Мой ласковый и нежный Мрак

Евгений Шорстов

Мой ласковый и нежный Мрак

© Шорстов Е., 2026

© ООО «Издательство Родина», 2026

Двери ночью закрывай

До недавнего времени я жил в частном доме с родителями. Они всегда отличались строгим нравом и сложным характером, поэтому гостей у нас не было почти никогда. Единственным из моих друзей, с кем родители смогли немного поладить, был Лёха. Я знал его с первого класса и, наверное, только ему одному я мог полностью довериться в трудной ситуации. В отличие от родителей, которым было проще отругать меня за ошибки, чем научить их не совершать, Лёха всегда был готов прийти на помощь. Житейского опыта у него набралось куда больше, чем у меня. Рос он без отца, работал с четырнадцати лет и даже успевал гулять с девчонками. С одним ему не повезло – мать была алкоголичкой. Половину алиментов она пропивала, а на вторую покупала Лёшке еду. Но всё-таки у него было то, о чём я в детстве мог только мечтать – свобода. Через год после его совершеннолетия матери не стало, поэтому квартира досталась Лёхе.

Неделю назад он пришёл ко мне в гости под вечер. Родители поехали в театр, поэтому дом был в нашем распоряжении на ближайшие три часа. Ни о каких вечеринках мы даже не думали, ибо знали, чем может обернуться. Устраивать их в квартире Лёхи смысла не было: несмотря на мой возраст – девятнадцать лет, – отец был категорически против моих ночёвок где-то вне дома.

Поэтому идею моего друга о покупке недорогой квартирки на окраине города я воспринял очень положительно.

– Всё огонь, Лёха, но накопить с карманных денег на квартиру – это, конечно, мощно… вряд ли я смогу купить приличную хату, – сказал я.

– Сможешь, – улыбнулся Лёха, – не только приличную, но и новую, в новостройках.

– Тогда уж лучше дом… – Мой голос звучал расстроено.

– Я серьёзно, – твёрдо сказал Лёха. – Всё уже придумано. У меня сосед недавно похожую схему провернул, сейчас живёт и радуется. Смотри, твоих денег вполне хватит на квартирку в старой пятиэтажке на окраине. Её построили кое-как, плохо положили фундамент, дом просел, теперь вдоль стены трещина, а там и плесень пошла, и отопление полетело. Дом признали аварийным и по новой программе готовят к сносу, а жильцов переселят в новостройки. Понял, к чему веду? А хозяин мажор какой-то, квартира ему даром не нужна, отдаст за копейки. Ну а если вдруг что, мы с пацанами тебе одолжим до полной суммы, – улыбнулся он. – Только спешить надо, там за какое-то время до сноса запретят квартиры покупать.

– Ты мне предлагаешь жить в гадюшнике, который в любой момент может рухнуть мне на голову?

– Да брось, – отрезал Лёха, – тебе там жить меньше месяца, не успеет рухнуть. А как переселят, мы с тобой такое новоселье закатим… ну, как тебе мотивация?

Я ответил ему, что подумаю и дам своё решение завтра днём. Нужно было всё обговорить с родителями и, в случае их согласия, морально подготовиться к покупке. Разговор был долгий, я приводил тучу аргументов и несколько раз объяснял Лёхин план. Спустя приличный отрезок времени мать всё-таки поддержала меня, а за ней и отец. Я был счастлив и на следующий день довольный поехал к Лёхе.

За квартиру просили чуть меньше той суммы, которую я накопил. Семья моя была весьма зажиточная, на карманные деньги родители не скупились, а я был скромным и умел экономить. Да и тратить их было по большому счёту некуда, разве что угостить Лёху в кафешке или раз в год купить себе новой одежды. Также в ход пошли накопленные с паршивых подработок запасы: последний год я, убегая от родительской опеки, по выходным таскался с Лёхой по разным шабашкам.

Продавец оказался адекватным молодым парнем, чуть старше нас с Лёхой. Квартира досталась ему от бабки, которую он знать не знал, поэтому никаких тёплых чувств к жилью не испытывал и выставил его на продажу, как только появилась возможность.

Располагалась квартира на четвёртом этаже. Входная железная дверь приятно выделялась на фоне обшарпанных и изрисованных стен, однако за ней находилось не лучшее зрелище. Внутри стоял мерзкий штын, точно здесь устроили нужник все районные коты. В некоторых местах клоками слезали обои, а вместо привычных моему глазу люстр комнаты освещали тусклые лампочки, торчащие из покрытых пылью чёрных патронов на жутких проводах. В углу кухонного окна поблёскивала заклеенная скотчем трещина. В большой комнате стоял продавленный диван, на котором и почила бабка. Его мы сразу собрали и накрыли простынёй. Во второй комнате, поменьше, стояли шкаф, кровать и тумбочка.

