Вес Тени

— К чему та проверка наверху? Мы же от Анны, сам знаешь, — раздражённо спросил Слава.

— Знаю, знаю. Доверяй, но проверяй. К тому же видел благодаря камере, что ты со стволом припёрся.

Ван Гог усмехнулся уголком рта.

— Это для самообороны, — ответил Слава, демонстрируя, что оправдываться ниже его достоинства.

— От кого ты тут обороняться собрался?

В вопросе Ван Гога прозвучала насмешка.

— И то верно, не подумал, — согласился Слава, потянувшись к сумке.

Он начал выкладывать содержимое на стол неторопливо, как товар для аукциона.

— Ого-го, вот это «улов»!

Ван Гог явно был доволен. Его пальцы, украшенные татуировками, перебирали драгоценности. В какой-то момент он ловко подхватил массивный перстень с камнем и гравировкой в виде цветка. Он подержал его в руке дольше остальных цацек, покрутил, прищурился, словно пытаясь разглядеть души камня и металла, слитые воедино.

После визуального осмотра он потянулся к крохотным пузырькам, пипеткам, странным порошкам. Слава молча наблюдал, как Ван Гог методично проверяет каждую вещь: капля реактива, лёгкое протирание, пристальный взгляд. Это был особый ритуал, смысл которого был понятен лишь посвящённым.

— Ладно, всё понятно, — наконец произнёс Ван Гог.

Он встал, плавно прошёл к решётчатой двери, скрылся за ней, но через пару минут вернулся с толстой пачкой купюр, которую небрежно бросил на стол со словами:

— По пять миллионов каждому. Улов жирный. Красавцы. Можете теперь заслуженно отдыхать где-нибудь за бугром.

Пацаны замерли. Сумма явно превышала их самые смелые ожидания. Слава очнулся первым. Он с трудом сдержал ликующую улыбку, сделав вид, что такая цифра для него в порядке вещей.

— Всё отлично! Спасибо, мы пойдём, — бормотал он, пока торопливо клал деньги в сумку.

Тимур наконец-то вышел из ступора и недоумённо спросил:

— Слушай, а с чего такая щедрость?

«Да заткнись ты! — мысленно обратился к нему Слава. — Берём бабки и валим!»

— Почему же щедрость? — вежливо спросил Ван Гог и слегка повернул голову вбок (улыбка стала чуть шире, а рубец на ухе мелькнул перед глазами механика). — Вы принесли хороший товар, достойный, я бы сказал. А я человек чести: за хороший товар хорошо плачу. Вам, в свою очередь, захочется вернуться, если чего найдёте эдакого, или вы направите ко мне того, кто найдёт что-то ценное, стоящее, если будете знакомы с ним. Сарафанное радио, короче.

— И чего ты? Сколько сам на этом наваришься? — не унимался Тимур, не вовремя решивший стать смелым и дерзким.

— А вот это тебя волновать не должно. Некрасиво в чужой карман лезть, — голос Ван Гога стал твёрдым как сталь. — Вы принесли, а я предложил цену. Судя по тому, как этот уже всё быстренько убрал, с суммой оплаты вы согласны. Всего хорошего, господа. Выход там же, где вход.

— А что если вдруг… — начал было Тимур.

— Да захлопнись ты уже! Всю дорогу молчал, блин. Чего сейчас понесло-то? — прошептал Слава, впиваясь гневным взглядом в напарника и, повернувшись в сторону Ван Гога, зачистил:

— Всего хорошего, товарищ Ван Гог. Приятно иметь с вами дело. Мы пошли.

Произнеся последние слова, Слава подошёл к торговцу украшениями, протянул руку для пожатия, пытаясь сгладить неловкость ситуации.

— Не жму руки, извините. Ничего личного, — нейтральным тоном сказал Ван Гог, не шевельнув ни единым мускулом конечности.

— Ладно, до свидания, — выдавил из себя Слава, сглотнул, опустил руку и попятился в сторону выхода.

Тимур молча следовал за ним. Поднявшись по лестнице, оба вопросительно посмотрели на Кирпича.

