EXORCIST: Жизнь Феникса 2 часть

Артём Аморальный

EXORCIST: Жизнь Феникса 2 часть

Глава 1: Холодное воскрешение

Снег падал крупными, ленивыми хлопьями, укутывая руины города в белый саван. Метель, бушевавшая последние три дня, наконец утихомирилась, оставив после себя лишь глубокие сугробы и звенящую, неестественную тишину. Тишину, которая нарушалась только карканьем ворон, круживших над грудой обломков на окраине, да завыванием ветра в разбитых оконных проёмах высоток.

Человек, бредущий по заметённой трассе, напоминал оживший кошмар. Высокий, тощий, в длинном, залатанном балахоне, капюшон которого скрывал лицо, он тащил за собой деревянные сани-волокуши. На санях, привязанный верёвками, лежало тело.

Тело было странным. Оно не закоченело до состояния полена, как положено трупу, пролежавшему на морозе неизвестно сколько. Оно сохраняло неестественную гибкость. Кожа имела синевато-серый оттенок, но на ощупь, когда человек в балахоне проверял пульс в сотый раз, она казалась… тёплой? Или это просто разгорячённому долгой дорогой безумцу чудилось?

Человека звали Корней. Для окружающих он был просто «чокнутым отшельником», живущим в подземных коммуникациях бывшего химкомбината. Для себя же он был глашатаем грядущего, пророком, который искал знаки. И сегодня он нашёл знак.

Утром, выбравшись из своего убежища в поисках съестного, он наткнулся на это зрелище: у подножия высотки, почти полностью занесённый снегом, лежал человек. Корней подошёл ближе, ожидая увидеть очередного самоубийцу или замёрзшего бомжа. Но то, что он увидел, заставило его сердце биться быстрее.

Лицо человека было спокойным. Не искажённым предсмертной агонией, не застывшим в ужасе — именно спокойным. Будто он просто уснул. А самое главное — над его телом, сквозь лохмотья одежды, проступали… очертания чего-то, чего быть не могло. Что-то, напоминающее сломанные, обгоревшие кости, торчащие из-под лопаток, но покрытые каким-то странным, перламутровым налётом.

Корней воспринял это как знак свыше. Ангел. Падший ангел, которого небо вернуло земле. Или, может быть, демон? Но для Корнея это было неважно. Это было существо, достойное изучения. Или, по крайней мере, достойное того, чтобы быть проданным тому, кто заплатит.

Он знал такого человека. Человека, который платил за «интересный материал». Который жил глубоко под землёй, в бункере, оставшемся ещё с советских времён, и проводил там свои безумные опыты. Профессор Вагнер — так он себя называл. Никто не знал его настоящего имени, да и не хотел знать.

Корней тащил сани почти два часа, пока не добрался до старого, полуразрушенного здания заводоуправления. В подвал, откуда вёл тайный ход в бункер. Он постучал условным стуком — три долгих, два коротких. Тяжёлая гермодверь со скрежетом отъехала в сторону, и в проёме показалась фигура охранника в тяжёлой броне и с автоматом.

— Чего припёрся, шаман? — лениво спросил охранник, косясь на сани.

— Товар, — прохрипел Корней. — Особый. Профессор захочет посмотреть.

Охранник хмыкнул, но посторонился. Он привык, что этот сумасшедший иногда приносит странные вещи — то куски метеоритов, то законсервированных мутантов из зоны отчуждения. Профессор всегда платил щедро.

Тело перегрузили на каталку и повезли вглубь бункера. Корней плёлся следом, бормоча себе под нос какие-то молитвы или заклинания.

Лаборатория профессора Вагнера представляла собой жуткое зрелище. Огромный зал, заставленный сложнейшим оборудованием, колбами, хирургическими столами. Вдоль стен стояли стеллажи с банками, в которых плавали в формалине уродливые существа — двухголовые мыши, зародыши с недоразвитыми конечностями, нечто, напоминающее человеческого младенца с жабрами.

Сам профессор — невысокий, лысый, с глазами навыкате и тонкими, нервными пальцами — склонился над телом. Его лицо, обычно брезгливо-скучающее, теперь выражало живой, почти детский интерес.

— Великолепно, — прошептал он, ощупывая странные костяные отростки на спине объекта. — Просто великолепно! Это не посмертная деформация. Это… рост. Костная ткань активно развивалась в момент клинической смерти! Нейронная активность… — он взглянул на прибор, подключённый к виску тела. — Слабые, еле уловимые импульсы есть! Он не мёртв! Он в анабиозе!

