Любовь под грифом "Секретно"

Но кабинет был пуст. Только её кактус одиноко маячил за стеклянной перегородкой, а на столе Романа лежала раскрытая папка и стояла нетронутая чашка кофе, над которой ещё поднимался пар. Кира нахмурилась. Где он? В совещание же опаздывает сам! Она бросила сумку на стул, включила компьютер и попыталась привести мысли в порядок.

Через пару минут дверь распахнулась, и вошёл Роман. Он был, как всегда, безупречен — тёмно-синий костюм, идеально отглаженная рубашка, галстук цвета мокрого асфальта. Но выражение лица у него было не холодно-надменное, а скорее сосредоточенное и какое-то даже взволнованное. Он быстро взглянул на Киру, скользнул по её джинсам и свитеру глазами, полными с трудом скрываемого осуждения, но комментировать не стал. Вместо этого бросил:

— Соболева, зайдите. Срочное совещание.

Кира удивилась. Обычно он говорил «пройдёмте» или «будьте добры», а тут — просто «зайдите». И без колкостей про её внешний вид. Что-то случилось. Она подхватила блокнот и ручку и прошла за ним через дверь, соединявшую их секции кабинета. Роман уже стоял возле своего стола, где расположился ещё один человек — Альберт Штейн, пожилой юрист агентства, которого Кира видела пару раз на крупных сделках. Он нервно протирал очки замшевой салфеткой.

— Присаживайтесь, — Роман кивнул на стул напротив. — Альберт Львович, введите Киру Аркадьевну в курс дела.

Юрист водрузил очки на нос, прокашлялся и раскрыл перед ними тонкую, но явно очень ценную папку с логотипом их агентства под грифом «Строго конфиденциально».

— Сегодня в шесть утра по закрытому каналу поступил запрос, — начал он, понизив голос, хотя в кабинете, кроме них, никого не было. — Клиент пожелал остаться неизвестным на данном этапе, но наши партнёры из Казани подтвердили его серьёзность. Речь идёт о крупном семейном бизнесе — сети производств и магазинов традиционной татарской выпечки «Дом Бадретдина». Владелец, господин Бадретдинов Равиль Ахметович, желает провести полный ребрендинг. Новая концепция, новый визуал, выход на федеральный уровень. Однако в семье существуют… разногласия. Старшее поколение против перемен, считает, что менять надо только ассортимент, а традиционный облик бренда — это святое. Равиль Ахметович же понимает, что без обновления бизнес задохнётся. Поэтому он приглашает нас инкогнито, под видом консультантов по безопасности и аудиту производственных процессов. Наша задача — изучить компанию изнутри, собрать инсайты, познакомиться с историей, атмосферой, продуктом и предложить креативную платформу. Всё должно оставаться в тайне до утверждения финальной концепции. Если информация просочится раньше времени, проект будет сорван, а мы потеряем не только клиента, но и репутацию на целом региональном рынке.

Кира слушала с нарастающим волнением. С одной стороны, всё это напоминало шпионский роман, и её сердце забилось быстрее от предвкушения настоящей творческой охоты. С другой — она сразу поняла, зачем её позвали.

— Вы хотите, чтобы я поехала в Казань? — прямо спросила она, глядя на Романа.

Тот коротко кивнул.

— Именно. Мне нужен специалист, который способен не просто оценить визуал, но почувствовать дух места, услышать то, что не говорят словами. Все ведущие дизайнеры сейчас загружены проектами, которые нельзя остановить. Вы, Соболева, единственный арт-директор с необходимым профилем и, что немаловажно, с опытом работы в полевых условиях.

Кира моргнула. Это был почти комплимент. Почти. Но она тут же насторожилась.

— А кто будет моим прикрытием? — спросила она. — И что мне делать с проектом «Утро»? Вы же сами урезали бюджет, сроки горят…

— Проект «Утро» вы передадите своему старшему дизайнеру на две недели, — отрезал Роман. — Я уже дал соответствующие распоряжения. А прикрытие… — он сделал паузу и чуть заметно усмехнулся, что выглядело на его мраморном лице почти пугающе. — Прикрытием для вас буду я. Мы летим сегодня вечером. По легенде, я — руководитель отдела безопасности холдинга, а вы — мой личный ассистент. Поэтому, будьте добры, надеть что-нибудь… соответствующее. Деловой костюм, минимум креатива. И никаких кактусов.

