Психология запрета

Слова поддержали хрустальным звоном бокалов. Ужин потянулся невыносимо медленно под приторные разговоры о свадьбе, карьере и будущих внуках, которых Анатолий Петрович уже расписал в закрытые школы. Каждое слово тестя давило на сознание.

Наконец, когда стрелки часов перешагнули за одиннадцать вечера, Дмитрий с облегчением поднялся изо за стола, застёгивая пуговицу пиджака.

— Спасибо за ужин, мне пора, — ровно произнес он, поднимаясь со своего места. — Партнеры и инвесторы не любят ждать.

— Да, Дима, работа и статус прежде всего, — одобрительно кивнул Анатолий Петрович.

Дмитрий покидал особняк с ощущением побега на свободу. Швырнув галстук на пассажирское сиденье, он поехал в клуб «Мармелад» в надежде отвлечься среди чужих людей и рабочих разговоров.

Подъехав к клубу, Дмитрий вышел на морозный воздух, накинул пальто и вошел в шумное, залитое неоновым светом помещение. В клубе гремели басы и вовсю кипел праздник. В холле его встретили партнеры. Обменявшись рукопожатиями, они прошли к VIP-столику. На сцене ведущий проводил шумный новогодний конкурс. Дмитрий машинально скользнул взглядом по сцене… и в ту же секунду его дыхание перехватило, а мир вокруг перестал существовать.

Его взгляд намертво, наэлектризованной нитью приковался к знакомой девичьей фигуре.

Она была ослепительна. Нежное, пудрово-розовое платье безупречно подчёркивало каждый изящный изгиб её тела, полностью обнажая хрупкие, идеальные плечи и беззащитные ключицы. Элегантные туфли на высоком каблуке делали её осанку летящей, а каштановые волосы падали на спину мягкими волнами. Это не была та скромная, прилежная студентка с курса, прячущаяся на задних партах. Перед ним на сцене стояла роскошная, невероятно притягательная молодая женщина, смотреть на которую без дрожи в руках было выше его сил. Всё его существо, всю эту неделю запертое в жесткую супрессию, сейчас взбунтовалось, требуя немедленно подойти и забрать её себе.

Ника звонко смеялась, уворачиваясь от ведущего. Но стоило Дмитрию заметить на её талии руку какого-то парня, который смело обнимал её, как сознание затопила сокрушительная ярость. Он поднял потемневшие глаза на спутника Вероники. Хотелось разорвать этого щенка на куски, сбросить со сцены и навсегда спрятать свою девочку от всего мира.

Титаническим усилием воли Дмитрий сдержался. Рядом были инвесторы, вокруг гремел клуб, а на кону стояла её безопасность. Он до хруста сжал зубы и с подчёркнутым равнодушием прошёл с партнерами к столику.

Посидев около часа, они подробно обсудили ключевые моменты по поводу инвестирования международного форума. Переговоры прошли успешно, контракт был практически у них в кармане, и мужчины, наконец расслабившись, заказали элитный алкоголь, чтобы закрепить дух партнёрства и встретить полночь. Дмитрий поддерживал светскую беседу, кивал, но ни на секунду не выпускал галёрку из вида. Через некоторое время он заметил, как Вероника, выглядевшая уставшей от шума, незаметно выскользнула к выходу.

Разум не успел выставить барьеры — Дмитрий уже толкал тяжёлую дверь. В полутьме сквера у перил стояла Вероника. На её открытые, мелко подрагивающие от холода плечи медленно опускались снежинки. Не раздумывая ни секунды, Дмитрий быстрым движением снял своё тяжелое чёрное пальто и решительно набросил его ей на спину, мгновенно укутывая в плотное мужское тепло.

— Здравствуйте, Вероника, — негромко начал он, останавливаясь в паре шагов и отчаянно заставляя себя не смотреть на неё в упор. — В зале слишком душно, не находишь?

