Одиссея. О странствиях и подвигах в иллюстрациях и повествовании

Песнь вторая

Встала из мрака младая с перстами пурпурными Эос;Ложе покинул тогда и возлюбленный сын Одиссеев;Платье надев, изощренный свой меч на плечо он повесил;После, подошвы красивые к светлым ногам привязавши,[5] Вышел из спальни, лицом лучезарному богу подобный.Звонкоголосых глашатаев царских созвав, повелел онКликнуть им клич, чтоб на площадь собрать густовласыхахеян;Кликнули те; собралися на площадь другие; когда жеВсе собралися они и собрание сделалось полным,[10] С медным в руке он копьем перед сонмом народнымявился —Был не один, две лихие за ним прибежали собаки.Образ его несказанной красой озарила Афина,Так что дивилися люди, его подходящего видя.Старцы пред ним раздалися, и сел он на месте отцовом.[15] Первое слово тогда произнес благородный Египтий,Старец, согбенный годами и в жизни изведавший много;Сын же его Антифонт копьевержец с царем ОдиссеемВ конеобильную Трою давно в корабле крутобокомПоплыл; он был умерщвлен Полифемом свирепым в глубоком[20] Гроте, последний, похищенный им для вечерния пищи.Три оставалися старцу: один, Еврином, с женихами

Буйствовал; два помогали отцу обрабатывать поле;Но о погибшем не мог позабыть он; об нем он все плакал,Все сокрушался; и так, сокрушенный, сказал он народу:[25] «Выслушать слово мое приглашаю вас, люди Итаки;Мы на совет не сходились ни разу с тех пор, как отсюдаЦарь Одиссей в быстроходных своих кораблях удалился.Кто же нас собрал теперь? Кому в том внезапная нужда?Юноша ли расцветающий? Муж ли, годами созрелый?[30] Слышал ли весть о идущей на нас неприятельской силе?Хочет ли нас остеречь, наперед все подробно разведав?Или о пользе народной какой предложить нам намерен?Должен быть честный он гражданин; слава ему! Да поможетЗевс помышлениям добрым его совершиться успешно».[35] Кончил. Словами его был обрадован сын Одиссеев;Встать и к собранию речь обратить он немедля решился;Выступил он пред людей, и ему, к ним идущему, в рукуСкипетр вложил Певсенеор, глашатай, разумный советник.К старцу сперва обратяся, ему он сказал: «Благородный[40] Старец, он близко (и скоро его ты узнаешь), кем здесь выСобраны, – это я сам, и печаль мне великая ныне.Я не слыхал о идущей на нас неприятельской силе;Вас остеречь не хочу, наперед все подробно разведав,Также о пользах народных теперь предлагать не намерен.[45] Ныне о собственной, дом мой постигшей, беде говорю я.Две мне напасти; одна: мной утрачен отец благородный,Бывший над вами царем и всегда, как детей, вас любивший;Более ж злая другая напасть, от которой весь дом нашСкоро погибнет и все, что в нем есть, до конца истребится,[50] Та, что преследуют мать женихи неотступные, нашихГраждан знатнейших, собравшихся здесь, сыновья;им противноПрямо в Икариев дом обратиться, чтоб их предложеньеВыслушал старец и дочь, наделенную щедро приданым,Отдал по собственной воле тому, кто приятнее сердцу.[55] Нет; им удобней, вседневно врываяся в дом наш толпою,Наших быков, и баранов, и коз откормленных резать,Жрать до упаду и светлое наше вино беспощадноТратить. Наш дом разоряется, ибо уж нет в нем такогоМужа, каков Одиссей, чтоб его от проклятья избавить.[60] Сами же мы беспомощны теперь, равномерно и послеБудем, достойные жалости, вовсе без всякой защиты.Если бы сила была, то и сам я нашел бы управу;Но нестерпимы обиды становятся; дом ОдиссеевГрабят бесстыдно. Ужель не тревожит вас совесть?По крайней[65] Мере чужих устыдитесь людей и народов окружных,Нам сопредельных, богов устрашитеся мщенья, чтоб гневомВас не постигли самих, негодуя на вашу неправду.Я ж к олимпийскому Зевсу взываю, взываю к Фемиде,Строгой богине, советы мужей учреждающей! Наше[70] Право признайте, друзья, и меня одного сокрушатьсяГорем оставьте. Иль, может быть, мой благородный родительЧем оскорбил здесь умышленно меднообутых ахеян;Может быть, то оскорбленье на мне вы умышленно мстите,Грабить наш дом возбуждая других? Но желали бы лучше[75] Мы, чтоб и скот наш живой и лежачий запас наш вы самиСилою взяли; тогда бы для нас сохранилась надежда:Мы бы дотоле по улицам стали скитаться, моля васНаше отдать нам, покуда не все бы нам отдано было;Ныне ж вы сердце мое безнадежным терзаете горем».[80] Так он во гневе сказал и повергнул на землю свой скипетр;Слезы из глаз устремились: народ состраданье проникло;Все неподвижно-безмолвны сидели; никто не решилсяДерзостным словом ответствовать сыну царя Одиссея.Но Антиной поднялся и воскликнул, ему возражая:[85] «Что ты сказал, Телемах, необузданный, гордоречивый?Нас оскорбив, ты на нас и вину возложить замышляешь?Нет, обвинять ты не нас, женихов, пред ахейским народомДолжен теперь, а свою хитроумную мать, Пенелопу.Три совершилося года, уже наступил и четвертый[90] С тех пор, как, нами играя, она подает нам надеждуВсем, и каждому порознь себя обещает, и вестиДобрые шлет к нам, недоброе в сердце для нас замышляя.Знайте, какую она вероломно придумала хитрость:Стан превеликий в покоях поставя своих, начала там[95] Тонко-широкую ткань и, собравши нас всех, нам сказала:«Юноши, ныне мои женихи, – поелику на светеНет Одиссея, – отложим наш брак до поры той, как будетКончен мой труд, чтоб начатая ткань не пропала мне даром;Старцу Лаэрту покров гробовой приготовить хочу я[100] Прежде, чем будет он в руки навек усыпляющей смертиПарками отдан, дабы не посмели ахейские женыМне попрекнуть, что богатый столь муж погребен без покрова».Так нам сказала, и мы покорились ей мужеским сердцем.Что же? День целый она за тканьем проводила, а ночью,[105] Факел зажегши, сама все натканное днем распускала.