Полная версия
На мой ответ он усмехнулся, зажег сигарету и процедил:
- Такими темпами тебя скоро выгонят, неудачник. Возможно, даже сегодня.
- Следи за собой, - фыркнул я, нехотя вдыхая смрад никотина. – Имей совесть не курить в общественном месте.
- Ты мне не указ, Эдвин, - рыкнул же Маттео, показывая белоснежные зубы. – Если что-то не устраивает – катись к челяди.
Челядью он называл других хрон, которые не принадлежали первому классу, но делали для Кастры ровно столько же, сколько и хваленый «Альфа». Просто у них не было буквы в коде, и это сразу поднимало самомнение Маттео до небес.
- С таким отношением к окружающим тебе потом будет больно падать, - вены потихоньку вздувались на моем лбу. – Челядь – это ты.
Сжавший сигарету в зубах, он наклонился ко мне гневливо.
- Повтори?
- Заткнитесь оба, - вдруг остановила намечавшуюся драку Сора, вставшая между нами. – Временной комитет уже здесь.
И правда. Упиваясь взаимной неприязнью друг к другу, мы с Маттео и не заметили, как все хроны выпрямились по струнке, вожатые вместе с управляющей верхушкой приготовились встречать важных людей, а работники распахнули двери перед этими самыми людьми…
В холл вошли члены Временного комитета вместе с охраной, еще пуще освещая пространство. В этот раз они выглядели особенно величественно, от них прямо-таки веяло божественной аурой.
Впереди, конечно, стояла Ферн Деспайр – среднего роста женщина в зеленом официальном костюме-двойке, с аккуратно уложенными пшенично-светлыми короткими волосами, спрятавшимися под элегантной шляпкой под цвет костюма. На точеном лице как всегда блистала широкая улыбка с оттенком безумия, а желтые хищные глаза прожигали каждую хрону.
Рядом с ней шла Бабет Холлоу. Она, кажется, еще больше похудела с последней нашей встречи, но дистрофическую худобу скрывало длинное черное платье с фонариками и высоким воротником. Лишь впалые скулы и бледный цвет лица, а также потускневшие глаза с густыми ресницами выдавали болезненный вид. Даже черные кудри не могли скрыть ее всепоглощающей неизведанной печали.
По краям от женщин стояли двое мужчин – противоположности друг друга. Конрад Яген представлял собой суровое мужество. Желтые волосы были донельзя короткие, лицо с грубыми чертами, брови нахмурены, губы сомкнуты, а взгляд пронизывающий, глядевший за тысячу ярдов. На нем была мятая рубашка и вельветовые брюки с подтяжками, а также револьвер в кобуре на поясе. Надеюсь, разряженный.
По другую сторону от него весело вихлялся Айзек Баркли – звезда этого мрачного комитета. С накрученными темными усами, яркой улыбкой и широкими глазами. Вид у него был поистине фееричный – блестящие черные брюки и кожаный тренч сверху.
Временной комитет был в сборе. Высокопоставленных личностей поприветствовал управляющий лагеря – Лори Йохансон, неприглядный мужчина средних лет с сединой в светлых волосах и съехавшими очками:
- Временной комитет! Добро пожаловать! Рад, что вы снова навестили Лагерь Хроноса – обитель хранителей и собирателей времени! Хроны также рады вас видеть.
- А мы то как рады, - улыбнулась широко и с долей хитринки Ферн Деспайр. – Как быстро растут наши крошки! И вижу даже новеньких… Рада, что хрон становится все больше! Кто-то из них заменит старых, уже непригодных.
Старых среди хрон никогда не было. Просто для Деспайр срок нашей работы составлял лет 20, дальше – в топку. Ненавидел эту политику.
- Надеюсь, они готовы к нашим проверкам? – строго поинтересовался Конрад Яген, хмурясь. Никогда не видел его расслабленным.
- Конечно, безусловно! – заверил Лори, а хроны поежились. – Они готовы на все.
- Нам также нужен список тех, кто не прошел контрольную точку теста за последние полгода, - тихонько пролепетала Бабет Холлоу. Мы ее почти не слышали, - и постараемся что-то сделать с этим…
- Главное, чтобы настрой у всех был положительный! – как всегда разрядил обстановку Айзек Баркли, и хроны немножко расслабились.
- Навряд ли он может быть положительным, когда Странники становятся все сильнее, - усмехнулся саркастично Маттео, убирая руки за голову фамильярно. Да, он был противным, однако в этом высказывании я не мог с ним не согласиться.
