EXORCIST: Жизнь Феникса 2 часть

Они были здесь, прямо под кожей. Не расправленные, не видимые обычным взглядом, но отчётливо проступающие сквозь дерму. Тонкие линии, расходящиеся от лопаток веером, — контуры перьев, угадывающиеся под покровами. Игорь чувствовал их, каждое перо, каждую косточку. Они ждали своего часа, спали, но готовы были проснуться в любой момент.

— Это не может быть реальностью, — прошептал он. — Этого не бывает.

Теперь бывает, — отрезал Архангел. — Принимай. Или снова попытаешься умереть? Только учти — я уже не дам тебе так просто уйти. Мы сращены. Ты без меня — пустота. Я без тебя — бестелесный дух. Нам вместе существовать.

Игорь задумался. Глубоко, тяжело, до ломоты в висках. Всё, во что он верил, рухнуло. Он — убийца, мститель, потерявший всех, — вдруг оказался… чем-то иным. Чем-то, что даже не мог назвать.

Он оделся. Механически, не чувствуя ткани. Берцы пришлись впору — видимо, у погибшего товарища был такой же размер. Толстовка была великовата, но Игорь закатал рукава. В зеркало он больше не смотрел. Страшно было увидеть там не себя.

Дверь скрипнула, и в комнату заглянула девушка — та самая блондинка, которую Архангел назвал «преданной, но наивной».

— Призрак? — позвала она робко. — Там это… Лис просил выйти. Ну, познакомиться со всеми. И ужин готов.

Игорь кивнул и вышел в коридор.

Коридор административного корпуса был длинным, с облупившейся краской на стенах и голыми лампочками под потолком. Где-то вдалеке слышались голоса, детский смех, звон посуды.

Детский смех.

Игорь остановился как вкопанный. Здесь, в этой вымершей деревне, в убежище последних выживших «Экзорцистов», были дети?

Скорее всего, сироты, — равнодушно заметил Архангел. — Или дети погибших бойцов. Логично: кого ещё спасать таким, как мы?

Игорь медленно двинулся на звук. Коридор вывел его в большой холл, служивший, видимо, столовой и местом общего сбора. Тут было многолюдно. Человек двадцать сидели за длинными самодельными столами, ели, разговаривали. При его появлении многие обернулись.

Взгляды были разными. Кто-то смотрел с открытым ртом, забыв про еду. Кто-то шептался с соседом. Один парень, совсем молодой, вдруг побледнел и часто закрестился. Женщина, сидевшая с двумя детьми, закрыла им глаза ладонями, будто защищая от страшного зрелища.

Игорь чувствовал себя экспонатом в кунсткамере. Чудовищем, которого пришли показывать.

В центре зала, у печки, возились трое детей — лет пяти-семи, мальчишки и девчонка. Они строили какую-то башню из деревянных чурок и громко спорили. Игорь остановился, наблюдая за ними. В груди защемило. Женечка… его нерождённая дочь… ей бы сейчас было примерно столько же. Если бы она выжила.

Не думай об этом, — жёстко оборвал Архангел. — Прошлого нет. Есть только будущее.

— Ребята, я кому сказала не баловаться за столом?! — раздался звонкий, чуть усталый женский голос из-за угла. — А ну быстро мыть руки и кушать! Иначе без сладкого останетесь!

Голос ударил Игоря сильнее, чем любой выстрел. Он узнал бы его из тысячи. Из миллионов. Этот голос звучал в его памяти с той самой первой, странной ночи в булочной. Тёплый, живой, с лёгкими командирскими нотками.

Из-за угла вышла она.

Лена.

Та самая Лена. Серебристые волосы, которые он помнил, теперь были коротко подстрижены — удобно, практично. На ней была простая чёрная футболка, и на груди алела знакомая надпись: «ЭКЗОРЦИСТ». Такая же, как у всех них когда-то. Она что-то вытирала руки о ветошь и повернулась к детям, чтобы продолжить выговор, но замерла, заметив, что те смотрят не на неё, а куда-то в сторону.