Три года длился обман, и она убеждать нас умела;Но когда обращеньем времен приведен был четвертый —Всем нам одна из служительниц, знавшая тайну, открыла;Сами тогда ж мы застали ее за распущенной тканью;[110] Так и была приневолена нехотя труд свой окончить.Ты же нас слушай; тебе отвечаем, чтоб мог ты все ведатьСам и чтоб ведали все равномерно с тобой и ахейцы:Мать отошли, повелев ей немедля, на брак согласившись,Выбрать меж нами того, кто отцу и самой ей угоден.[115] Если же долее будет играть сыновьями ахеян…Разумом щедро ее одарила Афина; не толькоВ разных она рукодельях искусна, но также и многоХитростей знает, неслыханных в древние дни и ахейскимЖенам прекраснокудрявым неведомых; что ни Алкмене[120] Древней, ни Тиро, ни пышно-венчанной царевне МикенеВ ум не входило, то ныне увертливый ум ПенелопыНам ко вреду изобрел; но ее изобретенья тщетны;Знай, не престанем твой дом разорять мы до тех пор, покудаБудет упорна она в помышленьях своих, ей богами[125] В сердце вложенных; конечно, самой ей в великую славуТо обратится, но ты истребленье богатства оплачешь;Мы, говорю, не пойдем от тебя ни домой, ни в иноеМесто, пока Пенелопа меж нами не выберет мужа». —«О Антиной, – отвечал рассудительный сын Одиссеев, —[130] Я не дерзну и помыслить о том, чтоб велеть удалитьсяТой, кто меня родила и вскормила; отец мой далеко;Жив ли, погиб ли, – не знаю; но трудно с Икарием будетМне расплатиться, когда Пенелопу отсюда насильноВышлю – тогда я подвергнусь и гневу отца и гоненью[135] Демона: страшных Эриний, свой дом покидая, накличетМать на меня, и стыдом пред людьми я покроюся вечным.Нет, никогда не отважусь сказать ей подобного слова.Вы же, когда хоть немного тревожит вас совесть, покиньтеДом мой; иные пиры учреждайте, свое, а не наше[140] Тратя на них и черед наблюдая в своих угощеньях.Если ж находите вы, что для вас и приятней и легчеВсем одного разорять произвольно, без платы, – сожритеВсе; но на вас я богов призову, и Зевес не замедлитВас поразить за неправду: тогда неминуемо все вы,[145] Так же без платы, погибнете в доме, разграбленном вами».Так говорил Телемах. И внезапно Зевес громовержецСвыше к нему двух орлов ниспослал от горы каменистой;Оба сначала, как будто несомые ветром, летелиРядом они, широко распустивши огромные крылья;[150] Но, налетев на средину собрания, полного шумом,Начали быстро кружить с непрестанными взмахами крыльев;Очи их, сверху на головы глядя, сверкали бедою;Сами потом, расцарапав друг другу и груди и шеи,Вправо умчались они, пролетев над собраньем и градом.[155] Все, изумленные, птиц провожали глазами, и каждыйДумал о том, что явление их предвещало в грядущем.Выступил тут пред народ Алиферс, многоопытный старец,Сын Масторов; из сверстников всех он один по полетуПтиц был искусен гадать и пророчил грядущее; полный[160] Мыслей благих, обратяся к согражданам, так им сказал он:«Выслушать слово мое приглашаю вас, люди Итаки.Прежде, однако, дабы женихов образумить, скажу яИм, что беда неизбежная мчится на них, что недолгоБудет в разлуке с семейством своим Одиссей, что уже он[165] Где-нибудь близко таится, и смерть и погибель готовяВсем им, что также и многим другим из живущих в ИтакеГорновозвышенной бедствие будет. Размыслим же, как быВовремя нам обуздать их; но лучше, конечно, когда быСами они усмирились; то ныне всего бы полезней[170] Было для них: не безопытно так говорю, но наверноЗная, что будет; сбылось, утверждаю, и все, что ему яЗдесь предсказал перед тем, как пошли кораблями ахейцыВ Трою и с ними пошел Одиссей многоумный. По многихБедствиях (так говорил я) и спутников всех потерявши,[175] Всем незнакомый, в исходе двадцатого года в отчизнуОн возвратится. Мое предсказанье свершается ныне».Кончил. Ему отвечал Евримах, сын Полибиев: «Лучше,Старый рассказчик, домой возвратись и своим малолетнимДетям пророчествуй там, чтоб беды им какой не случилось.[180] В нашем же деле вернее тебя я пророк; мы довольноВидим летающих на небе в светлых лучах ГелиосаПтиц, но не все роковые. А царь Одиссей в отдаленномКрае погиб. И тебе бы погибнуть с ним вместе! Тогда быЗдесь ты не стал предсказаний таких вымышлять, возбуждая[185] Гнев в Телемахе, уже раздраженном, и, верно, надеясьЧто-нибудь в дар от него получить для себя и домашних.Слушай, однако, – и то, что услышишь, исполнится верно, —Если ты этого юношу с старым своим многознаньемБудешь пустыми словами на гнев возбуждать, то, конечно,[190] Это в сугубое горе ему самому обратится;Против нас всех он один ничего совершить не успеет.Ты ж, безрассудный старик, навлечешь на себя наказанье,Тяжкое сердцу: мы горько заставим тебя сокрушаться.Ныне я боле полезный совет предложу Телемаху:[195] Матери пусть повелит он к Икарию в дом возвратиться,Где, приготовив все нужное к браку, богатым приданымМилую дочь, как прилично то сану ее, наделит он.Иначе, думаю, мы, сыновья благородных ахеян,Мучить ее не престанем своим сватовством. Никого здесь[200] Мы не боимся, ни полного звучных речей Телемаха,Ниже пророчеств, которыми ты, говорун поседелый,Всем докучаешь, – ты нам оттого ненавистней; а дом ихВесь разорим мы на наши пиры, и от нас воздаяньяИм не иметь никакого, пока на желаемый нами[205] Брак не решится она; ожидая вседневно, кто будетЕю из нас, наконец, предпочтен, мы к другим обратитьсяМедлим невестам, чтоб выбрать, как следует, жен между ними».Кротко ему отвечал рассудительный сын Одиссеев:«О Евримах, и вы все, женихи знаменитые, боле[210] Вас убеждать не хочу и вперед не скажу вам ни слова;Боги все ведают, все благородным ахейцам известно.Вы же мне прочный корабль с двадцатью приобыкшимибыстроПо морю плавать гребцами теперь снарядите: хочу яСпарту и Пилос песчаный сперва посетить, чтоб проведать,[215] Есть ли там слухи какие о милом отце и какаяВ людях молва про него, иль услышать о нем прорицаньеОссы, всегда повторяющей людям Зевесово слово.