— Здравствуйте, Дмитрий Иванович, — Ника обернулась, зябко кутаясь в наброшенное на плечи тяжелое, пахнущее им пальто, и будто бы с трудом, горько улыбнулась. В её зелёных глазах вспыхнула застарелая обида. — Знаете, да. Душно. Но пока вы не пришли, дышалось вполне нормально.

Этот выпад болезненно резанул по самолюбию, но Дмитрий лишь крепче сжал кулаки, упрямо пряча руки за спину, чтобы не выдать своего волнения.

— Извини. Я был слишком резок тогда, на кафедре… Я не хотел тебя обидеть, — хрипло произнёс он, искренне пытаясь хоть немного сгладить углы, чтобы ей не было так невыносимо больно от его мнимого предательства. — Но решение было принято, и я должен был донести его до тебя как можно чётче…

— Дмитрий Иванович, не надо, — резко перебила его Вероника, гордо вскинув подбородок. — Мне абсолютно всё равно, я совсем не обижаюсь. У вас своя жизнь, у меня — своя. Я прекрасно отдыхаю здесь со своими друзьями, а вы отдыхайте со своими. Жаль только, любовь ваша на этом празднике отсутствует. Всё-таки Новый год — семейное торжество, могли бы и невесту с собой взять.

Дмитрий лишь едва заметно усмехнулся. Знала бы она, из какого удушающего кошмара он только что сбежал.

В следующий миг Вероника осторожно высвободила тонкую руку из-под широкого рукава его пальто и мимолётным движением поправила выбившуюся из причёски каштановую прядь. В мягком неоне вывески на её запястье тускло и благородно блеснул серебряный браслет. Крошечная раскрытая книжка мягко покачивалась на цепочке у самого воротника.

В груди Дмитрия сладко и горячо полыхнуло. Она приняла его. Носит на руке. Он ведь несколько часов провёл в ювелирном магазине, лично выбирая этот подарок, и просто не мог уехать, не оставив ей этот тайный знак. Интересно, догадалась ли она, от кого эта посылка? Дмитрий пристально всмотрелся в её лицо, но оно оставалось гордым и непроницаемым. «Если и не догадалась, оно и к лучшему, — хладнокровно подумал он. — Меньше вопросов и риска».

— Хорошего праздника, Дмитрий Иванович, — тихо произнесла она.

После чего Ника вернула ему пальто, развернулась и твёрдым шагом пошла обратно в грохочущий зал.

Под оглушительный бой курантов зал взорвался поздравлениями. Мужчины за столиком звякнули бокалами, и началась дискотека. Свет приглушили, разбавляя темноту вспышками софитов. Дмитрий откинулся на спинку стула. Потягивая коньяк, он гипнотически следил за Никой — в клубном полумраке его тяжёлый взгляд был незаметен для окружающих.

Она осталась за столом в одиночестве. Выглядела хрупкой и уже немного пьяной, задумчиво пригубляя шампанское. Дмитрий смотрел на неё, чувствуя, как внутри крепнет железобетонная мысль: до конца января оставалось совсем немного. Он сделает всё, чтобы уничтожить этот брак до того, как Марина наденет на него кольцо.

Музыка сменилась медленной, и к Веронике подошел тот самый парень. Ника вложила пальцы в его ладонь и шагнула на танцпол. Парень заметил взгляд Дмитрия и демонстративно прижал Веронику ближе. Кулаки Дмитрия сжались до хруста в суставах. Кровь набатом ударила в виски, но он на чистом упрямстве сдерживал себя. Приходилось смотреть, как этот щенок обнимает её за талию. Там, где когда-то были его руки, теперь находился другой. Каждый их шаг выжигал остатки ледяного рассудка.

Трек закончился. Вероника отстранилась от спутника и направилась к дамской комнате по затенённому коридору. Дмитрий сорвался с места, не объясняя ничего инвесторам. Хвалёный самоконтроль улетучился. Было плевать, если кто-то их увидит. Собственнический инстинкт требовал ответов.

