Поезд Бездны

Индикатор на лицевой панели Киви вспыхнул ровным синим светом, и из динамика раздался механический голос:

— Сервис возврат в пункт отправления временно недоступен в связи с оптимизацией пространственных коридоров. Пожалуйста, оцените качество текущего маршрута от одного до пяти безликих зайцев.

Тимоха тяжело вздохнул, сжимая кулаки:

— Ты мне зубы не заговаривай, жестянщик! Я с тобой серьёзно говорю! Люди домой хотят, а не ваших зайцев плюшевых собирать! Карта есть?! Выход из этой бездны вообще существует?!

— Обновление программного обеспечения прошло успешно, — всё так же безмятежно протрещала Киви. — Новая версия протокола рекомендует употреблять не менее двух литров жидкости в день и избегать прямого контакта со Стариком-Шахтёром во избежание деформации организма.

— Оооо, ну всё, техподдержка года! — нервно хохотнул Дмитрий Куплинов, потирая бородку. — Спасибо, Киви, от души! Отличная консультация, пять зайцев из пяти!

— Да этот утюг просто над нами издевается! — всплеснул руками Зэйл Зигмунд, подкручивая свои коричневые усы. — Набор случайных фраз из испорченного радио!

Пауль Брехт, стопоря шаг и пафосно укрощая свои пышные, лохматые бакенбарды, вышел чуть вперёд и свысока оглядел собравшихся:

— Какая наивность... требовать от обычного алгоритмического медиатора экзистенциальной геодезии! Вы пытаетесь вести диалог с конструктом, чья ментальная парадигма ограничена жесткими рамками локального симулякра. Ожидать от него ответов о природе бытия... это всё равно что просить циркуль нарисовать квадрат!

Зэйл медленно повернул голову в сторону Пауля, смерив его долгим, полным скепсиса взглядом:

— Вижу, ты любишь косплеить Пушкина.

Пауль Брехт гордо вскинул подбородок и с неотразимым апломбом ответил:

— А я вижу, уважаемый, что ваш интеллектуальный багаж остался далеко позади на перроне Цикора. Сравнивать полет поэтической мысли с внешним сходством... весьма поверхностно, хотя и... по-своему гениально.

— Чё бля... — сказал Зэйл Зигмунд.

Лейла Джонс поправила свою милую косичку, вплетённую в пышную чёлку, и, посмотрев в сторону тёмных улиц Старого Города, тихо и искренне произнесла:

— Надеюсь, они вернутся здоровыми...

[Правая сторона города]

Правый сектор Старого Города казался ещё более заброшенным и мрачным. Здания здесь стояли настолько близко друг к другу, что их верхние этажи почти смыкались, образуя темный каменный коридор. В воздухе стояла мёртвая тишина, разбавляемая лишь далеким свистом ветра, гуляющего над Бездной.

Мистер Цой и Ли Мэй быстро шагали вдоль обшарпанных фасадов.

— Странно всё это, — тихо произнёс Цой, поправляя воротник серой куртки. — Вроде бы город, а ни одного следа быта. Ни занавесок, ни мебели в проемах... Будто всё это вырезали из камня пару часов назад специально под наш приход.

— Согласна. — ровным, безэмоциональным голосом отозвалась Ли Мэй.

— По моему мнению, ты слишком спокойна для человека, которого закрыли в аномальном поезде над небытием, — хмыкнул Цой, посмотрев на неё.

— Паника не помогает выжить, — ответила девушка и резко остановилась возле массивного каменного столба, поддерживающего навес старой лавки. — Смотри.

На шершавой поверхности столба были выбиты слова:

«У Пифагора я спрятан в его самой знаменитой фигуре»

Цой подошёл ближе, наморщил лоб и задумался:

— Пифагор... Это же математика. Штаны Пифагора? Прямоугольный треугольник? Три стороны? Цифра 3?

— Нет, — качнула головой Ли Мэй, присматриваясь к символам. — Треугольник лишь его теорема. Но самой знаменитой и священной фигурой пифагорейцев был пентакль. Пятиконечная звезда и пятиугольник. Ответ 5.

— Чёрт, а ведь точно... — кивнул Цой. — Пять.

Не успели они закрепить успех, как с соседней улицы раздался тяжелый, словно налитый свинцом шаг.

Мистер Цой и Ли Мэй мгновенно юркнули за массивный валун у стены лавки, прижавшись к нему всем телом.

