Глас Пустоземья: Горный Предел

Потом она повернулась к родителям. Менура стояла на крыльце, прижимая руки к груди, и в её глазах были слёзы, которые она не позволяла себе пролить. Кнат стоял рядом — прямой, суровый, но в его взгляде была гордость. Он не сказал «прощай». Он сказал:

— Помни, чему я тебя учил. Доверяй чутью. Слушай лес. Слушай ветер. И возвращайся.

— Я вернусь, — ответила Зара.

Она обняла мать, пожала руку отцу, кивнула Лёньке и Ярко. Потом поправила котомку, перехватила посох и зашагала к околице.

Глава 4

Зара вышла за околицу, когда солнце уже наполовину скрылось за лесом. Длинные тени протянулись через поле, и старая рябина, что росла у дороги, отбрасывала на землю причудливый, колеблющийся узор. Она остановилась у этой рябины — той самой, которую посадили когда-то её родители в память о павших в Тёмном Лесу, — и коснулась ладонью шершавого ствола. Дерево было старым, но крепким, и Зара почувствовала, как внутри него течёт медленная, спокойная жизнь. Оно не знало тревог и не ведало страха. Оно просто росло — год за годом, пуская корни всё глубже в землю.

Она отняла руку и пошла дальше. Дорога, по которой она ступала, была ей знакома до каждого поворота. Здесь она ходила с отцом на первые уроки — к старому дубу, где впервые научилась слышать Невидимых. Здесь они возвращались после встречи с Эхо-Хранителем, когда она была ещё испуганной девочкой, не понимавшей, как отличить настоящий голос от поддельного. Здесь, у этого ручья, она однажды упала и разбила колено, и отец, не сказав ни слова, промыл рану и завязал чистым лоскутом. Он никогда не ругал её за слабость. Он просто учил её быть сильной.

Воспоминания накатывали одно за другим, но Зара не отмахивалась от них. Она знала: прощание — это не момент, это путь. И она проходила его сейчас, шаг за шагом, оставляя позади всё, что было ей дорого.

Лес вокруг начал сгущаться. Знакомые сосны и берёзы уступали место елям — тем самым, что росли на границе между освоенными землями и дикой чащей. Здесь уже не было троп, протоптанных охотниками. Здесь начиналась территория, куда люди заходили редко, а если и заходили, то ненадолго. Зара шла, ориентируясь по мху на стволах и по тому внутреннему чутью, которое никогда её не подводило. Северо-восток — она держала направление, сверяясь с картой Ярко, но больше полагаясь на инстинкт.

Ветер, её верный спутник, дул в спину. Он был прохладным и пах приближающейся осенью. Зара не разговаривала с ним — не сейчас. Ей нужно было сосредоточиться. Она знала, что ведьмы уже выступили. Знала, что они идут по её следу. И знала, что времени у неё немного.

К ночи она добралась до небольшой поляны, окружённой высокими елями. Место было удобным для стоянки: с одной стороны поляну защищал скальный выступ, с другой — густой кустарник. Зара развела небольшой костёр, стараясь, чтобы дым рассеивался в кронах, и села, привалившись спиной к валуну. Есть не хотелось, но она заставила себя разжевать полоску сушёного мяса и запить водой из фляги. Отец всегда говорил: «Воин, который не ест, когда есть возможность, проигрывает битву ещё до её начала». Она помнила этот урок. Как и все остальные.

Ночь опустилась на лес быстро — без сумерек, как это бывает в густой чаще. Зара сидела у костра, положив посох на колени, и слушала. Лес не был тихим. В кронах шуршали невидимые зверьки, где-то далеко ухал филин, а ветер, запутавшись в ветвях, издавал низкий, протяжный гул. Все эти звуки были знакомы и даже успокаивали. Но среди них Зара различала и другие — те, что не принадлежали лесу.

