Харуто. Том 1. Книга 5

«Я прошёл все храмы. Пять великих. Пятнадцать средних. Тридцать малых. Везде одно и то же. Пустые алтари. Холодный пепел. Жрецы, которые воруют пожертвования. Они говорят: "Для богов". Но боги не едят. Жрецы едят. Я видел ребёнка, который молился куску хлеба. Не богу. Хлебу. И хлеб ответил. Он накормил. Бог не накормил. Ребёнок выжил. Бог умер. Мы молимся тем, кто может спасти. А те, кто может — не требуют молитв. Те, кто требует — не могут. Мы выбрали не тех.»

Источник: «Фрагмент Зеркала» (Неизвестное происхождение)

Осколок стекла, на обратной стороне царапины.

«Зеркало показывало бога. Внутри меня. Я смотрел. И видел пустоту. Жрецы говорили: "Бог в сердце". Я искал. Нашёл только боль. Боль — это не бог. Это симптом. Я разбил зеркало. Осколки порезали лицо. Кровь текла. И в крови я увидел отражение. Не бога. Себя. Уставшего. Грязного. Живого. Я понял: бог — это мы. Но мы слабые боги. Мы не можем спасти себя. Мы можем только убить друг друга. И молиться над трупами. Зеркало лгало. Бога нет. Есть только мы. И наша слабость.»

Источник: «Последнее Письмо Жреца» (Любая страна)

Смятая бумага, следы слёз, кровь на углу.

«Я служил всю жизнь. Молился. Постился. Верил. Но в конце — ничего. Только страх смерти. Бог не пришёл. Проводить меня. Я умираю один. В темноте. Холоде. Мои молитвы не согрели. Не спасли. Они были словами. Ветром. Я пишу это, чтобы предупредить. Не верьте. Вера — это костыль. Когда нога здорова — он не нужен. Когда сломана — он не держит. Я сломан. Костыль лежит рядом. Бесполезный. Простите меня. За ложь. Я лгал вам. Чтобы вы не боялись. Но теперь я тоже боюсь. И ложь не помогает.»

Источник: «Хроника Падения Звёзд» (Астрономы Аматэрасу)

Звёздная карта, многие звёзды зачёркнуты.

«Звёзды — это глаза богов. Они смотрят. Но не моргают. Не вмешиваются. Мы искали знаки. Кометы. Затмения. Но знаки были случайными. Звёзды двигались по законам. Не по воле. Жрецы говорили: "Это судьба". Но судьба — это математика. Не магия. Мы хотели чуда. Получили формулу. Формула не спасает. Она только предсказывает конец. Мы знали, когда умрём. Но не знали, зачем. Звёзды молчали. Они слишком далеко. Чтобы слышать крики муравьёв.»

Источник: «Отчёт Разведчика» (Сусаноо)

Кожаный свиток, запачкан грязью.

«Я видел вражеский лагерь. Там молились. Тем же богам. Что и мы. Перед боем. Обе стороны просили победы. Бог не мог дать обеим. Значит, он не слышал. Или ему всё равно. Мы убили их. Пока они молились. Их боги не защитили. Наши не помогли. Победила сталь. Не вера. После боя мы молились над трупами. За упокой. Но тела уже воняли. Бог не принял вонь. Он отвернулся. Мы остались с трупами. И с тишиной. Вера закончилась там, где началась кровь.»

Источник: «Молитва Слепого Монаха» (Рикугами)

Выцарапано на стене храма, буквы глубокие.

«Я не вижу храмов. Но я чувствую пыль. Она везде. На алтарях. На руках. В лёгких. Пыль — это прах богов. Они рассыпались. Мы вдохнули их. И стали прахом. Жрецы говорили: "Дух свят". Но дух не пахнет. Пыль пахнет. Гнилью. Старостью. Я молюсь пыли. Потому что она реальна. Она остаётся. Когда всё исчезает. Пыль — это единственный вечный бог. Мы вернёмся в неё. И станем едины. С богами. С врагами. С собой. Пыль не различает. Она принимает всех. Это единственная милость.»

Источник: «Запись Наблюдателя» (Непризнанные Земли)

Кусок угля на камне.