Из-за поворота медленно вывалился Старик-Шахтёр.

В полумраке его грузная, обвисшая туша выглядела ещё более отвратительно. Грязная, засаленная роба еле сходилась на огромном животе.

— Фу, какой жирный... — брезгливо шепнул Цой, поморщившись.

Но то, что произошло дальше, заставило кровь в их жилах окончательно застыть.

Старик-Шахтёр остановился перед трехэтажным зданием. Он не стал заходить внутрь. Вместо этого его седая голова вдруг с жутким влажным хрустом оторвалась от плеч. Натянув кожано-гусеничную, нереально длинную шею, его голова, словно змея, рванула вверх... прямо в окно второго этажа.

Его голова на тонкой, извивающейся шее заглядывала в одно окно за другим, обшаривая комнаты прямо с улицы, пока его туловище неподвижно стояло на мостовой.

Ли Мэй замерла, не веря в собственные глаза, а у Мистера Цоя от увиденного ужаса перехватило дыхание. Внутренний барьер хладнокровия с треском лопнул. Попятившись назад от липкого страха, Цой не заметил лежащий за спиной обломок кирпича.

Цой потерял равновесие и со всего маху чебурахнулся на кучу строительного мусора.

Из окна третьего этажа мгновенно выскочила длинная шея Шахтера. Огромная седая голова с диким, змеиным шипением развернулась прямо к валуну! Шея со свистом втянулась обратно в туловище, и монстр рванул на них с оглушительным топотом.

— ЧЁРТ! — Ли Мэй мгновенно выскочила из укрытия, схватила Цоя за рукав и сильным рывком поставила его на ноги: — ВСТАВАЙ!

Они сорвались с места, несясь по узкому переулку. Но Старик-Шахтёр быстро настигал их. Не снижая хода, монстр размахнулся и с нечеловеческой силой швырнул свою тяжелую железную кирку им в догонку.

Острое стальное лезвие с сокрушительным свистом рассекло воздух.

— АААААААААРГХ!! — дикий, исполненный нечеловеческой боли крик Цоя огласил весь переулок.

Кирка со всей дури впилась ему прямо в правую лопатку. Взрывная волна удара сбила Мистера Цоя с ног, и он замертво рухнул лицом на сухую брусчатку, заливая её кровью.

Ли Мэй резко затормозила, разворачиваясь, чтобы подхватить его:

— Цой!

Но тяжелые, грузные шаги Шахтёра гремели уже в каких-то пяти метрах. Сделать ничего было нельзя... монстр наваливался прямо на них. Понимая, что вдвоём они сейчас просто погибнут, Ли Мэй была вынуждена мгновенно метнуться в глубокую нишу между домами, слившись с тенью.

Старик-Шахтёр тяжело задышал, возвышаясь над лежащим Цоем, и протянул к нему свои огромные, грязные клешни.

И в этот момент у Цоя, ослеплённого адской болью и диким выбросом адреналина, окончательно сорвало крышу.

— Ааааа, сукааааа! — взревел Цой.

Превозмогая шок, он с животным рыком извернулся, нащупал за спиной деревянную рукоять кирки, торчащую из собственного тела, и с диким хрустом вырвал окровавленное железо из своей спины!

Кровь брызнула на камни, но Цой, тяжело дыша и шатаясь, резко вскочил на ноги. Сжимая в руках эту самую отнятую кирку, оскалившись и вопя от боли и отчаяния, он занес окровавленное лезвие прямо над головой Шахтера:

— ПОДОШЁЛ СЮДА, ТВАРЬ! Я ТЕБЯ СУКА САМ НА КУСКИ ПОРВУ! НУ ДАВАЙ, ПОДОЙДИ! Я ТЕБЕ ЭТУ КИРКУ В ГУЗЛО ЗАПИХНУ, МРАЗЬ!!

Не успел Цой договорить свою угрозу, как голова Старика-Шахтёра с омерзительным мокрым хрустом совершила резкий бросок. Длинная шея молнией выстрелила прямо ему в живот!

Удар сбил Цоя с ног. Задыхаясь от боли и крича во всё горло, Цой отчаянно замахнулся и изо всех сил ударил отнятой киркой прямо по извивающейся шее монстра. Послышался звонкий металлический гул... шея Шахтёра оказалась крепче закалённой стали, и остриё кирки лишь бессильно выбило искры.

В следующее мгновение пасть Шахтёра раскрылась до нечеловеческих размеров и с глухим хрустом сожрала правую руку Цоя по самое плечо!