Кира открыла рот, чтобы возмутиться, но юрист Альберт Львович поспешно вставил:

— Кира Аркадьевна, поверьте, это большая честь и ответственность. Господин Белов лично будет курировать проект с нашей стороны. Уровень секретности беспрецедентный. Вы будете работать в тесной связке.

«В тесной связке» — это прозвучало почти как издёвка. Кира представила себе две недели в обществе Романа Белова, да ещё и в роли его «личного ассистента», и ей захотелось закричать. Но вместо этого она глубоко вздохнула и спросила:

— Что я получу взамен? Вы отняли у меня бюджет, уничтожили мою концепцию, а теперь хотите, чтобы я бросила всё и летела непонятно куда? С чего мне соглашаться?

Роман посмотрел на неё в упор. И в его холодных глазах мелькнуло что-то новое — не раздражение, а скорее вызов.

— Потому что, Соболева, вы профессионал, — тихо сказал он. — И я знаю, что вы не откажетесь от возможности создать что-то по-настоящему значимое. К тому же… это шанс доказать, что ваше «творчество», как вы его называете, способно приносить прибыль. Без дополнительных бюджетов, без ночных бдений. Только вы и реальный бизнес. Справитесь?

Кира выдержала его взгляд. Внутри у неё всё дрожало от злости, азарта и странного, необъяснимого чувства, похожего на восхищение его дерзостью.

— Я справлюсь, — ответила она, поднимаясь. — Но только, Роман Викторович, запомните: я не ваша личная ассистентка. Я арт-директор. И играть роль секретарши буду ровно настолько, насколько это нужно для дела. Терпеть ваши командирские замашки вне работы я не собираюсь.

Роман чуть прищурился, но возражать не стал. Только коротко бросил:

— Самолёт в двадцать ноль-ноль. Билеты уже на почте. Сборы — минимум вещей. Всё остальное получите на месте. И да, Соболева… действительно, наденьте костюм.

Кира резко развернулась и вышла из кабинета. В висках стучало. Приключение, о котором она втайне мечтала, свалилось на неё как снег на голову, и в компании самого невыносимого человека на свете.

Дома она металась по квартире, распахнув настежь шкаф. Деловой костюм! Где его взять, если весь её гардероб состоял из трикотажных платьев, свободных свитеров, рваных джинсов и одной-единственной юбки-карандаша, купленной на выпускной в универе и безнадёжно устаревшей? В недрах шкафа нашёлся брючный костюм тёмно-зелёного цвета — подарок мамы на прошлый Новый год, который Кира ни разу не надевала, считая слишком «официальным». Она покрутилась перед зеркалом, придирчиво оглядывая себя. Жакет сидел неплохо, брюки тоже, но чего-то не хватало. Ах да, блузка! Пришлось пожертвовать любимой шёлковой блузкой кремового цвета, которую она обычно надевала на свидания. Кира застегнула её под горло, добавила минималистичные серьги-гвоздики и собрала волосы в строгий пучок. Из зеркала на неё смотрела совершенно незнакомая, серьёзная молодая женщина, чем-то неуловимо похожая на бизнес-леди.

— Ну вот, — пробормотала она, разглядывая себя. — Ассистентка. Скажешь тоже, Белов.

Сборы заняли час. В небольшой чемодан полетели удобная обувь, пара свитеров, джинсы — на случай, если «ассистентке» дадут увольнительную — и альбом для эскизов. Кира покосилась на лежащий на комоде кактус в миниатюрном горшочке (отросток того самого, офисного), секунду поколебалась и сунула его в боковой карман чемодана. В конце концов, Роман сказал «никаких кактусов», но это был не тот кактус, который он имел в виду. И вообще — её личное.

В аэропорт она приехала за полтора часа до вылета, нервная и взвинченная. В руке — кофе навынос, на плече — сумка с ноутбуком. Роман ждал её у стоек регистрации — высокий, прямой, в светло-сером пальто поверх костюма и с элегантным кожаным портфелем. Завидев Киру, он окинул её быстрым оценивающим взглядом, и на секунду в его глазах промелькнуло нечто вроде одобрения. Но вслух он сказал только:

— Уже лучше. Хотя пуговицу на жакете лучше застегнуть. Мы представляем серьёзную компанию.

Кира стиснула зубы, но пуговицу застегнула.