– Ну, жить можно, – улыбнулся Лёха.

– А у тебя нельзя перекантоваться? – спросил я, разглядывая замызганный линолеум в комнате. – Квартира числится за мной, а значит, меня переселят в любом случае, жить-то здесь не обязательно.

– Тут такое дело, – он замялся, – я не один живу… помнишь Лизку из второй группы?

Всё стало ясно. Жить мне придётся тут. По крайней мере здесь были все удобства, а от внешнего мира меня надёжно защищала железная дверь. Ехать на ночь к родителям мне не позволяла совесть, да и не хотелось видеть ехидную ухмылку отца, разочарованного беспомощностью и неготовностью своего сына к самостоятельной жизни.

Под вечер мы перевезли мои вещи от родителей, и Лёха уехал домой. На ужин у меня была только вода из-под крана, поэтому я решил сходить за продуктами. Пятиэтажка стояла отдалённо от остальных домов, из-за этого путь до магазина занимал немногим больше пятнадцати минут.

Когда возвращался, на улице стемнело, зажглись фонари. Возле моего подъезда я заметил силуэт. Немного замявшись, всё-таки решил поздороваться.

– А ты кто такой? – спросил силуэт.

– Живу тут теперь… – растерялся я.

Силуэт затушил сигарету и приблизился ко мне. Это была женщина невысокого роста, средних лет, неплохо сохранившаяся для своего возраста, но с хриплым прокуренным голосом.

– Людмила, – она протянула руку.

– Сергей.

– Давно ты здесь, Сергей?

– Сегодня въехал, а вы?

– Всю жизнь.

– Ого… – протянул я. – Слышали, кстати, что дом сносить хотят?

– Слышала. Чинуши считают, что нас можно легко отсюда вышвырнуть, обещают новые хаты, а дадут койку в общежитии в лучшем случае, – разговорилась Людмила. – Но не тут-то было, я здесь ещё поживу, пусть мне эта трещина хоть поперёк квартиры пройдёт.

– А здесь вообще много кто живёт? – поинтересовался я из вежливости.

– Нет, остались я да Борис Анатольевич. Он раньше на флоте служил, ему эту квартиру за выслугу лет дали. Потом у него дочка с семьёй в аварии погибла, вот он один тут и остался. На пятом этаже живёт.

Мы поговорили пару минут, пока из темноты двора не показался ещё один силуэт. Его осанка была ровной, а шаг твёрдым, но хромота на одну ногу и тяжёлое дыхание выдавали в нём старика.

– Знакомься, Серёженька, Борис Анатольевич, – Людмила кивнула в сторону силуэта.

Человек вышел на свет. Это был пожилой седовласый мужчина. Я протянул ему руку, но ответа не последовало. Его глаза выдавали тревогу, он, явно чем-то ужасно обеспокоенный, мельком взглянул на окна дома, а затем уставился на меня и строго сказал:

– Двери ночью закрывай.

– Двери? – переспросил я.

Старик не ответил и молча поспешил вверх по лестнице. Мы с Людмилой переглянулись, стало не по себе. Спустя некоторое время мы разошлись по квартирам. Просьба с дверями меня озадачила. На ночь я закрыл железную дверь на все обороты, а также деревянную, ведущую в мою комнату, на небольшой шпингалет.

Долго не мог заснуть, мешали разные мысли, сказывалось новое место, да и старик не выходил из головы.

«Маразм», – подумал я и успокоился.

Ночью меня разбудил шум из квартиры сверху, будто там двигали по полу тяжёлую мебель. Потом шаги, жуткий грохот. Последней каплей стал резкий звон разбившегося о пол чего-то стеклянного. Я встал с кровати и постучал по батарее, всё затихло. Остаток ночи прошёл спокойно.

Утром перед институтом я встретил около подъезда Людмилу и вежливо поинтересовался, что за квартира надо мной. Она, улыбнувшись, ответила: «Бориса Анатольевича квартирка, я же тебе говорила, нас тут двое осталось».

«Точно маразм, крайняя стадия, вещи двигает», – подумал я и, улыбнувшись в ответ, пошёл на учёбу.