- Мы оставим только тех, кто сможет справиться со Странниками, - во взгляде Ферн промелькнуло безумие. От него у меня всегда шли мурашки по коже. Что уж говорить об обычных хронах, которых не может спасти буква в коде…
- Что ж, приглашаем Вас в аудитории лагеря, - сказал Лори, и работники расступились перед комитетом, готовые провожать их. – День обещает быть интересным!
***
Осмотры и проверки начались с госпожи Бабет. Ей предоставили данные хрон по «Эмоциональному тесту» за последние полгода. Каждый репликант заходил к ней в кабинет, и Холлоу проводила короткую психологическую беседу и анализ, а затем отправляла свои наблюдения уже Ферн Деспайр.
Мы с Сорой ждали в коридоре. Бояться было нечего – наши контрольные точки были чистыми, пройденными. Я рассматривал светящиеся и оживленные пейзажи Дель-Темпо за окном, а Сора болтала с другими хронами первого класса. Я слушал одним ухом.
- Элиза, ты нервничаешь. Это из-за мисс Холлоу? – слышался спокойный голос подруги.
- А-ага… Каждые полгода подобны пытке… - заикаясь, ответила Соре «ЭО024» или Элиза «Омега» - милейшая девушка с аккуратными ладошками, фарфоровым личиком и темно-зеленым бантиком за волосами.
- Тебе нечего переживать, у тебя все контрольные точки пройдены, получено много бонусов, - успокоила «Бета» Элизу, гладя по плечу. – Да и к тому же ты первого класса, а наш отряд еще никогда не редел.
- В последнее время мне нездоровится… - сглотнула «Омега», и тут я стал слушать внимательней. – Я проходила тест с натугом. Кое-что мешает мне повторять фразы…
- Кое-что? – уточнила Сора.
Элиза сжала края юбки и опустила голову. Русые вьющиеся волосы еле прикрывали красное лицо и бегающие туда-сюда глаза.
- Если я скажу, то ты точно расскажешь мисс Холлоу. Потому что это… ужасно.
- Я не из крыс, для меня в этом нет никакой выгоды, - уверила Сора абсолютно искренне и правдиво. – К тому же, если выскажешься, то с Холлоу будет легче говорить.
Элиза минуты две молчала, перебирая карманные часы в руках. Затем, кусая губы, произнесла:
- В последнее время я испытываю к Маттео странные чувства. Раньше он был мне безразличен, но теперь… Я часто задерживаю на нем взгляд и пытаюсь заговорить, и у меня чего-то в животе щекочет, когда он отвечает… Знаешь, я испытываю тошноту, но приятную. Работницы и вожатые говорили о подобным ощущениях, когда упоминали своих знакомых. Они называли эту болезнь… Люб…
Элиза недоговорила, ибо резко открыл дверь Маттео, расслабленно потягиваясь.
- Готово, - ликующе сказал он. – Здоров, как бык, прошедший годы психотерапии. А вы и дальше дрожите, неудачники. Эдвин, я про тебя. Ты следующий.
Я тяжело вздохнул и встал, стараясь держать себя в руках и просто игнорировать задиру. Однако не сдержался и перед тем, как войти в кабинет Бабет, толкнул Маттео плечом. Он уже ничего не успел сказать, а я скрылся за дверью.
После слов Элизы я действительно начал немного переживать. Она тоже, как и я, начала испытывать чувства, запретные для хрон – желание быть с кем-то, иметь семью, ощущать любовь. Я не знал, какие были предпосылки для данных чувств, сильно старался игнорировать инородные мысли, но с каждым днем это получалось все хуже… Что уж говорить, даже идеально выверенный режим хроны, заложенный Хроносом, дал слабину. Это было ненормально, я это понимал и надеялся, что Бабет Холлоу не доложили ничего обо мне, что она не заметит моего состояния…
Слава Хроносу, так и случилось. Бабет отметила, что мои результаты тестов стабильно положительные и провела совсем небольшую беседу с теплой, но усталой улыбкой.
- Ни малейшего отклонения, чистота, - сказала мисс Холлоу, откладывая флеш-накопитель с моими данными, - наверняка тебе и много бонусов дают, правда?
- Да, мэм.
На мой четкий ответ Бабет кивнула и на долю секунды отвела взгляд, будто о чем-то задумываясь.