— Рада, что вы оценили мои усилия, босс, — процедила она, нарочито выделяя последнее слово.

Роман проигнорировал сарказм и протянул ей папку с документами.

— Здесь легенда. Изучите в самолёте. Ваше имя — Анна Семёнова, вы мой личный помощник по организационным вопросам. Владеете базовыми знаниями в области пищевой безопасности, проходили стажировку в Москве. Держитесь уверенно, но не высовывайтесь. Все вопросы, касающиеся креатива, задаю я, а вы только записываете и делаете вид, что вас интересуют исключительно графики и отчёты.

— А если меня спросят про «Утро»? — Кира не удержалась от шпильки. — Или про то, каково работать с таким начальником?

— Скажете, что работа с Романом Викторовичем — это ценный опыт, — без тени улыбки ответил он. — И не забудьте, мы не знакомы лично до этой поездки. Вы — новый сотрудник. Никаких эмоций.

Кира едва не фыркнула. Никаких эмоций! С этим человеком эмоции просто зашкаливали, причём преимущественно гнев. Но она послушно кивнула и взяла папку.

Посадка прошла быстро. В самолёте им достались места в бизнес-классе, что стало для Киры приятным сюрпризом. Она устроилась у окна, пристегнула ремень и разложила бумаги на коленях. Роман сел рядом, заняв подлокотник и сразу же уткнувшись в свой планшет. Некоторое время они летели в молчании, только гудели двигатели и шелестели страницы.

Первые признаки турбулентности Кира заметила, когда самолёт начал слегка подрагивать. Она привыкла к перелётам и не обращала на это внимания, но боковым зрением заметила, как пальцы Романа вдруг сжались на подлокотнике, а сам он замер, уставившись в одну точку. Его лицо, обычно такое бесстрастное, на миг исказилось напряжением.

— Роман Викторович? — негромко позвала Кира. — Всё в порядке?

— Да, — коротко ответил он, но голос прозвучал глухо, а костяшки пальцев побелели от напряжения.

Самолёт тряхнуло сильнее, и по салону прошелестел взволнованный шёпот пассажиров. Кира видела, как желваки на скулах Романа заходили ходуном. Ей вдруг стало его почти жаль — такого собранного и неуязвимого снаружи, но явно охваченного паникой внутри.

Она импульсивно отложила папку и слегка коснулась его рукава.

— Эй, — тихо сказала она, — это просто воздушные ямы. Пилот сказал, через пару минут всё закончится. Хотите, я вас отвлеку? Могу рассказать анекдот. Правда, у меня их всего два, и оба неприличные, но для дела можно и потерпеть.

Роман резко повернул голову и посмотрел на неё с таким изумлением, будто она предложила станцевать прямо в проходе. Однако паника в его глазах немного отступила.

— Не нужно анекдотов, — процедил он. — Просто… дайте мне минуту.

Кира не убирала руку. Она чувствовала, как напряжены его мышцы под тканью пальто. Тогда она вытащила из сумки свой альбом для эскизов и простой карандаш.

— Смотрите, — сказала она, быстро чертя на чистом листе какие-то линии. — Вот это вы. А это кактус, которого вы так не любите. Видите, он колючий, но симпатичный. А это я — рисую себя с пледом в виде супергеройского плаща. Мы летим спасать «Дом Бадретдина» от устаревших логотипов.

Она рисовала быстро, нарочно смешно и неуклюже, чтобы отвлечь его внимание. Роман сперва смотрел на лист с плохо скрываемым скепсисом, но когда она пририсовала его фигурке крошечный галстук и злое облачко с надписью «Срежу бюджет!», уголок его губ дрогнул.

— Вы сумасшедшая, Соболева, — произнёс он, но в голосе не было злости. Скорее, усталое удивление.

— Официально — Семёнова, — напомнила она с улыбкой. — И да, немного. Зато я не боюсь летать.

Самолёт снова тряхнуло, но на этот раз Роман лишь крепче вцепился в подлокотник и шумно выдохнул. Кира не убирала альбом, продолжая рисовать и тихо комментировать свои каракули, пока турбулентность не закончилась. Когда табло «пристегните ремни» наконец погасло, он медленно разжал пальцы и откинулся в кресле, прикрыв глаза.

— Спасибо, — сказал он так тихо, что Кира едва расслышала.