Если узнаю, что жив он, что он возвратится, то будуЖдать его год, терпеливо снося притесненья; когда же[220] Скажет молва, что погиб он, что нет уж его меж живыми,То, незамедленно в милую землю отцов возвратяся,В честь ему холм гробовой здесь насыплю и должную пышноТризну по нем совершу; Пенелопу ж склоню на замужство».Кончив, он сел и умолкнул. Тогда поднялся неизменный[225] Спутник и друг Одиссея, царя беспорочного, Ментор.Вверил ему Одиссей при отплытии дом, быть покорнымСтарцу Лаэрту и все сберегать повелевши. И полныйМыслей благих, обратяся к согражданам, так им сказал он:«Выслушать слово мое приглашаю вас, люди Итаки:[230] Кротким, благим и приветливым быть уж впередни единыйЦарь скиптроносный не должен, но, правду из сердца изгнавши,Каждый пускай притесняет людей, беззаконствуя смело,Если могли вы забыть Одиссея, который был нашимДобрым царем и народ свой любил, как отец благодушный.[235] Нужды мне нет обвинять женихов необузданно-дерзкихВ том, что они, самовластвуя здесь, замышляют худое.Сами своею играют они головой, разоряяДом Одиссея, которого, мыслят, уж мы не увидим.Вас же, граждане Итаки, хочу пристыдить: здесь собравшись,[240] Вы равнодушно сидите и слова не скажете противМалой толпы женихов, хоть самих вас число и большое».Сын Евеноров тогда, Леокрит, негодуя, воскликнул:«Что ты сказал, безрассудный, зломышленный Ментор?Смирить насГражданам ты предлагаешь; но сладить им с нами, которых[245] Также немало, на пиршестве трудно. Хотя бы внезапноСам Одиссей твой, Итаки властитель, явился и силойНас, женихов благородных, в его веселящихся доме,Выгнать оттуда замыслил, его возвращенье в отчизнуБыло б жене, тосковавшей так долго по нем, не на радость:[250] Злая погибель его бы постигла, когда бы нас многихВздумал один одолеть он; неумное слово сказал ты.Вы ж разойдитеся, люди, и каждый займися домашнимДелом. А Ментор пускай и мудрец Алиферс, ОдиссеюВерность свою сохранившие, в путь снарядят Телемаха;[255] Долго, однако, я думаю, здесь просидит он, сбираяВести; пути же ему своего совершить не удастся».Так он сказав, распустил самовольно собранье народа.Все, удалясь, по своим разошлися домам; женихи жеВ дом Одиссея, царя благородного, вновь возвратились.[260] Но Телемах одиноко пошел на песчаное взморье.Руки соленою влагой умыв, возгласил он к Афине:«Ты, посетившая дом мой вчера и в туманное мореПлыть повелевшая мне, чтоб разведал я, странствуя, нет лиСлухов о милом отце и его возвращенье, богиня,[265] Мне помоги благосклонно; ахейцы мой путь затрудняют;Паче ж других женихи многосильные, полные злобы».Так говорил он, молясь, и пред ним во мгновение ока,Сходная с Ментором видом и речью, предстала Афина.Голос возвысив, богиня крылатое бросила слово:[270] «Смел, Телемах, и разумен ты будешь, когда обладаешьТою великою силой, с какою и словом и деломВсе твой отец, что хотел, совершал; и достигнешь желаннойЦели, свой путь беспрепятственно кончив; когда ж не прямой тыСын Одиссеев, не сын Пенелопин прямой, то надежды[275] Есть для тебя, что успешно свершишь предприятое дело.Редко бывают подобны отцам сыновья; все большеюЧастию хуже отцов и немногие лучше. Но будешьТы, Телемах, и разумен и смел, поелику не вовсеТы Одиссеевой силы великой лишен; и надежда[280] Есть для тебя, что успешно свершишь предприятоедело.Пусть женихи, беззаконствуя, зло замышляют – оставь их;Горе безумным! Они в слепоте, незнакомые с правдой,Смерти своей не предвидят, ни черной судьбы, ежедневноК ним подступающей ближе и ближе, чтоб вдруг погубить их.[285] Ты же свое предпринять путешествие можешь немедля;Будучи другом твоим по отцу твоему, снаряжу яБыстрый корабль для тебя и последую сам за тобою.Но возвратися теперь к женихам; а тебе на дорогуПусть приготовят съестное, пускай им наполнят сосуды;[290] Пусть и в амфоры вина нацедят и муки, мореходцаСнеди питательной, в кожаных, плотных мехах приготовят.Тою порой я гребцов наберу; кораблей же в Итаке,Морем объятой, немало и новых и старых; меж нимиЛучший я выберу сам; и немедленно будет он нами[295] В путь изготовлен, и спустим его на священное море».Так говорила Афина, Зевесова дочь, Телемаху.Голос богини услышав, он берег немедля покинул.В дом возвратяся с печалию милого сердца, нашел онТам женихов многосильных: одни обдирали в покоях[300] Коз, а другие, зарезав свиней, на дворе их палили.С колкой усмешкой к нему подошел Антиной и, насильноЗа руку взявши его и назвавши по имени, молвил:«Юноша вспыльчивый, злой говорун, Телемах, не заботьсяБоле о том, чтоб вредить нам иль словом, иль делом, а лучше[305] Дружески с нами без всяких забот веселись, как бывало.Волю ж твою не замедлят ахейцы исполнить: получишьТы и корабль и отборных гребцов, чтоб скорее достигнутьВ Пилос, любезный богам, и узнать об отце отдаленном».Кротко ему отвечал рассудительный сын Одиссеев:[310] «Нет, Антиной, неприлично мне с вами, надменными,вместеПротив желанья сидеть за столом, веселясь беззаботно;Будьте довольны и тем, что имущество лучшее нашеВы, женихи, разорили, покуда я был малолетен.Ныне ж, когда, возмужав и советников слушая умных,[315] Все я узнал и когда уж во мне пробудилася бодрость,Я попытаюсь на шею вам Парк неизбежных накликать,Так ли, иначе ли, съездив ли в Пилос, иль здесь отыскавшиСредство. Я еду – и путь мой напрасен не будет, хотя яЕду попутчиком, ибо (так было устроено вами)[320] Здесь мне иметь своего корабля и гребцов невозможно».Так он сказал и свою из руки Антиноевой рукуВырвал. Меж тем женихи, изобильный обед учреждая,Многими колкими сердце его оскорбляли речами.