Крик Цоя захлебнулся. Из ниши между домами, не выдержав этого ужаса, выскочила Ли Мэй. Схватив тяжелый обломок кирпича, она со всей дури брякнула его прямо в висок шахтёрской голове:

— Оставь его, тварь!

Кирпич разлетелся в пыль. Огромная седая голова резко повернулась к Ли Мэй, выплюнула остатки одежды и с бешеным шипением рванула прямо на неё, изгибаясь над мостовой, как гигантская гадюка.

Ли Мэй сорвалась с места. Шаги, хрип и свист рассекаемого воздуха за спиной приближались с нереальной скоростью. Пробежав пару переулков, девушка заскочила в тупик и тяжело врезалась спиной в каменную стену. Пути назад не было. Длинная шея уже закручивалась кольцами, готовая нанести смертельный удар.

«Вот и всё... Это конец», — пронеслось в голове у Ли Мэй, и она зажмурилась.

Но вдруг прямо перед ней из проёма разрушенной двери шагнула высокая фигура.

— ЛЕЖАТЬ! — гаркнул знакомый голос.

Ли Мэй мгновенно рухнула на камни.

Генри Чаркин обеими руками сжал тяжелый воронёный револьвер, прицелился и спустил курок.

Гром ударил в переулке. Вспышка выстрела озарила туман. Свинцовая пуля сокрушительным ударом вонзилась прямо в распухший нос Старика-Шахтёра. Монстр оглушительно взвизгнул, его голова задергалась в судорогах, и длинная шея, сматываясь с бешеным гулом, начала стремительно втягиваться обратно, утягивая голову куда-то далеко за крыши домов.

Генри быстро опустил оружие и протянул Ли Мэй руку, помогая подняться:

— Ты как, цела?

— Да... — тяжело дыша, ответила Ли Мэй, поднимаясь на ноги. Она уставилась на оружие в его руках: — Откуда у тебя это?

— Нашёл в одном из зданий, — отрывисто пояснил Генри, спрятав револьвер в глубокий карман плаща. — Лежал в выбитом ящике стола. Подумал, что в таком месте лишним не будет... Как видишь, не прогадал.

— А где Санж? — быстро спросила девушка, оглядываясь.

— Без понятия, — нахмурился Генри. — Кирка этой твари разделила нас. Он юркнул в какой-то дом, а я сбежал. Надеюсь, он ещё коптит небо.

Ли Мэй опустила взгляд:

— А Цой... Он... Шахтёр напал на него....

Генри на мгновение замер, проведя ладонью по лицу, но быстро собрался:

— Чёрт... Ладно. Здесь оставаться смертельно опасно. Если Санж выкарабкался, он пойдёт к главному месту встречи. Возвращаемся в Ратушу!

[Центральное здание. Ратуша]

Они практически бегом вернулись на центральную площадь и перемахнули через порог Ратуши.

Зайдя в главный зал, где стоял монолитный сейф, они замерли. У постамента, тяжело опираясь руками на колени и переводя дух, стоял Санж Тастунеро.

— Санж! — окликнула его Ли Мэй. — Ты жив!

Санж поднял голову и вытер пот со лба:

— Едва-едва... Эта тварь зажала меня в комнате. Её голова вылезла прямо из вентиляционной трубы на потолке!

— И как ты выбрался? — удивился Генри.

— Сообразил быстро, — хмыкнул Санж. — Подставил под удар массивный стальной шкаф, заставил его шею запутаться в трубах и балках под потолком, а сам выпрыгнул через окно второго этажа.

Санж оглядел их двоих и нахмурился:

— А где Мистер Цой?

Генри поправил корабельную фуражку и с мрачной ухмылкой произнёс:

— Возможно, отправился на встречу с Виктором Цоем.

— Не шути так! — строго оборвала его Ли Мэй. — Лучше быстрее напишем код, пока эта мразь не пришла сюда.

Санж подошёл к кодовому замку сейфа и положил пальцы на диски:

— В каком порядке будем писать?

— Давай сначала с нас, — предложил Генри. — Мы разгадали цифры 8 и...

— 2, — подхватил Санж. — В булевой логике всего два значения... истина и ложь. Значит, у нас есть 8 и 2.

Генри повернулся к девушке:

— А вы?

— 5... — тихо ответила Ли Мэй. — У нас цифра 5.

