Одна галочка. Пустота

Но внутри, где-то глубоко, там, где я всё ещё помнила его запах и тепло его рук, что-то дрогнуло. Что-то, что я пыталась убить последние если не полгода, то три месяца точно.

«Я хочу увидеться.»

Я провела пальцем по экрану. Курсор мигнул в поле ввода. Я могла написать ему сейчас. Что угодно. «Зачем ты вернулся?» — «Отвали» — «Я скучала». Или ничего.

Я посмотрела на браслет в коробке.

На дату в углу экрана.

На его сообщение, которое я перечитывала уже в десятый раз.

И положила телефон экраном вниз.

Не сегодня.

Я подошла к окну, прижалась лбом к холодному стеклу. Улица внизу блестела мокрым асфальтом, фонари отражались в лужах. 12 октября. Обычный осенний вечер. Когда-то он был самым счастливым в моей жизни.

Теперь он просто был и порой мне хотелось, чтобы этого дня не существовало.

Я снова посмотрела на потухший экран телефона. В Телеграме он увидит, что я открыла его сообщение. Две синие галочки загорятся. Он поймёт, что я прочитала. Он поймёт, что я думаю.

Я не была готова ответить.

Но я знала одно — этой ночью я снова не усну.

И впервые за долгое время в моём сердце была не только боль.

Там был страх. Смешанный с надеждой.

И от этого было ещё тяжелее.

---

Я легла на кровать, толком не раздевшись, и уставилась в потолок невидящим взглядом. Телефон лежал рядом, экраном вниз. Я не брала его. Я не хотела видеть две синие галочки — подтверждение того, что он знает: я прочитала.

«Ты просил любви и заботы, и ты её получал», — всплыли в голове её слова. Её, не мои. Потому что я больше не могла найти себя в

«ней».

Он просил любви. Он всегда просил любви. Но когда дело доходило до того, чтобы её дать — по-настоящему, без оглядки, без «я долго созреваю» — он исчезал.

Я закрыла глаза. Передо мной снова стоял он. Высокий, такой, что мне приходилось запрокидывать голову, чтобы видеть его лицо. С каштановыми волосами, чуть растрёпанными, и этой наглой, немного пьяной улыбкой.

— Ты не влюбишься в меня, а я — в тебя, — сказал он тогда.

Мы оба соврали.

Я открыла глаза и посмотрела на телефон. Захотелось написать ему. Сейчас. Прямо сейчас. Спросить: «Зачем ты выбрал именно этот день?» Или просто: «Как ты?» — как будто ничего не случилось.

Как будто я не писала ему три месяца, а он не игнорировал меня.

Я взяла телефон. Перевернула экраном вверх. Открыла Телеграм. Наш чат.

Его сообщение.

Курсор мигнул в поле ввода.

Я смотрела на текст и чувствовала, как внутри нарастает знакомое, тёплое и болезненное — то, что я научилась называть «жить с этой болью». Только сейчас я поняла: я не научилась жить. Я просто привыкла, что она всегда со мной.

Я медленно набрала: «Почему именно сегодня?» И сразу стёрла.

Нет. Не так.

Я набрала снова:

«Я не злюсь. Я просто не знаю, что тебе ответить.» Стёрла.

«Я тоже хочу увидеться.» Стёрла.

Я отбросила телефон на кровать и закрыла лицо руками. Идиотка. Какая же я идиотка. Три месяца я писала ему в пустоту, как в дневник. Я привыкла, что он не отвечает. Я смирилась. А теперь, когда он написал, я не могу найти слов. Потому что всё, что я хотела сказать, я уже сказала. В те сообщения, которые он никогда не читал. Именно так, я уверена проктияески на что процентов, что он не прочитал и половины того, что я писала ему. Просто пролистнул чат вниз.

А теперь он здесь. И он хочет объясниться.

Я снова взяла телефон. Посмотрела на чат. Две синие галочки горели рядом с моим последним сообщением — тем, которое я отправила несколько дней назад. «Мне тебя не хватает».

Он видел это. Он знает.

Я снова перечитала его сообщение. «Я хочу увидеться». Без «если хочешь». Без «но я пойму». Просто «я хочу увидеться». Как будто он не сомневался, что я соглашусь. Как будто он знал, что я всё ещё жду. Как будто он был в этом уверен. Хотя, почему «как будто»? Все мои сообщения буквально кричали о том, как сильно я скучаю по нему.

И, чёрт возьми, он был прав.

