Лагерь Хроноса

Ванесса Керубс после успешной операции по выведению хроновского ДНК была отправлена на реабилитацию и постепенно приходила в человеческий вид. Ну, отдаленный… Все-таки эмоции у нее теперь были притуплены, в глазах мелькали фиолетовые искры, кожа приобрела сероватый оттенок, здоровье оказалось значительно подкошено, репродуктивная система отказала… И тем не менее вела Керубс себя более чем энергично, строила различные планы на будущее и, самое главное, - водилась с Джеймсом. К Ванессе прилгались специально обученные сиделки, но заботился о ней постоянно только О’Хара – все маячил перед палатой Керубс, носил всякие вкусности и лекарства. Я характеризовал их отношения как теплые, крайне дружеские, даже слишком… И мне это не нравилось. У данной молодой парочки определенно вспыхнули чувства к друг другу, и они точно намеревались сделать мне какую-то подлянку. Я ощущал подвох каждой клеткой тела и мозга.

Уже вскоре я запретил Джеймсу проход в реабилитационное крыло, принялся лишать премии, пугать увольнением или лишением всех научных степеней, штрафами, заключением тюремным, в конце концов. Но ему было будто все равно… О’Хара продолжал спокойно работать и успевать видеться с Ванессой – она вскоре сама вышла из реабилитационного крыла с приказом сиделки расхаживаться и возвращаться в движение.

Тогда я запретил уже Керубс гулять там, где работал Джеймс, и наказал возвращаться к своему гребанному обычному темпу только в коридорах лечебного крыла. Но и это не помогло… О’Хара, пока я был занят созданием хрон, изобрел средство связи в карманных часах – видно, модифицировал их и вживил микро-антенны для выхода в глобальную сеть. И так они с Ванессой общались на расстоянии о каких-то эманаторах. У меня это слово не вызывало никакого доверия, лишь опасения. Хитрые маленькие крысы что-то затевали… И я уже подумывал над тем, чтобы оставить их в стенах Института Времени навсегда. Был уверен, что сделаю все очень тихо и никто не заметит ликвидации.

Однако суетливая рутина с созданием хрон и контролем Комитета захлестнула меня полностью, и я все никак не мог осуществить задуманное. В конечном итоге спустя некоторое время Джеймс О’Хара и Ванесса Керубс… сбежали. От них буквально и след простыл, они исчезли по какому-то волшебному щелчку. Я понял это только тогда, когда ночью прозвучала тревога в реабилитационном крыле, и сиделки с врачами привели меня к пустой койке.

Кровать Ванессы оказалась аккуратно заправлена, но ящики с личными вещами пустовали так же, как и постель. Более того, были украдены некоторые важные медикаменты с архивов докторов, способные поддерживать состояние Керубс и в дальнейшем нововыведенных хрон. Потом подбежали научные сотрудники и в полнейшем изумлении сообщили о пропаже моих схем и чертежей со строением хрон и хронопульсаторов. Одна из главных лабораторий оказалась нагло обнесена.

- Подозреваем, что это… сделал мистер О’Хара, - задыхаясь, говорили ученые. – Он сбежал… его не видно ни на каких камерах, служебная койка так же пустует. Мотивы неизвестны…

- Меня волнует, как могла даже подумать о побеге мисс Керубс… - кусая пальцы, рассуждала одна из медсестер, - она ведь не выживет без должного наблюдения. Лекарства в скором времени закончатся, и что тогда она будет делать?..

- Она просто сумасшедшая, не от мира сего, - хмыкнул один из сотрудников. – Эта Ванесса себе на уме. Влюбилась в О’Хару и решила бежать вместе с ним чисто из интереса. А вот сам Джеймс… Он не пережил вашего успеха, мистер Хронос. Обзавидовался и решил создать собственный проект, нагло украв все ваши труды. Что теперь прикажете делать?

Я, убрав руки за спину, все рассматривал опустевшую кровать Ванессы Керубс. Зубы готовы были раскрошиться от сильного сжатия, кровь ощутимо кипела внутри, а сердце бешено и гневно стучало. Я прекрасно понимал, что Джеймсом двигала не банальная зависть, а нечто большее. Он додумался о моих истинных планах и решил смело помешать, прихватив с собой Керубс. А у нее тоже был свой явный интерес избавиться от меня и, побывав в шкуре подопытной с божественным ДНК в крови, она наверняка уже придумала, как вышвырнуть меня из Кастры. Я должен был не дать этому случиться.

