Жизнь в кредит

Антон не помнил, какого они были цвета, хотя потом много раз уверял Лену, что запомнил всё до мелочей.

– Держи Миру.

– Мы же не решили.

– Я решила.

– А меня спросить?

– Ты всё равно согласишься.

Лена передала ему ребёнка.

Мира была легче, чем он ожидал. Антон сразу испугался, что держит неправильно, что не поддерживает голову, что сделает ей больно одним неловким движением.

– Я боюсь её уронить.

– Значит, не уронишь.

Щелчок прозвучал громче.

Антон открыл глаза.

Ольга не смотрела на него. Она смотрела на экран.

2 900 000 рублей.

– Теперь сколько?

– Пять миллионов семьдесят тысяч.

– Всё равно не хватает.

– Есть ещё один актив.

– Какой?

– Система выделила воспоминание, связанное с вашей женой.

– Мы уже проверяли.

– Это другое.

– Что именно?

– Система не показывает содержание заранее.

– Удобно.

– Можете отказаться.

Он вспомнил Лену на больничной кровати, её пальцы на краю одеяла и то, как она только что сказала про дверь.

– Давайте.

Воспоминание появилось сразу.

Кухня.

Обычное утро, каких были сотни.

Лена стояла у стола в его старой футболке, которую давно собиралась выбросить, но продолжала носить дома. Волосы собраны кое-как. На столе яблоко. За окном дождь.

Она отрезала кусок и съела прямо с ножа.

– Ты когда-нибудь перестанешь так делать?

– Что?

– Есть с ножа.

– Конечно.

– Когда?

– Когда купишь нормальные ножи.

Она подошла, положила кусок яблока ему в рот, потом поцеловала в висок.

Антон хотел что-то сказать, но воспоминание оборвалось.

Он открыл глаза.

На экране было:

3 400 000 рублей.

– Здесь ошибка, – сказал он.

– Система редко ошибается.

– Это обычное утро.

– Возможно.

– Почему оно дороже рождения дочери?

Ольга сняла обруч и впервые посмотрела на него не как на клиента.

– Я не знаю.

– Но вы же специалист.

– Я оцениваю риск, а не любовь.

Она повернула экран к себе.

– Общая стоимость превышает необходимую сумму. Можно выбрать только часть активов.

– Какие?

– Решаете вы.

Антон выбрал всё.

Так было проще.

Если выбирать, пришлось бы признать, что одно воспоминание важнее другого. Если заложить всё, решение казалось не выбором, а необходимостью.

В договоре отдельно предупреждали о коммерческой реализации воспоминаний, передаче сенсорного слоя третьим лицам и невозможности обратного доступа после продажи. Антон подписал. Выбирать между памятью и Леной по-прежнему казалось ему не выбором.

* * *

Деньги пришли на счёт ещё до того, как Антон поднялся в палату.

Телефон лежал на тумбочке экраном вверх. Лена заметила уведомление.

– Что такое эмоциональные активы?

Антон взял телефон.

– Банковский термин.

– Какой банк?

– Новый.

– Ты взял кредит?

– Да.

– Под что?

– Неважно.

Лена смотрела на него, и Антон понял, что соврать не получится.

– Под воспоминания.

Она сначала не поняла.

Он увидел это по лицу. Потом поняла и отвела взгляд.

– Какие?

– Несколько.

– Какие, Антон?

– Наше знакомство. Свадьба.

– Ещё.

Он сел рядом.

– Рождение Миры.

Лена медленно повернула голову.

– Ты отдал рождение дочери?

– Я ничего не отдал. Это залог.

– Ещё что?

– Одно утро.

– Какое?

– На кухне. Ты ела яблоко.

Лена закрыла глаза.

– Ты помнишь?

– Конечно.

– Что именно?

– Ты была в моей футболке.

– Какой?

Антон хотел ответить, но неожиданно понял, что не помнит цвет.

– Старой.

– Какой был дождь?

– Обычный.

– Я что-нибудь сказала?

– Про ножи.

Лена снова открыла глаза.

– Зачем ты это сделал?

– Чтобы спасти тебя.

– Я просила не делать ничего такого.

– Ты просила не продавать квартиру.

– Не цепляйся к словам.

– А что мне было делать?

– Не знаю.

– Вот именно.

Она смотрела на него молча.

Антон хотел, чтобы она сказала, что понимает, что он поступил правильно, что другого выхода не было. Вместо этого Лена произнесла:

– Если я умру, ты останешься и без меня, и без нас.

– Ты не умрёшь.

– Ты отдал даже то, что ещё не потерял.

– Я ничего не отдал.

– Тогда почему так злишься?

Операция длилась семь часов.

После неё врач сказал, что всё прошло лучше, чем ожидалось.

Через пять дней Лена встала с кровати.