Я снова набрала:

«Ты выбрал этот день специально?»

Палец завис над кнопкой отправки. Я смотрела на эти слова и понимала, что это не то. Что ответ на этот вопрос ничего не изменит. Если он выбрал специально — значит, он помнит. Если случайно — значит, это просто совпадение. Но ни то, ни другое не делало его сообщение менее реальным. Но что пугало больше всего, так это страх снова отпугнуть его. Он не любил серьезные разговоры, не любил выяснения отношений, не любил - когда я лезла в его душу.

Я стёрла.

И вместо этого написала:

«Хорошо. Когда?»

Я смотрела на отправленное сообщение и чувствовала, как внутри всё обрывается. Поздно. Слово сказано. Я сделала шаг. Осталось понять — в пропасть или к спасению.

Глава 3

Я не спала всю ночь.

Телефон лежал на тумбочке экраном вниз, и я смотрела на него в темноте, как на мину. Он не зазвонил, не завибрировал, не загорелся. Тишина.

Я проверяла чат. Одна серая галочка.

Одна.

Не две. Не синие. Одна.

Я смотрела на неё и чувствовала, как внутри всё обрывается. Он либо ещё не открыл Телеграм, либо специально не читает моё сообщение. Я не знала, что хуже. За три месяца я привыкла к этой одной галочке. Три месяца она была моим единственным спутником. А теперь она снова здесь, и она говорит мне то же, что говорила всё это время: «Ты всё ещё недостаточно важна».

Я переворачивалась с боку на бок, считала овец, пыталась вспомнить текст договора, который нужно было подготовить к утру — лишь бы отвлечься. Ничего не помогало. В голове крутился только один вопрос: «Что я наделала?»

К утру я выглядела так, будто меня переехал каток. Под глазами залегли тени, волосы не слушались, а кофе, который я заварила вместо завтрака, казался единственным, что могло вернуть меня к жизни.

Я взяла телефон и снова открыла чат. Одна галочка.

Я закрыла Телеграм, перевернула телефон экраном вниз и пошла дальше собираться на работу.

---

Стеклянная дверь в офис открылась, и я ввалилась внутрь с таким видом, будто только что вернулась с войны. В опенспейсе уже кипела работа. Кто-то разговаривал по телефону, кто-то стучал по клавиатуре, а из кухни доносился запах свежесваренного кофе. Обычное утро. Никто не знал, что внутри меня всё рушится прямо в эту самую минуту.

Я прошла к своему столу и села, даже не сняв пальто. Рядом, на соседнем месте, уже сидел Матвей. Он поднял голову и посмотрел на меня. Не так, как смотрели другие коллеги в последние месяцы — с жалостью или неловкостью. Он просто посмотрел. Увидел.

— Доброе утро, — сказал он. — Выглядишь так, будто не спали всю ночь.

Я выдавила улыбку, которая, наверное, была похожа на гримасу. И даже обращение на «ты» совсем не смутило меня. Пусть Матвей и был моложе меня на семь лет, все таки в свои двадцать девять я чувствовала себя ближе к двадцатилетним, чем к тридцатилетним. Да и не любила я весь этот официоз.

— Неужели так заметно?

— Только если присмотреться, — он улыбнулся и вернулся к своему ноутбуку. Без вопросов. Без жалости. Просто констатировал факт и оставил меня в покое.

Я выдохнула. Это было лучшее, что могло случиться в таком состоянии. Никаких «ты как?», никаких навязчивых забот. Просто нормальное утро.

Через час мы сидели рядом за столом в переговорной, разбирая ворох бумаг с новым проектом для сети отелей. Матвей рассказывал о своих идеях, жестикулируя и иногда переспрашивая моё мнение. Я кивала, вставляла пару слов, но мысли были далеко. Благо, идеи у парнишки и впрямь были рабочими.

Телефон лежал на столе сбоку от меня, экраном вверх. Я знала, что уведомлений нет — я проверила минут пять назад. Но всё равно краем глаза поглядывала.

Матвей что-то чертил на листе бумаги, склонив голову набок. Я смотрела на его руки — длинные пальцы, уверенные движения — и думала о том, как странно чувствовать себя почти нормальной рядом с человеком, которого знаешь всего сутки.

И тут экран загорелся.

Одно уведомление.

«Пустота»

Я застыла. Сердце пропустило удар, потом забилось где-то в горле.

Я медленно, боясь даже дышать, взяла телефон и открыла чат.

Две синие галочки.

Он прочитал.