День прошёл как обычно. После пар я заглянул к Лёхе, он познакомил меня с Лизой, и я просидел у них до вечера. Домой возвращался поздно, уже под светом фонарей. Возле подъезда вновь стоял силуэт.

– Как день прошёл, Людмила? – я улыбнулся соседке.

Она не ответила, а лишь испуганно посмотрела на меня.

– Случилось что-то?

– Серёж, я не знаю, – её голос дрожал. Едва не заикаясь от страха, она продолжила: – Я только что вернулась с работы, стояла тут, курила, а потом вдруг смотрю на своё окно, а там свет включился, – она сглотнула и выдохнула. – А потом раз… и выключился. Может, там есть кто?

– Да ладно вам, – улыбнулся я, – дому лет больше, чем нам с вами вместе, вот проводка и шалит. Хотите, я зайду проверю?

– Если не трудно, Серёженька, – немного успокоившись, сказала она и протянула мне ключи.

Как же я проклинал себя за это, но отступать было поздно. С собой у меня был перцовый баллончик, что придавало немного уверенности. Дверь в квартиру Людмилы была закрыта. Дрожащей рукой я повернул ключ, вошёл и быстро включил свет в коридоре. Никого. Проверил кухню, затем зал и спальню – пусто.

Я раскрыл окно на кухне и крикнул Людмиле. Она подняла голову, облегчённо улыбнулась и зашла в подъезд. Предлагала выпить чаю и посидеть у неё, но я вежливо отказался и побрёл к себе в квартиру.

Прошло около часа. Я сидел за ноутбуком и смотрел сериал. Окно в комнате было полностью раскрыто, и я слышал всё, что происходит на улице, будь то голоса проходящих мимо алкашей или звуки проезжающих где-то далеко машин. И вдруг я услышал женский крик. От испуга подскочил со своего места, выглянул в окно – никого. Снова крик, теперь я понял: кричат из нашего дома. В голове всё сошлось, меня обдало холодом, тело будто стало одним большим куском льда.

«Кричать могла только Людмила – думал я. – Но кто мог причинить ей вред? Я же не слышал, как кто-то заходил в подъезд… А если никто не заходил… О Господи! Внутри кто-то был… Но где? Я же всё проверил…» – Тут я замер на мгновение. Мои глаза раскрылись так широко, что, казалось, вот-вот выпадут наружу, дыхание спёрло. – «Я не проверял ванную!» – мерзкая мысль шлёпнулась о корку мозга и оставила там свой липкий след.

Когда ступор отпустил, я спешно выключил свет в комнате, схватил телефон и встал у окна, прикрывшись занавеской, чтобы видеть, кто выходит из подъезда, и, если понадобится, опознать преступника в полиции. Позвонил «02». Диспетчер сообщил, что наряд уже выехал.

Полицейский «бобик» примчался за десять минут. Я удивился такой расторопности и очень обрадовался, ведь за всё это время из подъезда никто не выходил.

В дом забежали трое полицейских, а один остался ждать на улице. Я махнул ему рукой и назвал номер квартиры, чтобы стражи порядка могли взять у меня показания. В дверь постучали: это были два оперативника. Они записали всё, что я им рассказал, а потом пригасили в квартиру Людмилы.

Её тело лежало в ванной. Кровавый след тянулся от ванны до окна на кухне, наверное, она хотела позвать на помощь. Причину смерти на месте не установили: ни одной раны, кровь просто лилась у неё изо рта, а ногти на руках были сломаны, как если бы она с кем-то дралась перед смертью. По словам полицейских, дверь пришлось вскрывать. Она была заперта и не имела следов взлома, а это значит, что у преступника были ключи, благодаря которым он и получил доступ к квартире Людмилы. Следователь предположил, что убийца покинул здание через чердак, перешёл по крыше в другой подъезд и вышел в дверь, которая находится с противоположной моему окну стороны дома. Следак оставил свой номер и уехал. Тело Людмилы вскоре забрали.

Ночевать одному было невыносимо жутко и морально тяжело. Я позвонил Лёхе и предложил ему приехать ко мне. Тот с неохотой прибыл.

Ночь прошла так же, как и всегда. Спать мы легли поздно. Около четырёх часов я услышал знакомый грохот, тихий-тихий голос и громкие шаги, точно старик начал прыгать на месте. Через пять минут это прекратилось, и я уснул.

За завтраком Лёха поделился впечатлениями после ночёвки:

– Мало того, что спать ты меня положил на полу, я из-за этого полночи уснуть не мог, так ещё и какой-то идиот меня прыжками полуночными из сна вырывает.