— Не за что, босс, — отозвалась она, убирая альбом. — Считайте это частью моих ассистентских обязанностей.

Остаток полёта они провели в молчании, но это молчание было уже другим — не враждебным, а каким-то настороженно-спокойным. Кира смотрела в иллюминатор на проплывающие внизу огоньки и думала о том, что Роман Белов, кажется, только что позволил ей увидеть ещё одну свою трещину в броне. И почему-то это пугало её гораздо больше, чем любые его приказы.

Когда самолёт коснулся земли в аэропорту Казани, Роман уже полностью овладел собой. Он поправил галстук, одёрнул пальто и сказал деловым тоном:

— Нас встречают. Держитесь рядом, Семёнова. И постарайтесь не называть меня Терминатором при клиенте.

— Постараюсь, Роман Викторович, — ответила Кира, поправляя пучок на затылке. — Но ничего не обещаю.

Он хмыкнул — почти человеческий звук — и первым шагнул к трапу.

Кира подхватила чемодан и последовала за ним, чувствуя, как сердце бьётся где-то в горле. Впереди был чужой город, опасная игра и две недели в роли ассистентки самого загадочного мужчины из всех, кого она знала.

Приключение начиналось.

Глава 4. Командировка

Казань встретила их колючим, но по-весеннему свежим ветром и яркими огнями аэропорта. У выхода из зоны прилёта стоял мужчина в тёмной униформе с табличкой, на которой было выведено аккуратными буквами «INSPIRE». Он представился Айдаром, личным водителем господина Бадретдинова, и, почтительно склонив голову, подхватил их чемоданы. Кира невольно отметила, с каким достоинством держится этот немолодой уже человек, и ей вдруг стало неловко за свою легенду — она, якобы ассистентка, а ведёт себя как равная.

Дорога в отель пролегала через центр города. Кира прильнула к окну автомобиля, забыв на время о роли. Казань ночью была великолепна. Подсвеченный белоснежный Кремль, изящные минареты мечети Кул-Шариф, вонзающиеся в чёрное небо, величественный мост Миллениум, перекинувшийся через тёмную воду Казанки, — всё это складывалось в картину, от которой захватывало дух. Город дышал историей, но в то же время искрился современностью, и где-то здесь, среди этих улиц, прятался тот самый семейный бизнес, ради которого они сюда прилетели. Кира инстинктивно нащупала в сумке альбом для эскизов, пальцы зачесались от желания зарисовать увиденное, но она сдержалась.

Роман сидел рядом, прямой как струна, и что-то сосредоточенно читал в планшете. Однако Кира заметила, что его взгляд пару раз скользнул по панораме за окном, и на секунду в этих холодных серых глазах мелькнуло что-то похожее на интерес. А может, ей просто показалось.

Отель «Особняк на Пушкина» располагался в историческом центре, в старинном здании с отреставрированным фасадом и современной начинкой. Внутри пахло дорогим деревом и кофе, а за стойкой ресепшена сидел молодой администратор с идеальной улыбкой, которая, однако, слегка померкла, едва он поднял глаза на новых гостей.

— Добрый вечер, господин Белов, госпожа Семёнова, — защебетал он, сверяясь с монитором. — У нас забронировано два стандартных номера на ваши имена, но… — он замялся, и его пальцы забегали по клавиатуре быстрее, — …к сожалению, произошла техническая накладка. В связи с большим наплывом гостей мы вынуждены предложить вам… э-э-э… один номер категории «люкс». Он состоит из двух раздельных спален, общей гостиной и… и… в общем, всё на высшем уровне. Приносим глубочайшие извинения за неудобства, разница в стоимости будет компенсирована за счёт заведения, а также мы будем рады предоставить вам комплиментарный ужин.

Кира слушала и чувствовала, как у неё вытягивается лицо. Один номер на двоих? В одной гостиной? С Романом? Она быстро представила себе две недели в замкнутом пространстве с человеком, который бесит её одним своим видом, и ей захотелось расхохотаться в голос.

Роман между тем оставался невозмутимым. Только желваки на скулах заходили ходуном.

— Мы бронировали номера заранее, — произнёс он ледяным тоном, который, казалось, понизил температуру в лобби на несколько градусов. — Мне нужны два отдельных номера. Это принципиально.