Через восемь дошла до конца коридора.

На десятый день попросила Антона принести яблоки, но он забыл.

На двенадцатый они составляли список вещей, которые понадобятся дома.

На четырнадцатый врач заговорил о выписке.

Антон впервые позволил себе представить, что кредит действительно был просто кредитом, что он вернётся на работу, продаст машину, возьмёт больше заказов, будет работать по ночам и всё постепенно уладится.

На девятнадцатый день у Лены началось внутреннее кровотечение.

Она умерла утром.

Антон стоял в коридоре, пока врач объяснял, что произошло. За его спиной снова проехала каталка с постукивающим колесом.

– Мы сделали всё, что могли, – сказал врач.

Антон посмотрел на него.

– Нет.

– Простите?

– Вы не сделали.

Врач замолчал.

Антон не знал, что именно хотел от него услышать, поэтому ушёл.

* * *

После похорон квартира стала казаться меньше.

Не пустой, а именно тесной, словно все вещи сдвинулись ближе и не оставляли места для человека.

На кухне лежали три яблока. Антон выбросил их, потом достал из мусорного ведра, вымыл и положил обратно.

Первые два платежа списались автоматически. К третьему денег не хватило. Антон вышел на работу раньше, чем советовали, начал путать документы и вскоре лишился места. Он продал машину, потом кольцо Лены. Квартиру не трогал: обещал.

На девяносто первый день банк сообщил: «Доступ к залоговым активам приостановлен».

Антон прочитал его на кухне.

Ничего не произошло.

Он налил воду, включил чайник, подошёл к холодильнику и увидел фотографию.

Лена стояла на берегу моря, щурилась от солнца и держала ладонь над глазами.

Антон знал, что это Лена.

Знал, где сделан снимок.

Знал, кто фотографировал.

Но лицо не вызывало ничего.

Он закрыл глаза и попытался вспомнить её голос.

В голове была тишина.

Попытался вернуть остановку, дождь, мокрые документы.

Ничего.

Свадьбу он помнил как перечень фактов: ресторан, жара, ведущий перепутал имя.

Роддом тоже остался фактом.

Мира родилась в четверг.

В поддержке объяснили: доступ вернётся после погашения просрочки; при нехватке денег можно заложить новые воспоминания.

Мира жила у его матери.

Сначала он приезжал каждое воскресенье. Потом через воскресенье. Потом мать сама привозила её.

Мира садилась на диван, рассматривала фотографии и задавала вопросы, на которые Антон раньше отвечал легко.

– Пап, мама любила море?

– Да.

– А купаться?

– Наверное.

– Что значит «наверное»?

– Не помню.

– Ты же был с ней.

– Был.

– Тогда почему не помнишь?

Антон злился не на неё, но голос всё равно становился жёстким.

– Потому что люди забывают.

– Бабушка не забыла.

Однажды Мира спросила:

– Как мама смеялась?

Антон долго смотрел на фотографию.

– Громко.

– Бабушка говорит, тихо.

– Значит, тихо.

– Ты просто придумываешь?

– Хватит.

Мира закрыла альбом.

– Ты меня тоже забудешь?

Он хотел сказать «нет», но не смог произнести это сразу.

Девочка заметила паузу.

После этого она перестала спрашивать про Лену.

* * *

Через год банк продал первое воспоминание – знакомство с Леной. Покупатель получал изображение, звук, запах, телесные реакции и эмоциональный слой. На вопрос, зачем кому-то чужое чувство, оператор ответил: «Людям не всегда важно, кому оно принадлежало».

Через месяц продали свадьбу.

Потом море.

Потом первый день в квартире.

Антон начал видеть рекламу сервиса повсюду.

«Вспомните любовь, которой у вас не было».

«Испытайте рождение ребёнка без обязательств».

«Настоящая близость. Сеанс от двадцати минут».

Однажды на экране в торговом центре появилась кухня.

Женщина в старой футболке резала яблоко. За окном шёл дождь. Мужчина за кадром что-то говорил.

Лица были размыты.

Антон узнал стол, чайник и трещину на дверце кухонного шкафа.

Реклама закончилась.

Потом началась снова.

«Утро рядом с любимым человеком. Самый востребованный опыт месяца».

Антон ударил рекламный экран. Охранник вывел его на улицу, а штраф прибавили к долгу.

Через год Антон всё-таки продал квартиру.

Он сказал себе, что обещание больше не имеет смысла, потому что Лены нет, а обещания существуют только между живыми.

Денег хватило ненадолго.

Проценты росли быстрее, чем он выплачивал основную сумму.

Он переехал в комнату на окраине и устроился ночным диспетчером.

Мира звонила всё реже.

Иногда Антон открывал её страницу и смотрел фотографии. Он узнавал дочь, но каждый раз словно заново убеждал себя, что это действительно она.