«Они говорят о душе. Но где она? Я вскрывал тела. После смерти. Искал душу. Нашёл органы. Кишки. Кости. Кровь. Души не было. Она не весит ничего. Не занимает места. Может, она улетает? Но куда? В небо? Там пусто. В землю? Там черви. Душа — это выдумка. Чтобы не бояться конца. Но конец реален. Он здесь. В остановке сердца. В охлаждении тела. Никакой мистики. Только биология. Мы ищем смысл там, где есть только функция. Функция остановилась. И мы испугались.»

Источник: «Дневник Генерала К.» (Страна неизвестна, имя стёрто)

Кожаный переплёт, страницы вырваны.

«День 100. Мы молились перед боем. Бог не ответил. Мы пошли в атаку. Убили тысячу. Вернулись. Молились за упокой. Бог не ответил. Я понял: он глухой. Или занят. У него много войн. На разных землях. Мы не единственные. Мы просто очередные. Статистика. Для богов мы — цифры. Не души. Цифры не молятся. Цифры складывают. Мы сложились в минус. Смерть. Бог поставил галочку. И забыл. Я не хочу быть цифрой. Но у меня нет выбора. Молитва не меняет статус.»

Источник: «Песнь Мёртвых Жрецов» (Хор призраков, записано медиумом)

Транскрипция сеанса, чернила высохли.

«Мы служили лжи. Мы знали. Но продолжали. Потому что правда убивает. Ложь кормит. Мы ели хлеб веры. Пили вино надежды. Но это было вино из крови. Крови тех, кто верил. Мы предали их. Ради комфорта. Ради тепла в храме. Теперь мы призраки. И нам холодно. Храмы разрушены. Алтари разбиты. Нам некуда идти. Мы стучимся в двери. Но живые не пускают. Они знают. Мы — обманщики. Даже после смерти. Мы просим молитвы. Но молитвы не идут к нам. Они идут в пустоту. Как и при жизни. Ничего не изменилось.»

Хокку:

«Храмы без богов,

Свитки пусты, руны молчат,

Вера — тень на стене.»

Часть 6: «Духовные искания»

Источник: «Свиток Пустых Алтарей» (Рикугами — Великая Страна)

Хранится в глубинном архиве, чернила выцвели, края обуглены, пахнет ладаном и гнилью.

«Храмы стояли полные. Люди молились. Но боги не отвечали. Жрецы говорили: "Они испытывают нас". Мы испытывали себя. Голодали. Бичевали себя. Кровь текла по ступеням. Но небо молчало. Тогда жрецы сказали: "Боги ушли". Мы спросили: "Куда?". Они ответили: "В земли, где нет войны". Но войны были везде. Значит, богов не было. Или они трусы. Мы продолжали молиться. Из привычки. Из страха. Пустой алтарь лучше, чем никакого. Пустота даёт надежду. Правда убивает.»

Источник: «Трактат Угасшего Света» (Аматэрасу — Великая Страна)

Страницы вырваны, текст прерывистый, написан кистью на рисовой бумаге, пятна туши похожи на слёзы.

«Мы молились Солнцу. Оно взошло. Но не согрело. Свет был мёртвым. Холодным. Как глаз рыбы. Жрецы говорили: "Тьма внутри вас. Очиститесь". Мы очищались. Выжигали глаза, чтобы не видеть греха. Но тьма осталась. Внутри. Свет не мог проникнуть туда. Потому что там не было места. Только пустота. Мы построили башни. Высокие. Чтобы быть ближе к небу. Молния ударила в самую высокую. Сожгла башню. Убила жрецов. Небо сказало: "Не лезьте". Мы послушались. Но молиться не перестали. Страх сильнее разума.»

Источник: «Железная Песнь Тишины» (Сусаноо — Великая Страна)

Высечена на камне, буквы стёрты ветром и песком, края окровавлены.

«Мы молились Грому. Он гремел. Но не приносил дождя. Сухая гроза. Сжигала поля. Мы приносили жертвы. Меч. Коня. Человека. Гром принимал. Но не благодарил. Он просто брал. И уходил. Жрецы говорили: "Ему нужно больше". Мы давали. Пока не остались одни. Без оружия. Без лошадей. Без людей. Гром умолк. Не потому что насытился. Потому что ему стало скучно. Боги войны любят кровь. Но не любят скуку. Мы стали скучными. И нас бросили.»