— Всё в порядке, можешь открывать, — сказал Слава, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо и спокойно.

— Да я в курсе, что в порядке. Приходите к нам ещё, двери всегда открыты.

Кирпич нажал на кнопку — входная дверь издала резкий металлический звук. Путь был свободен. Нажал другую — дверь за спиной, ведущая вниз, с таким же звуком закрылась.

— Всего доброго, дядя Гена, — улыбнулся Слава, направляясь наружу.

— Стоять, сынки! — остановил их Кирпич.

— Чего такое? Сам же сказал, что всё нормально, — нервно отозвался Тимур.

Кирпич посмотрел на Славу и, небрежно махнув рукой в сторону стола, на котором одиноко лежал травмат, произнёс:

— Пукалку свою не забудь.

Глава 4

Костя ерзал на переднем сидении от нетерпения. Наконец-то из ломбарда вышли его «клиенты» — Слава и Тимур. Их довольные, лоснящиеся от радости лица свидетельствовали о том, что Ван Гог не поскупился: отвалил столько, что у бедолаг снесло крышу.

Парни метнулись к своей чёрной тачке. Двигатель взревел, машина сорвалась с места, взметнув клубы пыли и мелкого гравия. Костя молниеносно достал телефон и нажал вызов.

— Биба и Боба8 стартовали, — коротко бросил он в трубку. — Скоро скину координаты, работаем. Без палева, ясно? Всё как договаривались.

Использовав небольшую часть награбленного, Костя нанял троих молчаливых ребят, умеющих держать язык за зубами, проинструктировал их до начала дела. Костя, в отличие от Славы, хоть немного разбирался в том, как надо следить: он пристроился за машиной подельников и ехал на безопасной дистанции, позволяя потоку машин скрывать его присутствие.

Почти пятьдесят минут кружения по городу, нарочитых кругов, неожиданных разворотов... Промзона встретила их ржавыми контейнерами, очертаниями заброшенных складов, и вот впереди замаячил гаражный кооператив. Костя мгновенно оценил ситуацию: сунуться за ними следом гарантировало полный прокол, моментальное обнаружение. Резкий манёвр, и он свернул на мост, нависающий над рядами гаражей, с которого открывался отличный обзор. Быстренько нашёл подходящую для наблюдения точку, припарковался в тени бетонных опор, натянул капюшон, щёлкнул аварийкой. Вытащил из багажника предупреждающий знак, распахнул капот, принялся демонстративно ковыряться в моторе. Взгляд то и дело скользил вниз, к гаражам.

Машин вокруг — раз-два и обчёлся. Костя успел занять позицию раньше, чем Слава добрался до нужного бокса. Вскоре среди ржавых ворот мелькнул знакомый «полик», тормознул у гаража с облупленными цифрами «шесть» и «семь» на покосившихся створках. Двери распахнулись: первым выскочил Тимур, который поспешил открыть дверь гаража, следом выпрыгнул Слава с сумкой в руке, юркнувшись внутрь, как только дверь приоткрылась. Машину оставили на улице прямо у входа.

«Так и будет там стоять? Удачно ты раскорячился, однако», — подумал Костя, доставая телефон. Сделал фото, обвёл нужный гараж красным кружком, отправил геолокацию кому надо. Убрал знак, захлопнул капот и неспеша съехал с моста, предварительно мельком взглянув на часы.

***

— Да ну на хер! — наконец-то перестал сдерживаться Слава, вытряхнувший наличку на верстак.

Почти весь путь от ломбарда они ехали в нервном молчании, переваривая случившееся и боясь спугнуть удачу случайным словом.

Слава с улыбкой провёл ладонью по рассыпанным деньгам, ощущая их шершавую, пьянящую плотность.

— По двенадцать с половой миллиончиков на рыло да за три дня!

— Меньше, — поправил Тимур. — За вычетом... Твой наводчик сколько просил? Семь процентов?

Его явно штормило. Радость от реализации «улова» чередовалась с приступами страха: за такой куш могло «прилететь» так, что костей не соберёшь. Слава почувствовал, что настроение подельника изменилось.