Она не видела их, но чувствовала. Духи-шпионы ведьм были здесь. Мелкие, подхалимные существа, питающиеся крохами чужой силы, они прятались в тенях, шныряли в подлеске, следили за каждым её движением. Зара могла бы разогнать их — хватило бы одного слова, одного жеста, — но она не стала. Пусть следят. Пусть докладывают своим хозяйкам. Это часть её плана. Ведьмы должны знать, куда она идёт. Должны следовать за ней. Должны уйти из этих лесов, подальше от Белых Камней, подальше от невинных людей.

Она закрыла глаза, но не уснула — только погрузилась в то состояние полудрёмы, которое позволяло ей одновременно отдыхать и оставаться настороже. Так прошло несколько часов. А потом она услышала голос.

Это не был ветер. Не был дух. Это был человеческий голос — тихий, но отчётливый, доносившийся откуда-то из-за деревьев.

— Зара-а-а...

Она открыла глаза, но не шевельнулась. Голос прозвучал снова — теперь ближе.

— Зара-а-а... дочь Гласа-а-а... мы идём за тобо-о-ой...

Голос был женским, старым, скрипучим, как несмазанная дверь. Он тянул гласные, и в этом растягивании было что-то неестественное, вызывающее мурашки. Зара узнала его. Это был голос одной из Старших сестёр — той, что звали Коргой. Она не была здесь физически — только её дух, отделившийся от тела, скользил по лесу, ища свою жертву.

— Ты думаешь, что убежишь от нас? — продолжал голос, и в нём послышалась насмешка. — Ты думаешь, что горы спасут тебя? Глупая девчонка. Мы древнее этих гор. Мы старше этого леса. Мы были здесь, когда твои предки ещё не знали огня. Ты не спрячешься. Ты не уйдёшь. Мы найдём тебя везде.

Зара молчала. Она знала: отвечать нельзя. Вступить в разговор с духом-поисковиком — значит дать ему зацепку, позволить проникнуть в сознание. Отец учил её этому ещё в детстве, когда рассказывал об Эхо-Хранителе. «Не отвечай, — говорил он. — Не верь. Слушай не ушами — сердцем». И она слушала.

Голос Корги звучал ещё некоторое время — то приближаясь, то удаляясь, — а потом затих. Дух-поисковик не мог долго оставаться на одном месте. Он должен был вернуться к хозяйке и доложить об увиденном. Зара знала: теперь ведьмы знают, где она. И они ускорят погоню.

Она подбросила веток в костёр и стала ждать рассвета. Спать больше не хотелось.

Утро наступило серое и холодное. Туман, поднявшийся от ручьёв, стелился по земле, скрывая очертания деревьев и делая лес похожим на призрачное царство. Зара собрала вещи, затушила костёр и двинулась дальше. Она шла быстро, насколько позволяла местность, и с каждым часом лес становился всё более диким. Тропы исчезли. Приходилось пробираться через буреломы, переходить вброд ледяные ручьи, карабкаться по замшелым валунам. Но она не сбавляла темпа. Позади неё, где-то в нескольких днях пути, шли ведьмы. И они тоже не останавливались.

К полудню Зара вышла к краю обширного болота. Это было не то Проклятое Болото, о котором рассказывал отец, — другое, поменьше, но такое же мрачное. Чёрная, маслянистая вода простиралась до горизонта, и над ней стелился густой, белёсый туман. Из воды торчали мёртвые деревья — их голые, скрюченные ветви тянулись к небу, словно руки утопленников. Пахло гнилью и сыростью.

Зара остановилась на краю. Она могла бы обойти болото — это заняло бы несколько часов, — но время было дорого. С другой стороны, идти напрямик через трясину было опасно. Болота населяли свои духи, и не все из них были дружелюбны. Она присела на корточки, коснулась ладонью чёрной воды и закрыла глаза.

— Я — Зара, дочь Кната, — произнесла она тихо. — Я иду через твои земли, болото. Я не желаю тебе зла. Позволь мне пройти.

Вода под её пальцами едва заметно дрогнула. Зара почувствовала присутствие — древнее, медлительное, как сам ил, накопившийся за века. Дух болота не был враждебен, но и не был дружелюбен. Он просто был. И он размышлял.