Санж задумчиво прищурился, смотря на пятизначный замок:

— Итого у нас есть 8, 2 и 5. Нужны ещё две цифры...

Генри недовольно поморщился, заскрипев зубами:

— Что, опять идти разгуливать по улицам и искать эти чёртовы таблички?! Да там этот жирный урод с шеей-макарониной бегает!

В этот момент взгляд Санжа зацепился за рукоять, торчащую из широкого кармана плаща Генри.

— Генри, — резко произнёс Санж.

— Что? — буркнул кондуктор.

— Откуда револьвер?

— Нашёл в каком-то из зданий, — нехотя ответил Генри. — А что?

Санж подошёл ближе, не сводя глаз с оружия:

— Сколько патронов носит его барабан?

— О чём ты вообще? При чём тут патроны? — не понял Генри.

Ли Мэй тут же мгновенно сообразила, к чему клонит инженер, и вплотную подошла к Генри:

— Покажи барабан револьвера! Быстро!

Генри пожал плечами, достал револьвер, нажал на фиксатор и откинул стальной барабан в сторону. В нем ровным кругом темнели каморы для патронов.

Санж быстро пересчитал отверстия пальцем:

— Шесть. Общее место... строго на шесть патронов. Это подсказка прямо у нас в руках! Оружие... это тоже часть квеста!

— То есть цифра... 6? — переспросил Генри, глядя на барабан.

— Именно! 6, — уверенно кивнул Санж. Он повернулся к кодовому замку сейфа и подвёл итог: — Теперь у нас есть 8, 2, 5 и 6. Осталась всего одна цифра!

Внезапно глухую тишину Ратуши разорвал дикий, истошный крик, доносившийся с улицы.

— Цой жив! — выдохнула Ли Мэй, мгновенно разворачиваясь к выходу.

В следующий миг в двери главного зала, шатаясь и истекая кровью, ворвался Мистер Цой. Вид у него был ужасающий... правый рукав его серой одежды был полностью оторван, а на месте правой руки месивом алела страшная, рваная рана. Зажимая обрубок левой рукой и едва держась на ногах, Цой рухнул на колени у входа, но из последних сил крикнул:

— Я... я видел... у подворотни... Там надпись... Единица! Цифра один!

Санж, Генри и Ли Мэй в застыли в немом ужасе от вида искалеченного Цоя.

Но не успели они сделать и шага к нему, как оконные витражи Ратуши с оглушительным звоном разлетелись в дребезги. Из темноты улицы внутрь здания стремительно ворвалась змеиная шея Старика-Шахтёра. Огромная, безумная седая голова с диким шипением рванула прямо к беспомощному Цою!

— ЧЁРТ! — взревел Генри, мгновенно выхватывая из кармана воронёный револьвер.

Санж Тастунеро бросился к сейфу и начал судорожно вращать кодовые диски, набивая известные цифры в порядке их находки: 8 — 2 — 5 — 6 — 1.

Сейф вспыхнул красным светом и глухо пискнул. Ошибка!

— Быстрее подбирай, Санж! — крикнул Генри, вскидывая револьвер.

— Надо в правильном порядке! — с паникой в голосе откликнулся Санж, судорожно сбрасывая ввод.

— Какой нафиг, мать его, порядок?! — взревел кондуктор и спустил курок.

Пуля с оглушительным грохотом вонзилась прямо в извивающуюся шею Шахтера, но стальное лезвие лишь выбило сноп искр. Кожа монстра оказалась слишком прочной! Огромная пасть шахтёрской головы сомкнулась на теле вижащего от боли Цоя, начиная заживо пожирать его.

Генри выстрелил во второй раз, но пуля снова бесполезно отскочила от бронированной шеи.

— Санж, он его сейчас сожрёт! Подбирай комбинацию! — отчаянно закричала Ли Мэй, пытаясь подбежать к сейфу.

— Я не знаю алгоритм! Вариантов слишком много! — кричал Санж, нажимая наугад.

В этот критический момент Ли Мэй посмотрела на панель сейфа, затем на пять цифр: 8, 2, 5, 6, 1. Её синие глаза мгновенно вспыхнули. Логика замков старых систем!

— По возрастанию! — закричала Ли Мэй, сильным рывком отталкивая Санжа от панели. — Порядок цифрового ряда! От меньшего к большему!

Девушка встала перед сейфом и её пальцы мелькнули с нереальной скоростью, выставляя диски один за другим:

1 — 2 — 5 — 6 — 8

Замок замер на секунду... а затем на панели вспыхнул яркий зелёный свет.

