Землянка для капитана

– Но ты ведь и раньше злился, но такого не было.

В дверях появляются солдаты: Ахрам приказывает не входить.

– Раньше я был среди чужих. Мы не показываем свои шипы, их видит враг только перед смертью.

Сердце ухает вниз. Неужели на этом всё? Я умру прямо здесь и сейчас только потому, что имела смелость спасти инопланетянина. Дышать сложно

– Значит…ты теперь меня убьёшь?

Ахрам делает стремительный рывок, перехватывает мои руки и прижимает к себе.

– Только если ты ещё раз попробуешь сбежать от меня.

– Я не пыталась сбежать. Я же говорю, что напугалась. Ты так сильно избивал Викора.

– Ещё скажи, тебе было его жалко.

– Не было, – выдыхаю я.

– Это хорошо. На корабле хашийцев доброта часто бывает наказуема. И сегодня тебя будет ждать наказание.

– За что?

– А ты подумай хорошо, может, тогда перестанешь творить всякую хрень. Сира! – зовёт он девушку, и тут же беззвучно рядом появляется Сира, словно уже давно ждала приказа.

– Отведи наложницу в мою каюту. И с сегодняшнего дня прогулки по общему коридору запрещены, – смотрит на меня и добавляет тише. – Если нарушишь правило. Я тебя уже не спасу.

Глава 10

Как только входим в каюту, всё смирение Сиры улетучивается, словно пар в холодную ночь.

– Ты ненормальная? Зачем ты лезла? Зачем пыталась сбежать? Да ты знаешь, что теперь будет? Капитан Кимарк и так из-за тебя может в любой момент лишиться звания, а ты его ещё и подставляешь! – Сира почти кричит, гневно размахивает руками, жестикулирует. Судя по всему, я действительно сделала что-то ужасное.

– Ты неблагодарная. Бессовестная. Я всегда знала, что земляне глупые, но не думала, что настолько!

– Хватит! – рявкаю на неё, потому что по-другому она не слышит, но как только я затыкаю её, она замолкает.

– Прежде чем обвинять меня во всех смертных грехах, объясни, в конце концов, что произошло? Я ни черта не понимаю.

Стоим друг напротив друга, скрещиваемся взглядами, словно мечами.

– Капитан Кимарк нарушил приказ Хашибата.

– Кто такой ваш Хашибат?

Сира закатывает глаза, но всё же пытается объяснить.

– Хашибат – это совет старейшин ,которые управляют хашийцами, всеми, кто уцелел, – словно нерадивому школьнику объясняет мне Сира. – В правилах написано – “любой захваченный корабль должен присоединяться к основному хашийскому флоту". А капитан отпустил ваш корабль. За это его судили. Если подобное повторится, он будет приравнен к предателю и лишён звания.

– Какие суровые правила, – качаю головой и сжимаю пальцами переносицу.

– В сложное время всегда вводится военное положение. Иначе народ сбежит, поддастся панике. А сейчас мы должны быть как никогда крепки. Любая слабость – это путь к смерти, а мы должны выжить.

Сира твёрдо произносит убеждения своего народа. Судить их я не имею права, у землян никто планету не отбирал. Кто знает, как бы наше правительство отреагировало на подобную ситуацию. Но сейчас Ахрам и я оказались по разные стороны. Только сейчас я начинаю немного понимать, как рисковал Ахрам, когда отпустил Пашу.

– Капитану только выдвинули предупреждение, а тут ты со своим побегом. И если бы ты сбежала…– продолжает Сира и качает головой. – …его бы не только звания лишили. А я не могу его потерять. Он единственный, кто взял меня к себе. Если его не станет…

Сира закусывает нижнюю губу, но подбородок дрожит.

Сейчас Сира похожа на несчастного, измученного ребёнка. Она опускается на пол, поникшие плечи вздрагивают от безмолвных рыданий. Я подхожу к ней и сажусь рядом на пол.

– Я не знала, что у вас столько правил и условностей. Но и ты пойми меня: я очень хочу домой. К своей семье.

Сира качает головой.

– Теперь твоя семья – это мы. Ты никогда не сможешь выбраться отсюда. Все корабли охраняются. Везде камеры. Охрана патрулирует коридоры ежедневно. Это невозможно. Лучше выбросить из головы эти мысли.