Так говорили одни из ругателей дерзко-надменных:[325] «Нас Телемах погубить не на шутку замыслил;быть может,Многих он в помощь себе приведет из песчаного Пилоса,многихТакже из Спарты; о том он, мы видим, заботится сильно.Может случиться и то, что богатую землю ЭфируОн посетит, чтоб, добывши там яду, смертельного людям,[330] Здесь отравить им кратеры и разом нас всехуничтожить». —«Но, – отвечали другие насмешливо первым, – кто знает!Может случиться легко, что и сам, как отец, он погибнет,Долго бродив по морям далеко от друзей и домашних.Тем он, конечно, и нас озаботит: тогда нам придется[335] Все разделить меж собой их имущество; дом же уступимМы Пенелопе и мужу, избранному ею меж нами».Так женихи. Телемах же пошел в кладовую отцову,Зданье пространное; злата и меди там кучи лежали;Много там платья в ларях и душистою масла хранилось;[340] Куфы из глины с вином многолетним и сладким стоялиРядом у стен, заключая божественно-чистый напитокВ недре глубоком, на случай, когда Одиссей возвратитсяВ дом, претерпевши тяжелых скорбей и превратностей много.Двери двустворные, дважды замкнутые, в ту кладовую[345] Входом служили; почтенная ключница денно и нощноТам с многоопытным, зорким усердьем в порядке держалаВсе Евриклея, разумная дочь Певсенорида Опса.В ту кладовую позвав Евриклею, сказал Телемах ей:«Няня, амфоры наполни вином благовонным, вкуснейшим[350] После того дорогого, которое здесь бережешь ты,Помня о нем, о несчастном, и все уповая, что в дом свойЦарь Одиссей возвратится, и смерти и Парк избежавши.Им ты двенадцать наполни амфор и амфоры закупорь;Так же и кожаных, плотных мехов приготовь, оржаною[355] Полных мукой; и чтоб в каждом из них заключалосядвадцатьМер; но об этом ты ведай одна; собери все припасыВ кучу; за ними приду ввечеру я, в то время, когда ужВ верхний покой свой уйдет Пенелопа, о сне помышляя.Спарту и Пилос песчаный хочу посетить, чтоб проведать.[360] Нет ли там слухов о милом отце и его возвращенье».Кончил. Ему Евриклея, усердная няня, заплакав,С громким рыданьем крылатое бросила слово: «Зачем ты,Милое наше дитя, отворяешь таким помышленьямСердце? Зачем в отдаленную, чуждую землю стремишься[365] Ты, утешение наше единое? Твой уж родительВстретил конец меж народов враждебных от дома далеко;Здесь же, покуда ты странствовать будешь, коварно устроятКов, чтоб известь и тебя, и твое все богатство разделят.Лучше останься у нас при своем; ни малейшей нет нужды[370] В страшное море тебе на беды и на бури пускаться».Ей отвечая, сказал рассудительный сын Одиссеев:«Няня, мой друг, не тревожься; не мимо богов я решилсяВ путь, но клянись мне, что мать от тебя ни о чем не узнаетПрежде, пока не свершится одиннадцать дней иль двенадцать,[375] Или покуда не спросит сама обо мне, иль другой ктоТайны не скажет, – боюсь, чтоб от плача у ней не поблеклаСвежесть лица». Евриклея богами великими сталаКлясться; когда ж поклялася и клятву свою совершила,Тотчас она, благовонным вином все амфоры наливши,[380] Кожаных плотных мехов приготовила, полных мукою.Он же, домой возвратившися, там с женихами остался.Умная мысль родилася тут в сердце Паллады Афины:Вид Телемаха принявши, она обежала весь город;К каждому встречному ласково речь обращая, собраться[385] Всех пригласила она ввечеру на корабль быстроходный.После, пришед к Ноемону, разумного Фрония сыну,Дать ей просила корабль – Ноемон согласился охотно.Солнце тем временем село, и все потемнели дороги.Легкий корабль на соленую влагу спустив и запасы,[390] Нужные каждому прочному судну, собравши, на самомВыходе в море из бухты его поместила богиня.Люди сошлися, и в каждом она возбудила отважность.Новая мысль родилася тут в сердце Паллады Афины:В дом Одиссея, царя благородного, вшедши, богиня[395] Сладкий сон на пирующих там женихов навела, помутилаМысли у пьющих и вырвала кубки из рук их; влеченьюСна уступивши, они по домам разошлись и недолгоЖдали его, не замедлил он пасть на усталые вежды.Тут светлоокая Зевсова дочь Телемаху сказала,[400] Вызвав его из устроенной пышно палаты столовой,Сходная с Ментором видом и речью: «Пора, Телемах, нам;Все собралися уж светлообутые спутники наши;Сидя у весел, они ожидают тебя с нетерпеньем;Время идти; не годится нам доле откладывать путь свой».[405] Кончив, Паллада Афина пошла впереди ТелемахаБыстрым шагом; поспешно пошел Телемах за богиней.К морю и к ждавшему их кораблю подошедши, они тамСпутников густокудрявых нашли у песчаного брега.К ним обратилась тогда Телемахова сила святая:[410] «Братья, принесть поспешим путевые запасы; они ужВсе приготовлены в доме, и мать ни о чем не слыхала;Также ничто и рабыням не сказано; тайну одна лишьЗнает». И быстро пошел впереди он; за ним все другие.Взявши запасы, они их на прочно устроенном судне[415] Склали, как то повелел им возлюбленный сын Одиссеев.Скоро и сам он вступил на корабль за богиней Афиной;Подле кормы корабельной она поместилась; с ней рядомСел Телемах, и гребцы, отвязавши поспешно канаты,Также взошли на корабль и сели на лавках у весел.[420] Тут светлоокая Зевсова дочь даровала им ветерпопутный,Свежий повеял зефир, ошумляющий темное море.Бодрых гребцов возбуждая, велел Телемах им скорееСнасти устроить; ему повинуясь, сосновую мачтуПодняли разом они и, глубоко в гнездо водрузивши,[425] В нем утвердили ее, а с боков натянули веревки;Белый потом привязали ремнями плетеными парус;Ветром наполнившись, он поднялся, и пурпурные волныЗвучно под килем потекшего в них корабля зашумели;Он же бежал по волнам, разгребая себе в них дорогу.[430] Тут корабельщики, черное быстрое судно устроив,Чаши наполнили сладким вином и, молясь, сотворилиДолжное вечнорожденным, бессмертным богам возлиянье,Паче ж других светлоокой богине, великой Палладе.Судно всю ночь и все утро спокойно свой путь совершало.