Прямо под моим сообщением, под тем самым «Хорошо. Когда?», которое я отправила вчера, висел его ответ. Настоящий. Живой. Я всё ещё не могла поверить в то, что он действительно пишет мне.

«Давай завтра вечером. В 7. Я подъеду к твоему офису, если хочешь. Если нет — я пойму и не буду больше беспокоить.»

Я смотрела на экран, и внутри меня всё дрожало. Он ответил. Не через день, не через неделю — он ответил утром. Вероятнее всего сразу, как сам доехал до работы и сел за компьютер. Если он конечно не сменил работу. Именно сейчас, когда я сидела здесь, рядом с Матвеем, и пыталась делать вид, что моя жизнь не сплошной клубок боли и я увлечена новым проектом.

Вторая часть сообщения ударила сильнее первой. «Если нет — я пойму и не буду больше беспокоить.»

Он давал мне выбор. Он не давил. Он просто предложил и оставил решение за мной. Это было так в стиле Вани — красиво, нежно, с отступлением, которое на самом деле не было отступлением. Он знал, что я соглашусь. Он знал, что я не смогу отказаться. А ещё я знала его. Это не джентельменский жест и не возможность для меня сказать «нет». Это его способ зашить своё это? Душу? Я так и не разобралась. Он не дал разобраться. Но я точно уверена в одном пусть он поступил со мной как последний козёл (и не один раз), но он сам чертовски боялся отвержения.

Мои пальцы дрогнули. Я не заметила, как прикусила губу и задержала дыхание. На глаза навернулись слёзы — не от боли, а от облегчения. Он ответил. Он не игнорировал меня. Он думал. Думал, обо мне?

Матвей поднял голову и посмотрел на меня. Я чувствовала его взгляд, но не могла оторваться от экрана. Телефон всё ещё горел, показывая его ответ, и я не знала — ответить сейчас? Сразу? Или дать себе время? Чертовски не хотелось чтобы Ваня думал, будто я специально игнорирую его, как это делал он сам. Я выше этого (в этот момент внутри меня жалобно заскулила моя гордость и чувство собственного достоинства).

— Лиля, — тихо сказал он. — Всё в порядке?

Я моргнула и наконец подняла глаза. Матвей смотрел спокойно, без осуждения. Он видел, что что-то произошло, но не давил.

— Да, — выдохнула я, чувствуя, как голос предательски дрожит. — Всё хорошо.

Он не поверил. Я видела это по его глазам. Но он не стал лезть.

— Слушай, — сказал он, закрывая ноутбук. — Мы уже пару часов сидим над этим проектом. Давай сделаем перерыв. Внизу есть приятное кафе, я там вчера обедал. Нормальный кофе, не офисный. Идём?

Я смотрела на него и понимала, что он предлагает мне выход. Не из кабинета — из моей головы. Хотя бы на полчаса.

Я кивнула. Мне нужно было выйти. Нужно было «подышать».

---

Через пять минут мы сидели за угловым столиком в небольшом кафе, где вкусно пахло выпечкой и молотым кофе. Матвей сделал заказ и откинулся на спинку стула, глядя на меня. Я молчала, накручивая край салфетки. Телефон лежал рядом на столе, экраном вверх, и я каждые несколько секунд косилась на него.

— Ты не обязана мне ничего рассказывать, — начал он негромко. — Но если хочешь — я слушаю. Без советов. Без жалости. Просто послушаю.

Я подняла глаза и встретилась с ним взглядом. Он смотрел ровно, тепло. И впервые за долгое время я не чувствовала себя слабой.

— Это мой бывший, — сказала я, сама удивляясь своей открытости. — Он написал мне вчера. В день нашей годовщины. Я ответила, а он молчал до утра. А сейчас — сейчас он ответил.

Матвей не перебивал. Он просто ждал. А я продолжила, выпустив судорожный вздох.

— Почти три месяца я писала ему в пустоту, — продолжала я. — Каждый день. А он не читал. Он просто оставлял меня с одной галочкой. И я привыкла. Клянусь, я почти смирилась с тем, что он больше никогда в жизни мне не ответит. Даже представляла как через много лет буду думать: «а жив ли он вообще?». А теперь он хочет встретиться.

— И ты хочешь? — спросил он просто.

Я задумалась. Хочу ли я? Часть меня — та, что помнила его руки и его смех — кричала «да». Другая часть — та, что засыхала от его молчания — молчала. Потому как встретиться с ним (ровно как и ответить ему), означало снова окрылить себя надеждой. Но я уже знала ответ. Я знала его с той самой секунды, как увидела его сообщение.