– А ты бы сдалась, если бы попала в плен? – тихим голосом спрашиваю Сиру.

– Когда оказываешься на корабле хашийцев, хочешь не хочешь, но сдаться придётся. Я знаю, о чём говорю. Поверь мне, – едва слышно отвечает Сира.

– Откуда тебе это знать? Ты здесь, среди своего народа. Это твой дом. А для меня эта тюрьма и сексуальное рабство. Я так не хочу.

– Дом, – усмехается Сира. – Мой дом был на Хаше, а это всего лишь корабль. Я соскучилась по песку, по солнцу, по волнам.

– Вы не выходите на поверхность планет?

– Нет. Хашибат единогласно проголосовал за поиск нового дома. Вот только прошло шесть лет, а мы всё никак не можем найти свободную планету с комфортными условиями.

– Если бы вы не промышляли пиратством, вам бы обязательно помог планетарный союз.

– Нам не нужна помощь предателей. Мы сами всё сможем, – возмущённо вскрикивает Сира.

– Ваша же гордость вас и погубит.

Мы продолжаем сидеть на полу, погруженные каждая в свои мысли. То, что мне казалось простым, теперь кажется непреодолимым. Как сбежать, если везде охрана? Но меня даже не это больше всего пугает. Страх за Ахрама.

– А что может быть страшнее лишение звания? – спрашиваю Сиру.

– Изгнание из народа. Хашийцу запрещается упоминать свои корни, рассказывать, что он хашиец, чтобы не позорить свой род.

– Разве это страшно? Можно же улететь куда угодно и жить спокойно.

– Ты не понимаешь. Хашийцы связаны со своей семьёй. Жить в изгнании сложно, лучше уж мгновенная смерть.

Свет в комнате постепенно приглушается, он настроен на время суток. И судя по тому, что свет совсем тусклый, на корабле наступает ночь. Значит, скоро должен прийти Ахрам.

– А зачем ты мне про побег намекала? – вспоминаю наш разговор при встрече.

– Я ничего тебе не намекала.

– Ну ты же сама мне сказала, что сможешь помочь с побегом.

– Я ничего подобного не говорила, – упирается.

– Всё ясно. Это ты от меня так избавиться хотела? – судя по виновато опущенной голове, я попала в самое яблочко.

– Я…я просто не хочу, чтобы у капитана был кто-то ещё. Я люблю его. Ещё когда он женат был, любила. И вот наконец я рядом с ним, и тут появилась ты.

Ещё одна влюблённая. Из груди вырывается тяжёлый вздох. Сколько глупостей совершенно ради любви. И мой пример тому подтверждение. Не влюбись я тогда в Ахрама, не было бы сейчас таких проблем. Как же всё сложно.

– Если ты поможешь мне сбежать, капитан достанется тебе, – решаю поторговаться с ней, может, так она согласится.

– Я же сказала – забудь. Или ты хочешь, чтобы капитана изгнали?

– Ну изгнание – это не смерть. Переживёт.

А меня мои мальчишки ждут, – добавляю мысленно.

И как бы мне не было жалко хашийцев и Ахрама, мои дети всё равно важнее.

– Скажи Сира, а что делают с наложницей, если она забеременеет?

Сира поднимает на меня удивлённые глаза, но отвечает.

– Такого не бывает.

– Ну а если вдруг случится?

– Я даже не знаю. Наверно, на главный корабль заберут, там госпиталь. Но оттуда сбежать ещё сложнее.

Глава 11

– А как ещё можно попасть на главный корабль? – снова спрашиваю у Сиры.

– Зачем тебе на главный корабль? Ты, наверно, не понимаешь до конца. Если с Эхра Курун не сбежать, то с Либра Ангам сбежать вообще нереально.

– Всё бывает в первый раз, – упрямо не соглашаюсь я.

Сегодня Ахрам ночью не возвращается в каюту. И после бессонной ночи я засыпаю почти мгновенно.

День за днём, который похож один на другой, проходит земная неделя. После официального разрешения прогулок по коридорам, которые относят к капитанской зоне, мы с Сирой каждый день прогуливаемся по ним. Я безумно скучаю по своим мальчикам, ничего не говорю Сире. Молчать и не упоминать о собственных детях сложно. А Сира с каждым днём всё больше раскрывается.