Лена подняла глаза и встретилась взглядом с Игорем.

Мир остановился.

Игорь видел, как меняется её лицо. Сначала непонимание, потом удивление, потом — дикая, неверящая радость, которая тут же сменилась ужасом. Футболка, которую она теребила, выпала из рук. Губы беззвучно шевельнулись.

— Игорь… — выдохнула она едва слышно.

Дети, почувствовав неладное, притихли. В столовой повисла звенящая тишина. Все смотрели на них двоих.

Лена сделала шаг вперёд. Ещё один. Её глаза блестели, в них стояли слёзы. Она подошла почти вплотную, протянула дрожащую руку и коснулась его щеки. Пальцы были тёплыми, живыми.

— Ты живой… — прошептала она. — Господи, ты живой… А мы думали… Никита мне сказал… перед тем как… — она не договорила, голос сорвался.

Игорь смотрел на неё и не верил своим глазам. Лена. Та самая девушка из булочной, из-за которой всё началось. Она была здесь. Среди выживших. В футболке «Экзорциста». Значит, она была с ними всё это время? Но как? Почему он не знал?

— Лена… — его голос прозвучал хрипло, чужо. — Ты… ты здесь… Почему?

Она не ответила. Вместо этого она вдруг отшатнулась, и на её лице появилось выражение, которое Игорь уже видел сегодня — страх. Чистый, первобытный страх.

— Твои глаза… — прошептала она. — Они… они другие. И волосы… Что с тобой сделали, Игорь? Что ты такое?

Игорь почувствовал, как внутри него шевельнулся Архангел, готовый ответить, готовый защищаться. Он сжал кулаки, пытаясь удержать контроль.

— Я не знаю, — честно ответил он. — Я ничего не знаю. Я умер, Лена. Я точно умер. А потом… потом я проснулся.

Лена смотрела на него долго, очень долго. В её глазах боролись любовь к тому Игорю, которого она знала, и ужас перед тем, кем он стал. Потом она медленно, очень медленно, снова протянула руку и коснулась его белых волос.

— Холодные, — сказала она удивлённо. — Совсем холодные. Как лёд.

— Я весь холодный, — ответил Игорь. — Снег тает, не долетая до меня.

Лена убрала руку и глубоко вздохнула, пытаясь успокоиться. Взяла себя в руки, как когда-то в той булочной, когда разгоняла пьяных подростков.

— Ладно, — сказала она твёрже. — Ладно. Потом разберёмся. Сейчас… сейчас надо тебя накормить. Ты, наверное, голодный.

Игорь покачал головой:

— Я не чувствую голода. Совсем.

— Тогда просто посиди с нами, — она взяла его за руку. Её ладонь была тёплой, и это тепло, впервые за долгое время, проникло внутрь, сквозь ледяную корку, которой покрылась его душа. — Посиди. Расскажешь. А мы расскажем тебе.

Она повела его к столу. Люди расступались, давая дорогу. Кто-то шептал, кто-то отводил глаза, кто-то, наоборот, смотрел с вызовом. Дети, притихшие, провожали его огромными глазами.

Игорь сел за стол. Лена села напротив. Их разделяла тарелка с дымящейся кашей и несколько минут тишины, в которой должно было уместиться всё: смерть, возрождение, потерянная надежда и эта странная, новая, пугающая встреча.

Глава 3: Тёплый свет в холодной тьме

Столовая гудела, как потревоженный улей. Игорь сидел за длинным деревянным столом, чувствуя на себе десятки взглядов. Лена устроилась напротив, но даже её присутствие не могло заглушить того давящего, почти физического ощущения, с которым на него смотрели люди. Они подходили по одному, по двое, задавали вопросы, и Игорь пытался отвечать, но мысли путались, разбегались, как тараканы от света.