— Ты чего такой бледный опять? То молчишь, то вдруг смелеешь. Волнуешься?

— Волнуюсь? — Тимур нервно рассмеялся (смех этот больше походил на сдавленный кашель). — Да я в ужасе, братан! Мы вообще не понимаем, что стащили и у кого. Сделали, не подумав толком!

— В смысле? — Слава изобразил удивление. — Я же сказал: обычный коммерс, ничего такого.

— Я сейчас не про бабки, — Тимур понизил голос почти до шёпота, — а про брюлики. Этот Ван Гог слишком легко по пятёре нам отстегнул. Вдруг мы спёрли что-то, что дороже денег для владельцев, понимаешь? Бесценное… Такое, что даже обычный коммерс взбесится, перевернёт всё вверх дном, всю жизнь нас искать станет.

— Друг, ты чего-то совсем поплыл.

Слава шагнул ближе к Тимуру, сжал его плечо и произнес:

— Соберись! Отстегнём человечку его долю, свалим из города, заляжем на дно. Чуток передохнём, если хочешь.

Он неожиданно замолчал, взгляд затуманился.

— Ты чего? — насторожился Тимур. — Не пугай меня этой рожей.

— Это у тебя рожа, — ответил Слава. — Я пытаюсь в уме посчитать, сколько будет семь процентов от двадцати пяти миллионов. Подожди, не подсказывай.

— Где-то один и семь, — не удержался Тимур.

— Ну я же просил! — недовольно буркнул Слава, затем достал телефон и застучал пальцами по экрану.

Через пару секунд заорал:

— Ну ни хрена себе! За одну наводку столько? Не жирно будет? Может, уменьшим циферку? Пол-ляма наводчику… И то, наверное, жирно.

— Ты чего?! — Тимур уставился на него, не веря своим ушам. — Мы и так, блин, непонятно во что вляпались. Я чую, прям задницей чую: попали конкретно. Этот Ван Гог слишком резво деньги отвесил, это не просто так. Хоть и чесал про честь, про хороший «улов» и хорошую оплату, но что-то тут не то. А ты ещё наводчика кинуть хочешь? Я против.

— Братан, да я не предлагаю прям кинуть, — Слава застучал пальцами по верстаку. — Так, чисто поменьше отстегнуть. Откуда ей знать, сколько Ван Гог выдал? Ну хер с ним! Лям с половиной пускай будет. Ничего этот наводчик нам не сделает, даже если узнает. Такая сумма ещё подарок. Ну чего, идёт?

— Нет, не идёт, — упорно твердил Тимур, но громкий стук в дверь гаража прервал его речь; друзья вздрогнули.

— Мужики, чёрная машина ваша стоит? Можете убрать? Фургончику моему не проехать… — раздался с улицы незнакомый, очень низкий голос, звучавший, впрочем, вполне миролюбиво.

Тимур, ещё минуту назад едва державшийся на ногах от тревоги, мгновенно собрался.

— Менты, похоже, приехали. Допрыгались… Что делать? — прошептал он Славе.

— Менты бы твою картонную дверь снесли без разговоров, — возразил Слава, лихорадочно сгребая наличку в сумку.

— Эй, мужики, уснули что ли? Слышу же: шебуршите там чем-то. Чё, вам в падлу тачку убрать? Проехать не могу, срочно надо. Если бухаете, то могу сам аккуратно отогнать, — не унимался голос.

— Бандосы, может? — шепнул Тимур, косясь на Славу, который затолкал сумку за верстак.

— Надо было тачку загнать. Ступили, блин. Открывай иди. Только аккуратно. Я за спиной буду.

Слава нащупал в кармане травмат.

— Сейчас иду! — крикнул Тимур, медленно подходя к двери.

Он приоткрыл её ровно настолько, чтобы видеть гостя, но не дать тому пройти внутрь.