Так в один из самых обычных дней после очередной прогулки Сира предлагает мне заплести косы. Насколько я успела познакомиться с культурой хашийцев, заплетённые косы означали принадлежность к мужчине. До этого я ходила с распущенными волосами. Каждое утро пожилая хашийка ухаживала за моими волосами, расчёсывала их и накручивала, так что мои прямые волосы становились объёмными и роскошными.

– Почему именно сегодня? – спрашиваю Сиру, наблюдая в зеркале, как её ловкие тонкие пальцы очень умело плетут узорную косу.

– Ты прошла испытательный срок и теперь стала официальной наложницей Ахрама. Ещё и главной. Он вчера отдал распоряжение.

В последние дни мы с Ахрамом не виделись, он постоянно находился на мостике. Даже не представляю, когда он спал последний раз.

– Почему он не приходит в свою комнату? – поднимаю глаза на Сиру, пытаясь прочитать в отражении её глаз ответ.

– Быть капитаном очень непросто, – это её стандартный ответ, которым она постоянно ограничивается.

– А как ты к нему попала в наложницы?

– О, не люблю об этом говорить.

– Почему?

– Ну хотя бы потому, что я люблю его, а он меня нет.

– Понятно.

Дальше с расспросами лезть нет смысла. Сира очень упрямая, и если решит рассказать, то и без просьб расскажет.

Мы молчим.

– Я увидела его на приёме. Мне было тогда тридцать, совсем неразумное дитя. Наша семья была приглашена, папа и мама взяли нас с сестрой, а он стоял со своей женой, приветствовал гостей, такой… такой сильный. Мечта любой сопливой девчонки. Но он так любил свою жену.

– Значит, она не была наложницей?

– О нет. Руссалану Гвара Хам он сразу взял женой. У него тогда и наложниц даже не было. Безумно красивая пара. Великолепная. Я мечтала оказаться на её месте. Но эта война всё изменила. Когда начался налёт, наш дом снесло волной. Я несколько дней провела в подвале, не могла выбрать из-под обломков... А маму с папой завалило насмерть. Сестру я так и не нашла. Была такая неразбериха. Ужасно страшно, куда некуда пойти, когда всё разрушено. Потом объявили эвакуацию. Военные корабли собирали оставшихся в живых жителей. Капитан Кимарк тоже прилетел, от его дома остались обломки, Руссалана погибла. Это была страшная утрата. После этого я капитана больше не видела таким, как на балу. Девушки, чтобы получить защиту, стали проситься наложницами к капитанам и адмиралам. Вот так и я, как только узнала, что капитан Кимарк вернулся и набирает наложниц, встала в очередь. Я бы к нему, скорее всего, и не попала. Слишком большая очередь была. Но он увидел меня в толпе и вспомнил. Всё-таки мы жили в одном земельном роде. Это был самый счастливый день из оборванки стать наложницей, пусть и нелюбимой.

– Если бы ты была нелюбимой, он бы вряд ли позволил тебе так свободно передвигаться и находиться в его комнате, – делюсь своими мыслями с Сирой, но она только фыркает.

– Ты просто не знаешь капитана так, как я. Он просто знает меня. И из всех наложниц я ему подошла лучше остальных. Но всё равно этого недостаточно, чтобы мы оба получили удовольствие. Он хоть и нежен каждый раз, но гармонии у нас нет.

Мне неприятно слушать ни про его жену, ни про то, что у Ахрама были другие женщины, и, скорее всего, немало. Ревность, жгучее, неприятное чувство расширяется внутри. Не представляю, как Сира живёт с ним ежедневно много лет.

– Мне очень жаль, что всё так получилось. Жаль вашу планету и народ. Любая война - это ужасная трагедия. И мне жаль, что наше правительство приняло сторону поддержки мистролов. Но глава совета не особо прислушивается к мнению своих жителей. Он выбирает стратегически правильную позицию для нашей планеты. Стратегически правильную в его понимании.

– Я понимаю, а вот солдатам всё равно, кого убивать. Но хашийцы не успокоятся, пока справедливость не восторжествует. Пусть пройдут годы. Но мы отомстим за наших родителей, за любимых и погибших детей. Отомстим!

