Мой ласковый и нежный Мрак

– Ой, Олежка, а расскажи что-нибудь, – улыбнулась Маша.

Парень задумался.

– Есть одна история, – начал он. – До того как отец женился во второй раз, мы жили в посёлке у железки. И все в округе знали про дядю Николая. Мальчишка один, Колька, на четыре года старше меня, телом вырос, а умом так и остался шестилеткой, ничего не умел, хныкал постоянно. Всё время говорил «дядя, дядя», вот его и прозвали на манер дяди Фёдора, только Николаем. Я, как чуть подрос, спросил у отца, отчего этот мальчик такой странный, и узнал, что в детстве он ни с того ни с сего проснулся посреди ночи и закричал, даже голос сорвал. Весь дом сбежался к нему, а Колька сидит на кровати, обмочился от страха, на окно пальцем показывает и причитает: «Дядя, дядя». Думали, сон страшный увидел или тени какой испугался, водили лечиться, но всё бесполезно. С тех пор мозги у него и застыли, ни врачи, ни бабки-знахарки не помогли. Но это не самое страшное, – Олег сделал голос ниже, – дядю нашли.

По спинам ребят пробежали мурашки. Олег продолжил:

– Ночью Петя-участковый шёл с дня рождения товарища и заметил, как из сада одной бабки через забор перелезает какой-то силуэт. А район-то у нас спокойный, никаких бандитов или воров. Участковый подумал, что это какой-нибудь подросток шалит, яблоки лезет стырить или абрикосы, окликнул его, а тот спрыгнул, зарычал от злости и драться полез. Петя его всё обхватить пытался, чтоб задержать, но никак не мог, рассказывал потом, что у злодея вся одежда слизкая, а от кожи мёртвой рыбой тянет. Так ничего и не получилось, силуэт свою сумку бросил и сбежал. Петя в участок её принёс, стал разбирать, а там внутри видеокамера и куча маленьких дисков. Он первый попавшийся в компьютер сунул, начал смотреть и чуть с кресла не свалился от ужаса. На записи спал мальчик, ночник светил ему на лицо, и Петя узнал нашего дядю Николая. Зум отдалялся, стало понятно, что снимают через окно. Вдруг мальчик открыл глаза, поднялся, разинул рот и завопил. Оператор засмеялся, и смех у него был такой мерзкий, хриплый, будто нечеловеческий. Потом картинка задёргалась и видео закончилось. Петя схватил коробочку из-под диска, а на ней синим маркером написано: «Коленька». Посмотрел другие записи и всех детей поселковых нашёл, даже меня. Я там на пруду с мостика нырял, пока оператор в кустах сидел.

– Жуть какая, – поморщилась Маша. – У меня похожая история была, слушайте…

Она не договорила. Её прервал глухой жуткий смех из коридора. Так обычно смеются психически нездоровые взрослые люди. Ребята застыли в ужасе.

– Я думал, что будет рычать, – шёпотом сказал Саня на ухо Димке.

– Я тоже, – пожав плечами, ответил тот.

– Слышали? Кто-нибудь пойдёт проверить? – спокойно спросил Олег, переводя взгляд на Макса, но тот сидел бледный и с диким ужасом смотрел на свои наручные часы. – Ты чего, Максим?

– Олег, – тихо произнёс он и посмотрел на брата огромными от холодного страха глазами, – это не мой будильник.

В груди Олега отозвалось болезненное чувство, которое он так часто испытывал, когда отец поднимал на него ремень за проступки. Чувство обречённости, осознание того, что выхода нет, и единственный способ преодолеть боль – это пустить всё на самотёк и принять свою участь. Оно прошло спустя пару секунд, включился мозг, и Олег начал анализировать ситуацию. Голова кружилась, руки дрожали, обстановка была настолько жуткой, что парню хотелось разрыдаться горькими слезами, но он держал себя в руках. Маша прикрылась пледом и начала читать молитву, Аня просто дрожала и хватала Макса за руку, тот же сидел неподвижно и снова смотрел на часы. Трясущимися руками Олег схватил отцовский фонарь и направил луч в сторону дверного прохода. Свет пробежал вдоль стены и охватил часть коридора. Парень вглядывался в темноту, пытаясь разглядеть источник зловещего смеха: увидеть маньяка ему было бы не так страшно, как не увидеть ничего.