За дверью стоял парень ростом под два метра, может, чуть выше, с широкими плечами, плотной фигурой, но без намёка на грузность. Спортивный костюм обтягивал мощный торс, на носу сидела стильная круглая оправа, а на лице играла доброжелательная, но немного безумная улыбка, от которой Тимуру стало не по себе.

— Бухаете, что ли? — спросил парень, заглядывая через плечо Тимура в полумрак гаража. — Или что поинтереснее делаете?

— Не твоя суета, что мы делаем. Чего надо?

Тимур изо всех сил старался, чтобы его голос звучал твёрдо.

— Говорю же: тачку отгоните, пожалуйста. Мне проехать надо.

Парень кивнул на старенький «бусик»9, припаркованный в двух метрах от гаража и едва ли не касающийся бампером «фольксвагена».

— А что, в объезд не проедешь? — нервно спросил Тимур.

— Да не гони, дядь. Мне, что, через все гаражи круг давать? Тем более, что хер его знает, дорога там есть или нет.

Тимур окинул незнакомца быстрым взглядом, потом обернулся к Славе, который немного расслабился и перестал сжимать рукоять травмата в кармане.

— Сейчас иду, — сказал Тимур, хлопнув дверью прямо перед носом парня.

— Дай ключи, — обратился он к напарнику. — Ты хер ли там так раскорячился? Нормально поставить не мог?

Слава молча кинул ключи, которые Тимур ловко подхватил на лету.

— Ну бывает, чего ты. Просто отгони. Видимо, реально просто мимо проезжал, ничего такого, — сказал окончательно успокоившийся Слава.

Тимур вышел, дошёл до тачки и сел в неё, завёл, проехал вперёд, за угол гаража. «Бусик» двинулся следом; он будто случайно прижимался к той стороне, где стоял гараж, перекрывая обзор.

Из задней двери фургона, словно ниндзя, бесшумно выскочили трое. Ловко ворвались внутрь гаража. Двое мгновенно скрутили Славу, не успевшего даже дотронуться до кармана с оружием, и ударили его под дых. Крик у Славы, сложившегося пополам, застрял в горле. Тем временем ни о чём не подозревающий Тимур сидел в «фольксвагене».

— Спасибо! — крикнул парень, дружелюбно махнув Тимуру из «бусика».

Тот машинально махнул в ответ, проследил, что фургон скрылся за гаражами, отъехал назад, припарковал авто, вышел из машины, направился к гаражу.

— Заходи, не бойся, — раздался изнутри знакомый голос.

Тимур замер на пороге. В помещении стоял довольный Костян, держа его на мушке, а рядом двое мордоворотов ловко «упаковывали» Славу: тряпка уже торчала у того изо рта, руки были заведены за спину и скованы наручниками.

— Бежать не советую, — спокойно продолжил Костян. — Там тебя встретят и разговор уже будет другой. Проходи, общаться будем.

Тимур, стараясь сохранить остатки самообладания, шагнул внутрь; колени его подгибались, страх сдавил сердце.

— Ну чего? Где бабосик? — деловито спросил Костя, не опуская пистолет.

— Не тут, — ответил Тимур. — Ехать надо.

— Куда ехать?! — Костя резко опустил руку с оружием, кинулся к Тимуру и схватил его за ворот одной рукой, дёрнул на себя так, что ткань затрещала. — Давай сразу всё выкладывай что, куда, как!

Для пущей убедительности Костя приставил к виску жертвы пистолет. Тимурзадрожал. В этот момент в проёме возник тот самый «доброжелательный» парень из «бусика».

— Нормально всё? — басом протянул он спокойно, облокотившись о косяк.

— Зайди, — скомандовал Костя, не отпуская Тимура; пистолет он спрятал в карман пиджака. — Обыщи-ка тут всё.

— Да ты прикалываешься? Тут задолбаешься рыться в этом хламе, — парень прервал свою речь, лениво пнул ржавую канистру (грохот разнёсся по всему гаражу), затем продолжил: — Сделаем проще.

Он шагнул к Славе, который мычал что-то нечленораздельное сквозь тряпку. Вруке подошедшего непонятно откуда взялись плоскогубцы, старые, с потёртыми ручками, но явно исправные.