– Но вас итак осталось мало. Разве не проще поселиться на планете, подальше от основных путей и войны. И начать восстанавливать свой народ? А иначе никого не останется, мужчины гибнут.

– Погибнут мужчины, оружие возьмут женщины. Никто не готов сидеть в стороне и наблюдать, как мистролы захватывают всё больше планет. Когда-нибудь они придут и на Землю, с ещё большей армией. И никакие договорённости не помогут избежать такой же участи, что произошло с нашей планетой и нашим народом. Жаль, ваше правительство этого не понимает, – она явно верит в то что говорит. Глаза горят, слова звучат решительно и убежденно, даже немного фанатично.

Да, в чём-то Сира права. И мне становится жутко от этих мыслей. Может, я и не люблю жить на Земле, но всё же это моя планета, моя земля. Дом моих детей.

– Ну вот, посмотри. Мне кажется, очень неплохо получилось, – говорит Сира, довольно рассматривая моё отражение. – Сегодня капитан должен прийти. Ты ему очень нравишься. Иначе он не стал бы с тобой спать так часто.

Мне слышится обида в её голосе, и я даже начинаю чувствовать себя виноватой. Я была бы рада не встречать его тогда на Шарабане, и не встречаться с ним больше, но всё произошло именно так. И я ничего не могу изменить. Что-то в нашей жизни всё ещё остаётся неподвластно нам. Ни чувства, ни судьба.

Глава 12

Просыпаюсь от резкого толчка и не сразу понимаю, что происходит. Лежу на кровати, глядя в рельефный потолок. Сон ещё не отпустил из своих лелеющих рук, но я понимаю, что что-то не так.

Ахрама нет рядом, хотя должен был прийти, как сказала Сира. Смотрю на часы, которые показывают шесть утра.

Всё тихо, но на душе неприятно скребётся тревога. Сажусь на кровати, уснуть всё равно не смогу. Подхожу к дверям, двери, которые начинают раскрываться, внезапно клинит. В коридоре тихо лишь одиноко прогуливается стражник.

И всё равно что-то не так.

Пролезть в открывшуюся щель я могу без труда, но на всякий случай подставляю стул, чтобы меня не раздавило, если вдруг дверь внезапно решит захлопнуться.

Охранник как раз переходит в следующий коридор и не обращает на меня внимания. В коридоре пусто. Так, странно, он всегда, даже ночью, наполнен прогуливающимися пожилыми хашийками, которые выполняют роль прислуги.

Ступаю медленно. Прохладный пол холодит ступни. Подхожу к переходу в другой коридор, куда мне выход запрещён. Вытягиваю шею, чтобы хоть немного разглядеть, что происходит. Прислоняюсь щекой к стене. Задерживаю дыхание. Еле заметная вибрация отдаётся в груди, будто мы едем по мелким-мелким камешкам, они вроде и незаметны, но создают эффект вибрации.

Плохой признак. Это может означать только одно: где-то находится сильное гравитационное поле.

Жаль, что с Ахрамом никакой связи нет.

Может, Сиру разбудить?

Пусть скажет ему. Хотя я понимаю, что, скорее всего, про это поле знают. Датчики наверняка уже сработали и показали опасность. А если нет?

Я не успокоюсь, пока не буду уверена, что кораблю не грозит опасность. Мне необходимо вернуться к детям живой и здоровой.

Разворачиваюсь и бегу в комнату Сиры.

Не будь я пилотом, не знала бы, насколько опасно оказаться во власти микрогравитации.

– Сира! Сира, – шепчу тихо, пробираясь к её кровати.

– Что? – она резко вскакивает, оглядывается по сторонам. – Что случилось?

– Ты можешь пройти к капитану? Или связаться с ним?

– А что случилось? – она непонимающе хлопает ресницами.

– Корабль находится недалеко от поля микрогравитации. Надо сообщить пилотам.

– Да с чего ты взяла? Спи иди,давай.

Сира поворачивается набок и закрывает глаза.

– Сира, просто сходи убедись, что все в курсе, потому что это опасно для корабля и для нас.

– Руса ты не самая умная, там за мониторами следят опытные пилоты. Иди спать. Я позорить не хочу. Мне ещё одного выговора от Викора не хватало.