— Ты — дочь того, кто освободил Мать Тьмы, — раздался голос, похожий на бульканье воды. — Мы знаем о тебе. Мы знаем, что ты убила Мать Ведьм. Ты сильна. Но сила не даёт права прохода. Что ты предложишь взамен?

Зара задумалась. Она знала, что духи болот ценят определённые вещи. Память. Истории. Тайны. Она вспомнила урок Камнедуха — о терпении, о медленном движении.

— Я расскажу тебе историю, — сказала она. — Историю о том, как мой отец спустился в Проклятое Болото и освободил Мать Тьмы. Ты, наверное, знаешь эту историю в общих чертах — все духи знают. Но я расскажу её так, как знаю я. Со слов отца. С подробностями, которые не известны никому.

Дух болота помолчал. Потом вода перед Зарой расступилась, открывая узкую, но твёрдую тропу — словно невидимая рука раздвинула ил и тину.

— Рассказывай, — произнёс дух. — И иди. Пока ты будешь говорить, тропа будет держаться. Когда закончишь — будешь на том берегу.

Зара кивнула и ступила на тропу. И пока она шла через болото, она говорила. Она рассказывала о том, как Кнат, тогда ещё Глас, впервые вошёл в Тёмный Лес. О том, как он сражался с тварями два года, теряя друзей и соратников. О том, как спустился в чёрную воду и прошёл через слои Памяти, Гнева и Скорби. О том, как встретил Мать Тьмы и принял её боль. Ио том, как отдал свой дар, чтобы освободить её.

Она говорила долго — почти час, — и когда последние слова сорвались с её губ, тропа закончилась. Зара стояла на твёрдой земле, на другом берегу болота. Дух не ответил ей — только вода за спиной сомкнулась, скрывая тропу.

— Спасибо, — сказала Зара в пустоту и зашагала дальше.

К вечеру второго дня она достигла предгорий. Лес здесь начал редеть, уступая место каменистым склонам, поросшим жёсткой травой и редким кустарником. Воздух стал холоднее, и ветер дул уже не в спину, а в лицо — пронизывающий, пахнущий снегом и дальними вершинами. Зара подняла воротник плаща и пошла дальше. Где-то впереди, за этими холмами, начинались Зубчатые горы.

Она нашла укрытие среди нагромождения валунов — нечто вроде неглубокой пещеры, образованной упавшими друг на друга каменными плитами. Внутри было сухо и относительно тепло. Она развела костёр — маленький, чтобы не привлекать внимания, — и села, скрестив ноги, глядя в огонь.

Сегодня голосов не было. Духи-шпионы, сопровождавшие её от самой деревни, отстали у болота — то ли испугались духа трясины, то ли потеряли след. Зара знала, что это ненадолго. Рано или поздно ведьмы найдут её снова. Но пока у неё была передышка.

Она достала из котомки карту, которую дал Ярко, и развернула её. Зубчатые горы были совсем близко — может быть, день пути. За ними лежало Плато Бурь. А где-то там, «где камень встречается с небом», было спрятано Сердце Горы — если оно вообще существовало. Зара не знала, найдёт ли она его. Но она знала одно: эти горы станут её крепостью. Или её могилой.

Она свернула карту, подбросила веток в костёр и стала ждать рассвета.

Глава 5

Зара покинула каменное укрытие задолго до рассвета. Она не спала — лишь забылась короткой, чуткой дрёмой, которая не принесла отдыха, но позволила телу немного восстановиться. Мышцы всё ещё ныли после долгого перехода через болото, а в висках пульсировала тупая, знакомая боль — следствие перенапряжения магических сил. Она знала, что ей нужен полноценный отдых, хотя бы день, хотя бы несколько часов глубокого сна без сновидений. Но позволить себе это сейчас означало бы подписать себе приговор. Ведьмы не ждали. И она не могла ждать.