– Ты тоже слышал? – улыбнулся я. – Это мой сосед сверху, дед-маразматик.

– Сосед сверху? То есть у тебя тут живёт дед-псих, а ты посреди ночи заставляешь меня ехать к тебе и подниматься по тёмной лестнице? А вдруг это он бабу убил?

Я вздрогнул. В голове возникли кошмарные кадры, как дед спускается к Людмиле, открывает дверь, прячется в ванной и ждёт, пока беззащитная женщина останется дома одна и решит принять душ после тяжёлого рабочего дня.

– Ты про него ментам говорил? – спас меня от внутричерепного фильма ужасов Лёхин голос.

– А какой смысл? – оправдывался я. – Они начнут его допрашивать, а он перед ними тумбочку двигать будет. Меня спросили, сколько жильцов в доме, я ответил – двое. Считай, не врал… Это же больной человек. В первый день подошёл ко мне, говорит, двери ночью закрывай… Людмила рассказывала, что у него вся семья в аварии погибла, вот и пошли сдвиги.

– Ну как знаешь. – Лёха пожал плечами. Он допил кофе, отодвинул кружку и задумался: – Ты мне вчера говорил, что про ванную подумал, ну типа убийца там сидел. А я сейчас пораскинул и вот что сообразил… двери ночью закрывай – это к чему?

Я насторожился.

– Ты когда от бабы этой уходил, – продолжал Лёха, – слышал, чтоб она дверь закрывала? Именно на замок.

– Не помню, – признался я.

Лёха поднял брови и жутко уставился на меня.

– Да хватил! – отмахнулся я. – Сначала предупредил, потом убил, а потом дверь закрыл на ключ, чтобы никто не догадался? Он дышит еле-еле, а уж на убийство и подавно не способен.

День пролетел быстро, было всего две пары, поэтому домой я вернулся рано. В квартиру Людмилы приходил её брат, я встретил его на площадке и расспросил про их семью. Он рассказал, что мужа и детей у Люды никогда не было – не повезло в жизни. А сам он живёт в другом городе и приехал сюда на похороны сестры.

Остаток дня я провёл дома, смотрел сериал, спать лёг рано, настроение было плохое.

Ночью меня снова разбудил шум сверху. На этот раз прыгали чаще и сильнее, словно пытаясь пробить ногами пол. Кое-как мне удалось уснуть.

Встал я очень рано, слова Лёхи не выходили у меня из головы. Неужели дед правда способен на нечто подобное?

Всё-таки я решился позвонить следователю, думал, что он вызовет меня в отдел, но следак приехал сам спустя час. Когда я рассказал про свои подозрения, он решил допросить старика и позвонил сотрудникам. Те быстро прибыли и велели мне подниматься с ними как понятому.

Стучались долго, Борис не открывал. Тогда следователь, потирая красные от усталости глаза, приказал одному из полицейских выломать хлипкую деревянную дверь.

– Без ордера? – улыбнулся тот.

– Потом выпишем, – буркнул следак.

За дверью была ухоженная квартира, вдоль коридора стелился бежевый половик с бурыми вставками, на стенах висели портреты молодого Бориса Анатольевича и его родни. Следователь потянул за ручку прикрытую дверь в спальню, та со скрипом открылась, и мы вошли в комнату.

Бледное тело Бориса Анатольевича сидело в кресле перед огромным зеркалом, вокруг лежали седые волосы, будто вырванные из его головы, и осколки чего-то стеклянного, заляпанные кровью. Глаза старика были открыты и глядели на отражение двери в зеркале. Мертвец смотрел прямо на нас.

Следователь вызвал «скорую», старика увезли. Я остался дома, не пошёл в университет. Позвонил Лёхе, но тот не взял трубку. Стало одиноко и жутко.

На ночь я закрыл все двери и окна, лёг спать с включённой лампой и чудом заснул.

Рассветало, я открыл глаза, смотрел в потолок и думал.

И вдруг услышал знакомый грохот, прыжки и быстрый бег в квартире сверху.

«Теперь по утрам пробежкой занимается», – подумал я. Осознание ситуации пришло через пару секунд. Едва не задохнувшись от ужаса, я вскочил с кровати и дрожащими руками набрал номер полиции. Время тянулось издевательски долго. Когда шум сверху утих, я услышал, как к подъезду примчалась полицейская машина.