– Да Сира. Как ты не понимаешь? Это очень важно. Если пилоты засекли гравитацию, почему они до сих пор не поменяли курс.

– Не знаю. И не хочу знать. Отстань от меня и иди спать.

– Сира! – вскрикиваю я от негодования и тут же слышу недовольные голоса с других коек.

– Иди в свою каюту и успокойся.

Что ещё я могу сделать? Стащить её за ногу с кровати, стукнуть? Но, мне кажется, Сира даже тогда не пойдёт узнавать в чём дело.

Но я так просто оставить это не могу. Либо я уверюсь, что предприняты меры, либо буду караулить в коридоре, недалеко от спасительных капсул. Потому что, когда корабль начнёт разваливаться, добежать не будет времени.

– Ну и спи.

С досадой бросаю я через плечо и несусь в коридор. Может, охранник уже вернулся и я смогу через него передать.

В коридоре уже не горят половина ламп, от вибрации механизмы выходят из строя почти мгновенно.

Снова бегу в коридор и останавливаюсь перед выходом в общий зал.

Нарушать приказ Ахрама я не хочу. Он дал ясно понять,что больше помочь не сможет.

И пока я стою на линии перед выходом, обдумывая, как привлечь к себе внимание, не замечаю, как сзади ко мне неспешно подходит Викор.

– Опять пытаешься сбежать? – его шёпот ледяным холодом пробегает по моему позвоночнику. Я едва не теряю равновесие, когда резко разворачиваюсь к Викору.

– Нет. С чего ты взял?

– С чего я взял? – презрительно кривит губы. – Ты на самом деле такая тупая, что не можешь запомнить, как ко мне обращаться?

– Мне вас не представляли. Я знаю только ваше имя.

– Ну так знай, что моё звание, капитан Мадаан.

– Спасибо. Я запомню.

– Я не думаю, что тебе это пригодится.

Он протягивает ко мне руку, и я машинально пячусь назад.

– Мне всегда было интересно, что же Кимарк в тебе нашёл ,что готов идти против правил. Может, покажешь мне, что ты умеешь? И стану к тебе более снисходительным.

Отрицательно качаю головой.

– Выбор у тебя небольшой. Либо я, либо нижние этажи и сотни солдат.

– Я предпочту остаться в каюте Ахрама, – стараюсь не показывать страх. Но Викор продолжает наступать, и только когда я упираюсь спиной в стену, понимаю, что нахожусь в общем зале.

– Ну у тебя уже в любом случае не получится остаться с Кимарком. Ты нарушила приказ главнокомандующего. И теперь тебе уже никто не поможет…только я.

– Я…просто испугалась вас. Вы давите на меня, а я ведь землянка. Откуда мне знать ваши правила? Просто я почувствовала гравитацию и хотела предупредить пилотов, – торопливо объясняю Викору, чтобы остановить его. Может, всё-таки у него есть мозги, и он поймёт, что гравитация важнее, чем наказание землянки.

– Пилоты сами разберутся и без твоих подсказок. Или ты возомнила себя пилотом высшего уровня.

– Я нисколько не преуменьшаю знания ваших пилотов. Но если бы они почувствовали гравитацию, то уже давно изменили курс, чтобы выйти из зоны ,а мы уже двадцать минут летим под силой гравитации. Смотрите сами.

Прикладываю браслеты к стене, и они начинают мелко дрожать, издавая еле слышный звон.

– Видите? Такого не должно быть.

Викор уже вплотную приближается ко мне, кажется, он вообще не воспринял мои слова всерьёз. Его рука смыкается на моём горле, не давая пошевелиться.

Единственный глаз смотрит злобно и с ненавистью. Он наклоняется и впивается в мои губы.

Больно! Ужасно больно! Будто сотни игл проткнули мои губы. И я ничего не могу сделать с этим. Так вот что имела в виду Сира, когда говорила о несовместимости. Слёзы наворачиваются на глазах. И когда он даёт мне вздохнуть, перед глазами всё плывёт от боли.

– А представь, что с тобой будет, когда ты окажешься в моей каюте.

– Мы все погибнем в ближайшее время, если не поменяем курс, – шепчу онемевшими губами. Это меня сейчас волнует сильнее.