— Да, — сказала я тихо. — Но я боюсь. Боюсь, что это снова будет как тогда. Что я опять поверю, а он снова исчезнет.

Матвей посмотрел на меня и сказал:

— Я не знаю, что тебе советовать, да и обещал обойтись без советов. Но я знаю одно: иногда легче принять решение, если посмотреть на ситуацию со стороны. — Он кивнул на телефон. — Что он написал?

Я взяла телефон, открыла чат. Прочитала вслух:

— «Давай завтра вечером. В 7. Я подъеду к твоему офису, если хочешь. Если нет — я пойму и не буду больше беспокоить.»

Матвей откинулся на спинку стула и улыбнулся, скорее, мягко, чем одобрительно.

— Он дал тебе выбор, — сказал он. — Это хорошо. Он не давит. Но он ждёт. И он написал именно то, что ты хотела услышать?

Я снова посмотрела на экран. «Если нет — я пойму и не буду больше беспокоить.»

— И да и нет, — сказала я, чувствуя, как внутри разливается тепло, но вместе с ним и чувство тревоги, которое подобно змее скрутилось у меня где-то в районе желудка. — Но я думаю, что он написал именно то, что я хотела услышать. Точнее, прочитать.

— И что ты ему ответишь?

Я медленно перевела взгляд на экран. Курсор мигнул в поле ввода. Я смотрела на его сообщение и чувствовала, как внутри поднимается волна — не паника, не страх, а что-то другое. Надежда.

Я набрала:

«Хорошо. Я буду ждать.»

И отправила, не дав себе передумать.

Матвей тихо спросил:

— Ты уверена?

Я подняла на него глаза. Он смотрел спокойно, без осуждения, без жалости.

— Я знаю только одно, — сказала я. — Я устала бояться. Устала думать о нём день и ночь. Устала скучать и я…

Я резко обрываю своё признание, потому что это слишком. Мы с Матвеем даже не друзья, не стоит так откровенничать.

Он кивнул, не говоря ни слова и я была благодарнаему за то, что он не стал наседать на меня. Просто поднял свою чашку с кофе, будто произнося тост.

— Тогда удачи тебе завтра, — сказал он. — И помни: что бы ни случилось — это не конец. Это просто ещё один шаг.

Я улыбнулась. Впервые за несколько месяцев — по-настоящему.

— Спасибо, — сказала я. — За то, что не жалеешь меня.

— А смысл? — он усмехнулся. — Ты выглядишь так, будто сама с этим прекрасно справляешься.

Я взяла свою чашку и сделала глоток. Кофе был горячим, почти обжигающим, и это было хорошо. Я чувствовала себя живой.

Я бросила взгляд на экран телефона. Две синие галочки рядом с моим ответом. Он прочитал.

Я улыбнулась в кружку и постаралась скрыть эту улыбку от Матвея. Получилось откровенно плохо, но его ответная улыбка вселяла в меня чувство спокойствия и уверенности. Всё таки правду говорят: «человеку нужен человек». Сегодня мой день был спасен во многом именно благодаря Матвею. Его по большей части молчаливой поддержке. И спокойной, не осуждающей улыбке.

А завтра… Завтра я встречусь с Ваней.

Глава 4

На следующий день я не могла найти себе места и до до самого вечера существовала в режиме автопилота. Боже храни моего босса, другой уже давно как минимум сделал бы мне выговор за витание в облаках.

На работе я смотрела в документы, кивала, что-то говорила, но мозг отказывался обрабатывать информацию. Перед глазами всё ещё стояло его сообщение. «Давай завтра вечером.» Завтра. Это уже сегодня.

Я поймала себя на том, что в который раз прокручиваю в голове все возможные сценарии встречи. Он извинится. Он скажет, что скучал. Он посмотрит на меня теми же глазами, какими смотрел тогда, в начале, и я снова поверю.

Или он скажет, что хочет просто поговорить. Закрыть гештальт. Поставить точку.

От этой мысли внутри всё холодело. Я не знала, чего боялась больше. Того, что он захочет начать всё сначала и вновь разобьёт моё сердце или того, что он хочет встретиться со мной лишь для того, чтобы попросить меня наконец-то отвалить от него с концами.

Я сидела за своим столом, когда Матвей подошёл и сел на соседний стул. Молча. Просто сел и открыл ноутбук. Я мельком глянула на него и заметила, что он поглядывает на меня с лёгкой усмешкой.