Он нагнал её у самого поворота коридора, где неоновые вспышки зала сменялись интимным полумраком. Дмитрий резко, но аккуратно перехватил Веронику за запястье, прямо над тем самым серебряным браслетом, и одним плавным, мощным движением прижал её спиной к стене.

Ника судорожно выдохнула, глядя на него широко распахнутыми от искреннего удивления и испуга зелёными глазами. В этой близости её пудровое платье казалось почти прозрачным, а открытые плечи пахли морозным воздухом и сладким игристым вином. Дмитрий наклонился к ней так близко, что его рваное дыхание коснулось её губ. Алкоголь и ревность окончательно стёрли субординацию.

— Как это понимать, Вероника? — прошептал он, и его бархатный голос сорвался на опасный, хриплый регистр. — Ты обвиняешь меня в дешёвой игре на кафедре, а сама устраиваешь здесь этот показательный спектакль? Этот мальчишка… Ты включаешь жесточайшую рационализацию, пытаясь заполнить им свой эмоциональный дефицит?

Ника на секунду замерла, но уже в следующий миг её взгляд стал ледяным и колючим. Она выдержала его давящий напор, не отведя глаз.

— Дмитрий Иванович, игру по этим правилам начали вы, когда назвали всё, что было между нами, непростительной ошибкой и минутным порывом, — резко парировала она, и её губы горько изогнулись. — Вы сами заперли себя в фазу отрицания. Так, может, хватит читать мне лекции и наступать на одни и те же психологические грабли?

Дмитрий лишь сильнее сжал ладонь на её тонкой талии, притягивая её хрупкое тело почти вплотную к своей груди. Коньяк окончательно ударил в голову, сжигая последние предохранители.

— А если я не считаю тебя граблями? — выдохнул он ей прямо в губы, теряя остатки разума от её близости. — Если этот чёртов лёд в институте — лишь адаптивный механизм? Обстоятельства, Вероника… Жестокие социальные конструкты заставили меня сделать этот выбор. Ради твоей же…

— Тогда я предлагаю вам прямо сейчас отправиться к своему «социальному конструкту» и беречь свои долгосрочные планы, Дмитрий Иванович, — безжалостно перебила его Вероника.

Она уверенно, со всей силы упёрлась ладонями в его грудь, заставляя отступить. Дмитрий медленно, словно в прострации, разжал пальцы. Ника дала ему жесткий, сокрушительный отпор, наглядно показав: больше она не позволит обращаться с собой как с наивной студенткой, которой можно помыкать. Она ювелирно высвободилась из его объятий, поправила бретельку платья и, не оборачиваясь, скрылась за дверью.

Дмитрий остался стоять в тёмном коридоре, тяжело дыша. На ладони всё ещё горел жар её кожи, в ушах звенел ледяной говор. Но сквозь обжигающую боль он отчётливо видел главное: Вероника не остыла. В глубине её расширенных зрачков бушевала точно такая же буря. Она защищалась обидой, но всё ещё что-то чувствовала.

Нужно было найти выход и покончить с этой свадьбой. Времени оставалось чертовски мало — всего три недели до конца января. Но теперь Дмитрий точно знал: он пойдёт по головам, разрушит ректорат, но вернёт свою Веронику.

Глава 26

Ника с силой захлопнула массивную дверь дамской комнаты, отсекая оглушающие басы клубной музыки. Дрожащими руками она опёрлась о холодный край мраморной раковины и пристально посмотрела на своё отражение в зеркале. Дыхание было рваным, а к горлу подкатывал горячий ком обиды.

«Как он смеет? Как он вообще смеет так себя вести? — панический, яростный поток мыслей невозможно было остановить. — Сначала так жестоко, цинично оттолкнул меня на кафедре, назвал всё, что было между нами в приюте, непростительной ошибкой… А теперь прижимать к стене в коридоре и обвинять в игре?!».