– Ты что? – насторожился Димка. – Нормально всё?

– Дима, это не по плану, – дрожащим голосом ответил Олег.

– Что это значит? – спохватился Саня. – Вы шутите?

Послышался звонкий металлический лязг, и ребята почти синхронно повернули головы в сторону выхода. Железная дверь без ручки начала медленно открываться.

– Нас закроют сейчас! – закричала Аня. – Это маньяк!

– Как закроют?! – нервно рассуждал Саня. – Это же разные проходы! – трясущейся рукой он указывал на дверь. – Димка, Олег, нас же не закрывают?! Скажите!

– Уходить надо, побежим к выходу, пока не поздно! – басом скомандовал Олег и, крепко сжав в руке фонарь, спрыгнул со своего места. – У меня нож есть, идите сюда!

Димка схватил Машу за руку и повёл за собой, Саня встал за ними, опрокинув садовый фонарь, тот моментально погас. Громкий бас Олега вывел Макса из ступора, и тот, крепко сжав руку растерявшейся Ани, встал рядом с братом.

– Я пойду замыкающим, порежу его, если что, – сказал Олег и передал фонарь Диме. – Бегите наверх, я догоню.

– А фонарь?! – воскликнул Дима. – Тебе же темно будет!

– У меня есть, – успокоил Олег и показал маленький серый фонарик на брелоке от ключей. – Быстрее бегите!

Димка кивнул. Ребята выбежали из комнаты. Олег немного задержался возле железной двери и посветил своим фонариком в проём, что открывался перед ним всё больше и больше. Звонкий душераздирающий крик испуганного подростка пронесся по длинному подземному коридору. Максим оглянулся – кромешная темнота. Исчез даже свет от маленького фонарика Олега. На глазах брата навернулись слёзы.

Ребята понеслись вверх по ступенькам, до заветной спасительной двери оставалось совсем чуть-чуть.

Наконец луч фонаря упёрся в небольшую дверцу подвала и начал быстро расползаться по стене, освещая засохшие кровавые пятна на стенах, которые ребята не заметили, когда шли здесь в тусклом свете садового фонарика. Дима ударил ногой по двери – заперто. Повторные попытки открыть её не дали результата. Подросток ловил на себе испуганные взгляды ребят.

Издевательски громкий смех медленно приближался. Ребята сели на пол и заплакали. Смех поднимался к ним, становился всё громче и громче, перерастая в ужасную какофонию из стонов, криков и будоражащего кровь болезненного хохота. Димка набрался мужества и направил фонарь на источник звука. Смех зазвучал в унисон с леденящим душу предсмертным криком мальчика. Все поняли, что в подвале заброшенного дома скрывался не маньяк.

Витька подъехал к дому в десять утра. Ребят не было. Парень спустился к подвальной двери, подёргал её, но та оказалась заперта. Он постучал – тишина. Витя пожал плечами, постоял немного и уехал.

Спустя долгое время поисков безутешные родители потеряют надежду, а объявления о пропаже шестерых пятнадцатилетних подростков сойдут со страниц газет.

2018

Бесконечный подъезд. День 1

Рано или поздно весь мир узнает, что произошло. И каждый житель нашей крохотной планеты ощутит на своей шкуре последствия роковой ошибки. Если не получится всё исправить, то никто не спасётся…

Началось летним утром. Открылась автобусная дверь, изрисованная чёрным маркером. Вошёл брюнет в старомодной джинсовке – Петя Душин, нахмурился, устало окинул взглядом тёмный салон рейсового «ПАЗика». Среди пёстрых хлопковых платочков и седых макушек он наконец увидел рыжеватый Колькин полубокс. Петя миновал проход, заставленный потёртыми клетчатыми баулами со снедью, протиснулся меж двух пассажирок с миниатюрными собачками и плюхнулся на сиденье рядом с другом.

– Цена вопроса не изменилась? – тихо буркнул он, протягивая Коле руку.

– Нет, с чего вдруг? – ответил тот, улыбнувшись. – По десятке, как и договаривались.

– А что за дед-то? Я по телефону так и не понял.

– Препод мой по философии, но он уже на пенсии второй год, к тому же инвалид с недавних пор.

– Коль… – Петя зажмурился и потёр веки. – Ну… ну что это. Деда больного доить?