- Ты подаешь большие надежды, Эдвин, - затем произнесла она каким-то философским тоном. – Ты очень близок к спасению Кастры. Главное не сойди с этого пути…
От ее слов у меня будто внутри что-то перевернулось. Я сглотнул, нащупал зубами код на языке и затем вновь ответил дежурное:
- Да, мэм. Я буду стараться.
Когда я вышел, в кабинет зашла уже дрожащая Элиза. Почему-то внутри возросло напряжение. Я услышал, как мисс Холлоу тяжело вздохнула за дверью.
***
Далее наш осмотр продолжился у Айзека Баркли. Он обычно проверял развитие нашего духовного мира. Как я уже говорил, хроны должны быть бесстрастными, но не тупыми. В конференц-зале со стенами цвета слоновой кости и зелеными креслами Айзек ходил туда-сюда, заманчиво покручивая усы. Очевидно, он не успел придумать способ проверки. Так было каждый раз – Баркли почему-то не готовился к визиту в лагерь заранее.
Однако время шло, и все равно Айзек что-то придумал.
- Сейчас, дорогие хроны, я покажу вам голограмму моей новой философской постановки. Она повествует о волшебнике из 18 века, который оказался на опасной развилке жизни, и ему предстоит сделать выбор – послушаться демона, который предостерег его от начинаний, или продолжить свой рискованный, но большой научный путь, который мог бы сместить самого Бога. Ваша задача – провести анализ. Итак, тишина! – весело и в то же время загадочно подытожил Баркли и достал карманный прожектор с голограммой.
Следующий час мы смотрели кабаре-спектакль, поставленный Айзеком. Он был отличным режиссером и постоянно придумывал что-то новое, нестандартное. Мне только оставалось догадываться, откуда он брал идеи для своих творений.
Постановка действительно рассказывала о дворянском волшебнике, который хотел спасти мир от смерти и тоталитарного строя Небес. Он начал разрабатывать вещество, похожее на эликсир бессмертия. Параллельно в этом спектакле раскрывалась тема обмана друзей, незаконная любовь с волшебницей с другими силами и остальные сомнительные связи. На этой почве к волшебнику наведался могущественный демон, который предупредил о том, что вся его затея очень опасна и рискованна. И вот перед мужчиной представал выбор – бросить свои идеи или забить на предостережения демона. На этом голограмма оборвалась, и Айзек стал ждать ответы. Только те, которые были угодны ему и всему строю лагеря.
- Ему нужно было продолжить воплощать свои планы в реальность, - говорил уверенно Маттео, - ибо Небеса – это собрание диктаторов, которым наплевать на всех, кроме себя.
- Интересная мысль! – восхитился Айзек.
- А я считаю, что волшебнику нужно было в целом бросить все и сбежать со своим другом в Италию! – предположила одна из хрон. – Эта волшебница какая-то инфантильная…
- Хороший ход мыслей! – глаза Баркли сияли все ярче от теорий хрон, которые изо всех сил хотели ему угодить и остаться в лагере.
Мы с Сорой сидели и молчали. Если выдавалась возможность запрятаться за ряды и ничего не говорить, мы пользовались ею. Ибо наши взгляды не всегда совпадали с видением Айзека, хотя он утверждал, что принимает любые точки зрения. Однако за одну оговорку нас могли выгнать из лагеря. Сора считала, что волшебнику стоило послушаться демона. Я считал, что ему вообще изначально не стоило все это затевать. Судя по показанной голограмме, я думал, что у этого героя большие психологические проблемы в силу событий эпохи и патологическая жажда внимания. Но кто бы нас послушал…
***
Следующим этапом была тренировка с Конрадом Ягеном – тоже так себе часть дня. В большом тренировочном зале он устраивал целую изнурительную полосу препятствий – хроны каждый раз отчаянно вздыхали, когда видели новые преграды и трудности. Не каждому удавалось с первого раза справиться, и тогда приходилось вновь и вновь пытаться, чтобы Яген был спокоен насчет наших физических и магических способностей. Да и к тому же мы боялись, что он может достать пистолет, неудовлетворенный результатами каких-то репликантов.
В зале стоял шум – хроны периодически вскрикивали и тяжело дышали. Яростно извивались голограммы Странников, находились в труднодоступных местах муляжи временных линий. У Маттео как всегда все было прекрасно, Элиза тоже хорошо справлялась до момента столкновения со Странником – он чуть не сбил ее с куба, но «Альфа» вовремя подхватил «Омегу» и даже аккуратно посадил в угол. И с тех пор Элиза долго не могла встать, ошарашенная таким жестом от Маттео. Сора старалась ее закрывать, дабы заминки не заметил хмурый и напрягшийся Конрад Яген.