Ника зажмурилась, делая глубокий вдох, чтобы успокоить бешено колотящееся сердце. И в этой звенящей тишине внутри неё внезапно кристаллизовалась отчётливая, ясная мысль. Защитные маски, супрессия, лекции… Дмитрий Иванович был гениальным психологом, но сейчас он не смог просчитать самого себя.

«Что происходит в его голове? Что заставляет его так отчаянно лгать? Я ведь не слепая… Я же видела этот взгляд. В нём не было равнодушия. Его выжигало изнутри. Он хочет быть рядом, но что-то или кто-то его ломает и останавливает. Какая-то непреодолимая сила. И я клянусь, я узнаю, что это такое».

Ведомая внезапным импульсом, Ника пулей вылетела обратно в главный зал клуба. Ночная праздничная дискотека уже подходила к концу, неоновые софиты погасли, уступив место тусклому дежурному свету, и народ понемногу разбредался. Ника лихорадочно провела глазами по полупустому помещению, заглянула в глубь VIP-зоны, но Дмитрия Ивановича там уже не было. Она, даже не накинув пальто, выскочила на заснеженное крыльцо, но его и там не было. Он уехал.

— Ники, ну ты куда так внезапно сбежала? — из дверей клуба показалась запыхавшаяся Катя, кутаясь в меховое манто. — Пошли обратно, ребята зовут ещё потанцевать напоследок, а то скоро всё закончится.

— Нет, Кать, спасибо. Я, пожалуй, поеду домой, — Ника через силу натянула на лицо блеклую улыбку. — Уже совсем поздно, голова раскалывается.

— Тогда я тебя провожу, — из-за спины Кати тут же шагнул Кирилл, набрасывая на плечи Ники её тёплое пальто, которое он предусмотрительно забрал из гардероба.

— Спасибо, Кирилл, но не стоит. Я вызову такси и прекрасно доеду сама, — тихо ответила Ника. Ей физически необходимо было остаться одной, без его приземлённого, пусть и заботливого присутствия.

— Это даже не обсуждается. В новогоднюю ночь я не отпущу тебя одну, — Кирилл мягко, но настойчиво взял её за руку и нежно, открыто улыбнулся.

Спорить не хотелось, да и сил не было. Быстро попрощавшись с Катькой и Денисом, они побрели по безмолвным, засыпанным чистым свежим снегом улицам по направлению к дому Ники. Кирилл, как всегда, пытался развлечь её: что-то увлечённо бормотал по дороге, рассказывал смешные истории из детства, но Ника лишь машинально кивала, окончательно утонув в мыслях о кураторе. Серебряный браслет на её запястье под рукавом пальто казался раскалённым.

Когда они наконец подошли к её подъезду, Кирилл остановился слишком близко. В свете тусклого дворового фонаря его лицо стало серьёзным и выжидающим. Он медленно наклонился, явно намереваясь поцеловать её в губы.

Ника среагировала мгновенно — мягко, но твёрдо упёрлась ладонями в его грудь, останавливая на полпути.

— Кирилл, не надо. Пожалуйста, — тихо, с глубокой искренностью выдохнула она, глядя ему прямо в глаза. — Ты замечательный, очень хороший парень. Но я не могу. Прости меня.

Кирилл на секунду замер. В его глазах промелькнула тень разочарования, но он быстро справился с собой. Благородно вздохнув, он лишь бережно обнял её за плечи и осторожно коснулся губами её щеки.

— Я всё понял, Ника. Ничего страшного. Я… я буду рядом. И если нужно, я подожду, пока ты будешь готова.

Обменявшись неловкими, немного грустными улыбками, они попрощались, и парень скрылся за аркой двора.

Ника не стала сразу заходить в душный подъезд. Опустив сумку на колени, она тяжело села на заснеженную скамейку. Она подняла глаза к тёмному небу, наблюдая, как пушистые хрупкие снежинки медленно опускаются на землю в янтарном свете фонаря. Ностальгия и боль смешались в груди в причудливый коктейль. Посидев так около минуты и дав себе молчаливое обещание быть сильной, Ника поднялась и пошла домой.