– Да не больной он, – отмахнулся Коля. – Просто… особенный немного. Я же не в первый раз к нему еду, там дел-то на полчаса максимум. Он не ходячий же, считай. Вот и просит помощи. Обычно в теплице повозиться или в саду что-нибудь распилить. Там много кто из института ездит, но меня он всё чаще и чаще…

– Философ, значит, – Душин улыбнулся и покачал головой: – Дед-псих. Познакомил тебя со своими бредовыми идеями? А ну! Покажи, где он тебя трогал…

Коля несильно стукнул Петю в плечо.

Громко прохрустела коробка передач, автобус тронулся, пассажиры синхронно качнулись.

– Был какой-то эксперимент с мышами, – начал Коля, – их посадили жить в огромную яму с кормушками. Сперва всё шло хорошо, а потом случилось перенаселение, самки перестали спариваться с самцами, эти самцы начали подыскивать себе других самцов… по итогу вымерла популяция. А Геннадий Иванович наш хотел когда-нибудь провести такой же эксперимент, но с людьми.

Петя закатил глаза.

– Нам помочь ему яму раскопать?

– Да вся планета – яма. Живём по такому же сценарию, было бы кому наблюдать, – лениво объяснил Коля. – Я ему об этом сказал, теперь он со мной о философии не говорит.

– Правильно, правильно, так их, старых.

Село, обозначенное на картах как Никифорово, находилось на расстоянии полутора километров от дороги. Парни двинули по большаку вдоль электрических столбов.

Неподалёку от домов обнаружилась мрачная водонапорная башня, выложенная красным кирпичом. Её окружали двухметровые бетонные плиты с колючей проволокой. Душин мельком осмотрел жуткое сооружение и поморщился.

Дом Геннадия Ивановича располагался недалеко от этой громадины. Одноногий, скрюченный от радикулита дед сидел в инвалидном кресле на покосившемся крыльце. Завидев парней, он приветственно кивнул.

– Здравствуйте! – воскликнул Коля, расплывшись в улыбке.

– Здравствуй, – отозвался Геннадий Иванович. – А это тот самый Петька?

Старик протянул руку Душину, тот брезгливо её пожал и натянуто улыбнулся.

– Заходите, заходите… – дед не спеша въезжал на веранду. – Чай будете?

– Нет, спасибо, – вежливо отказался Коля. – Мы лучше сразу за дело, чтобы до вечера успеть.

– Молодцы, молодцы… – старик подъехал к лакированному письменному столу и поставил на него острый локоть. – Молодёжь всегда торопилась, а в новой декаде вообще стремглав понеслась.

– Правда, – согласился Коля. – Вроде суетимся, а времени всё равно нет.

– Это от лени, – съязвил Петя, бросив взгляд на деда.

– Ладно, – Геннадий хлопнул ладонью по столу, и над его кистью вздулось облачко пыли. – Коля, ты меня знаешь, и Пете, наверное, рассказывал. Я, возможно, выгляжу как умалишённый, но котелок ещё варит, поэтому выслушайте меня внимательно. В каждой науке и профессии… да вообще в каждом деле есть как теоретики, так и практики. Философия, хоть и не совсем наука, но тоже дело и тоже имеет теоретиков и практиков. Только чистых философов-практиков ты днём с огнём не сыщешь. Есть математики, социологи и прочие учёные, которые вносят вклад в философию, но практикуют не там. Теоретиков пруд пруди: одни придумывают свои концепции, а потом не могут их отстоять, другие запрещают людям мыслить самим и заставляют ссылаться на авторитетов, давным-давно почивших. А практиков нет… Но если такие появляются, то долгом любого порядочного и умного человека становится их поддержка и направление в нужное русло, в нашем случае – внутрь себя.

– Подождите, подождите, внутрь себя? – переспросил Коля.

– Да. Ты меня на парах чем слушал? Это теория. Будь ты творцом, создавшим познаваемый мир, где бы ты спрятался от простых тварей, его населяющих? В далёком космосе? В глубине океана? Чушь! Найдут же. Да, для людей эти поиски будут долгими, но для демиурга – мгновение. А ты же творец, ты гений! Поэтому и прятаться надо в гениальном месте.

– То есть, внутри, собственно, человека?.. – неуверенно уточнил Коля.