Песнь третья

Гелиос с моря прекрасного встал и явился на медномСводе небес, чтоб сиять для бессмертных богов и для смертных,Року подвластных людей, на земле плодоносной живущих.Тою порою достигнул корабль до Нелеева града[5] Пышного, Пилоса. В жертву народ приносил там на брегеЧерных быков Посейдону, лазурнокудрявому богу;Было там девять скамей; на скамьях, по пяти сот на каждой,Люди сидели, и девять быков перед каждою было.Сладкой отведав утробы, уже сожигали пред богом[10] Бедра в то время, как в пристань вошли мореходцы.УбравшиСнасти и якорем шаткий корабль утвердивши, на землюВышли они; Телемах, за Афиною следуя, такжеВышел. К нему обратяся, богиня Афина сказала:«Сын Одиссеев, теперь уж застенчивым быть ты не должен;[15] Ибо затем мы и в море пустились, чтоб сведать, в какуюЗемлю отец твой судьбиною брошен и что претерпел он.Смело приблизься к коней обуздателю Нестору; знать намДолжно, какие в душе у него заключаются мысли.Смело его попроси, чтоб тебе объявил он всю правду;[20] Лжи он, конечно, не скажет, умом одаренный великим». —«Но, – отвечал рассудительный сын Одиссеев богине, —Как подойти мне? Какое скажу я приветствие, Ментор?Мало еще в разговорах разумных с людьми я искусен;Также не знаю, прилично ли младшим расспрашиватьстарших?»[25] Дочь светлоокая Зевса Афина ему отвечала:«Многое сам, Телемах, ты своим угадаешь рассудком;Многое демон откроет тебе благосклонный; не противВоли ж бессмертных, я думаю, был ты рожден и воспитан».Кончив, богиня Афина пошла впереди Телемаха[30] Быстрым шагом; за нею пошел Телемах; и поспешноК месту подходят они, где пилейцы, собравшись, сидели;Там с сыновьями и Нестор сидел; их друзья, учреждаяПир, суетились, вздевали на вертелы, жарили мясо.Все, иноземцев увидя, пошли к ним навстречу и, руки[35] Им подавая, просили их сесть дружелюбно с народом.Первый, их встретивший, Несторов сын, Писистратблагородный,Ласково за руки взявши обоих, на бреге песчаномМесто на мягких разостланных кожах занять пригласил ихМежду отцом престарелым и братом младым Фрасимедом.[40] Сладкой утробы отведать им дав, он вином благовоннымКубок наполнил, вина отхлебнул и сказал светлоокойДочери Зевса эгидодержавца Палладе Афине:

«Странник, ты должен призвать Посейдона владыку: вы нынеПрибыли к нам на великий праздник его; совершивши[45] Здесь, как обычай велит, перед ним возлиянье с молитвой,Ты и товарищу кубок с напитком божественно-чистымДай, он, я думаю, молится также богам, поеликуВсе мы, люди, имеем в богах благодетельных нужду.Он же моложе тебя и, конечно, ровесник со мною;[50] Вот почему я и кубок тебе наперед предлагаю».Кончив, он передал кубок с вином благовонным Афине.Был ей приятен поступок разумного юноши, первойЕй предложившего кубок с вином благовонным; и сталаГолосом громким она призывать Посейдона владыку:[55] «Царь Посейдон земледержец, молюся тебе, не отвергниНас, уповающих здесь, что желания наши исполнишь.Нестору славу с его сыновьями, во-первых, даруй ты;После богатую милость яви и другим, благосклонноЗдесь от пилийцев великую ныне приняв гекатомбу;[60] Дай нам потом, Телемаху и мне, возвратиться, окончивВсе, для чего мы приплыли сюда в корабле крутобоком».Так помолясь, совершила сама возлиянье богиня;После двуярусный кубок она подала Телемаху;В свой помолился черед и возлюбленный сын Одиссеев.[65] Те же, изжарив и с вертелов снявши хребтовое мясо,Роздали части и начали пир многославный; когда жеБыл удовольствован голод их сладким питьем и едою,Речь обратил к посетителям Нестор, герой геренейский:«Странники, мне уж теперь неприлично не будет спросить вас,[70] Кто вы, понеже уж пищею вы насладились довольно.Кто ж вы, скажите? Откуда к нам прибыли влажной дорогой;Дело ль какое у вас? Иль без дела скитаетесь всюду,Взад и вперед по морям, как добычники вольные, мчася,Жизнью играя своей и беды приключая народам?»[75] С духом собравшись, на то рассудительный сын ОдиссеевТак, отвечая, сказал (и Афина ему ободрилаСердце, чтоб Нестора мог он спросить об отце отдаленном,Также чтоб в людях о нем утвердилася добрая слава):«Сын Нелеев, о Нестор, великая слава ахеян,[80] Знать ты желаешь, откуда и кто мы; всю правду скажу я:Мы из Итаки, под склоном лесистым Нейона лежащей;Прибыли ж к вам не за общим народным,за собственным делом;Странствую я, чтоб, молву об отце вопрошая, проведать,Где Одиссей благородный, в бедах постоянный, с которым[85] Ратуя вместе, вы град Илион, говорят, сокрушили.Прочие ж, сколько их ни было, против троян воевавших,Бедственно, слышали мы, в стороне отдаленной погиблиВсе; а его и погибель от нас неприступно КронионСкрыл; где нашел он конец свой, не знает никто: на земле ли[90] Твердой он пал, пересиленный злыми врагами, в зыбях лиМоря погиб, поглощенный холодной волной Амфитриты.Я же колена твои обнимаю, чтоб ты благосклонноУчасть отца моего мне открыл, объявив, что своимиВидел глазами иль что от какого услышал случайно[95] Странника. Матерью был он рожден на беды и на горе.Ты же, меня не щадя и из жалости слов не смягчая,Все расскажи мне подробно, чему ты был сам очевидец.Если же чем для тебя мой отец, Одиссей благородный,Словом ли, делом ли, мог быть полезен в те дни, как с тобою[100] В Трое он был, где столь много вы бед претерпели,ахейцы,Вспомни об этом теперь и поистине все расскажи мне».Так Телемаху ответствовал Нестор, герой геренейский:«Сын мой, как сильно напомнил ты мне о напастях, в земле тойВстреченных нами, ахейцами, твердыми в опыте строгом,[105] Частью, когда в кораблях, предводимые бодрымПелидом,Мы за добычей по темно-туманному морю гонялись,Частью, когда пред крепким Приамовым градом с врагамиЯростно бились. Из наших в то время все лучшие пали:Лег там Аякс бедоносный, там лег Ахиллес и советов[110] Мудростью равный бессмертным Патрокл,и лежит там мой милыйСын Антилох, беспорочный, отважный и столько же дивныйЛегкостью бега, сколь был он бесстрашный боец. И немалоРазных других испытали мы бедствий великих, о них жеМожет ли все рассказать хоть один из людей земнородных?[115] Если б и целые пять лет и шесть лет ты могбеспрестанноВести сбирать о бедах, приключившихся бодрым ахейцам,Ты бы, всего не узнав, недоволен домой возвратился.Девять трудилися лет мы, чтоб их погубить, вымышляяМногие хитрости, – кончить насилу решился Кронион.[120] В умных советах никто там не мог наряду бытьпоставленС ним: далеко опереживал всех изобретеньем многихХитростей царь Одиссей, благородный родитель твой, еслиПодлинно сын ты его. С изумленьем смотрю на тебя я;С ним и речами ты сходен; но кто бы подумал, чтоб было[125] Юноше можно так много с ним сходствовать умноюречью?