Корней, сидевший в углу на корточках, заулыбался беззубым ртом.

— Я же говорил! Ангел! Небесный посланник!

— Заткнись, идиот, — отмахнулся Вагнер, не глядя. — Это уникальный биологический материал. Мутация. Возможно, результат радиационного облучения или неизвестного вируса. — Он повернулся к помощникам, двум ассистентам в заляпанных халатах. — Готовьте операционную. Вводим его в искусственную кому и начинаем стимуляцию регенеративных процессов. Я хочу понять механизм.

Началось то, что сам Вагнер называл «работой с материалом». Тело Игоря — а это был именно он, Призрак, бывший лидер «Экзорцистов», — подключили к десяткам трубок и проводов. Ему вводили сыворотки собственного изобретения, облучали какими-то волнами, делали инъекции прямо в основание черепа и в странные костяные наросты.

Игорь не чувствовал боли. Он вообще ничего не чувствовал. Его сознание висело в пустоте, вязкой и тёмной, как нефть. Иногда он видел обрывки снов — лица Никиты, Грома, Совы, слышал смех Женечки. Но эти видения были далёкими, как отражение в мутной воде.

Однако что-то происходило. Внутри него, на самом дне его израненного, замороженного существа, зарождалось нечто новое. Нечто, что не было им.

Первые признаки появились на третий день экспериментов. Вагнер, дежуривший у постели, заметил, что веки объекта дрогнули. Он подошёл ближе, вглядываясь в лицо. И вдруг глаза Игоря открылись.

Они были белыми. Абсолютно белыми, без зрачков и радужки, как у античной статуи. Но в этой белизне не было безжизненности — в ней чувствовалась ледяная, нечеловеческая воля.

Губы Игоря шевельнулись, и из горла вырвался хриплый, каркающий звук, сложившийся в слова:

— Кто… посмел… потревожить…

Вагнер отшатнулся, но тут же взял себя в руки. Его научный интерес пересилил страх.

— Ты в моей лаборатории, объект. Ты был мёртв. Я тебя возвращаю. Расскажи, что ты чувствуешь? Кто ты?

— Я… — голос звучал всё так же нечеловечески, но в нём прорезалась интонация, знакомая Вагнеру — интонация власти, приказа. — Я… не знаю, кто я. Но я знаю, кто он. — Белые глаза скосились куда-то в сторону, на неподвижное тело самого Игоря. — Он слаб. Он плакал. Он хотел умереть. Я не хочу. Я буду жить. Я буду… мстить.

Вагнер понял. Это было раздвоение личности. Классический случай, вызванный травмой и его стимуляцией определённых зон мозга. Но голос… этот голос звучал так, будто принадлежал кому-то, кто никогда не был человеком. Или кто был человеком, но в другой, давно забытой эпохе.

— Как мне тебя называть? — осторожно спросил профессор.

— Зови меня… — белые глаза на секунду задумчиво прикрылись. — Архангел. Да. Архангел. Я пришёл судить.

Вагнер довольно потёр руки. Эксперимент обещал быть ещё интереснее, чем он думал.

Прошла ещё неделя. Вагнер продолжал свои опыты, но теперь Игорь — или та сущность, что говорила его голосом — находился в сознании всё дольше. Архангел быстро учился, задавал вопросы, требовал объяснений. Он с интересом изучал своё новое тело, особенно костяные наросты на спине.

— Это должно раскрыться, — сказал он однажды, глядя на себя в зеркало. Вагнер заметил, что глаза его постепенно темнеют, становятся обычными, человеческими, но иногда в них вспыхивает тот самый ледяной, белый свет. — Твои стимуляторы ускорили рост. Давай ещё.

Вагнер вводил новые дозы. И однажды ночью это случилось.

Игорь проснулся от дикой, разрывающей боли в спине. Он закричал — впервые за долгое время его голос был его собственным, голосом человека, а не безликой сущности. Из-под лопаток, разрывая кожу и мышцы, с мокрым, хлюпающим звуком полезло нечто. Костяные отростки, которые он чувствовал всё это время, разворачивались, покрываясь белым пухом, который на глазах превращался в перья.

Крылья.