— Как тебе удалось выжить? — спросил пожилой мужчина с нашивкой «Старый» на рукаве. Его лицо было изрезано морщинами, а глаза смотрели цепко, оценивающе.

— Я не выжил, — ответил Игорь, и голос его прозвучал глухо. — Я умер. А потом какой-то безумный учёный нашёл моё тело и начал свои эксперименты.

— Эксперименты? — переспросила полная женщина, которая разливала суп по мискам. — Какие ещё эксперименты?

— Я не знаю, — Игорь провёл рукой по лицу, чувствуя, как под пальцами непривычно жёсткая кожа. — Он что-то вкалывал мне, облучал, резал. А потом… — он замолчал, не зная, как объяснить то, что произошло потом.

Не говори им про меня, — предупредил Архангел. — Пока не время.

— Потом я очнулся, — закончил Игорь. — И понял, что я… другой.

— Другой — это мягко сказано, — хмыкнул парень с татуировкой на шее, тот самый, что смотрел с недоверием. — Ты голый по морозу шёл и не замёрз. У тебя волосы белые, как у старика. И глаза… они светятся иногда.

— Я не контролирую это, — тихо ответил Игорь.

— А крылья? — вмешался молодой, почти мальчишка, с любопытством горящими глазами. — Лис сказал, у тебя крылья выросли! Показать можешь?

— Нет, — резко ответил Игорь. — Не могу. И не хочу.

Мальчишка обиженно надул губы, но Старый шикнул на него, и тот замолчал.

Подходили другие. Кто-то спрашивал про Никиту — Игорь сказал правду: Никита погиб, прикрывая отход. Кто-то интересовался, знает ли он, что случилось с Тенью. Игорь рассказал про записку Марины. Женщины начинали плакать, мужчины хмурились и отводили взгляды.

Лена сидела молча, только иногда пододвигала к нему то миску с супом, то кружку с чаем. Игорь не прикасался к еде. Он вообще не чувствовал голода. Организм, казалось, жил по каким-то своим, новым законам.

— А помнишь ту ночь в булочной? — вдруг спросила Лена тихо, когда поток вопросов на мгновение иссяк.

Игорь посмотрел на неё. Коротко стриженные серебристые волосы, родинка-сердечко на щеке, зелёные глаза — те самые, что когда-то показались ему летней листвой. Сейчас они были другими — уставшими, повзрослевшими, но всё такими же живыми.

— Помню, — ответил он. — Ты разогнала тех пьяных придурков. Пригрозила брату позвонить.

Лена слабо улыбнулась:

— Дурацкая была история. Я тогда даже не знала, что ты… что ты станешь одним из нас. Никита мне потом рассказал. Про то, как Сторож тебя привёз. Про первую твою операцию. Он тобой гордился, знаешь?

Игорь почувствовал, как внутри что-то дрогнуло. Никита. Его друг, наставник, брат. Которого больше нет.

— Он погиб из-за меня, — тихо сказал Игорь. — Если бы я не… если бы мы не пошли на ту операцию…

— Не смей, — оборвала его Лена жёстко. — Не смей так говорить. Никита знал, на что идёт. Мы все знали. Он погиб, прикрывая других. Это был его выбор. Уважай его.

Игорь замолчал. Внутри него снова зашевелился Архангел:

Она права. Он сделал свой выбор. А ты сделал свой, когда шагнул с той крыши. Хватит ныть.

— Я не ною, — вслух ответил Игорь, и Лена удивлённо подняла брови.

— С кем ты разговариваешь?

Игорь понял, что прокололся. Снова.

— С собой, — ответил он. — У меня теперь там… компания.

Лена внимательно посмотрела на него. В её взгляде не было страха, только тревога и желание понять.

— Что значит «компания»?

— Голос, — пояснил Игорь. — В голове. Он появился после экспериментов Вагнера. Говорит, что он — часть меня. Та, что не захотела умирать. Называет себя Архангелом.