Я ж постоянно, покуда войну мы вели, на совете ль,В сонме ль народном, всегда заодно говорил с Одиссеем;В мненьях согласные, вместе всегда мы, обдумавши строго,То лишь одно избирали, что было ахейцам полезней.[130] Но когда, ниспровергнувши город Приама великий,Мы к кораблям возвратилися, бог разлучил нас: КронионБедственный путь по морям приготовить замыслил ахейцам.Был не у каждого светел рассудок, не все справедливыБыли они – потому и постигнула злая судьбина[135] Многих, разгневавших дочь светлоокую страшного бога.Сильную распрю богиня Афина зажгла меж Атридов:Оба, созвать вознамерясь людей на совет, безрассудноСобрали их не в обычное время, когда уж садилосьСолнце; ахейцы сошлися, вином охмеленные; те же[140] Стали один за другим объяснять им причину собранья:Требовал царь Менелай, чтоб аргивские мужи в обратныйПуть по широкому моря хребту устремились немедля;То Агамемнон отвергнул: ахейцев еще удержать онМыслил затем, чтоб они, совершив гекатомбу святую,[145] Гнев примирили ужасной богини… младенец! Еще он,Видно, не знал, что уж быть не могло примирения с нею:Вечные боги не скоро в своих изменяются мыслях.Так, обращая друг к другу обидные речи, там обаБрата стояли; собрание светлообутых ахеян[150] Воплем наполнилось яростным,на два разрознившись мненья.Всю ту мы ночь провели в неприязненных друг против другаМыслях: уж нам, беззаконным, готовил Зевес наказанье.Утром одни на прекрасное море опять кораблями(Взяв и добычу и дев, глубоко опоясанных) вышли.[155] Но половина другая ахеян осталась на брегеВместе с царем Агамемноном, пастырем многих народов.Дали мы ход кораблям, и они по волнам побежалиБыстро: под ними углаживал бог многоводное море.Скоро пришед в Тенедос, принесли мы там жертвубессмертным,[160] Дать нам отчизну моля их, но Дий непреклонныйеще намМедлил дозволить возврат: он вторичной враждойвозмутил нас.Часть за царем Одиссеем, подателем мудрых советов,В многовесельных пустясь кораблях, устремилась в обратныйПуть, чтоб Атриду царю Агамемнону вновь покориться.[165] Я же поспешно со всеми подвластными мне кораблямиПоплыл вперед, угадав, что готовил нам бедствие демон;Поплыл со всеми своими и сын бедоносный Тидея;Позже отправился в путь Менелай златовласый: в ЛесбосеНас он нагнал, нерешимых, какую избрать нам дорогу:[170] Выше ль скалами обильного Хиоса путь свой на ПсируПравить, ее оставляя по левую руку, иль нижеХиоса мимо открытого воющим ветрам Миманта?Дия молили мы знаменье дать нам; и, знаменье давши,Он повелел, чтоб, разрезавши море по самой средине,[175] Шли мы к Евбее для скорого близкой беды избежанья;Ветер попутный, свистя, зашумел, и, рыбообильныйПуть совершая легко, корабли до Гереста достиглиК ночи; от многих быков возложили мы тучные бедраТам на алтарь Посейдонов, измерив великое море.[180] День совершился четвертый, когда, добежав до Аргоса,Все корабли Диомеда, коней обуздателя, сталиВ пристани. Прямо тем временем в Пилос я плыл, и ни разуВетер попутный, вначале нам посланный Дием, не стихнул.Так возвратился я, сын мой, без всяких вестей; и доныне[185] Сведать еще я не мог, кто погиб из ахеян, кто спасся.Что ж от других мы узнали, живя под домашнею кровлей,То вам, как следует, я расскажу, ничего не скрывая.Слышали мы, что с младым Ахиллеса великого сыномВсе мирмидоны его, копьеносцы домой возвратились;[190] Жив, говорят, Филоктет, сын Пеанов возлюбленный;здравоИдоменей (никого из сопутников, с ним избежавшихВместе войны, не утративши на море) Крита достигнул;К вам же, конечно, и в дальнюю землю дошел об АтридеСлух, как домой возвратился он, как умерщвлен был Эгистом,[195] Как и Эгист, наконец, по заслуге приял воздаянье.Счастье, когда у погибшего мужа останется бодрыйСын, чтоб отмстить, как Орест, поразивший Эгиста, которымБыл умерщвлен злоковарно его многославный родитель!Так и тебе, мой возлюбленный друг,столь прекрасно созревший,[200] Должно быть твердым, чтоб имя твое и потомкихвалили».Выслушав Нестора, так отвечал Телемах благородный:«Сын Нелеев, о Нестор, великая слава ахеян,Правда, отмстил он, и страшно отмстил, и ему от народовЧесть повсеместная будет и будет хвала от потомства.[205] О, когда б и меня одарили такою же силойБоги, чтоб так же и я мог отмстить женихам, наносящимСтолько обид мне, коварно погибель мою замышляя!Но благодати великой такой ниспослать не хотелиБоги ни мне, ни отцу – и удел мой отныне терпенье».[210] Так Телемаху ответствовал Нестор, герой геренейский:«Сам ты, мой милый, о том мне своими словами напомнил;Слышали мы, что, твою благородную мать притесняя,В доме твоем женихи беззаконного делают много.Знать бы желал я: ты сам ли то волею сносишь? Народ ли[215] Вашей земли ненавидит тебя, по внушению бога?Мы же не ведаем; может случиться легко, что и сам онИх, возвратяся, погубит, один ли, созвав ли ахеян…О, когда б возлюбить светлоокая дева ПалладаТак же могла и тебя, как она Одиссея любила[220] В крае троянском, где много мы бед претерпели, ахейцы!Нет, никогда не бывали столь боги в любви откровенны,Сколь откровенна была с Одиссеем Паллада Афина!Если бы ею с такою ж любовью и ты был присвоен,Самая память о браке во многих из них бы пропала».[225] Нестору так отвечал рассудительный сын Одиссеев:«Старец, несбыточно, думаю, слово твое; о великомТы говоришь, и ужасно мне слушать тебя; не случитсяТо никогда ни по просьбе моей, ни по воле бессмертных».Дочь светлоокая Зевса Афина ему отвечала:[230] «Странное слово из уст у тебя, Телемах, излетело;Богу легко защитить нас и издали, если захочет;Я ж согласился б скорее и бедствия встретить, чтоб толькоСладостный день возвращенья увидеть, чем,бедствий избегнув,В дом возвратиться, чтоб пасть пред своим очагом,как великий[235] Пал Агамемнон предательством хитрой жены и Эгиста.Но и богам невозможно от общего смертного часаМилого им человека избавить, когда он уж преданВ руки навек усыпляющей смерти судьбиною будет».Так отвечал рассудительный сын Одиссеев богине:[240] «Ментор, не станем о том говорить мы,хотя и крушит намСердце оно; уж его возвращения мы не увидим:Черную участь и смерть для него приготовили боги.Я же теперь, о ином вопрошая, хочу обратитьсяК Нестору – правдой и мудростью всех он людей превосходит;[245] Был, говорят, он царем, повелителем трех поколений,Образом светлым своим он бессмертному богу подобен —                                                                  Сын Нелеев, скажи, ничего от меня не скрывая,Как умерщвлен был Атрид Агамемнон пространнодержавный?