Они были белоснежными, огромными — в размахе не меньше трёх метров. Каждое перо словно светилось изнутри, отражая мертвенный свет лабораторных ламп. Игорь смотрел на них, не веря своим глазам. Он чувствовал каждое перо, каждое движение — крылья жили своей жизнью, подчиняясь его воле, но казались при этом чем-то чуждым, не его.

— Красиво, — раздался в голове голос. Тот самый, белый, ледяной. — Это наша сила. Наше оружие. Мы не просто люди больше.

Игорь замер. Голос звучал внутри него, но отчётливо, как если бы кто-то стоял рядом.

— Кто ты? — мысленно спросил он.

— Я — это ты. Часть тебя, которая не захотела умирать. Которая замёрзла там, на крыше, и родилась заново. Ты можешь звать меня Архангелом. Мы будем работать вместе.

Игорь почувствовал, как внутри него что-то шевельнулось — тяжёлое, холодное, но одновременно наполняющее невиданной доселе силой. Он сжал кулак. Кости хрустнули с такой силой, что он испугался, что сломает себе пальцы. Но они выдержали. Всё его тело стало другим — сильнее, быстрее, неуязвимее. Он чувствовал это каждой клеткой.

— Что ты со мной сделал? — прохрипел Игорь, глядя на профессора Вагнера, который вбежал в палату на крики.

— Я? — Вагнер развёл руками, но в глазах его горел безумный восторг. — Я всего лишь разбудил то, что в тебе спало. Ты — уникален, мой мальчик. Твои гены… в них есть что-то нечеловеческое. Или, может быть, твои переживания, твоя воля к жизни, твоя ненависть — они материализовались. Это поразительно! Позволь мне изучить это!

— Изучить? — Игорь встал с койки. Крылья за его спиной сложились сами собой, плотно прижавшись к лопаткам, и, к его удивлению, исчезли. Он чувствовал их присутствие, но визуально они пропали, как будто их и не было. — Ты превратил меня в подопытную крысу. Ты…

Он не договорил. В голове снова раздался голос Архангела:

Не трать время. Этот человек нам ещё пригодится. У него есть ресурсы, знания. Мы заберём их, когда придёт время. А сейчас — нам нужно уходить. Я чувствую опасность. Они близко.

— Кто близко? — вслух спросил Игорь.

Вагнер удивлённо поднял бровь:

— С кем ты говоришь?

Но Игорь его не слушал. Внутренний голос ответил:

Те, кто ищет тебя. ФСБ. Они уже вышли на след этого бункера. У нас мало времени.

Игорь рванул к выходу из палаты, но его остановил окрик Вагнера:

— Стой! Ты не сможешь выйти! Охрана! Они не пропустят тебя!

Игорь обернулся. Его глаза на мгновение снова стали белыми.

— Охрана? — переспросил он, и в голосе его прозвучала такая ледяная угроза, что Вагнер попятился. — Они меня не остановят.

Через пять минут коридоры бункера были залиты кровью. Игорь не помнил, как это произошло. Он просто двигался, повинуясь инстинктам, которые были сильнее его самого. Тело само знало, куда бить, как уворачиваться, как убивать. Охрана, вооружённая автоматами, падала одна за другой, даже не успев выстрелить. Игорь чувствовал их страх, слышал их сердца, видел их движения раньше, чем они их начинали.

Когда всё кончилось, он стоял посреди кровавого месива, тяжело дыша. Крылья за спиной снова появились, раскрылись, забрызганные красным, и перья на глазах очищались от крови, оставаясь белоснежными.

— Ты… ты монстр, — прошептал выглянувший из-за угла Вагнер.

Игорь повернул к нему голову. Глаза были человеческими, усталыми, полными ужаса от содеянного.

— Я знаю, — тихо сказал он. — Но я не выбирал этого.

Выбирал, — тут же отозвался Архангел. — Ты выбрал, когда шагнул с той крыши. Ты хотел смерти, но получил меня. Смирись.

Игорь задумался. В голове был хаос. Он жив. У него есть крылья. Внутри него живёт кто-то другой. ФСБ ищет его. Что делать? Куда идти?

Ответ пришёл неожиданно.

Из-за поворота коридора, оттуда, где располагался запасной выход, донёсся шум. Чьи-то шаги. Много людей. Игорь напрягся, готовясь к новой схватке. Но Архангел прошептал:

Не нападай. Это свои.

В проходе показались люди. Человек десять. Они были в разномастной одежде, вооружены кто чем, но в их движениях чувствовалась военная выучка. Впереди шёл высокий парень с рыжей бородой и нашивкой на куртке: перечёркнутый круг, внутри которого угадывался стилизованный экзорцистский символ.