Предгорья встретили её холодным ветром и низким, свинцовым небом. Тучи, которые накануне затянули горизонт, опустились ещё ниже, и вершины холмов терялись в серой, клубящейся мгле. Воздух был влажным и тяжёлым, пропитанным запахом камня, сырой земли и приближающейся зимы. Зара плотнее запахнула плащ и зашагала на северо-восток, туда, где за полосой холмов, согласно карте Ярко, начинались Зубчатые горы.

Местность вокруг менялась с каждым часом. Лес окончательно отступил, уступив место каменистым склонам, поросшим жёсткой, бурой травой и редким, искорёженным ветром кустарником. Деревья здесь были низкими, приземистыми, с изогнутыми стволами и корнями, вцепившимися в скальную породу, как пальцы утопающего. Камни под ногами стали острее, и Заре приходилось внимательно смотреть, куда она ступает, чтобы не подвернуть ногу и не сорваться в одну из многочисленных расщелин, которыми была изрезана земля.

Она шла уже несколько часов, когда ветер вдруг переменился. Он дул с севера всё утро, но теперь, словно по чьему-то приказу, развернулся и ударил в лицо — резкий, порывистый, несущий с собой не только холод, но и нечто иное. Запах. Слабый, едва уловимый, но узнаваемый. Запах гари, старой кожи и каких-то пряных трав — тех самых, что используют ведьмы в своих ритуалах. Зара остановилась и принюхалась. Ошибки быть не могло. Враги были близко.

Она быстро огляделась, оценивая местность. Прямо перед ней склон холма уходил вниз, в неглубокую лощину, по дну которой тёк ручей — узкий, но быстрый, с каменистыми берегами. Слева возвышалась груда огромных валунов — остатки древнего оползня, поросшие мхом и лишайником. Справа склон становился круче, переходя в скальный выступ, нависавший над лощиной. Место было идеальным для засады.

Зара не раздумывала. Она быстро, но бесшумно поднялась по склону, цепляясь за выступы скалы и корни кустарника, и заняла позицию на скальном выступе. Отсюда открывался отличный обзор на лощину и на противоположный склон, откуда, судя по направлению ветра, должны были появиться преследователи. Она легла на холодный камень, вытянула посох перед собой и стала ждать.

Время потянулось медленно. Ветер выл в расщелинах, заглушая все остальные звуки. Зара лежала неподвижно, сливаясь с камнем, как учил её отец много лет назад. «Терпение, — говорил он. — Охота — это не погоня. Охота — это ожидание. Ты должна стать частью леса, частью скалы. Тогда добыча сама придёт к тебе». Она вспомнила, как они сидели вдвоём у старого дуба, и он рассказывал ей о своей первой охоте в Пустоземье — о том, как он, истощённый и обессиленный, сумел подстеречь и убить зверя только потому, что прождал в засаде почти сутки. Этот урок она усвоила накрепко.

Прошло около часа. Зара уже начала сомневаться, не ошиблась ли она, не померещился ли ей этот запах, когда на противоположном склоне показалось движение. Сначала — лишь смутные тени, скользящие между камнями. Потом — фигура. Высокая, закутанная в тёмный плащ с глубоким капюшоном, скрывавшим лицо. За ней — вторая, третья. Зара насчитала пятерых. Пять ведьм шли цепью, держась на расстоянии нескольких шагов друг от друга. Они двигались быстро и уверенно, не оглядываясь по сторонам — видимо, полагались на магическое чутьё, которое должно было предупредить их об опасности. Но их чутьё молчало. Зара позаботилась об этом.

Она закрыла глаза и мысленно потянулась к Невидимым. Это было труднее, чем обычно: после битвы с Матерью Ведьм её связь с духами ослабла, и Невидимые отзывались не так охотно, как прежде. Но они всё же пришли. Зара почувствовала знакомое присутствие — лёгкое, как дуновение ветерка, но в то же время плотное, осязаемое. Невидимые обступили её, окутали своим безмолвным покровом, скрывая от магического зрения. Теперь для ведьм она была просто частью скалы — неотличимой, незаметной.