Источник: «Хроника Разбитых Скрижалей» (Чхонгунг — Великая Страна)

Свиток запечатан воском, печать сломана, пахнет вином, железом и старой землёй.

«Предки молчали. Мы стучали в камни. Звали по именам. Но имена стёрлись. Ветер сдул пыль с могил. Мы забыли, кто лежит под нами. Жрецы говорили: "Копайте глубже. Найдите кости". Мы копали. Нашли кости. Но они не говорили. Они просто лежали. Белые. Мёртвые. Как и мы. Мы поняли: предки не ушли. Они умерли. Навсегда. И нет жизни после. Только земля. Которая ест нас. Мы перестали стучать. Камни не любят, когда их будят. Они мстят. Землетрясениями.»

Источник: «Мраморный Шёпот Духов» (Сяньню — Великая Страна)

Ткань истлела, текст почти не читается, сохранён в стекле, пахнет лавандой и гнилью.

«Духи природы ушли. Леса молчали. Реки не пели. Ветер не шептал. Мы спрашивали деревья: "Где они?". Деревья скрипели. Но не отвечали. Жрецы говорили: "Вы оскорбили духов". Мы извинялись. Дарили цветы. Поливали корни вином. Но деревья сохли. Духи не простили. Или их не было. Может, духи — это просто шум листьев. А когда листья опали — шум исчез. Мы остались в тишине. Тишина страшнее гнева. Гнев — это эмоция. Тишина — это отсутствие. Мы стали невидимыми для мира.»

Источник: «Дневник Увядшего Цветка» (Ханацуки — Средняя Страна)

Страницы вырваны из книги, залиты соком растений, которые теперь мертвы.

«Мы молились через цветы. Каждый лепесток — слово. Каждая пыльца — молитва. Но цветы вяли. Не распускались. Жрецы говорили: "Почва отравлена грехом". Мы меняли почву. Приносили землю из других земель. Но цветы вяли. Даже там, где не было войны. Даже там, где была тишина. Мы поняли: дело не в почве. Дело во времени. Время цветения прошло. Наступило время гниения. Мы пытались сохранить бутон. Запечатывали в воск. Но он чернел. Внутри. Жизнь нельзя законсервировать. Она требует движения. А мир остановился.»

Источник: «Записки Туманного Жреца» (Касумигахара — Средняя Страна)

Бумага сырая, буквы расплылись, будто писали под дождём.

«Туман скрывал богов. Или не пускал их. Мы жили в мгле. Ждали просвета. Но просвета не было. Жрецы говорили: "Бог в тумане. Нужно войти". Мы входили. И терялись. Возвращались не все. Те, кто вернулся, говорили: "Там ничего нет". Только белая пустота. Но жрецы сказали: "Вы не достойны". И послали снова. Мы ходили кругами. В тумане нет верха. Нет низа. Нет пути. Мы умирали в шаге от храма. Но не находили дверь. Туман — это лабиринт. Без центра. Без выхода. Боги любят прятаться. Или их нет. И туман — это просто погода.»

Источник: «Скрижаль Расплавленных Идолов» (Куроганэ — Средняя Страна)

Выгравировано на листе железа, покрытом ржавчиной.

«Мы ковали богов. Из металла. Золота. Стали. Они стояли в храмах. Величественные. Но они не двигались. Не говорили. Не моргали. Жрецы говорили: "В них нужна душа". Мы пытались вложить душу. Кровью. Жертвами. Но металл оставался холодным. Тогда мы решили: боги должны быть прочными. Чтобы выжить в войне. Мы сделали их из стали. Но сталь ржавела. От дождя. От крови. От времени. Идолы падали. Разбивались. Внутри была пустота. Никакой души. Только металл. Мы молились железу. И оно ржавело вместе с нами.»

Источник: «Свиток Крика в Пустоту» (Акадзора — Малая Страна)

Обугленная ткань, края крошатся при касании.