- Найдите их, - только ровно приказал я, даже не смотря на сотрудников, – Найдите любой ценой. Они не должны свободно разгуливать с моими наработками… Они должны… поплатиться за этот дрянной побег.

После этого начались масштабные поиски беглецов. Военные и секретные службы сканировали каждый уголок Дель-Темпо, вертолеты безостановочно кружили над небоскребами, а дроны залезали в каждую яму, надеясь найти пару предателей и там… Однако поиски не увенчались успехом. Никакая техника, никакие подготовленные солдаты так и не смогли обнаружить Джеймса и Ванессу. Они словно испарились, как будто улетели с этой планеты. Понятное дело, что эта парочка скорее всего залегла на дно, но почему же ни один радар не мог их обнаружить?.. Я собирался разобраться с этим после того, как хроны появятся на свет одна за другой. Да, эти беглецы представляли для меня опасность, но и медлить с появлением репликантов тоже не стоило – времени оставалось мало. Именно поэтому я решил на некоторое время отложить поиски и заняться реальным важным делом.

После создания первой удавшейся, идеально собранной пачки обычных хрон я взялся, конечно, за Маттео. Не хотел, чтобы оригинальное ДНК износилось от течения времени, и решился наконец-таки после успешных первых «блинов» воссоздать своего почившего мальчика, но только еще более сильного и выносливого.

Целыми днями я принялся засиживаться в генетической лаборатории вместе с Ферн. Та уже утвердила бережно написанную технологию разработки хрон и спокойно водила по тачпаду, расписывая генетический код «МА001» по моей указке. После заполнения всех точных желаемых характеристик можно было образовать плод в большой зеленой капсуле, сотканный из той самой новой ДНК и искусственно выведенных клеток для способности развития репликанта-малыша.

- А волосы? – неустанно спрашивала она. – Какие волосы вы хотите у него?

- Белесые, слегка волнистые, - отвечал уверенно я, рассматривая пространство в капсуле.

- Цвет глаз?

- Небесно-голубой, - в отражении я будто видел маленького Мэтью, похожего на ангела. – А еще пухлые губы и заостренный, но аккуратный нос.

- Угу, - Деспайр внимательно водила стилусом по тачпаду, запоминая каждое мое слово.

- И характер… - вымолвил я с придыханием, - характер добрый, искренний, чувственный и…

- Мы не можем создавать хронам полноценный характер, - как гром среди ясного неба, раздался четкий голос Ферн. – Они же искусственные, почти как роботы – им не передаются черты отца и матери, как это принято у живорожденных людей. Хроны будут просто выполнять поставленные задачи и проходить тест на профпригодность. Вам разве не говорили об этом нюансе?

Мои руки инстинктивно опустились. В отражении капсулы пропал вымышленный образ Мэтью.

- Я же тоже не живорожденный, но характер-то у меня есть, - сказал откровенно и повернулся к Деспайр. – Я думал, у хрон будет так же.

Ферн покачала головой.

- Вы бывший Эон, а Маттео и другие хроны – репликанты. Реплика – значит лишь повтор, копия, но не оригинал. У них не может быть тех же эмоций и чувств, что и у обычных людей. Они… просто инструмент. Разве не этого вы хотели?

Нет, я хотел не этого. Я хотел, чтобы все остальные хроны были роботами, а Маттео – нет. Я хотел, чтобы у меня снова был сын, а не инструмент… Как же я мог так просчитаться?

- Ну, так что? – переспросила Деспайр, перестав водить по тачпаду. – Приостанавливаем создание или оставляем все как есть?

Я глубоко вздохнул и прикусил губу. Отступать было уже некуда.

- Конечно, оставляем, - сказал тогда утвердительно, но уже без энтузиазма. – Я думаю… основное уже мы сделали. Можно образовывать плод.

***

Через некоторое время вместе с еще одной порцией обычных хрон родился первый репликант усиленного элитного класса – «МА001» или же Маттео «Альфа». Ну, для меня просто Маттео. Маленькое румяное существо вскоре было изъято из зеленой капсулы, ему обрезали пуповину, завернули в простыни и подали мне для ознакомления, ожидая того самого ликования, которое я испытывал на протяжении всего процесса, представляя рождение ангела возмездия.