Квартиру обыскали – никого. Полицейский согласился побыть со мной до моего отъезда, одевался я очень быстро. В спешке собрал ноутбук, деньги и паспорт. В панике я даже забыл, куда кинул мобильник, поэтому пришлось набирать на него с домашнего телефона, которым я никогда до этого момента не пользовался. По дороге к Лёхе следователь рассказал мне результаты вскрытия деда; оказывается, тот был мёртв уже три дня как минимум. Значит, убили его в ту ночь, когда он сказал мне про двери.

Опустошённый я приехал к Лёхе, просидел у него во дворе до вечера. Когда Лёха вернулся из института домой, мы решили взять с собой троих наших друзей и забрать мои оставшиеся на квартире вещи.

Фонари начали зажигать, когда мы подходили к дому, это была откровенно плохая идея – идти вечером. У подъезда я перевёл взгляд на свои окна. Свет. Включился на мгновенье и погас. Я тогда чуть в обморок не упал.

Как вернулись домой не помню. Лёха говорит, что я кричал всем уходить назад от этого дома и бежать.

Теперь живу у Лёши, жду сноса дома. А вчера обнаружил на мобильнике второй пропущенный вызов с домашнего телефона своей квартирки. Симку выбросил вместе с трубкой. Не мои это больше проблемы.

Простые правила

– Село Старое Милютино, улица Советская, дом двадцать четыре, их там немного, жилых меньше десятка осталось, найдёшь. – Антон протянул документы Вите. – Главное землю на поле выкупить, а дом как бонус пойдёт.

– Хорошо, – ответил Витя и взял бумаги. – Как ехать?

– Машину от компании я тебе выделить не смогу, водителей сейчас нет… права получать надо было, – нахмурился Антон. – Но на автобусе за полтора часа доберёшься.

Витя кивнул, вышел из кабинета и отправился домой. Он работал в небольшой агрономической компании, обычно сидел в офисе, заключал договоры о купле-продаже земли. В командировку за город он отправлялся в первый раз. Какой-то дед из села решил перебраться в мегаполис и продать свой деревенский домик, но всё никак не мог найти покупателя. Тогда он обратился в компанию, где работал Витя. Дома их обычно не интересовали, но у деда было ещё кое-что – большой участок земли на поле и два огорода. Это и было главной Витиной целью.

Парень встал в хорошем настроении, предвкушая свежесть чистого загородного воздуха и скорую крупную премию за удачную сделку на три участка земли и целый дом. Неспешно собрался, взял с собой все документы, небольшую сумму денег и бутерброды. В три часа дня он уже стоял на автовокзале. Деревня Старое Милютино была последней в маршруте, и дорога до неё занимала примерно полтора-два часа. Парень занял место в конце салона и вскоре задремал.

Разбудил его громкий хриплый голос водителя:

– Вставай, приехали!

Витя открыл глаза и огляделся. Он был единственным пассажиром.

– Милютино? – спросил он, потирая глаза.

– Семёновка, – ответил тучный мужик, постукивая пальцами по рулю.

– Как Семёновка? – Витя моментально пришёл в себя. – Моя вроде бы конечной была… Мы Милютино уже проехали?

Водитель повернулся и с удивлением спросил:

– Тебе в Милютино надо было?

– Да, – расстроился парень.

– Какая нелёгкая тебя туда понесла? – Водитель прищурился.

– По работе, землю покупаю.

– Не доехали мы ещё. До неё десять километров осталось.

– А чего же вы меня разбудили? – облегчённо выдохнул Витя.

– Дело такое… – водитель заметно напрягся, – не ездят туда, плохое место Милютино это.

– Колдунья в лес утащит? – улыбнулся парень и плюхнулся на сидение.

– Нет, ты пойми меня правильно, – шофёр говорил вполне серьёзно, – оттуда никто не ездит на автобусе, людей мало осталось, слухи ходят разные. Раньше село огромное было, а потом раз… и почти все уехали, дома бросили.

– Чего это они все оттуда сбежали? – заинтересовался Витя.

– Кто что говорит, – мужик завёл мотор, и автобус тронулся с места, – один паренёк на ферме в Семёновке языком чесал, что живёт в Милютино. Говорит, они там каждый вечер по хатам сидят, на улицу не выходят.

– Интересно, – Витя качнул головой. – Может, бандиты ходят?

Водитель пожал плечами.

– Скажите, – спустя пару минут начал парень, – а вы сможете меня оттуда вечером забрать?

– Вечером – это во сколько? У меня рейс от Семёновки в полвосьмого, к семи могу за тобой заскочить, но не позже.