Первая ведьма уже спустилась в лощину. Она подошла к ручью, наклонилась, зачерпнула воды пригоршней — и замерла. Зара увидела, как её спутницы тоже остановились, насторожившись. Видимо, их предводительница что-то почувствовала. Но было поздно.

Зара поднялась в полный рост, вскинула посох и направила его вниз. Она не стала тратить время на заклинания — просто обрушила на врагов всю ту силу, что накопила за часы ожидания. Невидимые, повинуясь её безмолвному приказу, ударили первыми. Камни на склоне пришли в движение — сперва мелкие, потом крупнее, — и целая лавина щебня и валунов обрушилась на ведьм, отрезая им путь к отступлению. Одновременно с этим Зара метнула в ближайшую ведьму сгусток света — не такой мощный, как тот, что убил Мать Ведьм, но достаточный, чтобы оглушить и сбить с ног.

Ведьма вскрикнула и рухнула на камни. Её спутницы, мгновенно оправившись от неожиданности, развернулись к Заре и выбросили вперёд руки — с их ладоней сорвались чёрные, извивающиеся жгуты тьмы. Зара отбила два из них посохом, третий приняла на плечо — ткань плаща задымилась, и она почувствовала острую, обжигающую боль. Но не остановилась. Она спрыгнула со скального выступа, приземлилась на склон и, используя инерцию падения, нанесла удар посохом по ногам второй ведьмы. Та взвыла и повалилась, хватаясь за раздробленную голень.

Оставшиеся три ведьмы окружили Зару. Они больше не пытались атаковать издалека — видимо, поняли, что магический бой против той, кто владеет Пламенем Истины, обречён. Вместо этого они выхватили из складок плащей оружие: две — длинные, изогнутые кинжалы с тёмными лезвиями, третья — короткий посох, очень похожий на тот, что был у Матери Ведьм. Зара встала в боевую стойку, держа посох обеими руками, и приготовилась к атаке.

— Ты дорого заплатишь за смерть нашей Матери, — прошипела та, что была с посохом. Её лицо, частично скрытое капюшоном, было бледным и измождённым, а глаза горели фанатичным огнём. — Кровь за кровь, дочь Гласа. Кровь за кровь.

— Я не хотела её смерти, — ответила Зара. — Она сама выбрала этот путь.

— Ложь!

Ведьма бросилась в атаку. Её посох закружился, нанося удары с неожиданной для такого хрупкого тела силой. Зара парировала, отступая, — она знала, что две другие ведьмы ждут момента, чтобы напасть с флангов. Так и случилось: когда она отразила очередной удар, та, что была справа, метнулась вперёд, целя кинжалом в бок. Зара развернулась, пропуская лезвие мимо, и ударила нападавшую локтём в висок. Ведьма пошатнулась, но устояла. Третья, воспользовавшись моментом, попыталась вонзить кинжал Заре в спину, но Невидимые, всё ещё бывшие рядом, толкнули её — невидимая рука ударила в плечо, и ведьма промахнулась, лишь распоров край плаща.

Зара поняла, что затяжной бой ей невыгоден. Она была одна, их — трое, и где-то позади, возможно, шли другие. Нужно было заканчивать. Она отпрыгнула назад, разрывая дистанцию, и вскинула посох.

— Уходите, — произнесла она. — Я не хочу вас убивать. Уходите сейчас, и я сохраню вам жизнь.

— Ты думаешь, мы испугаемся? — ведьма с посохом оскалилась. — Ты убила нашу Мать. Ты ответишь за это. Если не перед нами — то перед Коргой, Морой и Вельтой. Они уже идут. И они не знают пощады.

— Я дала вам шанс.