— Призрак, — выдохнул он, увидев Игоря. — Ты живой! Чёрт возьми, ты живой!

Игорь смотрел на них, пытаясь вспомнить. Эти лица были ему смутно знакомы. Он видел их мельком, на заданиях, но никогда не общался близко.

— Кто вы? — спросил он, и голос его дрогнул.

— Мы — то, что осталось от «Экзорцистов», — ответил рыжий. — Лис меня звать. Мы были на другом задании, когда всё случилось. Вернулись — а там… — он сглотнул. — Там всё кончено. Мы думали, ты погиб. Но потом узнали про этого учёного, про слухи, что он тащит к себе трупы… Решили проверить. И не зря.

Игорь молчал. Внутри него боролись два чувства: облегчение от того, что он не один, и ледяная отстранённость Архангела, который оценивал этих людей как ресурс или обузу.

— Мы идём с тобой, — твёрдо сказал Лис. — Куда скажешь. Ты наш командир. Ты всегда им был.

Игорь покачал головой:

— Я не тот, кем был. Я… другой.

— Вижу, — Лис кивнул на кровавые лужи и трупы охраны. — Но нам плевать. Ты свой.

Игорь задумался. Ему нужно было время, чтобы осмыслить произошедшее. Принять новую реальность. Но времени не было. Где-то наверху уже, наверное, собираются спецслужбы.

— Уходим, — коротко бросил он. — Есть у вас убежище?

— Найдём, — усмехнулся Лис. — Мы — «Экзорцисты». Мы всегда находим.

Игорь шагнул вперёд, и новообретённая «семья» последовала за ним. Впереди была неизвестность, но внутри него теплилась искра надежды. Он жив. И, возможно, ещё не всё потеряно.

Федеральная служба безопасности действительно вышла на след бункера Вагнера. Оперативная группа подполковника Глеба Кольцова уже несколько недель разрабатывала информацию о подпольной сети торговцев биоматериалами и связи профессора с зарубежными спецслужбами. Но когда они ворвались в бункер, то нашли лишь кровавое месиво и одного перепуганного профессора, который бормотал о человеке с крыльями.

Кольцов, сухой, подтянутый мужчина с лицом, изрезанным глубокими морщинами, внимательно выслушал сбивчивый рассказ Вагнера.

— Ангел, говорите? — переспросил он, закуривая прямо в лаборатории. — С крыльями? Вы понимаете, как это звучит?

— Я видел своими глазами! — истерично выкрикнул профессор. — Он убил всю охрану! У него белые перья и глаза светятся! Это не человек! Это… это…

— Ладно, — Кольцов махнул руке оперативнику. — Забирайте этого клоуна. А мы… — он взглянул на фотографию Игоря, которую нашёл в вещах Вагнера, — …мы начинаем охоту. Крылатый мститель. Интересно.

Через час ориентировка на «особо опасного преступника Игоря Андреевича Соколова, позывной «Призрак», бывшего лидера незаконной группировки «Экзорцист» ушла во все подразделения. В графе «особые приметы» значилось: «Возможно наличие мутаций, предположительно — крыльевидных образований на спине. При задержании соблюдать крайнюю осторожность».

ФСБ начала большую охоту. Но Игорь, ведомый Архангелом и поддерживаемый горсткой выживших, уже готовился к новой войне. Войне, в которой у него было не только оружие и ярость, но и нечто, чего не было ни у кого из смертных.

Белоснежные крылья за спиной и ледяной голос в голове.

Глава 2: Чужой среди своих

Холод пробирал до костей, но это был странный холод. Не тот, что убивает, заставляя тело дрожать и сжиматься, а какой-то отстранённый, будто Игорь наблюдал за ним со стороны. Он бежал за Лисом и его людьми, едва переставляя ноги, и только сейчас, когда адреналин схлынул, начал осознавать происходящее.

Он был голым.

Совершенно голым.

В голове шумело, мысли путались, но этот факт пробивался сквозь пелену шока самым ярким, самым нелепым пятном. Вагнер, видимо, раздел его для своих экспериментов. А он, повинуясь приказу внутреннего голоса, вырвался наружу, даже не подумав об одежде. Мороз стоял под двадцать градусов, снег хрустел под ногами, но Игорь не чувствовал холода. Совсем.