— Мы сейчас этому, — указал он плоскогубцами на пленника, — будем ногти выдирать. А когда они закончатся, сломаем кости пальцев. Если это не поможет, начнём ломать что-то другое, пока ты всё не скажешь.

— Да ехать надо, сказал же! — заорал Тимур. — Покажу куда!

— Если приедем, а там пусто… — парень приблизился вплотную, и Тимур почувствовал его дыхание, тёплое, яблок, — и ты просто тянешь время… Я очень разозлюсь. А когда я злюсь, то плохо контролирую свои действия.

Он приподнял плоскогубцы: блеснули зубцы, сквозь которые, как через прицел, парень посмотрел на Тимура, не мигая.

— Ещё раз спрашиваю: правда хочешь прокатиться.

— Отпустите нас, если скажу?

— Ну, это у босса спросить надо, — парень перевёл взгляд на Костю и продолжил: — Что скажешь, шеф?

Шеф даже не взглянул на него. Он пальцем указал на Славу, который заваливался на бок, мыча что-то нечленораздельное сквозь тряпку.

— Поднимите этого.

Мордовороты резко поставили на ноги пленника. Тот захрипел, голова безвольно мотнулась. Костя подошёл неторопливо, размял плечи, размахнулся и последовало два коротких, хлёстких удара в челюсть, раздался влажный, чавкающий звук. Слава обмяк, голова закачалась, как у сломанной куклы.

— Это тебе за тот раз, — сказал Костя, отступая на шаг. — А теперь покажу, как надо вырубать.

Он обошёл Славу, который еле держался на ногах и закатывал мутные глаза, и демонстративно, несильно шлёпнул ладонью по темечку свою жертву, затем проговорил:

— Можно, конечно, по затылку… Но так и убить недолго, если не рассчитать силу.

Он снова обошёл Славу и, остановившись перед лицом жертвы, сказал:

— Лучше в бороду. Сейчас покажу. Чего? Сказать хочешь что-то?

Костя вытащил тряпку изо рта, и Слава, сплюнув, начал сыпать угрозами, с трудом фокусируя взгляд:

— Если бы меня не держали… ты бы у меня через дверной проём уже пролетел, петушок.

— Петушок значит?

— Петушок, ага, — подтвердил Слава.

Последовал удар в челюсть снизу вверх, чёткий, без замаха. Слава рухнул, не издав ни звука.

— Вот так надо вырубать, понял?

Костя обернулся к Тимуру, вытирая руку о штанину.

— Понял, — прошептал тот, глядя в бетонный пол.

— Машину подогнал? — крикнул Костя «доброжелательному», который всё это время стоял у двери, спокойно поигрывая плоскогубцами.

— Ага, — протянул тот с улыбкой.

— Этого пока грузите. А с этим ещё потолкуем.

Костя уставился на Тимура.

— Ну чего, герой? Где бабки?

— А чего вы?.. Куда его? Что сделаете с ним? — промямлил механик.

— Ты всё сам узнаешь. Поедешь с нами. Только в каком состоянии тебе решать, — Костя шагнул ближе, и Тимур невольно отшатнулся в сторону, упёршись спиной в прохладный стеллаж. — Но не парься: жить будете. Просто приобретёте себе неожиданно пару долгов. А их размер уже шеф озвучит.

Тимур замер, потом, словно во сне, побрёл к верстаку, вытащил сумку, бросил её в ноги Кости.

— Ну вот и отлично. Садись, поехали. — Костя указал в сторону выхода. — Убежать даже не пробуй: всё равно найдём. Только из-за геморроя, что ты нам доставишь, долг вырастет. А до кучи… — он обвёл взглядом гараж, задержался на яме, на стеллажах с инструментами, — может, и это всё снесём к херам или ещё чего похуже. Так что спокойно, без суеты, понял?

— Понял, — выдавил Тимур и застыл с каменным лицом на месте.

Костя внимательно перебрал содержимое сумки: купюры, перетянутые резинками, тускло белели в свете голой лампочки.

— Драгоценности, я так понимаю, сдали уже?