Всю последующую неделю новогодних праздников Ника твёрдо решила посвятить своей семье. Ей нужен был этот надёжный, тёплый тыл. Вместе с бабушкой Зинаидой Степановной, мамой и Дианой они пересмотрели кучу старых фильмов, часами гуляли по праздничному заснеженному парку, пили какао и лениво ходили по магазинам. В окружении родных её израненная душа постепенно затягивалась.

В тихом домашнем уюте незаметно пролетела первая неделя зимних каникул. До возвращения в суровые университетские стены оставалась ещё одна неделя. Наступало время действовать.

В один из морозных январских дней Ника поймала себя на мысли, что безумно соскучилась по приюту. Психологическая защита требовала вернуться туда, где всё было простым и искренним. Как обычно, заскочив по дороге в зоомагазин и купив увесистый пакет со всевозможными лакомствами, консервами и игрушками, она уверенным шагом направилась туда, где ей всегда были искренне рады.

Уже на подходе к воротам в её сумочке требовательно запел телефон. На экране высветился незнакомый номер.

— Алло, я вас слушаю, — спокойно ответила Ника, приняв вызов.

— Ника, привет! Это Кирилл, — замялся на том конце провода парень. — Катя обнаружила, что ты оставила свой блок зарядки на столике, когда мы праздновали в «Мармеладе». Она попросила меня привезти его тебе. Ты сейчас дома?

«Могла бы, между прочим, и сама занести, сводница несчастная», — мысленно съязвила Ника, прекрасно понимая очередную уловку подруги. Но вслух ответила спокойно:

— Нет, Кирилл, я сейчас как раз подхожу к собачьему приюту. Если тебе не сложно, можешь подвезти его прямо туда.

Парень охотно согласился и положил трубку. Ника спрятала телефон в карман и вошла на территорию. Тани сегодня на смене не было — оно и понятно, в разгар новогодних каникул многие волонтеры уезжали за город к родственникам. Ника привычно передала пакеты с кормом дежурному сотруднику и сразу же направилась к дальним вольерам, где её уже вовсю приветствовали Ральф и Граф.

Не успела она толком потрепать псов по загривкам, как со стороны калитки показалась знакомая фигура. Кирилл шёл медленно, опасливо косясь на лающих по сторонам собак, но, завидев Нику, заметно приободрился.

— Вот, держи твою пропажу, — улыбнулся он, протягивая ей белый блок с проводом. — Как ты вообще проводишь каникулы? Как себя чувствуешь?

— Всё хорошо, спасибо, — Ника бережно убрала зарядку в сумку. — Вот, пришла проведать своих четвероногих подопечных, поздравить их с праздниками. А тебе самому-то дома не сидится в такие морозы?

— Если честно, Ника… я просто искал любой, даже самый глупый повод, чтобы снова с тобой встретиться, — Кирилл неловко посмотрел на неё, сделал шаг вперед и мягко, но уверенно взял её за руку. Его ладонь была теплой. — Ты мне безумно нравишься, Ника. С самой первой нашей встречи. И я очень хочу быть рядом с тобой. Защищать тебя, заботиться. Дай мне хотя бы шанс.

Ника с глубокой, искренней грустью в глазах посмотрела на его открытое, честное лицо. Сердце болезненно сжалось от чувства вины — этот парень не заслужил её лжи или фальшивого согласия. Она аккуратно, но непреклонно высвободила свои пальцы из его руки.

— Кирилл, я не могу. Прости меня, пожалуйста, — тихо, но абсолютно твердо произнесла она. — Ты замечательный, надежный и очень хороший парень. Правда. Но я… я не та, кто тебе действительно нужна. Я не смогу сделать тебя счастливым, потому что моё сердце занято. Мне очень сильно нравится другой человек.