— Я всё понимаю, господин Белов, — администратор побледнел, — но свободных номеров в отеле действительно нет. Ближайшие гостиницы аналогичного уровня полностью заняты — в городе проходит крупный экономический форум. Люкс, поверьте, очень просторный, спальни изолированы, и вы почти не будете пересекаться…

Кира тронула Романа за рукав.

— Роман Викторович, — негромко сказала она, входя в роль ассистентки, — возможно, не стоит усугублять. Мы здесь по делу, а не для удобств.

Он метнул на неё быстрый взгляд, в котором смешались раздражение и что-то ещё — может быть, нежелание выставлять напоказ их вынужденную близость. Но, помедлив пару секунд, кивнул администратору:

— Хорошо. Но если в ближайшие дни освободятся два номера, вы немедленно нас переселите.

— Безусловно, господин Белов! Благодарю за понимание. Вот ваши ключи. Пятый этаж, люкс «Восточный».

Номер оказался и вправду роскошным. Огромная гостиная с панорамным окном во всю стену, мягкие диваны, журнальный столик с вазой свежих фруктов, приглушённый свет. Две спальни расходились в противоположные стороны от общего пространства, каждая со своей дверью — уже хорошо. Кира было выдохнула, но тут её взгляд упал на дверь, ведущую в ванную комнату, которая примыкала к гостиной и, очевидно, была общей.

Дверь была стеклянной. Абсолютно, предательски прозрачной, от пола до потолка, без единой матовой полосы. Сквозь неё прекрасно просматривалась и душевая кабина, и отделанная мрамором ванна, и даже крючки для полотенец. Дизайнерский изыск, чтоб его.

Кира замерла, уставившись на эту дверь.

— Вы это видите? — тихо спросила она.

Роман, который как раз вносил свой портфель, остановился и проследил за её взглядом. Возникла пауза. Затем он произнёс ровным тоном, каким обычно зачитывают отчёты:

— Вижу. Очевидно, дизайнер перестарался.

— Перестарался?! — Кира резко обернулась. — Это не «перестарался», это катастрофа! Вы предлагаете мне мыться за стеклом, как экспонат в музее?

— Я ничего не предлагаю, — холодно ответил Роман и отвернулся, направляясь к одной из спален. — Думаю, мы достаточно взрослые люди, чтобы решить этот вопрос цивилизованно. Пока одна сторона пользуется ванной, другая находится в своей спальне. Или в гостиной с завязанными глазами.

Кира открыла рот, чтобы возразить, но поняла, что все аргументы будут звучать глупо. В конце концов, он прав: они взрослые люди. Просто… это было так неловко, так нелепо, что хотелось одновременно и смеяться, и кричать.

— Отлично, — процедила она и подхватила свой чемодан. — Тогда я первая. И не вздумайте подсматривать, Белов.

— Не дождётесь, Соболева, — донеслось из-за двери его спальни.

Кира закатила глаза и решительно прошествовала в ванную, предварительно плотно задёрнув шторы в гостиной, чтобы хоть немного уменьшить эффект аквариума. Пока она торопливо принимала душ, стараясь не думать о том, что стекло абсолютно прозрачное и кто-то может случайно войти, в голове роились противоречивые мысли. Ситуация выходила из-под контроля. Она прилетела сюда работать, собирать материал для креативной концепции, а вместо этого вынуждена играть в дурацкие игры с человеком, который раздражает её до скрежета зубовного. И всё же… В самолёте он был другим. И та трещина в его броне, которую она увидела, не давала ей покоя.

Когда Кира, закутанная в пушистый халат, выскользнула из ванной, в гостиной было темно, лишь горел торшер у дивана. Романа не было видно. Она быстро проскользнула в свою спальню, переоделась в уютный домашний костюм и собрала волосы в небрежный пучок. Спать не хотелось совершенно. Город за окном манил огнями, а в голове теснились обрывки идей, которые она боялась упустить.

Кира накинула плед, который предусмотрительно захватила из дома, вышла на балкон и замерла, опершись о перила. Ночная Казань лежала перед ней как на ладони — золотые купола, подсвеченные башни, далёкий гул машин. Ветер трепал её волосы, принося запах весны и чужого города. Она глубоко вздохнула, пытаясь унять сумбур внутри.

Сзади тихо скрипнула балконная дверь.

— Не спится? — раздался голос Романа.