Это я, — раздался в голове ледяной шёпот Архангела. — Я регулирую твою температуру. Ты не замёрзнешь. Никогда.

Игорь споткнулся, едва не упав, и Лис тут же подхватил его под руку.

— Ты как, командир? Держишься? — в голосе рыжебородого звучало искреннее беспокойство.

— Я… — Игорь попытался что-то сказать, но слова застревали в горле. Он поднял руку, чтобы отстранить Лиса, и замер.

На его ладони танцевали снежинки. Они падали, касались кожи и… исчезали. Не таяли, как положено, а именно исчезали, превращаясь в пар за долю секунды, не оставляя даже влажного следа. Кожа вокруг того места, куда падала снежинка, на мгновение становилась прозрачной, будто светилась изнутри, а потом снова обретала обычный, человеческий вид.

— Что за черт… — выдохнул кто-то из бойцов сзади.

Игорь резко обернулся. На него смотрели десять пар глаз. В них читалось разное: страх, восхищение, недоверие, надежда. Но все они видели одно и то же: человек, который стоял голым на двадцатиградусном морозе и не мёрз. Человек, с которого снег испарялся, не долетая.

— Я не понимаю, — прохрипел Игорь. Голос звучал чуждо, будто принадлежал не ему. — Я должен был умереть. Я прыгнул. Я видел их… Никиту, Грома… Они звали меня. А потом… — он замолчал, пытаясь собраться с мыслями.

Ты и умер, — спокойно ответил Архангел. — Но я не дал тебе уйти. Твоё тело остыло, сердце остановилось. Ты провёл на том свете… сколько? Я не знаю. Но когда этот безумный учёный начал свои опыты, твои клетки вспомнили, как надо жить. А я помог им вспомнить правильно.

— Заткнись, — вслух сказал Игорь. — Просто заткнись.

Лис и его люди переглянулись. Рыжий осторожно спросил:

— Ты с кем говоришь, Призрак?

Игорь посмотрел на него. Взгляд был тяжёлым, безумным. Лис невольно отшатнулся.

— Сам с собой, — ответил Игорь. — У меня теперь… компания в голове. — Он тронул пальцем висок. — Сидит там и командует.

Повисла тишина. Морозный воздух, казалось, застыл ещё сильнее. Потом один из бойцов, молодой парень с нашивкой «Спайк», нервно хохотнул:

— Крылья, снег тает, голос в голове… Командир, ты точно не ангел? Или демон? Кто ты теперь?

— Я не знаю, — честно ответил Игорь. И это было самое страшное. Он действительно не знал.

Лис хлопнул в ладоши, разряжая обстановку:

— Хватит вопросов! До убежища ещё топать и топать. А командир у нас, между прочим, голый. Надо его приодеть. — Он скинул с себя длинный армейский бушлат и накинул на плечи Игоря. — Держи. Хоть прикроешься.

Игорь взял бушлат, но надевать не спешил. Он смотрел на свою грудь, на руки, на ноги. Кожа была чистой, без единого следа от ожогов, порезов или ран, которые он получил при падении. Тело выглядело… новым. Будто только что созданным.

— Идём, — коротко бросил он, запахивая бушлат. — Времени мало.

Они шли ещё часа два. Лис вёл группу какими-то только ему известными тропами — через лес, мимо заснеженных полей, по руслам замёрзших ручьёв. Игорь почти не чувствовал ног, но не от холода — от усталости и потрясения. Внутри него шла непрерывная борьба. Архангел то замолкал, то снова начинал нашёптывать, комментируя каждый шаг, оценивая каждого из бойцов, просчитывая варианты.

Этот Лис — хороший лидер, — заметил он. — Люди его слушаются. Но он слаб. Слишком много сомнений. А тот, Спайк — трус. При первой опасности побежит. Девушка слева… — речь шла о невысокой блондинке с автоматом, — …она предана, но наивна.

— Зачем ты это говоришь? — мысленно спросил Игорь.

Чтобы ты знал, с кем имеешь дело. Мы должны выжить. Мы должны стать сильнее. Эти люди — наш ресурс. Или наша обуза.

— Они моя семья, — твёрдо ответил Игорь.

Были, — поправил Архангел. — Той семьи больше нет. Она сгорела в том цеху. А эти… они просто осколки. Ты сам осколок. Но мы вместе — мы сила. Не забывай об этом.