– И через самопознание мы и найдём творца, – кивал Геннадий. – Однако все ныне известные методы – мракобесие и похабщина. Какие-то медитации, дыхание, карты, астрология… А я создал технологию, которая взаправду пустит вас внутрь себя!

– Значит, вы философ-практик? – сощурился Петя.

– Самый настоящий, – твёрдо ответил старик. – Только изношенный и физически ни на что более не способный. Поэтому мне и нужны вы. Я заявил, что заплачу по десять тысяч, – Геннадий покачал головой. – Это правда… но отчасти. Платить буду не я, а само мироздание. Я укажу путь, расскажу, как всё работает и… – Он умолк на миг, переводя дух. – И если пожелаете взять больше, то вам никто не посмеет мешать.

Парни недоумённо переглянулись.

– Я выплачу аванс, не переживайте. – Геннадий выдвинул ящик стола, доверху заполненный пятитысячными купюрами, достал две и передал их Коле. – Уж не с зарплаты и тем более не с пенсии я столько накопил.

– А в чём суть работы? – спросил Петя. Он взял у друга одну купюру и принялся пристально её рассматривать.

– Вы наверняка заметили водонапорную башню. Она уже много лет не работает… По прямому назначению, естественно. Туда помещено моё творение. Оболочка выглядит как подъезд девятиэтажного дома, вид зависит от вашего внутреннего мира: если всё у вас хорошо, то на площадках и в квартирах будет чисто… ну и наоборот. Балкон же неизменный для всех.

– Почему вы так решили?

– Башня ответила.

Душин ехидно скривил губы.

Дед продолжил:

– На пятом этаже между правым и левым стояком напротив лестницы находится дверь на так называемый балкон. Все стёкла я выкрасил в белый, но краска постоянно трескается и отпадает. Вам нужно их ещё раз прокрасить. Затем поправьте оконную ручку, она немного поднимается, будто кто-то хочет открыть. И смотрите сами не открывайте! Нельзя это пока… Ну и, впрочем, всё. Потом наклонитесь, под окном есть маленькая решёточка, в неё скажите чётко: «хочу столько-то денег!» и идите вниз, на первом этаже найдёте купюры. Могут на полу лежать или прямо на ступенях. Но помните: не больше одного желания за раз! Как выйдете, закройте дверь за собой и бегом ко мне. По рукам?

– Геннадий Иванович… – начал было Коля, но старик его перебил.

– Я понимаю, звучит безумно, но уверяю! Прогуляйтесь до башни, загляните. Не увидите подъезда – уходите оттуда прямиком на автобус.

– Где краску-то брать? – спросил Душин. – Время – деньги… из водонапорной башни.

– На балконе стоит в банках. Главное: один заход – одно желание. Деньги не проблема, ребята.

Попрощавшись с дедом, парни двинулись по той же дороге назад.

Одна плита забора, окружавшего башню, слегка наклонилась, из-за чего в стыке образовалась небольшая щель, наполовину прикрытая свисающей частью колючей проволоки.

Пригнувшись, Коля пролез первым, спрыгнул на землю и подал Пете руку, но тот, отказавшись от помощи, спустился сам.

– На кой хрен тут этот забор? – ворчал Душин.

– Геннадий как-то рассказывал: здесь на пацана деревенского свалилось что-то. Он три дня в больничке лежал, так в себя не пришёл и помер. Батя его сначала башню сносить хотел, но там из администрации приехали, шумиха поднялась. По итогу он забил на это дело и за свои деньги забор поставил, чтоб других детей не прибило.

– Главное, чтобы нас с тобой не завалило, – прошамкал Душин, рассматривая лежащий на земле мусор.

Круглая башня загораживала солнце; внизу громадины имелась деревянная дверь; навершие строения с небольшими окошками, точно бойницами, немного расширялось и вылезало за площадь основания. Душин поджал губы и с недоверием спросил:

– Вот это… портал внутрь нас?

– Наверное, – пожал плечами Коля.

– Ой, Колян, у меня депрессия сейчас начнётся, ей богу, ты чего такой серьёзный-то? Если там будет подъезд, то бей мне в нос с размаху, я тебе ни слова не скажу. Приехали чёрт знает куда, делаем не пойми что, лезем искать балкон в водонапорной башне…