Лена медленно кивнула, переваривая информацию. Потом спросила:

— Он опасен?

— Не знаю, — честно ответил Игорь. — Иногда он помогает. Иногда пугает. Он хочет, чтобы я стал сильнее. Чтобы мстил.

— Мстил? — переспросила Лена. — Кому?

— Тем, кто уничтожил нашу базу. «Чёрным». И тем, кто за ними стоит.

Лена вздохнула и откинулась на спинку стула:

— Мы тоже хотим мстить, Игорь. Все, кто здесь остался. Но мы не знаем, кто такие «Чёрные». Мы даже не знаем, откуда они взялись. Одним утром они просто появились и начали штурм. У них было лучшее оружие, подготовка, связь. Мы не смогли…

— Я знаю, — перебил Игорь. — Я видел, что от базы осталось. Там ничего нет. Только руины и пепел.

— И тела, — тихо добавила Лена. — Столько тел. Мы не смогли их всех похоронить. Просто не успели. Пришлось уходить.

Повисла тяжёлая тишина. Её нарушил детский смех, донёсшийся из угла, где трое малышей всё ещё возились с чурками. Игорь посмотрел на них, и сердце сжалось. Женечка. Его нерождённая дочь. Ей бы сейчас тоже могло быть здесь, среди этих детей, играть, смеяться, жить.

Не думай, — приказал Архангел. — Это слабость.

— А чьи это дети? — спросил Игорь, кивая в сторону малышей.

— Наши, — ответила Лена. — Сироты. Кого-то родители погибли на заданиях, кого-то мы спасли из притонов, от тех уродов, которых… ну, ты понимаешь. Они теперь наша семья. Мы все здесь одна семья.

— Семья, — повторил Игорь, и слово это показалось ему чужим, почти забытым.

В этот момент к столу подошла девочка. На вид лет двенадцать-тринадцать, худая, длинноногая, с тёмными волосами, заплетёнными в две небрежные косички. На ней был слишком большой свитер, явно с чужого плеча, и старые, разношенные валенки. В руках девочка сжимала что-то маленькое, пушистое.

Она остановилась напротив Игоря и уставилась на него огромными серыми глазами. В этих глазах не было страха. Не было удивления или недоверия, как у других. В них было что-то другое, что Игорь не мог определить.

— Привет, — сказала девочка тихо.

Игорь кивнул, не зная, что ответить. Дети вызывали в нём странное чувство — смесь нежности и боли. Слишком напоминали о том, что он потерял.

— Меня зовут Алиса, — представилась девочка. — Я слышала, ты Призрак?

— Да, — ответил Игорь. — Меня так называют.

Алиса кивнула, будто это объясняло всё. Потом протянула руку и разжала кулак. На её ладони лежал маленький плюшевый мишка. Старый, потрепанный, с одним глазом-пуговицей и заштопанным боком. Но невероятно уютный и трогательный.

— Это тебе, — сказала девочка.

Игорь смотрел на игрушку, не в силах пошевелиться. Ему? Зачем? Почему?

— Алиса, — мягко вмешалась Лена, — может, не стоит? Дядя Игорь устал, ему сейчас не до игрушек…

— Он замёрз, — перебила Алиса, и в её голосе прозвучала удивительная для ребёнка убеждённость. — Снаружи он холодный, а внутри ему тепло нужно. Мишка поможет. Он всегда помогает, когда мне грустно.

Игорь почувствовал, как в груди что-то дрогнуло. По-настоящему дрогнуло, впервые за всё время после пробуждения. Не ледяной голос Архангела, а что-то своё, давно забытое.

— Спасибо, — прошептал он и взял мишку. Игрушка была тёплой от детских рук, мягкой, пахла чем-то домашним — то ли ванилью, то ли старыми вещами.

Алиса улыбнулась. У неё были щербинка между передними зубами и ямочки на щеках — совсем как у Женечки из того сна.