После её слов взгляд Кирилла мгновенно потускнел. Он опустил голову, пряча разочарование, и на секунду во дворе приюта повисла тяжелая тишина. Наконец он глухо вздохнул и натянул блеклую улыбку:

— Что ж… Ладно, я всё понял. Насильно мил не будешь. Обещаю, больше я не стану надоедать тебе своими разговорами. Но если вдруг что-то изменится… просто дай мне знать. Останемся друзьями?

— Конечно, друзья, — искренне улыбнулась Ника, чувствуя колоссальное облегчение от того, что эта недосказанность наконец осталась в прошлом.

Кирилл, явно расстроенный и подавленный её отказом, попрощался и быстрым шагом направился к выходу с территории приюта.

Ника проводила его силуэт глазами и с тяжелым вздохом повернулась обратно к сетке вольера, намереваясь наконец зайти к Ральфу. Но открыть щеколду она снова не успела. За её спиной, среди морозной тишины, внезапно раздался до боли знакомый, бархатный мужской голос, от звука которого её сердце мгновенно сорвалось на сумасшедший, бешеный бег.

— Он тебе нравится? — строго, уверенно и подчёркнуто хладнокровно спросил Дмитрий Иванович.

Ника резко развернулась и замерла, недоуменно глядя на стоявшего перед ней мужчину. В своем расстегнутом черном пальто на фоне белого снега он казался пугающим призраком из её мыслей. Дмитрий Иванович стоял, засунув руки в карманы, и неотрывно наблюдал за ней. Ника лихорадочно пыталась разглядеть в его серо-голубых глазах хоть какую-то подсказку — зачем, ради чего он задает этот вопрос после всего, что наговорил ей?

— Что? — она с трудом сглотнула подступивший к горлу ком. — Дмитрий Иванович, по-моему, моя личная жизнь — это абсолютно не ваше дело. Вам так не кажется?

— Нет, Вероника, мне так не кажется, — его суровый взгляд внезапно мимолетно смягчился, в нем промелькнула глухая, удушающая тоска. Он сделал два медленных шага вперед, сокращая расстояние между ними до минимума. — Мне жизненно важно это знать.

Ника стояла, прижавшись спиной к деревянному борту вольера, и физически не могла шевелиться. Он был слишком близко. Его фирменный шлейф древесного парфюма смешивался с морозным воздухом, кружа голову. Сердце готово было сорваться на крик, а пальцы в карманах куртки еле сдерживались от дрожи. Но её уязвленная девичья гордость и воспоминания о его жестоких словах на кафедре быстро выставили защитный барьер.

— Ему нравлюсь я, — твердо, глядя ему прямо в лицо, отчеканила Ника. — Он уважает меня, ценит и относится ко мне хорошо. Без всяких скрытых мотивов, психологических масок и фальшивых «ошибок». А вам, Дмитрий Иванович, я бы посоветовала побольше заботиться о своей собственной спутнице. У вас ведь, кажется, меньше месяца до свадьбы осталось? Свадебный костюмчик присмотрели?

Ника отчетливо видела, как после её слов на его волевом лице яростно сжались зубы, а глаза потемнели до цвета грозового неба. Желваки на подбородке заходили ходуном. Она уколола его в самую точку, попала в самую болезненную, кровоточащую рану. И от этого ей самой в ту же секунду стало невыносимо, удушающе грустно. Ника вовсе не хотела причинять ему боль, но накопившаяся за эти недели обида и непонимание брали верх.

Дмитрий Иванович несколько секунд молчал, тяжело дыша. На секунду Нике показалось, что он сейчас сорвется — его пальцы, спрятанные в карманах джинсов, судорожно сжались, а взгляд опустился к её губам. Но в следующую секунду он словно заставил себя опомниться. Осанка снова стала жесткой, каменной, а на лицо вернулась ледяная маска лектора. Он словно вспомнил о какой-то невидимой, смертельной угрозе, которая стояла между ними.