Я же наоборот всячески привлекал его внимание, стараясь очень круто и ловко преодолевать препятствия. Голограммы Странников боялись меня, а временные линии были в руках. В конце концов я дошел до финишной прямой и чуть не врезался в мистера Ягена. Он, выпустив воздух из легких, хрипло сказал:
- Похвально, «Дзета». «Бета» тоже отлично справилась.
- Спасибо, сэр.
- Но что-то не так с «Омегой». Зачем «Бета» ее прикрывает?
У меня ком встал в горле.
- Ну… У нее голова немного закружилась. Сейчас она продолжит.
Конрад прищурился.
- Это из-за «Альфы»?
Я не знал, что отвечать.
- Нет, это…
- Можешь не лгать, - Яген выставил ладонь вперед, останавливая меня. Затем он помолчал, повернул голову в сторону странно и вновь произнес: - Несмотря на политику Ферн, я одобряю то, что вы пытаетесь спасти ее. Дружба – это… весьма хорошо. Но не сейчас.
Я не понял ни слова от его высказывания. Походило на какую-то мимолетную слабость, оттаивание… Меня это снова насторожило.
Но самое страшное было еще впереди – осмотр у Ферн Деспайр.
***
Госпожа Ферн была, можно сказать, финальным аккордом проверочного дня, причем разным по характеру. Для кого-то это было величественное и светлое завершение какого-нибудь «Па-деде» Чайковского, а для кого-то – последний аккорд «Похоронного марша». Все зависело от предоставленных наблюдений остальных членов комитета и самой Ферн, от ее настроения и безумных планов, известных лишь одному Хроносу. Деспайр ждала каждого хрона в большой лаборатории среди огромных капсул с зародышами репликантов. С помощью сканнера она собирала все данные воедино, рассматривала внутренности и работу мозга. После этой морально страшной процедуры все снова собирались в холле и подводили итоги дня… Последнего для кого-то в лагере. Радовало только то, что хрон первого класса исключение никогда не касалось.
К сканнеру Ферн Деспайр была живая очередь. Хроны тревожно рассматривали зародышей в неоновом свете, переминаясь с ноги на ногу, слушая редкие утробные смешки ученой. Наверняка у всех проскакивали мысли, что эти маленькие личинки с искусственной пуповиной могли заменить их в будущем…
Подошла очередь Соры. Она, выпрямившись и глядя прямо в глаза Ферн, встала на пьедестал и распрямила руки. Меня иногда поражала ее смелость и непоколебимость.
- Задержи дыхание, дорогая, - попросила Деспайр с толикой нежности.
Сора глубоко вдохнула воздух в легкие и задержала его. Ферн включила сканнер, который просветил всю Сору. Взглянув на компьютер и показанные секретные результаты, Деспайр снова утробно хихикнула.
- Идеальное оружие против Странников. Свободна.
Сора осталась ждать меня в уголке, не обольщенная реакцией Ферн. Следующим на пьедестал встал я. Деспайр хищным взглядом осмотрела меня, странно улыбаясь и ничего не говоря, а затем включила сканнер, как только я задержал дыхание.
Она долго рассматривала полученные результаты в компьютере. Как будто пыталась найти некую брешь. Часто водила туда-сюда пальцем по тачпаду. Глаза бегали по строчкам… Однако в конечном итоге она улыбнулась мне и сказала:
- Хороший мальчик. Свободен.
Я не хотел задумываться над словами ученой. Коротко кивнул и поспешил удалиться из лаборатории. Я был счастлив, что пережил Ферн Деспайр, и сочувствовал другим.
***
Настало время подведения итогов холле. Все хроны собрались здесь, как утром. Лори Йохансон снова стоял впереди и улыбался, как идиот. Рабочие смирно ждали по углам.
Сначала хроны бурно обсуждали прошедший осмотр у Временного комитета. Кто-то уверенно отзывался о сохранении своего места в лагере, кто-то дрожал подобно осиновому листу. Однако, когда члены комитета появились в холле, все перманентно замолчали. Было слышно, как жужжала муха где-то вдалеке.
Естественно, слово предоставили Ферн Деспайр. Осмотрев серьезных коллег и замерших в ожидании хрон, она заговорила на улыбке, в приподнятом настроении:
- Сегодня нас порадовали все хроны. Вы отлично справились с осмотрами и тренировками.