— Ты не бойся, — сказала девочка серьёзно. — Мы все тут немножко странные. Тётя Лена говорит, это потому, что мы видели плохое. Но мы хорошие. И ты хороший. Я знаю.

И прежде чем Игорь успел что-то ответить, Алиса шагнула вперёд и обняла его.

Это было так неожиданно, что Игорь замер, боясь пошевелиться. Маленькие руки обхватили его за шею, тёплая щека прижалась к его холодной щеке. И в этот момент случилось нечто странное.

Он почувствовал тепло.

Настоящее, живое тепло, которое разлилось по всему телу, проникая в самые закоулки его ледяной души. Архангел вдруг замолчал — впервые с момента пробуждения. Гул в голове стих, осталась только тишина и это тепло.

Игорь сам не заметил, как его руки поднялись и осторожно, почти боязливо, обняли девочку в ответ. Совсем легко, чтобы не напугать, не сделать больно. Но это было объятие. Первое объятие после смерти.

Алиса отстранилась через несколько секунд, улыбнулась ему той самой щербатой улыбкой и сказала:

— Видишь? Всё хорошо.

Потом развернулась и убежала к другим детям, оставив Игоря сидеть с плюшевым мишкой в руках и странным, непривычным выражением на лице.

Лена смотрела на него во все глаза.

— Ты… ты улыбнулся, — выдохнула она. — Я думала, ты уже разучился.

Игорь коснулся пальцами губ. Действительно, уголки губ были приподняты в лёгкой, почти неуловимой улыбке. Он не заметил, когда это произошло. Просто случилось само.

— Странно, — сказал он. — Я не чувствовал этого.

— А что ты чувствовал? — осторожно спросила Лена.

Игорь задумался. Подбирал слова, пытаясь объяснить то, что сам едва понимал.

— Тепло, — ответил он наконец. — Впервые за долгое время мне стало тепло. Не снаружи, а внутри. Голос замолчал. Было просто… хорошо.

Лена кивнула, и на глазах у неё блеснули слёзы. Она быстро смахнула их рукой.

— Алиса у нас особенная, — сказала она тихо. — Её родители погибли полгода назад. Прикрывали отход группы, когда нарвались на засаду. Она осталась одна. Мы думали, она сломается, знаешь? Замкнётся, перестанет говорить. А она… она как-то выдержала. И теперь помогает другим. Всем, кому плохо. Говорит, что чувствует, когда человеку нужна поддержка.

— Чувствует? — переспросил Игорь.

— Да. Мы сначала не верили, думали, совпадение. А потом поняли — она правда чувствует. Как экстрасенс, наверное. Или просто очень чуткий ребёнок. Она всегда подходит к тем, кому больно, и обнимает. И всегда становится легче. Странно, да?

Игорь посмотрел на мишку в своих руках. Маленький, потрёпанный, с одним глазом. Такая простая, такая детская вещь. Но в ней было столько тепла, сколько он не чувствовал от всего мира за последние… сколько? Дни? Недели? Он потерял счёт времени.

— Не странно, — ответил он. — Это… это дар.

Лена улыбнулась:

— Отдохни, Игорь. Посиди здесь, привыкни. Никто тебя не торопит.

Игорь кивнул, но остался сидеть за столом, сжимая в руках мишку. Люди постепенно расходились, кто-то уводил детей спать, кто-то уходил на посты. Столовая пустела. Лена тоже ушла — по хозяйству, как она сказала.

Игорь остался один.

Он сидел долго, глядя на огонь в печке. Языки пламени плясали, отбрасывая на стены причудливые тени. Мишка лежал на столе, и Игорь то и дело касался его пальцами, проверяя, не исчезло ли тепло. Не исчезало. Оно оставалось, будто Алиса вложила в игрушку частицу себя.

Мило, — раздался наконец голос Архангела. Он звучал притихшим, почти задумчивым. — Эта девочка… в ней есть сила. Не такая, как у нас, но… сила.