Однако, воссоздав Маттео, я не ощущал ни радости, ни восторга, ни умиления – вообще ничего. Младенец в моих руках жамкал маленькие уста и изредка шмыгал носом. В отличие от детей обычных кастровцев глаза его были широко открыты и уже точно и осознанно сканировали местность. Я понимал, что это не мой Мэтью. То была просто машина - сильная, идеальная, способная унаследовать мое могущество и распространить на всю новую Вселенную… Но не ребенок с характером и душой. Инструмент, не имевший человеческих чувств.

Этот факт был моим большим разочарованием, и с рождением Маттео я слегка перегорел к нему, но старался настраиваться на положительный лад – эмоции и чувства ведь можно было привить, так? Я планировал вырастить из него теперь не только идеальное оружие, но и сына. Что ж, придется начинать все с самого начала… Я должен набраться терпения.

Как только маленький Маттео переехал в мою Цитадель и стал издавать первые звуки, я, набравшись памятной любви, принялся активно прививать ему все человеческое. Сам еще, конечно, был не очень долго во Вселенной в качестве гуманоидного существа и некоторые аспекты не очень понимал, но фундаментальные азы все-таки уже усвоил. Я читал ему сказки, очень много разговаривал с разными интонациями, постоянно обнимал и целовал пухлые щеки. Я накупил Маттео много разных игрушек и проводил с ним все свободное время: показывал спектакли, развивал, учил. Я пытался привить ему интерес к миру, научить любить, радоваться, смеяться…

Однако все усердие оказалось бессильным. Маттео быстро развился без моей особой помощи: в пять месяцев пошел, а в одиннадцать уверенно заговорил. Без моих трепетных объяснений понимал суть игрушек и этого мира в целом. Это была маленькая пузатая белесая машинка, уже на подсознательном уровне знавшая все базовые нюансы окружающей среды и своего тела. До моей глубокой любви ему было все равно. Только анализ, только рационализм, ничего лишнего. И это меня начало раздражать. Я решил постепенно оставить попытки привить положительные чувства и перешел к попытке пробуждения негативных эмоций.

Как только Маттео исполнилось два года, я впервые представил его научной общественности. Поместил на подиум в темный зал, где горели глаза озабоченных сотрудников, и спокойно презентовал его, как экспонат сильной техники. Тогда маленький «Альфа» явно испытал свой первый дискомфорт: он весь съежился и захныкал. Обильное внимание было ему очень неприятно. Это порадовало меня.

С тех пор я раскрыл в Маттео хоть какие-то скупые чувства – страх и неприязнь. Как только в Цитадель заходили чужаки, он самостоятельно запирался в комнате и сидел в обнимку с плюшевым медведем, часто дыша от страха быть выставленным на всеобщее хищное обозрение. Но этого было мало. Для того, чтобы взрастить мощь Эона, нужен был весь спектр чувств, все пороки и добродетели, собранные когда-то мной за бытие Эоном Времени. Страх не особо сильно помогал. Нужно было вырастить из Маттео человека, но я в итоге не знал, как. Думал, что хоть какая-то человеческая клетка должна была оказаться в его теле. Я хотел получить в идеале человеческую кровь, чтобы заставить Маттео обрести чувства и эмоции. Но не обычную, а особую… Ту, которая бы не попортила его божественные силы своей простотой и слабостью.

Однако такой, конечно, не нашлось. И я отчаялся, перестав испытывать хоть какую-то светлую эмоцию по отношению к маленькому «Альфе». Уже начал жалеть, что он вообще появился в моей жизни. Я действительно воспринимал его как инструмент, не более. Это одновременно пугало и…

Впрочем, вскоре было решено отправить Маттео в только что достроившийся Лагерь для хрон, названный моим именем. Туда уже были нанятые вожатые и няни, в руководителей я выбрал лучших из лучших. Программа для развития репликантов утверждена, питание налажено, а комнатка для Маттео была готова одной из первых. Я подумал, что нечего оттягивать.

Маттео было наказано собираться, а сотрудникам Цитадели приказал помочь ему, затем проводить до Лагеря. Потом заказал кадиллак на семь часов и сидел в кабинете, перебирая бумаги. Некоторая нервозность все же одолела меня, и я решил отвлечься.

Но вскоре в помещение вошел четырехлетний Маттео. На нем уже был рюкзачок и плюшевый медведь в руках. Кепка закрывала от неблагоприятного кастровского солнца. Пронзительно голубые глаза смотрели на меня.

- Пап… - начал Маттео как-то застенчиво, - почему я уезжаю от тебя в лагерь?