Репликанты не поверили своим ушам. У большинства подкосились ноги. Ферн же продолжила:
- Прошло почти полгода, и за это время вы только больше взрастили свое мастерство. Сегодня я не исключаю никого…
Огромная радость настигла хрон. Все начали пожимать друг другу руки и улыбаться, обниматься… Но, как оказалось, Ферн недоговорила.
- Я не исключаю никого, - повторила она еще раз, - кроме одной хроны.
Все снова замерли и замолчали, вновь сконцентрировавшись на облике Деспайр. Она же обратила свой взор на первый ряд – хрон элитного отряда. Затем, спустившись с подмостков, протянула руку Элизе.
- Хрон первого класса, код «ЭО024», буква «омега», имя «Элиза»… Сдавай свои часы, дорогая.
Лагерь Хроноса в этот момент затрясся изнутри. Хроны разом охнули, прижавшись друг к другу. Работники и вожатые чуть не упали. Даже Лори Йохансон в непонимании раскрыл рот. Маттео распахнул глаза от неожиданности, остальные хроны первого класса также шокировались. Сора побледнела, смотря на Элизу. А мое сердце точно встало.
Надо ли было описывать состояние и вид самой Элизы? Ее жутко трясло. Глаза готовы были вылететь из орбит. Зубы стучали друг о друга. Цвет кожи приобрел зеленоватый оттенок.
- М-может, переведете меня в класс обычных х-хрон?.. – взмолилась она севшим голосом. – И-или сделаете вожатой… И-или п-просто работником… Я н-не смогу в-выжить вне лагеря… Пожалуйста…
Глубоко вздохнув и закатив глаза, Ферн сама сняла с Элизы часы.
- П-пожалуйста, госпожа Деспайр… Господин Яген, г-госпожа Холлоу, господин Баркли! – слезы безостановочно покатились по фарфоровым щекам, губы Элизы задрожали. – Ради Х-Хроноса… Я в-всегда буду служить е-ему, я буду стараться изо всех с-сил спасать Кастру дальше! Я… я больше н-никогда не буду испытывать чувства и эмоции! Пожалуйста!..
Ферн была непоколебима. Она бросила часы Элизы на пол, а затем наступила на них каблуком, вдребезги разбив. Этот жест поразил весь лагерь.
- Уведите ее, - напоследок сказала Деспайр металлическим тоном
Элиза истерично, горько завопила, умоляя оставить ее. Вожатые, ничего сами не понимающие, взяли «Омегу» под локти и утащили, отчаянно бьющуюся, в неизвестном направлении.
Это был первый раз за все время существования Лагеря Хроноса, когда из него исключили хрону первого класса. Мы потеряли хорошего управленца временем и прекрасную подругу. Наш отряд впервые поредел. И это неистово пугало…
Глава 3
Глава 3. «Моя временная линия»
Исключение Элизы «Омеги» повергло весь Лагерь Хроноса в шок. Обычные, самые уязвимые хроны, для которых всегда был велик шанс изгнания, вовсе не радовались тому, что в этот раз для них все обошлось. Совсем наоборот, среди репликантов начались тихие волнения.
Исключение хроны первого класса стало трагедией и самой настоящей драмой, а также порождением различных теорий. По одним слухам говорилось, что с Кастрой приключится вскоре что-то плохое. Другие теории ведали о коренном изменении состава хрон обоих отрядов, потому что Странники становились все сильнее, а Кастра медленно шла к своему временному восстановлению. Третьи слухи гласили, что среди элитных хрон зародилась загадочная зараза.
Разумеется, данные волнения со скоростью света перешли сначала к работникам, вожатым и верхушке, затем к обычному люду Кастры. Дель-Темпо перестал быть умиротворенным мегаполисом, живущим свою жизнь вне времени. Теперь все косо поглядывали на нас, и вскоре желание выходить на улицу пропало. В целом, я был не против своей уютной каморки и просторных холлов лагеря, однако и работники с вожатыми стали серьезней наблюдать за нами. Теперь нельзя было, чтобы дрогнул лишний мускул на лице или задержался взгляд на какой-то точке без причины. Соответственно, смена хрон стала жестче, а «Эмоциональный тест» усложнили, особенно для первоклассных репликантов.