Где Менелай находился? Какое губящее средство[250] Хитрый Эгист изобрел, чтоб удобнее сладитьс сильнейшим?Иль, не достигнув Аргоса, еще меж чужими людьми онБыл и врага своего тем отважил на злое убийство?» —«Друг, – Телемаху ответствовал Нестор, герой геренейский, —Все расскажу откровенно, чтоб мог ты всю истину ведать;[255] Подлинно так все случилось, как думаешь сам ты;но если бВ братнем жилище Эгиста живого застал, возвращаясьВ дом свой из брани троянской, Атрид Менелай златовласый,Трупа его бы тогда не покрыла земля гробовая,Хищные птицы и псы бы его растерзали, без чести[260] В поле далеко за градом Аргосом лежащего, женыНаши его б не оплакали – страшное дело свершил он.Тою порою, как билися мы на полях илионских,Он в безопасном углу многоконного града АргосаСердце жены Агамемнона лестью опутывал хитрой.[265] Прежде самой Клитемнестре божественной былопротивноДело постыдное – мыслей порочных она не имела;Был же при ней песнопевец, которому царь Агамемнон,В Трою готовяся плыть, наблюдать повелел за супругой;Но, как скоро судьбина ее предала преступленью,[270] Тот песнопевец был сослан Эгистом на островбесплодный,Где и оставлен: и хищные птицы его растерзали.Он же ее, одного с ним желавшую, в дом пригласил свой;Множество бедр на святых алтарях он сожег пред богами,Множеством вкладов, и златом и тканями, храмы украсил,[275] Дерзкое дело такое с нежданным окончив успехом.Мы же, покинувши землю троянскую, поплыли вместе,Я и Атрид Менелай, сопряженные дружбою тесной.Были уж мы пред священным Сунионом, мысом Аттийским;Вдруг Менелаева кормщика Феб Аполлон невидимо[280] Тихой своею стрелой умертвил: управляя бегущимСудном, кормило держал многоопытной твердой рукоюФронтис, Онеторов сын, наиболе из всех земнородныхТайну проникший владеть кораблем в наступившую бурю.Путь свой замедлил, хотя и спешил, Менелай, чтоб на бреге[285] Честь погребения другу воздать с торжествомнадлежащим;Но когда на своих кораблях крутобоких опять онВ темное море пошел и высокого мыса МалеиБыстро достиг – повсеместно гремящий Кронион, замысливГибель, нагнал на него многошумное ветра дыханье,[290] Поднял могучие, тяжкие, гороогромные волны.Вдруг корабли разлучив, половину их бросил он к Криту,Где обитают кидоны у светлых потоков Ярдана.Виден там гладкий утес, восходящий над влагой соленой,В темное море вдвигаясь на крайних пределах Гортины;[295] Там, где великие волны на западный берег у ФестаНот нагоняет и малый утес их дробит, отшибая,Те корабли очутились; проворством спаслися от смертиЛюди; суда ж их погибли, разбившись об острые камни.Пять остальных кораблей темноносых, похищенных бурей,[300] Ветер могучий и волны ко брегу Египта примчали.Там Менелай, собирая сокровищ и золота много,Странствовал между народов иного языка, и в то жеВремя Эгист совершил беззаконное дело в Аргосе,Смерти предавши Атрида, – народ покорился безмолвно.[305] Целые семь лет он властвовал в златообильной Микене;Но на осьмой из Афин возвратился ему на погибельБогоподобный Орест; и убийцу сразил он, которымБыл умерщвлен злоковарно его многославный родитель.Пир учредив для аргивян великий, свершил погребенье[310] Он и преступнице матери вместе с Эгистом презренным.В самый тот день и Атрид Менелай, вызыватель в сраженье,Прибыл, богатства собрав, сколь могло в кораблях уместиться.Ты же недолго, мой сын, в отдаленье от родины странствуй,Дом и наследье отца благородного бросив на жертву[315] Дерзких грабителей, жрущих твое беспощадно; расхитятВсе, и без пользы останется путь, совершенный тобою.Но Менелая Атрида (советую, требую) долженТы посетить; он недавно в отечество прибыл из чуждыхСтран, от людей, от которых никто, занесенный однажды[320] К ним по широкому морю стремительным ветром,не мог быЖив возвратиться, откуда и в год долететь к нам не можетБыстрая птица, – столь страшно великой пучиныпространство.Ты же поедешь отсюда иль морем со всеми своими,Или, когда пожелаешь, землею: коней с колесницей[325] Дам я, и сына с тобою пошлю, чтоб тебе указал онПуть в Лакедемон божественный, где Менелай златовласыйЦарствует; можешь ты сам обо всем расспросить Менелая;Лжи он, конечно, не скажет, умом одаренный великим».Кончил. Тем временем солнце померкло и тьма наступила.[330] К Нестору слово свое обративши, сказала Афина:«Старец, твои рассудительны речи, но медлить не станем;Должно отрезать теперь языки, и царю ПосейдонуКупно с другими богами вином сотворить возлиянье;Время подумать о ложе покойном и сне миротворном;[335] День на закате угас, и уж боле не будет приличноЗдесь нам сидеть за трапезой богов; удалиться пора нам».Так говорила богиня; почтительно все ей внимали.Тут для умытия рук им служители подали воду;Отроки, светлым кратеры до края наполнив напитком,[340] В чашах его разнесли, по обычаю справа начавши;Бросив в огонь языки, сотворили они возлиянье,Стоя; когда ж сотворили его и вином насладились,Сколько желала душа, Телемах благородный с АфинойСтали к ночлегу на свой быстроходный корабль собираться.[345] Нестор, гостей удержавши, сказал: «Да отнюдьне позволятВечный Зевес и другие бессмертные боги, чтоб нынеВы для ночлега отсюда ушли на корабль быстроходный!Разве одежд не найдется у нас? Неужели я нищий?Будто уж в доме моем ни покровов, ни мягких постелей[350] Нет, чтоб и сам я и гости мои насладились покойнымСном? Но покровов и мягких постелей найдется довольно.Можно ль, чтоб сын столь великого мужа, чтоб сын ОдиссеевВыбрал себе корабельную палубу спальней, пока яЖив и мои сыновья обитают со мной под одною[355] Кровлей, чтоб всех, кто пожалует к нам,угощать дружелюбно?Дочь светлоокая Зевса Афина ему отвечала:«Умное слово сказал ты, возлюбленный старец, и долженВолю исполнить твою Телемах: то, конечно, приличней.Здесь я оставлю его, чтоб покойно под кровлей твоею[360] Ночь он провел. Самому ж мне на черный корабльвозвратитьсяДолжно, чтоб наших людей ободрить и о многом сказать им:Я из сопутников наших старейший годами; они же(Все молодые, ровесники все Телемаху) по добройВоле, из дружбы его в корабле проводить согласились;[365] Вот для чего и хочу я на черный корабль возвратиться.Завтра ж с зарею пойти мне к народу отважных кавконовНужно, чтоб там заплатили мне люди старинный, немалыйДолг. Телемаха же, после того как у вас погостит он,С сыном своим в колеснице отправь ты, коней повелевши[370] Дать им проворнейших в беге и силою самых отличных».