Когда Мире исполнилось восемнадцать, банк прислал уведомление:

«Актив 04-181 реализован. Кредитный договор закрыт».

Антон открыл приложение.

На экране стоял ноль.

Впервые за много лет он никому ничего не был должен.

Он позвонил в банк.

– Что продали последним?

Оператор попросил назвать кодовое слово.

Антон не помнил его.

После нескольких проверок оператор сказал:

– Воспоминание о рождении дочери.

– Кому?

– Информация конфиденциальна.

– За сколько?

– Стоимость сделки не раскрывается.

– Но долг закрыт?

– Полностью.

– Значит, теперь оно чужое?

Оператор ответил не сразу.

– Теперь у него есть правообладатель.

Через неделю в почтовом ящике лежал белый конверт.

Внутри была карточка с логотипом «Память плюс».

«Спасибо, что позволили другим прожить лучшее мгновение вашей жизни».

Антон разорвал карточку, выбросил, затем собрал обрывки и спрятал в ящик стола.

* * *

Вечером в дверь позвонили.

На пороге стояла молодая женщина в тёмном пальто. Волосы собраны, в руках бумажный пакет.

Антон узнал её не сразу.

– Мира?

– Привет.

– Почему не позвонила?

– Хотела посмотреть, узнаешь ли ты меня.

Антон отступил, пропуская её.

Мира вошла, осмотрела комнату, пустую стену, старый диван, стол с квитанциями.

– Ты здесь давно живёшь?

– Два года.

– Бабушка сказала, ты переехал раньше.

– Может быть.

Она поставила пакет на стол.

Внутри лежали яблоки.

Антон смотрел, как Мира достаёт одно, берёт нож, отрезает кусок и ест прямо с лезвия.

– Так нельзя, – сказал он.

– Почему?

– Порежешься.

Мира улыбнулась.

– Купи нормальные ножи.

Антон не сразу понял, что произошло.

Потом посмотрел на её футболку под расстёгнутым пальто, на яблоко, на нож.

– Откуда ты знаешь?

Мира положила нож.

– Я купила воспоминание.

– Какое?

– В каталоге оно называлось «Утро рядом с любимым человеком».

– Ты знала, что оно моё?

– Нет.

– Тогда зачем купила?

– Хотела понять, как это вообще выглядит.

– Что?

– Когда два человека живут вместе и им не нужно всё время доказывать, что они друг другу нужны.

Антон сел.

– Как ты поняла?

– По кухне. По маме. Потом услышала твой голос.

– Там нет лиц.

– В обычной версии нет.

– А у тебя?

– Полная.

– Сколько она стоила?

– Неважно.

– Ты взяла кредит?

Мира отвела взгляд.

– Сколько?

– Неважно.

– Они заберут у тебя всё.

– У тебя уже забрали.

Антон встал.

– Зачем ты пришла?

Мира положила телефон на стол.

– В записи был номер актива. По нему я нашла договор. Остальное получила через официальный запрос: в воспоминании была я, и банк не смог отказать.

– Что ты нашла?

– Список залогов. И ещё одно воспоминание.

Антон уже понял какое, но всё равно спросил:

– Какое?

– Моё рождение.

В соседней комнате кто-то включил воду. По трубе пошёл глухой шум.

– Зачем?

– Хотела понять, был ли ты когда-нибудь моим отцом.

– Что там было?

– Роддом. Мама была уставшая. У неё дрожали руки.

– Что ещё?

– Она шутила про твой нос.

Антон опустил глаза.

– Я держал тебя?

– Да.

– Что я делал?

– Боялся меня уронить.

Антон сел.

– И всё?

Мира помолчала.

– Ты смотрел на меня так, будто ничего важнее не было.

Антон провёл ладонью по столу.

– Дай посмотреть.

– Нет.

– Почему?

– Я не готова.

– Это случилось со мной.

– И со мной.

Антон отвернулся.

– Я сделал это ради твоей матери.

– Я знаю.

– Тогда зачем пришла?

– Хотела увидеть тебя.

– Увидела?

Мира кивнула.

– И?

– Не знаю, что с этим делать.

Она надела пальто и пошла к двери.

– Подожди.

Мира остановилась.

– Я тебя любил?

– В том воспоминании – да.

– А сейчас?

Она взялась за ручку.

– Не знаю, папа. Ты сам должен был знать.

Дверь закрылась.

Антон остался у стола.

На тарелке темнело разрезанное яблоко. За окном начинался дождь. Где-то за стеной смеялась женщина, и на секунду ему показалось, что он узнаёт этот смех, но потом понял, что никогда его не слышал.

Телефон завибрировал.

На экране появилось сообщение:

«Актив 04-181 доступен для обратного выкупа».

Ниже была указана сумма. Антон несколько раз пересчитал нули.