«Мы кричали. Громко. Чтобы небо услышало. Но небо глухое. Звук уходил вверх. И не возвращался. Эхо не было. Потому что не было стен. Только пустота. Жрецы говорили: "Кричите сильнее". Мы срывали голоса. Кровь шла из горла. Но небо молчало. Тогда мы поняли: звук не долетает. Слишком далеко. Или слишком тихо. Мы построили барабаны. Били в них. До крови в руках. Но ритм не достигал небес. Он оставался на земле. И пугал только нас. Мы кричали в пустоту. И пустота кричала в ответ. Нашим же голосом.»

Источник: «Песнь Потерянных Имен» (Аокадзе — Малая Страна)

Нацарапано на стене пещеры, буквы неровные.

«Мы забыли имена богов. Сначала одного. Потом двух. Потом всех. Жрецы говорили: "Имена — это ключи". Но ключи потеряны. Мы пытались вспомнить. Придумывали новые. Но новые не работали. Боги не отзывались на выдумки. Они знали свои имена. А мы забыли. Ветер унёс звуки. Остались только буквы. Мёртвые. На камне. Мы читали их. Но смысла не было. Как читать книгу на мёртвом языке. Мы стали немыми. Для богов. И они стали немыми. Для нас. Взаимное игнорирование. Худшая форма смерти.»

Источник: «Устный Сказ Старейшины Иори» (Деревня Кадзэно Хакуба — Рикугами)

Записано со слов умирающего старика, чернила свежие, рука дрожит.

«Я был жрецом. Долго. Я видел, как умирает вера. Не сразу. Сначала сомнения. Потом вопросы. Потом молчание. Люди приходили в храм. Не молиться. Греться. У огня. Они не смотрели на статую. Они смотрели на огонь. Потому что огонь давал тепло. А статуя — нет. Я понял: боги проиграли конкуренцию огню. Огонь реален. Боги — нет. Когда дрова кончились — люди ушли. В лес. Искать дрова. Не богов. Я остался один. В храме. Со статуей. Мы смотрели друг на друга. Два пустых места. И я ушёл. Потому что холоднее всего было внутри.»

Источник: «Запись Странника» (Без страны)

Кусок пергамента, найденный в кармане трупа, имя стёрто.

«Я прошёл все храмы. Пять великих. Пятнадцать средних. Тридцать малых. Везде одно и то же. Пустые алтари. Холодный пепел. Жрецы, которые воруют пожертвования. Они говорят: "Для богов". Но боги не едят. Жрецы едят. Я видел ребёнка, который молился куску хлеба. Не богу. Хлебу. И хлеб ответил. Он накормил. Бог не накормил. Ребёнок выжил. Бог умер. Мы молимся тем, кто может спасти. А те, кто может — не требуют молитв. Те, кто требует — не могут. Мы выбрали не тех.»

Источник: «Фрагмент Зеркала» (Неизвестное происхождение)

Осколок стекла, на обратной стороне царапины.

«Зеркало показывало бога. Внутри меня. Я смотрел. И видел пустоту. Жрецы говорили: "Бог в сердце". Я искал. Нашёл только боль. Боль — это не бог. Это симптом. Я разбил зеркало. Осколки порезали лицо. Кровь текла. И в крови я увидел отражение. Не бога. Себя. Уставшего. Грязного. Живого. Я понял: бог — это мы. Но мы слабые боги. Мы не можем спасти себя. Мы можем только убить друг друга. И молиться над трупами. Зеркало лгало. Бога нет. Есть только мы. И наша слабость.»

Источник: «Последнее Письмо Жреца» (Любая страна)

Смятая бумага, следы слёз, кровь на углу.

«Я служил всю жизнь. Молился. Постился. Верил. Но в конце — ничего. Только страх смерти. Бог не пришёл. Проводить меня. Я умираю один. В темноте. Холоде. Мои молитвы не согрели. Не спасли. Они были словами. Ветром. Я пишу это, чтобы предупредить. Не верьте. Вера — это костыль. Когда нога здорова — он не нужен. Когда сломана — он не держит. Я сломан. Костыль лежит рядом. Бесполезный. Простите меня. За ложь. Я лгал вам. Чтобы вы не боялись. Но теперь я тоже боюсь. И ложь не помогает.»

Источник: «Хроника Падения Звёзд» (Астрономы Аматэрасу)

Звёздная карта, многие звёзды зачёркнуты.