— Что? — спросила я настороженно.

— Ты уже пятнадцать минут смотришь в одну и ту же строчку договора, — сказал он. — Я проверял.

Я перевела взгляд на экран. Он был прав. Текст расплывался перед глазами, и я не могла вспомнить, что читала секунду назад.

— Я просто задумалась.

— О том, что будет сегодня вечером? — спросил он без осуждения.

Я хотела сказать «нет». Соврать. Но глядя в его спокойные глаза, почувствовала, как внутри что-то ослабевает. Да и какой смысл врать, после того, что обсуждала с ним вчера?

— Да, — призналась я.

Матвей на секунду задумался, потом протянул руку и накрыл мою ладонь своей. Я замерла. Прикосновение было лёгким, почти невесомым, но от него по коже пробежали мурашки. Я была удивлена, но острого желания забрать свою ладонь - не появилось.

— Тебе нужно что-то, что отвлечёт тебя от мыслей, — сказал он тихо.

Я подняла на него глаза. Наши лица были слишком близко. Я видела каждую чёрточку его лица, светлые глаза, в которых плясали смешинки, и этот лёгкий румянец, который вдруг появился на его щеках.

— Например? — спросила я, и голос прозвучал хрипло.

Он улыбнулся.

— Кофе?

Я рассмеялась. Напряжение, которое скручивало меня последние несколько часов, наконец отпустило.

— Я думала, ты скажешь что-то более радикальное.

— Радикальное оставим на потом, — его пальцы чуть сжали мою ладонь. — Когда ты будешь готова.

Он убрал руку, как ни в чём не бывало, и повернулся к своему ноутбуку. А я сидела и чувствовала, что ничего не понимаю. Он сейчас флиртовал со мной? Мне же не показалось? И самое интересное то, что и это не вызвало внутри меня никакого отторжения. Возможно всё дело было в том, что Матвей располагал людей к себе особо ничего для этого не делая. Меня же он привлекал тем, что не смотрел на меня как на жертву. Вот только, я была уверена в том, что ещё не готова открыто начать флиртовать с другим мужчиной. Как минимум это было бы нечестно по отношению к нему.

Поэтому остаток рабочего дня я всеми силами старалась действительно сосредоточиться на работе и как можно меньше разговаривать и как-либо контактировать с Матвеем.

---

Я открыла «Телеграм» за час до конца смены. Он не написал больше ни слова. Две синие галочки горели рядом с моим вчерашним ответом. Я смотрела на них и пыталась понять, что чувствую.

Надежду.

Страх.

И странное, почти забытое — предвкушение. Я так отвыкла от Вани, что у меня было ощущение, будто я иду на первое свидание с незнакомцем.

Несмотря на то, что в обычной жизни макияжа я использую по минимуму (не потому, что я красавица неписанная, а просто из-за лени и желания поспать лишние двадцать минут утром), сегодня я была «при параде». Полный макияж который включал в себя и тональный крем с пудрой и румяна и помаду. Из оеддды я выбрала черное облегающиеплатье чуть ниже колена и туфли лодочки на каблуке. Выбор пал на платье по той причине, что оно подходило как для рабочего дня в офисе, так и для свидания (а у нас вообще свидание?) после работы. Короткие каштановые волосы было особо никак не уложить, поэтому я прошлась по ним утяжком и уложила челку. Только сейчас осознала в чем причина странных, улыбающихся взглядов коллег. Кажется весь офис понял, что после работы я поеду не домой.

За размышлениями рабочий день подошел к концу и на телефон пришло новое сообщение:

«Пустота»:

— Я подъехал, стою у главного входа.

Я медленно выдохнула, заблокировала телефон, положила его в сумку и поднялась. Матвей смотрел на меня с соседнего места и молчал.

— Он ждёт меня у офиса, — сказала я, сама не зная, зачем говорю это ему.

Матвей кивнул, закрыл ноутбук и тоже поднялся.

— Я провожу тебя до выхода, — сказал он.

— Это не обязательно.

— Я знаю, — он улыбнулся. — Но я хочу.

Мы вышли из офиса вместе. Я застегнула пальто, он накинул куртку, и мы пошли к выходу. Я не спрашивала, зачем он идёт. А сам он не объяснял. Мы просто шли рядом — и это было чем-то комфортным.

На выходе из бизнес-центра я сразу увидела его.