Зара закрыла глаза и потянулась внутрь себя — туда, где всё ещё тлела искра силы, доставшаяся ей от отца. Она не была Гласом. Она не могла призывать духов так, как он. Но она могла делать другое: она могла говорить с ними как равная. И сейчас, стоя в окружении врагов, она обратилась не к Невидимым, не к ветру, не к земле. Она обратилась к самой сути этого места. К камням. К скалам. К древней, спящей силе, которая дремала в этих горах задолго до появления первых людей.

И горы ответили.

Земля под ногами ведьм задрожала. Камни на склоне зашевелились, словно живые существа, и начали сползаться, образуя вокруг Зары подобие стены. Ведьмы вскрикнули, пытаясь отступить, но камни смыкались всё плотнее, отрезая их друг от друга. Одна из них, та, что была с кинжалом, попыталась прорваться силой — её руки засветились тёмным огнём, и она ударила по каменной преграде. Камень треснул, но устоял. Второй удар — и преграда пошла трещинами. Третий — и ведьма прорвалась, но на неё уже летел посох Зары.

Удар пришёлся в грудь. Ведьма отлетела назад, врезалась в скалу и сползла по ней, оставляя тёмный след. Она не встала.

Две оставшиеся переглянулись. В их глазах, только что горевших фанатичной яростью, появился страх. Они поняли: этот бой им не выиграть. Та, что была с посохом, выкрикнула что-то на древнем, незнакомом Заре языке, и обе ведьмы, не сговариваясь, бросились бежать — вверх по склону, прочь из лощины, туда, откуда пришли. Зара не преследовала их. Она стояла, тяжело дыша, опираясь на посох, и смотрела, как тёмные фигуры скрываются за гребнем холма.

Тишина наступила не сразу. Ещё несколько минут слышался шорох осыпающихся камней и далёкий, затихающий топот ног. Потом всё стихло. Зара опустилась на колени прямо в мокрую траву и закрыла глаза. Плечо, в которое попал жгут тьмы, горело огнём. Она стянула плащ, осмотрела рану: кожа вокруг ожога покраснела и вздулась, но глубокого поражения не было — магия рассеялась, не успев проникнуть глубже. Ей повезло. Могло быть хуже.

Она достала из котомки пучок сушёной календулы и горсть подорожника — мать всегда клала их в дорогу, — разжевала травы в кашицу и приложила к ожогу. Холодок пробежал по коже, и боль немного утихла. Потом она перевязала плечо чистым лоскутом, закрепила повязку и поднялась.

Три тела лежали в лощине. Одна ведьма — та, что попала под камнепад, — была мертва. Вторая, с раздробленной ногой, ещё дышала, но была без сознания. Третья, та, что получила удар посохом в грудь, не шевелилась. Зара подошла к ней, наклонилась, проверила пульс — его не было. Она выпрямилась и постояла немного, глядя в бледное, застывшее лицо. Молодое. Наверное, немногим старше её самой. Что привело эту женщину в ковен? Жажда власти? Месть? Или просто отчаяние? Этого Зара уже никогда не узнает.

Она повернулась и зашагала прочь из лощины. Ей нужно было уйти как можно дальше до темноты. Две сбежавшие ведьмы вернутся к основному отряду и расскажут о случившемся. Теперь Корга, Мора и Вельта будут знать, что их передовой отряд уничтожен. И их ярость станет ещё сильнее.

К вечеру Зара добралась до первых отрогов Зубчатых гор. Местность здесь разительно изменилась: холмы, по которым она шла весь день, сменились отвесными скалами и глубокими ущельями, на дне которых шумели невидимые ручьи. Тропы здесь не было — только звериные следы, ведущие вверх, в лабиринт камня и льда. Воздух стал ещё холоднее, и ветер, завывавший в расщелинах, приносил запах снега.

Зара нашла небольшую пещеру у подножия скалы — скорее, даже не пещеру, а глубокую нишу, защищённую от ветра каменным козырьком. Она заползла внутрь, устроилась на относительно ровном участке и позволила себе наконец расслабиться. Плечо ныло, но уже не так сильно — травы делали своё дело. Она поела, запила еду водой из фляги и стала ждать.