Я глубоко вздохнул и попытался максимально мягко объяснить, натягивая улыбку:

- Я очень сильно занят сейчас, солнышко, поэтому отправляю тебя в хорошее место недалеко от Цитадели, чтобы там за тобой присматривали и учили быть достойной хроной, героем. Разве не этого ты всегда хотел?

- Я хочу быть с тобой, - сказал Маттео, сжимая медведя.

Мое снисходительное состояние быстро сошло. Безразличие захлестнуло с головой. Я уже устал подбирать слова.

- Ты больше не сможешь быть со мной. Надо становиться взрослым, Маттео.

«Альфа» нахмурился, а губы задрожали.

- Ты просто не любишь меня, - произнес он осознанно и кратко. Потом спросил: - Почему? Это все из-за того, что я не похож на обычных мальчишек?

Боги. Он читал меня, как открытую книгу.

-…Я постараюсь найти способ сделать тебя человеком, - ответил я уклончиво, - и тогда мы снова будем вместе.

Маттео захныкал. Глаза его остекленели, наполнившись слезами.

- Я сам попытаюсь, - начал уговаривать он, - только разреши мне быть здесь, с тобой!

- Ступай, - только и смог сказать я, увидев готовую охрану позади.

Маттео же заплакал и принялся утирать локтями бесконечные слезы. Солдаты неловко подняли на руки и понесли его к машине.

- Папа, не бросай меня!.. – кричал вдали Маттео. – Я не смогу без тебя!

Я, кажется, был рад тому, что прямо сейчас он худо-бедно испытал новую эмоцию. Однако сердце почему-то болезненно кольнуло. Наверняка человеческие недуги дали о себе знать. Да, это точно были они, а не страдающий «Альфа».

Я не был уверен, что один маленький Маттео справиться со всеми теми задачами, что хотел ему поставить. Уже подумывал над тем, что если не человек, то хоть какая-то подстраховка по взращиванию моей мощи была однозначно нужна. И, продолжив вместе с Ферн Деспайр сидеть в генетической лаборатории и создавать других хрон элитного класса, предложил такую мысль и своей коллеге, и самому себе:

- В отряд к Маттео определенно нужна еще одна очень сильная хрона, сильнее, чем другие «буквы». Она должна контролировать потоки его мощи и защищать в Назначенный день. Быть идеальным оружием против всех врагов. Проще говоря, некой Евой для Адама.

- Опять вы отсылаете к этой райской франшизе, - цокнула недовольно Ферн, рассматривая свой зеленый маникюр на руках. – Есть же еще много прообразов, на которые можно опираться при создании оружия.

- Это я примерно, - ответил кратко и решил посмотреть на капсулы, рассматривая быстро растущие плоды. В отражениях уже рисовал предполагаемый облик новой хроны. – Дадим ей код «Беты», что будет означать могущество, почти равное Маттео, лишь слегка уступающее. Эта хрона должна уметь управлять хронопульсаторами и другими объектами, в которых заключена моя магия. Когда настанет тот самый день, она должна будет собственным телом защищать «Альфу», уметь эффектно справляться со всеми видами орудий, не иметь никаких эмоций и чувств, кроме жажды убивать за Хроноса и Ангела Возмездия. К тому же, в чрезвычайных ситуациях «Бета» могла бы забирать часть силы Маттео себе или наоборот – поддавать газу, так сказать. И, конечно, обязательный пункт – острый ум, многозадачность, педантичность. Впишите это не в личностные качества, а просто в характеристики модели. Вот и все, что я хочу.

Ферн задумчиво нахмурилась.

- Все вами сказанное можно осуществить, - утвердительно промолвила она, однако в реплике скрывался нюанс. И точно: - Но вы должны быть уверены, что эта машина для убийств сработает в нужный момент. Важно перестраховаться, чтобы не получить кота в мешке.

Я повернулся к Деспайр недовольно:

- Если ты намекаешь на предательство, то ты сама говорила, что у хрон нет характеров, чувств и эмоций.

- Да, это так, - кивнула она, начав что-то рисовать в планшете параллельно, - но у наших хрон уже есть определенная встроенная программа с сигналами опасности, борьбы и крайнего самоуничтожения на всякий случай. Даже несмотря на то, что я могу образовать все сказанные вами характеристики, в ответственный момент эта «Бета» может распознать сигнал опасности и пуститься в бегство, или… пойти в атаку против вас.

- И как же этого избежать?