Она обернулась. Он стоял в дверном проёме, уже без пиджака, в расстёгнутой на две пуговицы рубашке, с закатанными до локтей рукавами. Без галстука, без своей привычной брони. В руке он держал две чашки с дымящимся чаем.

— Не спится, — эхом отозвалась Кира. — Решила подышать. Красивый город.

— Да, — неожиданно согласился Роман. Он подошёл ближе и протянул ей чашку. — Мятный. Помогает уснуть. Или, по крайней мере, не вредит.

Кира приняла чашку, и их пальцы на мгновение соприкоснулись. Искра. Она отдёрнула руку быстрее, чем следовало, и сделала вид, что поглощена чаем. Роман, кажется, ничего не заметил. Он встал рядом, опершись на перила, и устремил взгляд куда-то вдаль, на мечеть, чьи минареты серебрились в лунном свете.

Некоторое время они молчали. Это было странное молчание — не враждебное, а скорее задумчивое, наполненное невысказанными вопросами. Кира смотрела на его профиль, на тени под глазами, на то, как устало он потёр переносицу, и вдруг решилась. Терять всё равно нечего. Они здесь вдвоём, вне офиса, вне привычных ролей.

— Роман Викторович, — начала она тихо, — можно вопрос? Не по работе.

Он насторожился, но кивнул:

— Задавайте.

— Почему вы ненавидите творчество?

Вопрос повис в воздухе тяжёлым облаком. Роман замер, и Кире показалось, что она слышит, как скрипят его мысли. Он медленно повернул голову и посмотрел на неё долгим, изучающим взглядом. В его глазах больше не было льда — только усталость и что-то похожее на старую, запрятанную глубоко боль.

— Я не ненавижу творчество, — наконец произнёс он глухо. — Я просто не доверяю ему. Творчество — это прекрасно, когда за ним стоят деньги, ресурсы и чёткий бизнес-план. Но когда творчество становится самоцелью, оно способно разрушить всё, что построено годами. Я видел такое. Слишком близко.

Кира затаила дыхание. Он говорил о своём стартапе — она была в этом уверена.

— Вы говорите о «НейроДоме»? — тихо спросила она.

Роман резко выпрямился. Его лицо на мгновение исказилось — боль, гнев, удивление, — но почти сразу же он снова надел маску.

— Вы копались в моём прошлом, — это был не вопрос, а утверждение. Голос звучал холодно, но Кира уловила в нём предательскую дрожь.

— Я искала ответы, — честно сказала она. — После того, как вы разрубили мой проект, я не могла понять: что вы за человек? Я нашла статью. Про стартап, про предательство партнёра, про то, как всё рухнуло.

Роман отвернулся к перилам и стиснул челюсти так, что побелели костяшки пальцев на кружке. Молчание длилось целую вечность.

— Вы хотите знать, почему я такой? — наконец спросил он. — Пожалуйста. Пять лет назад я верил в идею. В то, что «умный дом» для больниц спасёт жизни, облегчит труд врачей, сделает медицину человечнее. Это было красиво, вдохновляюще, творчески. Я собрал команду, мы горели этим. А потом мой лучший друг и партнёр украл исходный код и продал его конкурентам. Разработчики уволились в один день, потому что он переманил их двойными ставками. Я остался с долгами, судами и разрушенной репутацией. И знаете, что самое смешное? Он сказал мне на прощание: «Рома, ты слишком много мечтаешь. Бизнес — это не искусство». — Роман горько усмехнулся. — С тех пор я предпочитаю цифры. Цифры не предают.

Кира слушала, и сердце её сжималось. Вот оно что. Не «Терминатор», не бездушный робот. Раненый человек, который когда-то был таким же мечтателем, как она, но жизнь выбила из него веру.

— Мне жаль, — прошептала она. — Правда жаль. Но, Роман Викторович… то, что сделал ваш партнёр, — это не вина творчества. Это подлость конкретного человека. Вы не можете наказывать всех вокруг за его грех. И вы не можете наказывать себя.

Роман резко обернулся. В его глазах горел опасный огонь.

— Вы ничего не понимаете, Соболева, — проговорил он сдавленно. — Я не наказываю себя. Я просто не хочу повторять ошибок. Я отвечаю за людей, которые работают в «INSPIRE», за бюджеты, за клиентов. Эмоции — непозволительная роскошь. Творчество — это эмоции. Значит, творчество должно быть под контролем. Всё.