— Я был непростительно груб с тобой на кафедре, признаю, — тихо, но глухо произнес он, делая шаг назад. — Но на то были свои… слишком веские причины. Извини, Вероника. Больше я тебя не потревожу.

Не проронив больше ни единого слова, Дмитрий Иванович круто развернулся и стремительным, размашистым шагом направился к выходу с территории приюта, вскоре скрывшись за заснеженными деревьями.

Ника так и осталась стоять у вольера в полном, оглушительном недоумении. Собаки позади неё тихо заскулили, словно сочувствуя.

«Его всё ещё волнует, нравится мне кто-то или нет… Он приехал сюда в свой выходной, следил за мной, — на губах Ники вопреки всему медленно расцвела робкая, торжествующая улыбка, а на душе впервые за долгое время стало тепло. — Это ведь что-то значит! Он не остыл. Он по-прежнему задыхается без меня».

Но радость быстро сменилась досадой. Ника шумно выдохнула, утыкаясь лицом в ладони.

«Только зачем я снова его так грубо оттолкнула этой свадьбой? И главное… из-за каких таких веских причин он так отчаянно ломает нас обоих, я так и не узнала».

Ника подняла голову, глядя на падающий снег. Каникулы подходили к концу. Но теперь она точно знала: скоро начнется зимняя сессия, и она сделает всё, чтобы сорвать с Дмитрия Ивановича эту его проклятую ледяную маску и вытащить наружу его главную тайну.

Глава 27

Последнюю неделю зимних каникул Ника провела в компании друзей. К её огромному облегчению, уже через пару дней вся неловкость между ней и Кириллом окончательно сошла на нет. Парень вел себя благородно: больше не делал никаких двусмысленных намеков и не заводил разговоров о чувствах, но по-прежнему окружал Нику искренней, ненавязчивой заботой. Катя тоже наконец-то затихла со своим бесконечным своднычеством. Подруга с головой ушла в собственные отношения с Денисом, в которых как раз наметился грандиозный прорыв. Денис сделал Кате официальное предложение! Они решили дождаться окончания её учёбы в институте, чтобы со спокойной душой назначить дату свадьбы. Ника была невероятно, до слез рада за них.

На фоне этого чистого, искреннего счастья друзей её собственная ситуация с Дмитрием Ивановичем казалась темным, запутанным лабиринтом. Где бы Ника ни искала подсказки, как бы ни анализировала его поведение с точки зрения психологии, она никак не могла свести концы с концами. С одной стороны, в социальных сетях и по слухам из ректората он выглядел примерным, образцовым и любящим женихом, вовсю готовящимся к свадьбе с Мариной Анатольевной. С другой — его до безумия, до темных глаз злило и выворачивало наизнанку, стоило ему увидеть Нику танцующей или просто общающейся с Кириллом. Что-то здесь явно не сходилось.

В самом конце недели эти тяжелые раздумья бесцеремонно прервал телефонный звонок. На экране высветилось имя Тани, и, едва приняв вызов, Ника услышала в трубке её прерывистый, полный слез голос:

— Ника… Ника, привет! — всхлипнула Таня. — У нас беда, Ральфу очень плохо. Он уже два дня почти ничего не ест, совсем не играет, только лежит и тихонько скулит. Ему с каждым часом всё хуже! Нужно срочно везти его к хорошему ветеринару, а я одна на смене, у меня от страха всё из рук валится…

— Таня, успокойся, я скоро буду! Выезжаю! — выдохнула Ника, чувствуя, как внутри всё похолодело от страха за своего любимчика.

Она лавиной сорвалась с места, на ходу натягивая куртку. По дороге к автобусной остановке Ника лихорадочно, дрожащими пальцами обзванивала все ветеринарные клиники города. В канун выходных всё было забито, и свободное окошко для экстренного приема нашлось только в одной лечебнице.