— Да, Ван Гогу, — сразу же ответил Тимур.

— Очень плохо. Значит, долг будет ещё больше. Ладно, иди. Парень, сопроводи нового друга. А вы двое тащите его подельника в нашу тачку.

Тимур на ватных ногах пополз на улицу. Константин проследил, чтобы вся компания без происшествий вышла, затем подхватил сумку, заботливо выключил свет в помещении, вышел, прикрыл за собой скрипучую дверь, отошёл подальше, чтобы его не могли услышать. Достал телефон, набрал шефа.

— Алло, Александр Андреевич? Всё готово. Виновники найдены. Какие дальнейшие указания?

— Шутишь? Нашёл почти за день? — удивлённо спросил босс. — Если это правда, получается, ты лучше полиции работаешь. Кто такие?

— Так… связи у меня кое-какие имеются. Шпана обычная, ничего особенного.

— Слишком уж эта шпана хорошо осведомлена... Запаковал их?

— Да. Куда везти?

— На ферму мою вези. Прямо туда, где скот разделывают. Пускай немного напрягутся. Я предупрежу, что вы приедете. У меня рейс прямой, поэтому скоро буду.

Костя убрал телефон, сунул его во внутренний карман пиджака, пощупал его (пистолет на месте), быстро прошёл к машине, запрыгнул на переднее сиденье «бусика», а сумку поставил себе под ноги.

Машина представляла собой старый, видавший виды фургон тёмно-синего цвета. Краской на его дверях облупилась; фары, казалось, вот-вот погаснут, но ничего такого не происходило: они упрямо продолжали светить. Виднелась пара трещин на лобовом стекле. Салон был под стать внешнему виду авто: потёртые сиденья; приборная панель, на которой стрелки дёргались в нервном тике; тяжёлый руль без гидроусилителя, который нужно было крутить с огромной силой, словно борешься с невзрачным транспортом. В «бусике» гремела какая-то дворовая музыка. За рулём развалился «доброжелательный» парень, который представился коротко: «Ярик». Вид у него был тот ещё: золотая круглая оправа на пол-лица, белые кудрявые волосы, явно крашеные, чёрный спортивный костюм, обтягивающий двухметровую накаченную тушу, и раздражающая ухмылка.

— Чего, куда? — поинтересовался Ярик, сверкнув глазами.

Костя достал телефон, провёл по нему пальцем, затем молча ткнул в экран, на котором виднелся адрес. Ярик глянул мельком, ухмыльнулся и дал газу. «Бусик» дёрнулся с места и поехал, подпрыгивая на ухабах промзоны.

На заднем сидении, вжавшись в обивку, сидел связанный Слава, ещё не до конца пришедший в себя после ударов. Голова его моталась в такт тряске. Тимур, бледный, с трясущимися губами, смотрел на заляпанный грязью пол машины. По бокам друзей, как две мрачные статуи со старинного европейского кладбища, сидели мордовороты в масках. За всё время ни один из похитителей незадачливых воришек не проронил ни звука.

— Они у тебя хоть разговаривать умеют? — не удержался Костя от вопроса, кивая назад.

— О, они ещё те ораторы! — сказал Ярик и хохотнул. — Если начнут, потом не остановишь. Им лучше не начинать. Чего, «валюме»10 накинуть?

— Накинь, — согласился Костя, устраиваясь поудобнее на сиденье.

Ярик прибавил звук, и из колонок понеслось что-то тяжёлое, с рваным битом и матерными речитативами. Костя покосился на водителя. «Стиль у тебя чёткий, конечно», — подумал он, разглядывая нелепое сочетание внешности, одежды и аксессуаров (явно очень дорогой оправы на огромных синих глазах, золотой толстой цепочки на мощной шее, выпирающей из ворота спортивки, и дурацких, крашенных в белый цвет кудрей, торчащих во все стороны).

Ярик почувствовал, что на него смотрят, обернулся, оскалился и неожиданно задал вопрос:

— Слушай, а ты знал, что Папа Римский не может быть донором органов?

