выдыхает, запрокидывает голову. Не стонет — мы оба предпочитаем тишину.

Всё быстро. Жёстко. Без нежностей. Я смотрю в окно, за которым начинается дождь — сначала редкие капли, потом чаще. Стучат по крыше, по листьям яблонь. Влажный воздух затекает в кабинет через приоткрытую форточку.

Лариса впивается пальцами мне в плечи, что-то шепчет. Кончает, я - следом.

— Хорошо, — шепчет, поправляя волосы.

— Да, — киваю.

Обычно после такого Лариса уходит. Собирается, целует меня в щёку, исчезает в ночи. Но сегодня дождь разыгрался не на шутку. За окном — стена воды, ветер гнёт ветки яблонь.