Игры взрослых людей. Почему мы обижаемся, спасаем, контролируем и ждём одобрения

Жизнь становится торговлей за одобрение. Я буду удобным, умным, нужным, полезным, красивым, терпеливым, незаменимым, только скажи мне, что я имею право быть. Скажи не один раз, потому что одного раза хватает ненадолго. Скажи еще. И еще.

Отсюда рождается много порядочных несчастий. Человек помогает всем, но тайно сердится, что никто не видит его усталости. Человек не спорит, а потом презирает тех, кому уступил. Человек берет на себя лишнее, потому что отказ звучит внутри как преступление. Человек выбирает партнера, который редко дает тепло, потому что именно у такого партнера одобрение кажется особенно ценным. Легкое тепло не считается. Нужна победа над холодом.

Первое положение может иметь и другой выход: человек подтверждает свою неполноценность. Тогда он будто говорит миру: раз я не в порядке, смотрите, я вам это докажу. Он срывает сроки, выбирает разрушительные связи, бросает хорошее дело на последнем шаге, напивается перед важной встречей, провоцирует разрыв, идет туда, где его снова унизят. Потом говорит: я так и знал. Со мной всегда так.

Со стороны кажется, что он хочет счастья и сам же его портит. Внутри это может быть попыткой сохранить знакомую правду. Плохое подтверждение иногда легче, чем хорошая неопределенность. Если я не в порядке, мир понятен. Если вдруг окажется, что я могу жить иначе, придется выйти из старой комнаты. А старая комната, пусть тесная и темная, все же известна.

Второе положение звучит тяжелее: я не в порядке, и ты не в порядке.

Это положение рождается там, где источник тепла исчезает или не вызывает доверия. В первом положении другой хотя бы остается возможным спасителем. Он в порядке, он может дать признание, защиту, смысл. Во втором спасителя нет. Я плох, слаб, пуст, и мир вокруг такой же. Люди не помогут. Ничего не изменится. Просить бессмысленно. Начинать бессмысленно. Доверять бессмысленно.

Такое положение не всегда выглядит как глубокая депрессия. Иногда оно прячется за язвительностью. Человек обо всем говорит с кислой усмешкой. Любая новая идея для него наивность. Любая любовь закончится грязью. Любая честность куплена. Любое добро делается ради выгоды. Любое дело развалится. Он как будто заранее сидит на развалинах еще не построенного дома.

С ним трудно. Не потому, что он злой в простом смысле. А потому, что он отнимает будущее еще до того, как оно успело появиться. Вы говорите: попробуем договориться. Он отвечает: бесполезно. Вы говорите: можно обратиться за помощью. Он отвечает: никто не поможет. Вы говорите: начнем с малого. Он отвечает: все равно ничего не выйдет.

За этим может стоять старый опыт, когда действительно не вышло. Ребенок тянулся, а его не брали. Плакал, а никто не приходил. Верил обещанию, а оно исчезало. Ждал, а взрослые забывали. Получал не тепло, а пустоту. Через какое-то время психика делает страшный, но понятный вывод: ждать нечего. Если я перестану надеяться, будет не так больно.

Второе положение защищает от разочарования ценой отказа от жизни. Оно говорит: не начинай, не привязывайся, не верь, не проси, не строй. Тогда никто не отнимет, потому что ты заранее ничего не взял. Никто не предаст, потому что ты заранее никого не пустил. Никто не докажет, что ты не в порядке, потому что ты уже согласился и распространил это на всех остальных.

Иногда такое положение видно в семьях, где годами живут рядом, но не вместе. Муж и жена давно не ждут друг от друга ничего хорошего. Разговоры свелись к бытовым сигналам. Дети чувствуют, что в доме не скандал, а пустыня. Все кормлены, одеты, счета оплачены. Но нет веры, что одно человеческое существо может дотянуться до другого и быть встреченным. В таком доме ребенок может научиться не просить. Потом взрослым он будет гордиться своей независимостью, не замечая, что это не свобода, а старая заморозка.