«Звёзды — это глаза богов. Они смотрят. Но не моргают. Не вмешиваются. Мы искали знаки. Кометы. Затмения. Но знаки были случайными. Звёзды двигались по законам. Не по воле. Жрецы говорили: "Это судьба". Но судьба — это математика. Не магия. Мы хотели чуда. Получили формулу. Формула не спасает. Она только предсказывает конец. Мы знали, когда умрём. Но не знали, зачем. Звёзды молчали. Они слишком далеко. Чтобы слышать крики муравьёв.»

Источник: «Отчёт Разведчика» (Сусаноо)

Кожаный свиток, запачкан грязью.

«Я видел вражеский лагерь. Там молились. Тем же богам. Что и мы. Перед боем. Обе стороны просили победы. Бог не мог дать обеим. Значит, он не слышал. Или ему всё равно. Мы убили их. Пока они молились. Их боги не защитили. Наши не помогли. Победила сталь. Не вера. После боя мы молились над трупами. За упокой. Но тела уже воняли. Бог не принял вонь. Он отвернулся. Мы остались с трупами. И с тишиной. Вера закончилась там, где началась кровь.»

Источник: «Молитва Слепого Монаха» (Рикугами)

Выцарапано на стене храма, буквы глубокие.

«Я не вижу храмов. Но я чувствую пыль. Она везде. На алтарях. На руках. В лёгких. Пыль — это прах богов. Они рассыпались. Мы вдохнули их. И стали прахом. Жрецы говорили: "Дух свят". Но дух не пахнет. Пыль пахнет. Гнилью. Старостью. Я молюсь пыли. Потому что она реальна. Она остаётся. Когда всё исчезает. Пыль — это единственный вечный бог. Мы вернёмся в неё. И станем едины. С богами. С врагами. С собой. Пыль не различает. Она принимает всех. Это единственная милость.»

Источник: «Запись Наблюдателя» (Непризнанные Земли)

Кусок угля на камне.

«Они говорят о душе. Но где она? Я вскрывал тела. После смерти. Искал душу. Нашёл органы. Кишки. Кости. Кровь. Души не было. Она не весит ничего. Не занимает места. Может, она улетает? Но куда? В небо? Там пусто. В землю? Там черви. Душа — это выдумка. Чтобы не бояться конца. Но конец реален. Он здесь. В остановке сердца. В охлаждении тела. Никакой мистики. Только биология. Мы ищем смысл там, где есть только функция. Функция остановилась. И мы испугались.»

Источник: «Дневник Генерала К.» (Страна неизвестна, имя стёрто)

Кожаный переплёт, страницы вырваны.

«День 100. Мы молились перед боем. Бог не ответил. Мы пошли в атаку. Убили тысячу. Вернулись. Молились за упокой. Бог не ответил. Я понял: он глухой. Или занят. У него много войн. На разных землях. Мы не единственные. Мы просто очередные. Статистика. Для богов мы — цифры. Не души. Цифры не молятся. Цифры складывают. Мы сложились в минус. Смерть. Бог поставил галочку. И забыл. Я не хочу быть цифрой. Но у меня нет выбора. Молитва не меняет статус.»

Источник: «Песнь Мёртвых Жрецов» (Хор призраков, записано медиумом)

Транскрипция сеанса, чернила высохли.

«Мы служили лжи. Мы знали. Но продолжали. Потому что правда убивает. Ложь кормит. Мы ели хлеб веры. Пили вино надежды. Но это было вино из крови. Крови тех, кто верил. Мы предали их. Ради комфорта. Ради тепла в храме. Теперь мы призраки. И нам холодно. Храмы разрушены. Алтари разбиты. Нам некуда идти. Мы стучимся в двери. Но живые не пускают. Они знают. Мы — обманщики. Даже после смерти. Мы просим молитвы. Но молитвы не идут к нам. Они идут в пустоту. Как и при жизни. Ничего не изменилось.»

Хокку:

«Храмы без богов,

Свитки пусты, руны молчат,

Вера — тень на стене.»

Часть 7: «Разрушение знаний»

Источник: «Скрижаль Разбитого Камня» (Рикугами — Великая Страна)

Высечено на базальте, найдено в руинах подземного архива, поверхность покрыта копотью.