– Отлично. Я думаю, что к этому времени уже всё будет сделано.

Автобус притормозил у поворота. Асфальтированная дорога сменялась просёлочной и вела в глубь леса.

– Дальше сам, – сказал шофёр. – Иди прямо по дороге, там справа кладбище будет, не пугайся. Днём тебя никто не тронет… – И тихонько добавил: – Нечисть ночью просыпается.

– У меня осиновый кол с собой, – нелепо отшутился Витя.

Водитель лишь покачал головой.

Парень вышел из автобуса, тот, хлопнув дверями, взревел и поспешил убраться.

Витя огляделся, вздохнул полной грудью и пошёл по дороге в лес. Погода была обычной для ранней осени: моросил небольшой дождик, дул ветер, деревья жутко скрипели под своим весом. Парень ускорился, стараясь не думать всерьёз о словах водителя. Посмотрел направо: сквозь пожелтевшие листья деревьев виднелись покосившиеся могильные кресты и старые железные памятники. Ухаживать за кладбищем в почти вымершей деревне было некому.

Витя вышел на небольшую улицу в семь домов. Два ближайших к нему оказались заброшены. С разбитыми окнами и заваленными крышами они покорно гнили в окружении пожухлой травы. Чуть дальше стояли ухоженные дома, рядом с одним из таких столпилась группа людей. Парень подошёл к ним, выцепил одного мужичка и поздоровался:

– Здравствуйте, я из агрономической конторы. Мне бы Альберта Валерьевича.

Мужик удивился:

– Нету больше Альберта Валерьевича. Только с утра схоронили.

– Да ладно, – расстроился парень. – У меня дело к нему было.

– Так бывает, – мужик развёл руками, – жизнь называется. Утром поплохело, не успели спасти… А вообще-то на этой неделе сын его обещался приехать, завтра или послезавтра.

Витя отошёл в сторону, набрал номер начальника, но связи не было. Сорванная сделка грозила отсутствием премии. Тогда парень решил дождаться сына умершего деда, предложить тому провести сделку задним числом, подделать подпись усопшего, а затем уже заявлять о смерти.

– Подскажите, – вновь обратился он к мужику, – а, скажем так, отелей у вас нет? Мне бы переночевать.

– Покажи удостоверение, – отозвался тот.

Парень достал документ:

– Виктор Князев, представитель конторы.

– Приятно, я Глеб Иванович, – кивнул мужик. – У меня есть ключ от дома Альберта, можешь там лечь.

– Неудобно как-то, – замялся парень. – Вот чёрт, вчера надо было ехать… Вы извините, я вообще не суеверный, но сами понимаете…

– Дедушка отъехал на огороде, так что не переживай, – Глеб похлопал Витю по плечу. – Хочешь – оставайся, потом с его сыном и уедешь. Всё, что нужно для жизни, здесь есть: вода, электричество, газ, даже телевизор ловит.

– Спасибо, – улыбнулся Витя. – А много тут людей проживает?

– Да не очень… смотри, – Глеб показал пальцем на двух престарелых женщин, – сёстры Орловы, а вон там, – он кивнул в сторону молодой семьи, – Олег с Мариной и дочурка Людочка, напротив меня живут. Ну и ещё с полдесятка дедов да бабок, молодёжи у нас нет.

– А вы где живёте?

– Около леса, – Глеб указал на кирпичный дом.

– Довольно мило тут всё, а меня водитель пугал, – рассказал Витя, – говорит, по домам все сидят, выйти боятся.

– Мило, действительно. Но пугал не зря.

Парень вопросительно посмотрел на мужчину.

– Значит, правда тут плохое место?

– Плохое – не плохое, это неважно. – Глеб тяжело выдохнул и продолжил: – Не обижайся, но человек ты здесь чужой. Мы к чужим обычно недоверчивые. Но раз по делу приехал, то я скажу тебе, как надо, а ты обойдись без вопросов. – Он немного приблизился. – Запомни простые правила. Восемь часов – время уходить с улицы. Закрой калитку, двери в дом на все замки, окна плотно занавесь. До одиннадцати вечера ты в безопасности. За десять – пятнадцать минут до этого времени выключи телевизор, радио или другую электронику, подготовь место для сна и гаси свет. После одиннадцати ты должен лежать в постели, обязательно в темноте. Ничего не бойся, спи спокойно и жди утра. Если ходишь во сне, то руку к кровати привяжи или мокрую тряпку на полу разложи, не дай тебе Бог выйти из дому ночью. После шести утра гуляй свободно.