Глава 13

Викор включает графон, но не отводит от меня пристального взгляда.

– На связи капитан Мадаан. Доложите обстановку?

– Всё в норме.

– Что показывают датчики гравитации?

– В пределах нормы.

Викор ухмыляется, будто не сомневался в ответе.

– Значит, у вас хреновые датчики. Я же показала на браслетах, что мы в зоне гравитации. Или вы совсем не хотите башкой думать. Вам, может, и всё равно, где умирать, а я хочу умереть в старости.

Викор кривит губы, но всё же отдаёт команду.

– Проверьте вручную.

– А ты, мелкая дрянь, ещё поплатишься за свой длинный язык.

– Я всего лишь хочу выжить.

– Не думаю, что у тебя это получится. Ты уже нарушила правило не выходить в общую зону. А значит, тебе предстоит понести наказание.

– Это вы вынудили меня выйти. Я не специально…

по всему кораблю включается сигнализация, громкие волновые звуки оглушают, а в графон уже докладывают пилоты.

– Капитан Мадаан. Перегруз системы, датчики вышли из строя, – кричит пилот.

Но мне сейчас не до слов: “а я же вам говорила”. Единственное, что сейчас вертится в голове – бежать поскорее к капсуле.

Люди в суматохе несутся по коридорам, не обращая внимания на нас.

Я тоже делаю рывок, пытаясь освободиться, но рука капитана крепко держит меня.

– Доложите о состоянии корабля, – орёт Викор в графон, перекрикивая вой сирены.

– Повреждение корабля – пятьдесят процентов. Если не сядем сейчас же, корабль развалится.

– Ближайшая планета?...Отвечайте! Сколько до ближайшей планеты?

– До ближайшей…жилой, если дотянем…Кыпакс, но там ограниченные ресурсы.

– Плевать. Садите.

– Но капитан Кимарк сказал взять курс на Барахси.

– До неё слишком далеко.

– Что ты тут делаешь? – сквозь какофонию звуков раздаётся знакомый голос Ахрам. И я выдыхаю с облегчением: он-то меня точно не отдаст в руки этого злобного Викора.

– Твоя пленница собиралась бежать. Я остановил её.

Взгляд Ахрама колко впивается в моё лицо.

– Нет, неправда. Я не пыталась сбежать. Я хотела предупредить о гравитации, а мне никто не верил.

– Отпусти её, – командует Ахрам, делает шаг к нам.

– Она нарушила правила. Я поймал её на месте преступления. Теперь ты не имеешь на неё права. Я отдам её под стражу.

По всему кораблю начинает говорить голос, предупреждающий об опасности.

– Прошу не торопиться и проследовать к шлюзовому отсеку в отдел спасательных капсул. Сохраняйте спокойствие, капсул хватит всем.

Викор задирает голову к потолку, с которого на потолке начинает отслаиваться обшивка. Как я и говорила, микрогравитация способна разрушить корабль до основания.

Страх охватывает меня, когда я понимаю, что через пару минут корабль просто развалится на части.

– Руса, быстрее.

Ахрам реагирует быстрее Викора. Подхватывает меня и бежит к шлюзовому отсеку.

Капсул уже меньше половины, но Ахрам несёт меня дальше, в соседний скрытый отсек здесь, оказывается, находится капитанская капсула. Он опускает меня в неё. Запрыгивает следом. Обнимает меня, прижимая к себе, будто пытается закрыть собой.

Прозрачная дверь захлопывается. Я даже не успеваю испугаться, когда капсула выстреливает, как пробка шампанского. Сначала, кажется, все органы устремляются вверх, и их расплющит друг об друга, тело адаптируется медленно. Я не могу открыть глаза, уши заложило. Ощущение, будто тебя со всех сторон сдавили. И только, когда выключается один из двигателей ускорения, становится немного легче.

Из-за Ахрама мне совершенно не видно, куда мы летим.

– Руса? Руса? С тобой всё в порядке? – долетает до меня будто издалека слова Ахарама. Слух постепенно возвращается.

– Да. Нормально всё. Что с кораблём?

– Он распадается. Если успеет долететь по заданному курсу, то ещё можно будет починить, если нет…то мы потеряли один из лучших кораблей флота.