— Не смей её трогать, — мысленно приказал Игорь. — Даже думать о ней не смей.

Я не собираюсь ей вредить, — удивлённо ответил Архангел. — Она ценна. Такие, как она, могут пригодиться. Но ты прав — её нужно беречь.

— Замолчи, — устало попросил Игорь. — Просто замолчи.

Архангел замолчал. Игорь встал из-за стола и подошёл к окну.

За мутным, давно не мытым стеклом расстилался лес. Тёмный, заснеженный, бескрайний. Деревья стояли, как часовые, укутанные в белые шубы. Где-то там, за этим лесом, остался его прошлый мир. Руины базы. Могилы друзей. Иллюзия счастливой жизни, которая рассыпалась в прах.

Игорь смотрел на лес и думал. Думал о многом. О Никите, который научил его стрелять и выживать. О Громе, который стал ему другом после глупой драки в снегу. О Марке, который перед смертью сказал главные слова: «Мы не скальпели. Мы люди». О Сове, о Женечке, о той жизни, которая могла бы быть, если бы не «Чёрные».

Мы найдём их, — тихо сказал Архангел. — Найдём и уничтожим. Обещаю.

Игорь не ответил. Он просто стоял у окна и смотрел на лес, чувствуя, как внутри него потихоньку успокаивается буря.

Неизвестно, сколько времени он так простоял. Может, час, может, два. В столовой давно никого не было, только потрескивала печка да завывал за окном ветер.

— Призрак, — раздался голос за спиной.

Игорь обернулся. В дверях стоял Лис. Рыжая борода, усталые глаза, на плечи накинут тулуп.

— Не спишь? — спросил Лис, подходя ближе.

— Не хочется, — ответил Игорь. — Боюсь, что опять увижу сны. Те, которые не сбылись.

Лис понимающе кивнул. Он достал из кармана помятую пачку сигарет, протянул Игорю:

— Будешь?

Игорь задумался. Он не курил уже… давно. С той самой ночи, когда они с Никитой сидели на крыльце и обсуждали жизнь. Но сейчас почему-то захотелось. Жест, знакомый с прошлой жизни. Ритуал.

— Давай, — сказал он, беря сигарету.

Лис прикурил сам, протянул зажигалку Игорю. Тот поднёс огонь к кончику сигареты, затянулся. Дым показался горьким, чужим, но в то же время странно успокаивающим.

— Пойдём на улицу посидим? — предложил Лис. — Тут всё равно душно. А на воздухе поговорить сподручнее.

Игорь кивнул. Они вышли из столовой, прошли через тамбур и оказались на крыльце административного корпуса.

Ночь была морозной, звёздной. Небо, чистое от облаков, усеивали миллионы огней. Луна висела над лесом огромным жёлтым глазом, заливая снег призрачным сиянием. Мороз кусал за щёки, но Игорь не чувствовал холода. Лис поёжился, запахнул тулуп плотнее.

— Никак не привыкну к этому холоду, — проворчал он, прикуривая новую сигарету от старой. — А ты, я смотрю, стоишь и не мёрзнешь.

— Я вообще теперь не мёрзну, — ответил Игорь, выпуская струйку дыма. — Снег до меня не долетает.

Лис хмыкнул:

— Удобно. Зимой, наверное, хорошо. А летом? Жарко не будет?

— Не знаю, — честно ответил Игорь. — Я ещё не пробовал летом.

Они помолчали, глядя на лес. Где-то вдали ухнула сова. Или показалось.

— Расскажи мне про них, — попросил вдруг Игорь. — Про тех, кто выжил. Как вы держитесь?

Лис глубоко затянулся, выпустил дым кольцом.