Костя напрягся, не понимая, к чему это он, но до него моментально дошло: этот верзила — ходячая энциклопедия бесполезных фактов, которыми, видимо, очень любит делиться со всеми окружающими.

— А ты знал, что у животных тоже бывает аллергия на людей? — не унимался Ярик, крутя баранку одной рукой. — А ты в курсе, что червовый король — единственный король в колоде, у которого нет усов? Прикинь, кометы, скорее всего, пахнут тухлыми яйцами. А ещё говорят, люди, которые больше матерятся, меньше врут. И вообще, человек — единственное существо, которое умеет краснеть.

Он сыпал подобными фактами всю дорогу, разбавляя собственными размышлениями о жизни, Вселенной и человеческой глупости. Костя лишь кивал, изредка изображая удивление, поглядывал в окно на проплывающие мимо серые панельные дома, ржавые гаражи, обшарпанные ларьки. Через пару часов тряски они наконец-то добрались до места назначения.

— Ну всё, приехали! — пробасил Ярик, заглушив двигатель. — Скучно с тобой, Костик. Выгружаемся.

На ферме царила та особая, деревенская тишина, когда слышно, как ветер шумит в кронах деревьев, как где-то далеко мычат коровы. У ворот фермы стоял коренастый мужичок.

— Кто главный? — спросил он, прищурившись.

— Я, — ответил Костя, выходя из «бусика».

Мужичок молча протянул связку ключей, звякнувших в его заскорузлой ладони.

— Это вон от того ангара. Александр сказал, чтоб я сегодня работников отпустил, мне пару поручений дал. Я отъеду, а вы тут занимайтесь.

Команда дождалась, когда старенький уазик с мужичком скроется за поворотом, и сопроводила горе-грабителей к ангару. Слава очнулся, но шёл с трудом: ноги его заплетались, поэтому его вели под руки. Тимур брёл сам, ссутулившись, глядя на раскисшую от недавнего дождя землю.

Внутри ангара пахло прелой соломой. Один из похитителей в маске включил свет. Затем пленников усадили на старые деревянные ящики у труб, крепко прикрепили конечности скотчем к этим трубам. Константин, стоявший спиной к выходу, с удовольствием наблюдал за процессом.

— Ну… В целом всё, — удовлетворённо сказал Костя, обводя взглядом помещение. — Того, который пошустрее, оставь, наверное. А вы езжайте.

— Ага, — протянул Ярик, бросив взгляд на Славу и улыбнувшись широко-широко.

— Чего «ага»? — уточнил Костя.

В тот же миг он почувствовал, как двое помощников Ярика, успевшие перебраться ближе к выходу, встали сзади по бокам. Обернуться он не успел: мощный удар сбоку в челюсть — и свет куда-то пропал. Последнее, что услышал Костя, проваливаясь в темноту, был насмешливый бас Ярика:

— Как ты там показывал вырубать надо?

Глава 5

1999 год. Зимний вечер. Свет фонарей едва пробивался сквозь вихри снега. На обледенелых тротуарах иногда мелькали жёлтые пятна света. Семён Филиппович брёл, засунув руки в глубокие карманы старенького пальто. На сгибе локтя покачивалась авоська с гостинцами для шестилетней внучки — пара пряников, горсть карамелек, бублик, завёрнутый в газету.

Мысли старика (как всегда в такую погоду) уносились туда, где вместо снега были грязь и дым, вместо фонарей — вспышки взрывов, а вместо тишины — нескончаемый грохот орудий, звуки выстрелов. Он свернул в арку, нырнул в тёмный «колодец» двора своего дома. И тут вновь вспомнился бой под Витебском в феврале сорок четвёртого… Тогда тоже валил снег, такой же густой, слепящий, как сейчас. Окопы превратились в ледяные могилы, морозный воздух обжигал лёгкие. Бой был кровавым, жестоким, но Семён пощадил одного раненого немца. Тот лежал в воронке, бледный, дрожащий, с простреленной ногой. Вместо того чтобы добить врага, Семён перевязал ему рану, а потом пленил.