Так им сказав, светлоокая Зевсова дочь удалилась,Быстрым орлом улетев; изумился народ; изумился,Чудо такое своими глазами увидевши, Нестор.За руку взяв Телемаха, ему дружелюбно сказал он:[375] «Друг, ты, конечно, и сердцем не робок и силою крепок,Если тебе, молодому, так явно сопутствуют боги.Здесь из бессмертных, живущих в обителях светлых Олимпа,Был не иной кто, как Диева славная дочь Тритогена,Столь и отца твоего отличавшая в сонме аргивян.[380] Будь благосклонна, богиня, и к нам и великую славуДай мне, и детям моим, и супруге моей благонравной;Я же телицу тебе однолетнюю, лбистую, в полеВольно бродящую, с игом еще незнакомую, в жертвуЗдесь принесу, ей рога изукрасивши золотом чистым».[385] Так говорил он, молясь; и Палладою был он услышан.Кончив, пошел впереди сыновей и зятьев благородныхВ дом свой богато украшенный Нестор, герой геренейский;С Нестором в царский богато украшенный дом и другиеТакже вступили и сели порядком на креслах и стульях.[390] Старец тогда для собравшихся кубок наполнил до краяСветлым вином, чрез одиннадцать лет из амфоры налитымКлючницей, снявшей впервые с заветной амфоры той кровлю.Им он из кубка свое сотворил возлиянье великойДочери Зевса эгидодержавца; когда ж и другие[395] Все, сотворив возлиянье, вином насладились довольно,Каждый к себе возвратился, о ложе и сне помышляя.Гостю желая спокойствия, Нестор, герой геренейский,Сам Телемаху, разумному сыну царя Одиссея,В звонко-пространном покое кровать указал прорезную;[400] Лег близ него Писистрат, копьевержец,мужей предводитель,Бывший из братьев один неженатый в жилище отцовом.Сам же, во внутренний царского дома покой удаляся,Лег на постели, перестланной мягко царицею, Нестор.Встала из мрака младая с перстами пурпурными Эос;[405] С мягкой поднялся постели и Нестор, герой геренейский,Вышед из спальни, он сел на обтесанных, гладких, широкихКамнях, у двери высокой служивших седалищем, белых,Ярко сиявших, как будто помазанных маслом, на них жеПрежде Нелей восседал, многоумием богу подобный;[410] Но уж давно уведен был судьбой в обитель Аида.Ныне ж на камнях Нелеевых Нестор воссел, скиптроносныйПестун ахеян. К нему сыновья собралися, из спаленВышед: Ехефрон, Персей, Стратион, и Аретос, и юныйБогу подобный красой Фрасимед; наконец и шестой к ним,[415] Младший из братьев пришел, Писистрат благородный.И рядомС Нестором сесть приглашен был возлюбленныйсын Одиссеев.Речь обратил тут к собравшимся Нестор, герой геренейский:«Милые дети, мое повеленье исполнить спешите:Паче других преклонить я желаю на милость Афину,[420] Видимо, бывшую с нами на празднике бога великом.В поле один за телицей беги, чтоб немедленно с поляВыгнал ее к нам пастух, за стадами смотрящий; другой жеДолжен на черный корабль Телемахов пойти и позвать к намВсех мореходных людей, там оставя лишь двух; напоследок[425] Третьим пусть будет немедленно златоискусникЛаэркосПризван, чтоб золотом чистым рога изукрасить телице.Прочие ж все оставайтесь при мне, повелевши рабынямВ доме устроить обед изобильный, расставить порядкомСтулья, дрова приготовить и светлой воды принести нам».[430] Так он сказал; все заботиться начали: с поля телицуСкоро пригнали; пришли с корабля Телемаховы люди,С ним переплывшие море; явился и златоискусник,Нужный для ковки металлов принесши снаряд: наковальню,Молот, клещи драгоценной отделки и все, чем обычно[435] Дело свое совершал он; пришла и богиня АфинаЖертву принять. Тут художнику Нестор, коней обуздатель,Золота чистого дал; оковал им рога он телицы,Тщася усердно, чтоб жертвенный дар был угоден богине.Взяли телицу тогда за рога Стратион и Ехефрон;[440] Воду им руки умыть в обложенной цветами лоханиВынес из дома Аретос, в другой же руке он с ячменемКороб держал; подошел Фрасимед, ратоборец могучий,С острым в руке топором, поразить изготовяся жертву;Чашу подставил Персей. Тут Нестор, коней обуздатель,[445] Руки умывши, ячменем телицу осыпал и, бросивШерсти с ее головы на огонь, помолился Афине;Следом за ним и другие с молитвой телицу ячменемТак же осыпали. Несторов сын, Фрасимед многосильный,Мышцы напрягши, ударил, и, в шею глубоко вонзенный,[450] Жилы топор пересек; повалилась телица; вскричалиДочери все, и невестки царевы, и с ними царица,Кроткая сердцем, Клименова старшая дочь Евридика.Те же телицу, приникшую к лону земли путеносной,Подняли – разом зарезал ее Писистрат благородный.[455] После, когда истощилася черная кровь и не сталоЖизни в костях, разложивши на части ее, отделилиБедра и сверху их (дважды обвивши, как следует, костиЖиром) кровавого мяса кусками покрыли; все вместеНестор зажег на костре и вином оросил искрометным;[460] Те ж приступили, подставив ухваты с пятью остриями.Бедра сожегши и сладкой утробы вкусив, остальноеВсё разрубили на части и стали на вертелах жарить,Острые вертелы тихо в руках над огнем обращая.Тою порой Телемах Поликастою, дочерью младшей[465] Нестора, был отведен для омытия в баню; когда жеДева его и омыла и чистым натерла елеем,Легкий надевши хитон и богатой облекшись хламидой,Вышел из бани он, богу лицом лучезарным подобный;Место он занял близ Нестора, пастыря многих народов.[470] Те же, изжарив и с вертелов снявши хребтовое мясо,Сели за вкусный обед, и заботливо начали слугиБегать, вино наливая в сосуды златые; когда жеБыл удовольствован голод их сладким питьем и едою,Нестор, герой геренейский, сказал сыновьям благородным:[475] «Дети, коней густогривых запрячь в колесницу немедляДолжно, чтоб мог Телемах по желанию в путь устремиться».То повеление царское было исполнено скоро;Двух густогривых коней запрягли в колесницу; в нее жеКлючница хлеб и вино на запас положила, с различной[480] Пищей, какая царям лишь, питомцам Зевеса, прилична.Тут в колесницу блестящую стал Телемах благородный;Рядом с ним Несторов сын Писистрат, предводитель народов,Стал; натянувши могучей рукою бразды, он ударилСильным бичом по коням, и помчалися быстрые кони[485] Полем, и Пилос блистательный скоро исчез позади их.Целый день мчалися кони, тряся колесничное дышло.Солнце тем временем село, и все потемнели дороги.Путники прибыли в Феру, где сын Ортилоха, АлфеемСветлым рожденного, дом свой имел Диоклес благородный;[490] Дав у себя им ночлег, Диоклес угостил их радушно.Вышла из мрака младая с перстами пурпурными Эос.Путники, снова в свою колесницу блестящую ставши,Быстро на ней со двора через портик помчалися звонкий,Часто коней погоняя, и кони скакали охотно.[495] Пышных равнин, изобильных пшеницей, достигнув,они тамКончили путь, совершенный конями могучими быстро;Солнце тем временем село, и все потемнели дороги.