«Мы хранили историю в камне. Думали: огонь не возьмёт камень. Ошиблись. Огонь не жёг камни. Он жёг тех, кто их читал. Солдаты приходили в пещеры. Не за знаниями. За инструментами. Резцы использовали как кинжалы. Скрижали — как щиты. Когда щит ломался, его бросали. Тысячи лет истории превратились в мостовую. Мы ходили по лицам своих предков. Не замечали. Камень молчал. Но пыль от него холодила ноги. Знание стало тяжёлым. Слишком тяжёлым для бегства. Поэтому мы оставили его. Чтобы бежать легче. Без памяти ноги бегут быстрее.»

Источник: «Трактат Сожжённого Света» (Аматэрасу — Великая Страна)

Обугленная рисовая бумага, текст частично восстановлен по оттискам пепла.

«Библиотеки горели первыми. Не случайно. Свет привлекает огонь. Мы пытались спрятать свитки в башнях. Высоко. Ближе к солнцу. Но солнце не защищало. Оно освещало мишени. Враг видел огонь ламп. И шёл на свет. Как мотыльки. Только мотыльки умирают от огня. А мы умирали от стали. Жрецы говорили: "Знания — это свет". Но свет делает тебя видимым. В темноте войны видимость — смерть. Мы тушили лампы. Прятали книги в землю. Но земля была сырой. Бумага гнила быстрее, чем сгорала. Знание умерло дважды. От огня и от влаги.»

Источник: «Песнь Мёртвых Бардов» (Сусаноо — Великая Страна)

Записано на пергаменте из кожи, найдено в барабане, текст выцарапан ногтями.

«У нас не было книг. У нас были песни. История жила в голосах. Мы думали: голос не сожжёшь. Но можно перерезать горло. Бардов убивали первыми. Не воинов. Бардов. Потому что воин умирает один. А бард уносит с собой тысячу жизней. Память целого рода. Мы пытались записать песни. На коже. На кости. Но письменность убивала ритм. Песня становилась текстом. Текст становился молчанием. Когда последний бард упал, тишина стала громче боя. Мы забыли имена героев. Остались только подвиги. Без имени подвиг — просто убийство.»

Источник: «Чертежи Пустых Машин» (Чхонгунг — Великая Страна)

Металлические пластины с гравировкой, найдены в расплавленном цеху.

«Мы знали, как строить. Мосты. Машины. Оружие. Чертежи хранились в сейфах. Но сейфы плавились. Инженеры пытались спасти схемы. Бегали с трубками в руках. Их сбивали стрелами. Трубки падали. Чертежи разлетались. Ветер подхватывал их. Использовал как растопку. Костры грели солдат. На чертежах мостов. Ирония? Мы согревались будущим, которое уничтожали. Металл помнил форму. Но люди забыли назначение. Мы находим детали. Не знаем, куда их ставить. Машины стали идолами. Мы молимся железу. Но оно не отвечает.»

Источник: «Свиток Увядших Иероглифов» (Сяньню — Великая Страна)

Шёлк, истлевший почти полностью, сохранились только отдельные символы.

«Искусство было языком. Каждый иероглиф — образ. Мы писали картины. Но картины не едят. Когда пришёл голод, свитки пошли на обмен. Один свиток мастера — за мешок риса. Крестьяне не читали. Они сжигали шёлк. Чтобы согреться. Или варили клей из бумаги. Мы пытались объяснить: "Это вечность". Они отвечали: "Это тепло". Вечность не греет. Тепло спасает сегодня. Завтра не наступило. Поэтому вечность сгорела. Мы продали бессмертие за ужин. И подавились.»

Источник: «Дневник Учителя» (Ханацуки — Средняя Страна)

Деревянные дощечки, связанные шнуром, шнур сгнил, дощечки рассыпались.

«Я учил детей. Чтению. Письму. Счёту. Пришли солдаты. Сказали: "Грамотные опасны. Они задают вопросы". Меня не убили. Убили детей. На моих глазах. Чтобы я видел. Чтобы я понял: знание — преступление. Я продолжил учить. В тайне. В пещерах. Но дети боялись. Они забывали буквы. Страх стирает память быстрее губки. Я писал на песке. Ветер смахивал. Я писал на воде. Она впитывала. Я понял: учить в время войны — значит готовить жертв. Они будут читать приказы своим палачам. И понимать их. Это хуже неведения.»