Игорь задумался. Архангел говорил жестокие, циничные вещи, но в них была правда. Той жизни больше нет. Никита, Гром, Сова, Женечка… Они остались в иллюзии, в том счастливом сне, который он видел перед смертью. А здесь — реальность. Холодная, кровавая, беспощадная.

— Пришли, — выдохнул Лис, останавливаясь на опушке леса.

Игорь поднял глаза и увидел деревню. Старую, давно заброшенную. Дома с провалившимися крышами, покосившиеся заборы, сугробы по окна. Но в центре, в двухэтажном здании бывшей администрации, горел свет. Тёплый, жёлтый, манящий.

— Там наша база, — пояснил Лис. — Обжились потихоньку. Место тихое, люди сюда не суются. Думают, радиоактивное заражение или ещё что. А мы пользуемся.

Они подошли ближе. Из трубы административного корпуса валил дым. На втором этаже мелькнул силуэт — часовой, заметивший их приближение. Через минуту дверь распахнулась, и на пороге показалась группа людей. Человек пятнадцать. С оружием, настороженные, готовые к бою. Но, узнав Лиса, расслабились.

— С возвращением, командир, — кивнул ему пожилой мужчина с седой щетиной. — А это кто с тобой? — он уставился на Игоря.

Игорь стоял, закутанный в чужой бушлат, с белыми, как мел, волосами, и чувствовал на себе десятки взглядов. Они впивались в него, буравили, пытались понять, что за существо привёл Лис.

— Это Призрак, — тихо сказал Лис. — Настоящий Призрак. Тот, который…

Он не договорил. По толпе пробежал ропот. Кто-то ахнул. Кто-то перекрестился. Женщина средних лет, стоявшая у крыльца, вдруг закрыла лицо руками и разрыдалась.

— Мы думали, ты погиб, — прошептала она сквозь слёзы. — Мы все думали… Там, в цеху… столько наших полегло… А ты…

— Я и погиб, — ответил Игорь, и его голос прозвучал глухо, будто из могилы. — Но что-то пошло не так.

Он шагнул вперёд, и люди расступились, давая ему дорогу. В их глазах читался тот же спектр эмоций, что и у бойцов Лиса: страх, надежда, недоверие, удивление. Игорь чувствовал это, кожей ощущал их колебания. Архангел помогал ему видеть глубже: вот этот парень, молодой, с татуировкой на шее — он боится, но готов подчиниться. А вон тот, в углу, с ненавистью смотрит — он считает, что Игорь сам виноват в гибели базы. Или просто не верит, что это действительно Призрак, а не самозванец.

Внутри административного корпуса было тепло и даже уютно. Стены обшиты фанерой, на полу — старые ковры, в центре большого зала — печка-буржуйка, вокруг которой суетились люди. Пахло едой, табаком и сыростью. И ещё чем-то — жизнью. Той самой, которой, как казалось Игорю, в нём больше не осталось.

Лис провёл его в небольшую комнатку, служившую, видимо, складом.

— Здесь переоденься, — он кинул Игорю свёрток с одеждой. — Наши вещи, с убитых… не в обиду. Чистые, постирали. Должно подойти.

Игорь развернул свёрток. Чёрные джоггеры, толстовка с капюшоном, тёплые носки, берцы. Простая, удобная одежда. Как когда-то, в самом начале, в том ржавом цеху.

— Спасибо, — коротко сказал он.

Лис замялся на пороге:

— Ты это… отдохни пока. Освойся. А потом поговорим. Нам многое нужно обсудить.

Он вышел, закрыв за собой дверь.

Игорь остался один. Он медленно снял бушлат и замер, увидев своё отражение в мутном оконном стекле. Из темноты на него смотрел незнакомец. Лицо было его, игорево, но что-то неуловимо изменилось. Черты заострились, стали резче. Глаза… глаза были странными. В них плескалась серая муть, и только при определённом угле падающего света проступала знакомая зелень.

А главное — волосы. Они стали абсолютно белыми. Не седыми, не выцветшими, а именно белыми, как свежевыпавший снег. Игорь провёл по ним рукой — жёсткие, густые, чуть вьющиеся на концах.

Нравится? — прокомментировал Архангел. — Это побочный эффект. И не только. Посмотри на спину.

Игорь осторожно, с замиранием сердца, стянул толстовку, которую уже начал надевать, и повернулся к зеркалу спиной. То, что он увидел, заставило его судорожно вдохнуть.

Крылья.