Конечно, со всеми этими печальными событиями и разрушающейся мирной атмосферой лагеря среди хрон элитного отряда тоже начались волнения. Обстановка накалилась, отношения стали напряженными. С одной стороны, нас всех объединяла потеря товарища, но с другой, отныне каждый видел друг в друге угрозу, которая могла бы пробудить лишние чувства и эмоции. Прекратилась дружба между «Гаммой» и «Эпсилоном», «Кси» и «Пси», «Этой» и «Тетой»… Маттео вообще стал отчужденным и еще более агрессивным – он сильно огрызался по любому поводу и злился, когда упоминали Элизу.
Только мы с Сорой всеми силами сохраняли нашу дружбу. Наше доверие было слишком сильно, мы с самого детства держались друг друга и ни в коем случае не хотели допустить, чтобы из-за интриганки Ферн Деспайр все развалилось… Тем более в такие времена.
Однако, к сожалению, мое состояние из-за ухода Элизы ухудшилось. Теперь я думал о сказанных ею словах про любовь, завтракая… Постоянно слышал ее отчаянные крики, засыпая… Эти обещания про отказ от любых чувств и эмоций наводили на различные темные мысли. Я размышлял, почему же хронам совсем запрещалось вести себя как обычным людям? Неужели чувство любви, привязанности, счастья, грусти могло уничтожить нас изнутри? Что в этом было плохого? Почему Временной комитет всегда это пресекал? Почему Хронос не давал никогда этому явлению конкретных комментариев? Я не понимал…
Однако страх пока что был сильнее жажды узнать правду о природе хрон. Мое желание любви и заботы от семьи могло сейчас реально загубить жизнь, - не потому что это плохо, а потому что меня могли выгнать так же, как и Элизу. Я постоянно засматривался на чужих родителей, мне снились странные люди, на которых был похож, какие-то редкие элементы детского восприятия Дель-Темпо. Меня это всерьез пугало. Я стал параноиком. Каждый раз боялся проходить тест и всеми силами выжимал из себя каменное лицо и пустой взгляд. Со временем вопросы камеры становились все сложнее и провокационней, а в космосе линии будто расплывались в руках… И все чаще приходили Странники.
Сора, конечно, заметила мое состояние и с тех пор стала постоянно выходить со мной на миссии, стараясь поддержать. С исключения Элизы прошло несколько недель, и не прошло ни единого дня, когда бы Сора разлучилась со мною. Только она и помогала справиться с нарастающим отчаянием и безумием.
Сегодняшний день, естественно, не стал другим. Нужно было найти за смену временные линии 2000, 2011 и 2041 год города Дель-Темпо. Большой разброс, но вдвоем мы могли быстро справиться.
Сначала тест прошла Сора, затем я, спокойный от ее присутствия за дверью. Благо, говорящая камера произнесла заветное «Контрольная точка пройдена, Эдвин стабилен», и мы приступили к работе, достав часы из карманов и заведя их.
Космос, несмотря на бдящих Странников, был единственным спокойным местом для хрон. Это было бесконечное темное пространство без резких смен климата, огромных зданий и летающих автомобилей. Здесь также царила вечная тишина: ни заинтересованного народа с их шепотками, ни жестких вожатых с их криками, ни Временного комитета с ехидными смешками Деспайр. Только редкие кометы, затаившиеся гудящие Странники и, конечно, запутанные временные линии. Сейчас общество зеленых нитей и неуклюжих гигантов было нам милее, чем все перечисленное.
Мы с Сорой спокойно искали нужные временные линии, перебирая их и заглядывая в затаенные события прошлого. Сначала подруга и я молчали, лишь всматриваясь в микроворсинки ниток с историями, однако спустя какое-то время «Бета» заговорила:
- Эдвин, что ты думаешь по поводу изгнания Элизы? С тех пор мы вдвоем об этом не говорили, и я хотела узнать, придерживаешься ли ты каких-то общественных теорий. Как раз, может, отвлечемся…
Я и вправду отвлекся от собственных тревожных мыслей, начиная раздумывать о чужой трагедии.
- Это все неестественно, я считаю. Элитных хрон никогда не выгоняли из лагеря. Думаю, комитет совсем сошел с ума – это решение было несправедливым.
- Думаешь, они могут что-то замышлять, может… Против Кастры или Хроноса? – спросила тихо Сора, продолжая перебирать линии.
Я сглотнул.
- Не знаю. Но в любом случае мне всегда казалось, что с Временным комитетом что-то не так. Злые они были какие-то, как не при своей памяти. И сегодняшний день только подтвердил мою собственную теорию.