Источник: «Записка Последнего Библиотекаря» (Касумигахара — Средняя Страна)

Клочок бумаги, найденный в дупле дерева, текст написан углём.

«Я спрятал книги. В дуплах. В норах. В могилах. Я думал: война кончится. Они вернутся. За знаниями. Но война не кончилась. Деревья срубили. Норы затопили. Могилы разрыли. Книги нашли. Использовали как дрова. Я смотрел из кустов. Как горят мои книги. Я не плакал. Я считал. Каждая страница — минута горения. Одна книга — час тепла. Я отдал им сто лет тепла. Они согрелись. И ушли. Оставили меня в холоде. Я тёплый. Внутри. От огня. Но снаружи — лёд. Знание согревает того, кто сжигает. Но не того, кто хранит.»

Источник: «Табличка Слепого Мудреца» (Аокадзе — Малая Страна)

Кость, текст вырезан острым камнем.

«Я ослеп. До войны. Поэтому я выжил. Зрячие искали книги. Их убивали у полок. Слепые искали еду. Их не трогали. Мёртвым книги не нужны. Я слышал, как горят слова. Они трещат. Как сухие ветки. Я чувствовал запах. Чернила пахнут иначе, чем бумага. Сладко. Как гниль. Я собирал пепел. В мешок. Думал: это прах знаний. Но пепел одинаков. Прах книги не отличается от праха одежды. Я носил мешок с собой. Тяжёлый. Люди спрашивали: "Что там?". Я отвечал: "История". Они смеялись. История не весит ничего. Это я был тяжёлым. От горя.»

Источник: «Отчёт Разведчика» (Куроганэ — Средняя Страна)

Железная пластина, текст выбит молотком.

«Мы захватывали города. Искали оружие. Находили библиотеки. Командир приказал: "Жечь". Я спросил: "Зачем?". Он ответил: "Чтобы не было карт". Карты местности? Нет. Картов души. Если человек знает, кто он — он не станет рабом. Мы жгли не дома. Мы жгли идентичность. После пожара жители выходили. Смотрели на пепел. И забывали имена. Свои. Детей. Предков. Они становились пустыми. Удобными. Мы не убивали их. Мы стирали. Чистый лист проще заполнить своими законами. Знание — это сопротивление. А сопротивление нужно выжигать.»

Источник: «Письмо Учёного» (Непризнанные Земли)

Пергамент, испачканный грязью и кровью.

«Я писал истину. Не для славы. Для памяти. Но истина неудобна. Она показывает ошибки. Лидеры не любят ошибки. Они любят мифы. Миф вдохновляет. Истина сомневается. Поэтому меня затравили. Не враги. Свои. Сказали: "Ты подрываешь дух". Дух важнее факта. Я сжёг свои записи. Сам. Чтобы не сожгли они. Пепел развеял. Ветер унёс правду. Теперь осталась только ложь. Официальная. Красивая. Выдуманная. Дети будут учить её. И верить. Я не могу их винить. Ложь теплее. Истина холодна. Как этот ветер.»

Хокку :

«Пепел книг в огне,

Знания горят — не умрут,

Пепел шепчет правду.»

Часть 8: «Голод и болезни»

Источник: «Журнал Полевого Лекаря» (Рикугами — Великая Страна)

Кожаный переплёт, страницы слиплись от крови и влаги, текст местами стёрт.

«Раньше раны заживали. Теперь они цвели. Чёрные veins проступали под кожей, как корни деревьев. Мы называли это «Каменной лихорадкой». Кожа твердела, становилась серой. Человек умирал, но тело оставалось стоять. Как статуя. Мы пытались лечить магией. Но магия требовала платы. Кто платил? Больной. У него не было сил. Мы платили за него. Своим здоровьем. Лекари умирали быстрее пациентов. Мы высасывали болезнь через руки. Она оставалась под ногтями. Мы мыли руки. Но чёрное не отмывалось. Оно въедалось в душу. К концу месяца половина госпиталя окаменела. Они стоят в коридоре до сих пор. Мы обходим их. Боимся задеть. Вдруг они ещё слышат?»

Источник: «Дневник Голодающего» (Аматэрасу — Великая Страна)