— Тяжело, — признал он. — Очень тяжело. После того, как база пала, мы потеряли больше половины. Кто погиб, кто разбежался, кто руки на себя наложил, не выдержав. Остались самые стойкие. Или самые безумные, — он усмехнулся. — Я тут главный теперь, типа командир. Хотя какой из меня командир? Я ж всегда в тени был, на подхвате. А тут пришлось.

— Ты справляешься, — сказал Игорь. — Я видел, как люди к тебе прислушиваются.

— Прислушиваются, — Лис вздохнул. — Только слушаться — это одно, а верить — другое. Им нужен был символ, понимаешь? Кто-то, за кем можно пойти. А я — просто Лис. Ни герой, ни легенда.

— Легенды не выживают, — тихо ответил Игорь. — Они умирают первыми. Никита был легендой. И где он теперь?

Лис промолчал, только кивнул.

— Я про Никиту много слышал, — сказал он после паузы. — От Сторожа, от других. Говорят, он был настоящим. Без дураков. Мог и прикрыть, и наставить, и по шее дать, если надо. Ты у него учился?

— Да, — ответил Игорь. — Он меня всему научил. Стрелять, думать, выживать. И ещё — не терять человеческое лицо. Хотя у самого с этим были проблемы.

— У всех проблемы, — Лис усмехнулся. — Ты на нас посмотри. Сидим в глуши, как партизаны, детей растим, мечтаем о мести. Нормальные люди давно бы сдались или спились. А мы держимся. Странно, да?

— Не странно, — Игорь покачал головой. — Это называется — жить.

Они снова замолчали. Где-то далеко, в лесу, залаяла собака. Или волк. В этих краях могло быть всё что угодно.

— Слушай, Призрак, — Лис повернулся к нему, и в его глазах читалось неподдельное любопытство. — А что ты чувствуешь? Ну, внутри? Ты говорил, у тебя голос в голове. Он злой?

Игорь задумался. Хороший вопрос. Настолько хороший, что он и сам не знал точного ответа.

— Не знаю, — признался он. — Иногда кажется, что он — моя тёмная сторона. Вся ярость, вся ненависть, что во мне накопилась. Он хочет, чтобы я мстил. Чтобы уничтожал врагов. Чтобы стал сильнее и безжалостнее.

— А ты?

— А я… — Игорь помолчал. — Я устал. Устал мстить, убивать, терять. Я хочу покоя. Но его нет. И, наверное, уже не будет.

Лис понимающе кивнул:

— Покой нам только снится, как говорил один поэт. Или не поэт, не помню. Но смысл верный.

— Ты в Бога веришь? — вдруг спросил Игорь.

Лис удивился вопросу:

— Ну… не знаю. Наверное, нет. После всего, что мы видели, трудно верить в доброго Бога. А ты?

— Я раньше не верил, — ответил Игорь. — А теперь… — он усмехнулся, и в усмешке не было веселья. — Теперь у меня внутри сидит Архангел, а за спиной выросли крылья. Может, Бог решил надо мной пошутить?

— Может, это не шутка, — задумчиво сказал Лис. — Может, это знак. Ты не думал?

— О чём?

— О том, что ты теперь не просто человек. Ты что-то другое. Может, тебя послали, чтобы защитить нас? Чтобы мы выжили?

Игорь покачал головой:

— Я никого не защищал. Я всех подвёл. Никита погиб, Сова погибла, мой нерождённый ребёнок погиб. Какой из меня защитник?

— Ты не подводил, — твёрдо сказал Лис. — Ты делал то, что должен был. И ты вернулся. Это не просто так.

— Ты правда в это веришь? — спросил Игорь, глядя на него.

Лис встретил его взгляд:

— Правда. Мы все здесь верим, что ты не просто так выжил. И не просто так оказался здесь. Знаешь, сколько слухов о тебе ходило среди наших? «Призрак — самый хладнокровный», «Призрак никогда не промахивается», «Призрак прошёл через ад и вернулся». А теперь ты и правда прошёл через ад. И вернулся. Другим, но вернулся.