- Можно разработать чип, с помощью которого «Бета» в Назначенный День, невзирая на все опасности и подозрительности, встанет на вашу сторону, - предложила вдохновленно Деспайр. – Думаю, такое устройство будет полезно не только для нее, но и для всех хрон. Это как держать собачек на поводке, понимаете? В ваших руках полный контроль, и вы спокойны.

Я хмыкнул, но потом улыбка постепенно расплылась на лице. Представил всеобъемлющий контроль над своими солдатами, то, как они мгновенно меняются, стоит только нажать на магический пультик. Да, эта идея мне понравилась.

- Отлично, отправляй запрос научным сотрудникам, - я снова сел и сложил руки в замок, - и будем делать «Бету».

Ферн кивнула и отдала общий приказ по наушнику в ухе, придерживая его указательным пальцем. Затем она встала и отошла к деревянному высокому стеллажу со всеми имевшимися ДНК, будь то гены подопытных, копии божественного или уже живших хрон. Деспайр принялась рыскать между экземпляров сильных подопытных, заинтересованно перебирая образцы пальцами.

- Думаю, «Бета» должна отличаться от других хрон даже внешностью, - сказала она и вытащила экземпляр подопытного №205 - Миюки Котару. Он уже лежал в гробу под Институтом Времени, умерший от сердечного приступа. – Кажется, можно взять какую-то наружную часть от данного мужчины, который прошел почти все этапы становления репликантом. Должно выйти хорошо.

Деспайр снова села за стол и принялась быстро водить по тачпаду, будто что-то рисуя что-то конкретное. На экране обзорного компьютера постепенно изобразился лик девушки: глаза были узкие, смотрящие исподлобья, губы пухлые и слегка недовольные, лицо вытянутое, бледное, волосы короткие и черные, как смоль. Красота это была инопланетной, и она меня привлекла.

- Определенно хорошо, - с упоением похвалил я Ферн, - давай оставим так.

- Как скажете, - усмехнулась Деспайр. – Какое у нее будет имя?

- «Небо», - бросил я. – Назови ее Сорой.

- Думала, скажете Ева, - посмеялась в открытую Ферн и внесла данные в свою таблицу.

С создания «Беты» и других хрон элитного класса прошел еще год. Все это время я пытался найти источник сильной человеческой крови, способной пробудить чувства и эмоции в Маттео, способной образовать ему цельную душу. С этим дела шли довольно плохо до тех пор, пока военные не передали мне, что… наконец-таки нашли Джеймса О’Хару.

- Мы нашли его, сэр, - проговорил капитан подразделения, задыхаясь от восторга. – Он скрывается в коттедже в поле за Дель-Темпо.

Однако новость сначала не то чтобы меня удовлетворила. В отчете капитана не было и слова про Ванессу.

- А Керубс?

- Ее с ним обнаружено не было, - ответил слегка виновато солдат, но затем озадаченно почесал затылок. – Он выглядел опечаленно и был одет в черное… На крыльце стоял только портрет Керубс в серых тонах. Видимо, она умерла.

- Вот как, - только и хмыкнул я, смотря в окно неприметно.

- А еще… - капитан сглотнул, - с ним был ребенок. Возрастом как «Альфа». Джеймс звал его сыном.

В этот момент вся жизнь перенеслась перед глазами. В сознании запрыгали искры, зажглись все лампочки. Сердце начало активно качать кровь, дыхание вмиг сбилось, и внутри все зажглось ярым пламенем. Я сделал в голове быстрый мысленный анализ: сначала очень удивился, но затем… крайне обрадовался.

Без сомнения, ребенка родила Ванесса. Я размышлял над тем, как именно у нее это получилось. По всем исследованиям и параметрам Керубс была бесплодной после экспериментов. Рождение какого-либо ребенка исключалось. По крайней мере нам так казалось… Видимо, точные медицинские системы Дель-Темпо все же дали сбой. Или она сама их сломала…

Тем не менее это было открытием. Полурепликант с божественным искусственно выведенным ДНК оказалась-таки способна к размножению. Я должен был найти ее останки и провести повторное исследование. Возможно, в скором времени мы могли бы отказаться от зеленых капсул, плодящих бездушных машин, и перейти к живородящим хронам.