Под суммой находилась кнопка: «Недостаточно средств? Оценить новое воспоминание».

Он посмотрел на закрытую дверь, на нож, на яблоко и на мокрый след от пакета, который Мира оставила на столе.

Система наверняка уже знала, сколько стоит этот вечер.

Антон выключил телефон.

Он отрезал кусок яблока, положил нож и вслух повторил:

– Купи нормальные ножи.

Фраза пришла без изображения, без запаха и без цены. Он не знал, останется ли она до утра.

За окном шёл дождь.

Пока это воспоминание было его.

Нулевая ставка

В день, когда Павел купил дочери красное пальто, он не потратил ни рубля.

Карта была заблокирована, наличных в кошельке оставалось триста сорок рублей, а до зарплаты – девять дней. Алиса стояла перед зеркалом, застегнув все пуговицы до подбородка, и смотрела на себя с таким серьёзным выражением, будто примеряла не пальто, а жизнь, в которой ей больше не приходится донашивать чужое.

Старую куртку она носила третий год. Рукава уже не закрывали запястья, молния расходилась снизу, а тёмное пятно на спине не отстиралось даже после химчистки.

Новое пальто стоило двенадцать тысяч восемьсот.

Павел дважды приложил карту к терминалу. Оба раза на экране появилось: «ОПЕРАЦИЯ ОТКЛОНЕНА».

Продавщица отвела глаза. Она была молодой, но уже умела делать вид, что не замечает чужого унижения.

– Можно я сниму?

Павел посмотрел на неё через зеркало. Красное ей действительно шло. Лицо перестало казаться бледным, глаза стали темнее. Пальто делало Алису старше. Павлу это понравилось: в нём она казалась не девочкой, донашивающей чужое, а человеком, у которого впереди есть собственная жизнь.

– Подожди.

Он открыл банковское приложение, хотя прекрасно знал, что увидит. Минус сорок семь тысяч.

Ирина просила больше ничего не покупать до конца месяца.

– Можно провести через «Нулевую ставку», – сказала продавщица.

Павел не сразу понял, что она обращается к нему.

– Через что?

Она показала на маленький знак рядом с терминалом: белый круг, внутри которого был ноль, перечёркнутый тонкой синей линией.

– Оплата из временного резерва. У вас приложение установлено?

– Нет.

– Сейчас быстро оформляется.

На экране появилась кнопка: «ОПЛАТИТЬ БЕЗ ДЕНЕГ».

Под ней мелким шрифтом: «0 рублей. 0 процентов. 0 обязательных платежей».

Павел усмехнулся.

– А списывают что?

– Время.

– Моё?

– Из профиля. Терминал сам рассчитает. Вам ничего не нужно выбирать.

Она не пыталась убедить его. Именно это и внушало доверие.

Павел нажал кнопку.

Приложение запросило номер телефона, доступ к государственному профилю и согласие на обработку медицинских данных. Затем предложило два варианта:

«Индивидуальный профиль».

«Семейный профиль. Повышенный лимит».

Рядом со вторым вариантом стояла зелёная отметка: «Рекомендуется».

Ниже мелким шрифтом: «Распределение ресурса производится в пределах семейного профиля по внутренней модели эффективности».

Павел решил, что алгоритм просто выберет, из какой части общего лимита списать его собственное время.

Павел выбрал семейный.

На экране появились три имени: Павел Сергеевич Орлов, Ирина Андреевна Орлова, Алиса Павловна Орлова.

Рядом с каждым загорелся зелёный значок. Внизу быстро пробежала строка:

«Для несовершеннолетних участников расчёт обязательств производится после открытия индивидуального профиля».

Экран сменился.

«СЕМЕЙНЫЙ ВРЕМЕННОЙ РЕЗЕРВ ПОДТВЕРЖДЁН».

– Пап, не надо, – сказала Алиса. – Я могу старую носить.

– Сейчас разберёмся.

– Правда, не надо.

– Алиса.

Она замолчала.

Терминал показал стоимость: «19 ДНЕЙ».

– Девятнадцать дней чего?

Продавщица уже складывала старую куртку в пакет.

– Жизни.

Алиса перестала смотреться в зеркало.

Павел представил себя стариком, которому вместо восьмидесяти двух лет достанется восемьдесят один год и одиннадцать месяцев. Девятнадцать дней в самом конце.

За пальто, в котором она сейчас выглядела счастливой, обмен показался почти честным.

Он ставил на её будущее. Так Павел объяснил себе решение.

Он нажал «Подтвердить».

Терминал пискнул. «ПОКУПКА ОДОБРЕНА».

На секунду возникла ещё одна надпись: «РЕСУРС РАСПРЕДЕЛЁН».

Павел уже убирал телефон.

* * *

Ирина узнала о пальто вечером.