Любовь под грифом "Секретно"

— Это неправда, — тихо возразила Кира. — Без эмоций, без души даже самый выверенный бизнес-план превращается в… в пустышку. Вы сами это знаете. Иначе зачем вы полетели сюда? Зачем взяли меня? Вы могли отправить сухие отчёты, аудит, фокус-группы. Но вы летите лично, потому что чувствуете: «Дом Бадретдина» — это не только цифры. Это история, люди, вкус, запах. Это творчество.

Он долго смотрел на неё, и в его взгляде читалась борьба. Затем он устало провёл ладонью по лицу.

— Возможно, вы правы, — неожиданно сказал он. — Возможно, именно поэтому я вас и терплю.

Кира моргнула. Что?!

— Вы… терпите меня? — переспросила она.

— Не обольщайтесь, — буркнул Роман, но уголок его губ дрогнул в подобии усмешки. — Просто вы единственный человек в офисе, который не боится говорить мне правду. Даже если эта правда обёрнута в колючки и механическую клавиатуру.

Кира не удержалась и фыркнула.

— Это почти комплимент, Белов. С вами явно что-то не так.

— С вами тоже, — парировал он. — Идите спать, Соболева. Завтра у нас сложный день. Встреча с клиентом в девять.

— Я помню. Спокойной ночи, Роман Викторович.

— Спокойной ночи, Кира.

Она замерла, не донеся чашку до губ. Он назвал её по имени. Не «Соболева», не «арт-директор» — просто Кира. Это прозвучало так неожиданно тепло, что у неё перехватило дыхание. Но Роман уже развернулся и ушёл в свою спальню, плотно закрыв за собой дверь.

Кира ещё долго стояла на балконе, глядя на огни Казани и прижимая к груди остывшую кружку. В её голове крутились обрывки разговора, его признание, его усталые глаза. Она поняла, что больше не может ненавидеть его. И от этого становилось только страшнее.

Наконец она вернулась в комнату, легла в кровать и уставилась в потолок. За стеной, в соседней спальне, Роман Белов, вероятно, тоже не спал. Их разделяли всего несколько метров, стена и целая пропасть прошлого, в которую Кира сегодня заглянула.