Но данное дело было вторичным по цели. Главной целью же поставил… украсть у Джеймса этого ребенка. Я понял, что раз его родила Ванесса, то он полукровка – наполовину человек и наполовину хрона. Если бы кровь этого дитя оказалась у меня на руках, то я смог бы… вживить ее в Маттео. И тогда он бы стал испытывать весь спектр чувств и эмоций без вреда генам хроны. Он бы действительно стал идеальным ангелом возмездия…

- Что будем делать, сэр? – переспросил капитан, и я вернулся в реальность.

- Нужно срочно выдвигаться на то место, - четко отдал приказ я. – Наша цель – изъять останки Ванессы и забрать ребенка. Он больше нужен Лагерю, чем Джеймсу. И я поеду вместе с вами.

***

Операция по изъятию ребенка далась нелегко. О’Хара был готов к прибытию солдат и оказал мощное сопротивление несмотря на то, что был совершенно один в маленьком домике. Однако ж числом мы просто задавили его – Джеймс остался лежать у себя без сознания, сильно раненный. Я был уверен, что он мертв.

Вскоре солдаты нашли и мальчика. Он барахтался в руках военного подобно серому котенку, глаза были полны страха, все маленькое тельце дрожало. Как только ребенок увидел отца, он визгливо закричал:

- Папа! – и разрыдался.

Я подошел к нему и поднял за подбородок очень аккуратно.

- Тебя зовут Эдвин? Милое имя.

Мальчишка только сильнее расплакался.

- Зачем… зачем вы так с папой?! – закричал он мне прямо в лицо. До чего ж раздражал.

- Забудь про папу, - сказал я, доставая шприц со снотворным. – Скоро ты окажешься в очень хорошем месте, где у тебя будет много друзей и всякое такое…

Я вколол снотворное в руку, и Эдвин в моменте отключился. Только горькие детские слезы падали на пол. Меня разочаровало в этой ситуации лишь то, что мы так и не нашли останки Ванессы.

После успешной, так сказать, кражи бессознательный Эдвин прибыл в Институт Времени. Он пробыл в небытие больше двух недель – мне пришлось сильно потрудиться, чтобы осуществить все свои планы.

Первым делом из мальчика было изъято некоторое количество крови: я разлил ее по маленьким колбам, рассматривая каждую каплю бордовой жидкости. Уже с упоением представлял, как она окажется внутри Маттео, и он тут же станет похож на обычного мальчика… Но дел было еще много, нельзя отвлекаться раньше времени.

Постепенно с помощью имевшейся силы Эона я стер Эдвину старую память, уничтожив всякие воспоминания о родителях, о доме, о его настоящей личности… В Департаменте Воспоминаний сделал большой комплиментарный заказ на память хроны элитного класса с буквой «Дзета», который был искусственно выведен так же, как и остальные, и всю сознательную жизнь провел в Лагере Хроноса. По специальным канальчикам я ввел эту духовную материю Эдвину в мозг, успев даже немного поменять характер. Из-за хороших генов родителей, несмотря на стертые воспоминания, он мог быстро обо всем догадаться, поэтому я ввел ему некоторую беспечность и наивность на всякий случай. Более того, увеличил искусственно количество силы хроны, чтобы не было сомнений о его принадлежности к элитному классу.

Затем был отдан приказ сшить «Дзете» форму хроны и сделать комнату в Лагере. Я подстроил все так, будто Эдвин действительно никогда не имел родителей и не жил за Дель-Темпо обычной человеческой жизнью. Когда все было готово, Эдвина пробудили по моей указке. Он очнулся на больничной койке.

- Где… я…. – промямлил мальчик, хмуро осматриваясь.

Я тут же нашел, что сказать.

- Ты упал в обморок в столовой, Эдвин, - мило улыбнулся, наклоняясь к репликанту. – Сейчас уже все хорошо, просто легкое недомогание. Отправляйся в Лагерь.

И мальчик ничего не заподозрил.

Глава 18

Глава 18. «Разговоры о личном»

Когда воспоминание перестало транслироваться из эманатора, реальность снова вернулась в мое сознание, физические настоящие объекты вновь предстали перед глазами. Однако, когда закончилось прошлое Хроноса, мы оказались вовсе не в темном дождливом лесу с испарившимся Керунном и Ульрихом в отключке, а в… хижине. Той самой, в которой мы с Сорой ночевали в первый раз. Только уже не было нарисовано рун и изображений рогатого злого бога, оленьи черепа тоже исчезли. Теперь это была просто капсульная хижина, не имевшая ничего общего с мистикой. Когда это все успели убрать? Или оно испарилось само, как только исчезла нечистая сила из Виндо?