Ночь опустилась на горы быстро. Здесь, на высоте, темнота была иной — более плотной, более глубокой, полной незнакомых звуков. Где-то далеко, в скалах, кричала какая-то ночная птица. Ветер гудел в ущельях, и его гул был похож на голоса — низкие, протяжные, неразборчивые. Зара сидела, привалившись спиной к холодному камню, и слушала. Она пыталась различить в этом хоре голосов знакомые ноты — голоса Невидимых, шёпот ветра, предупреждения духов. Но всё было чужим. Эти горы не знали её. И они не спешили принимать чужачку.

Она не спала. Она ждала. И, как оказалось, не зря.

Где-то за полночь у входа в пещеру мелькнула тень. Зара мгновенно вскинула посох, но тут же опустила его: это была не ведьма. На фоне звёздного неба, заглядывая в пещеру, стояла небольшая, сгорбленная фигура — не человек, но и не зверь. Дух. Один из горных духов, о которых рассказывал Ярко. Он был похож на оживший сталагмит: серый, шершавый, с длинными, узловатыми руками, свисавшими до земли. Его глаза — два тусклых, жёлтых огонька — смотрели на Зару без враждебности, но и без приветливости. Скорее, с любопытством.

— Ты — человек, — произнёс он скрипучим, как осыпающийся камень, голосом. — Человек в наших горах. Это редкость. Зачем ты здесь?

— Меня зовут Зара, — ответила она, не опуская посоха. — Я пришла, потому что за мной идут враги. Я не хочу, чтобы они причинили вред невинным. Я уведу их в горы и здесь дам им бой.

Дух помолчал, переваривая услышанное. Потом его жёлтые глаза мигнули.

— Ты говоришь правду. Я чувствую это. Но горы не любят, когда в них сражаются. Горы — это покой. Это тишина. Твоя война может разбудить то, что спит.

— Я не хочу никого будить, — сказала Зара. — Я хочу только защитить себя и свой дом. Если ты знаешь, как мне пройти через эти горы, не потревожив их покоя, — скажи. Я последую твоему совету.

Дух снова помолчал. Потом медленно, словно через силу, произнёс:

— Есть тропа. Старая тропа, которую проложили те, кто жил здесь задолго до людей. Она ведёт через перевал к Плато Бурь. Но тропа эта опасна. На ней обитают те, кто не любит чужаков. Если ты пойдёшь по ней, ты можешь не дойти.

— Я пойду, — сказала Зара. — Другого пути у меня нет.

Дух кивнул — или это просто качнулась его голова на тонкой каменной шее.

— Тогда слушай. Завтра, когда солнце поднимется над восточным пиком, иди вдоль ручья, что течёт из ущелья. Ты увидишь расколотую сосну — от неё повернёшь на север. Там начнётся тропа. И помни: что бы ты ни услышала на этой тропе, не откликайся. Что бы ты ни увидела — не верь. Иди прямо. И, может быть, ты пройдёшь.

— Спасибо тебе, — сказала Зара. — Как твоё имя?

— У нас нет имён, — ответил дух и начал таять, растворяясь в темноте. — Мы — просто камни.

Он исчез, оставив после себя только слабый запах пыли и холод. Зара осталась одна.

Глава 6

Ночь над Лисьим оврагом стояла беззвёздная. Тяжёлые, низкие тучи, пришедшие с севера ещё накануне, затянули небо сплошной пеленой, сквозь которую не пробивалось ни лунного света, ни проблеска далёких созвездий. В овраге царил густой, почти осязаемый мрак — такой плотный, что даже пламя факелов, которые держали в руках собравшиеся, казалось приглушённым, сжатым, словно сам воздух здесь сопротивлялся свету. Капище Чёрной Луны, ещё недавно бывшее местом гибели Матери Ведьм, теперь снова ожило. Десятки фигур в тёмных плащах стояли полукругом вокруг древнего алтаря, и их лица, скрытые глубокими капюшонами, были обращены к центру, где возвышались три женские фигуры.