Ваня стоял у той же чёрной машины к которой я так привыкла за почти два года наших отношений, опираясь плечом о дверь. Он был в сером пальто которое я так же узнала, волосы чуть растрёпаны ветром, как и всегда. До моего появления в его жизни - у него дома не было даже расчески. Ваня смотрел на меня. И на его губах мелькнула та самая привычная наглая улыбка, от которой у меня когда-то перехватывало дыхание. Улыбнуться в ответ у меня не получилось. Всё внутри сжалось, и я просто смотрела на него, как на призрак из прошлого, который вдруг стал реальным. Он был всё таким же красивым.

— Лиль, — позвал он негромко, делая шаг в мою сторону.

А в следующий момент я почувствовала, как Матвей обхватил моё лицо ладонью, повернул его к себе и поцеловал — нежно, в щёку, почти по-дружески, но при этом так, будто это было самое естественное движение в мире. Как-будто он делал это каждый день.

Я замерла. Внутри меня всё встало на паузу.

— Что ты делаешь? — прошипела я, не оборачиваясь на Ваню, но чувствуя его взгляд.

Матвей наклонился к моему уху и шепнул так, чтобы слышала только я:

— Пусть немного поревнует. Ему полезно.

Я хотела возмутиться. Хотела сказать ему, что это не его дело, что я сама разберусь, что он перешёл границы. Но слова застряли в горле. Потому что внутри меня, где-то глубоко, тихо и гадко, я соглашалась с ним. Это было неправильно. Но в то же время заслуженно для Вани.

Матвей отстранился, улыбнулся спокойно, будто ничего не случилось, и сказал уже громко:

— Удачи, Лиля.

И развернулся, уходя обратно в здание. А я осталась стоять под взглядом Вани, чувствуя, как горят щёки — от его поцелуя, от своей злости, от чужого внимания. И понятия не имела, что делать дальше.

Ваня молчал несколько секунд. Потом в его глазах промелькнуло что-то неуловимое, почти незаметное. Он улыбнулся, но улыбка не коснулась глаз.

— Друг? — спросил он коротко.

— Коллега, — ответила я, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

Он кивнул, но я видела, что он не поверил.

— Поехали, — сказал он, открывая передо мной дверь машины.

Он как и всегда, открыл для меня дверь пассажирского сидения и протянул руку, чтобы помочь мне сесть. Я так отвыкла от всего этого, что руку заметила слишком поздно, поэтому села в салон сама. Я расстроилась сначала, но потом поняла, что оно и к лучшему. Я не готова касаться его кожи, как бы сильно не желала этого.

Внутри салона пахло так же, как тогда — кожа, холод, тонкий аромат одеколона, который я слишком хорошо помнила. Я села на пассажирское сиденье, и мир за стеклом покачнулся.

Машина тронулась. Я смотрела в окно на проносящиеся фонари и не могла выдавить из себя ни слова. Он тоже молчал. Тишина между нами была плотной, как вата. Я чувствовала его взгляд, когда он поворачивал голову, чтобы посмотреть на дорогу или на меня.

Это было невыносимо. В какой-то момент я перестала трястись как осиновый лист и смело повернулась чтобы посмотреть на него. Нос и щеки у него были красными от октябрьского ветра, на лице легкая щетина и я точно помню как приятно, когда он трется ей о мою шею. Ваня знал, что я смотрю на него и в какой-то момент бросил на меня короткий взгляд и улыбнулся. Мягко, искренне. Я скучала по этой улыбке.

— Я подумал, что мы можем поехать в грузинский ресторанчик рядом с парком «Сокольники», — нарушил он молчание.

Я внутренне вздрогнула. Он помнил. Он выбрал то самое место, где мы были в самом начале отношений, когда всё было простым и правильным.

— В тот самый? — спросила я, чувствуя, как голос мой становится нежнее.

Он мягко улыбнулся. Опять. Господи, помоги мне не растечься лужицей прямо в этой машине.

— Конечно, помню. Нам тогда было очень вкусно, а после я полночи не слезал с туалета.

Я невольно рассмеялась. Это было правдой. Он рассказал мне об этом на следующий день, намного смущаясь. Хотел узнать, нормально ли я чувствовала себя. Но к счастью, с моим ЖКТ всё было в норме после посещения ресторана.

— Готов снова рискнуть? — спросила я и не сразу поняла, как двусмысленно прозвучал мой вопрос.

— Да, готов, — ответил он и было у меня такое ощущение, что он ответил сразу на два вопроса, один из которых не был озвучен вслух.