Тяжёлые стальные ригели с громким щелчком ушли внутрь, и массивная дверь сейфа со свистом распахнулась.

И в то же мгновение, будто связанный с механизмом сейфа древней магией или аномалией, Старик-Шахтёр замер. Его длинная шея судорожно натянулась, голова прекратила терзать Цоя и раздулась до нечеловеческих размеров, наливаясь тёмно-багровым светом.

Огромная голова Шахтера сокрушительно взорвалась, забрызгав стены, колонны и пол Ратуши фонтаном густой тёмной крови и обрывками плоти. Оставшаяся длинная шея, как сдувшийся шланг, беспомощно рухнула на каменные плиты и мгновенно превратилась в серый прах.

В зале наступила мёртвая тишина. Лишь тяжело дышала Ли Мэй, а Генри медленно опустил дымящийся револьвер.

Санж осторожно заглянул внутрь открытого сейфа.

Там, прямо посередине пустой стальной ниши, на мягкой ткани лежала их награда за этот кошмар... небольшой, аккуратный плюшевый Розовый Кролик без лица. На его гладкой голове не было ни глаз, ни носа, ни рта, но от самой фигурки исходило слабое, едва заметное мерцание.

Ли Мэй медленно протянула руку и взяла с тканьевой подкладки плюшевого Розового Кролика без лица. Игрушка была мягкой, но от неё исходило странное, едва ощутимое тепло, вибрирующее в ладонях.

Затем все трое повернулись к телу Цоя.

Зал Ратуши погрузился в давящую тишину. На залитых кровью плитах лежал человек, который до последнего вздоха боролся за жизнь и отдал её ради того, чтобы принести им последнюю цифру.

Генри Чаркин медленно снял свою корабельную фуражку и прижал её к груди, опустив голову:

— Ты был настоящим мужиком, Цой... Если бы не твоя стойкость, мы бы сейчас все здесь полегли. Прости, что не смогли тебя вытащить.

Санж Тастунеро сжал кулаки и негромко произнёс:

— Он проявил нечеловеческую волю. Потерять руку, истекать кровью, но прижать к себе эту чёртову цифру и дойти... Мы обязаны ему жизнью.

— Мы не должны заставлять его жертву быть напрасной, — тихо, но твёрдо добавила Ли Мэй, сжимая кролика в руках. — Пойдёмте. Пассажиры ждут.

[На платформе у поезда]

Роксана Локвуд сидела на краешке перрона, болтая ногами над темнеющей Бездной. Девушка накручивала на палец яркую фиолетовую прядь волос и задумчиво смотрела в туман.

Рядом с ней, скрестив мощные руки на груди, стоял Чёрный Вася.

— Знаешь, Вася... — негромко заговорила Роксана, доставая из кармана мятную конфету. — Я сейчас сижу тут и понимаю, как глупо всё было раньше. Я ужасно скучаю по своему близкому другу. Мы с ним перед самой поездкой поссорились из-за какой-то мелочи. А ещё... у меня сегодня должен был быть курс по рисованию. Я так долго к нему готовилась, кисти новые купила...

Чёрный Вася тяжело вздохнул, качнув головой:

— Понимаю тебя, сестра. Нас жизнь часто выдёргивает из привычного русла, когда не ждёшь. Главное, не ломаться духом. В борьбе главное... менталочка. Пока Чёрная сила внутри горит, ты жива, и шанс обнять друга ещё будет, поверь братве.

В этот момент из туманного переулка Старого Города послышались тяжелые, усталые шаги. Из тени вышли Генри Чаркин, Санж Тастунеро и Ли Мэй.

— Возвращаются! — крикнула Роксана, подскакивая на ноги.

Пассажиры мгновенно обступили вернувшихся. Ли Мэй сделала шаг вперёд, подошла к роботу Киви и подняла вверх плюшевую фигурку:

— На!

Индикатор на лицевой панели Киви вспыхнул ярким зелёным светом, и из динамиков раздался бодрый синтетический голос:

— Квест успешно выполнен!

На платформе поднимся радостный гул, но Дмитрий Куплинов, оглядев троицу, резко нахмурился:

— Постойте... А где Цой? Почему вас только трое?!

Генри опустил взгляд, а Ли Мэй тихо ответила:

— Мистер Цой погиб. Он спасая нас и принёс последнюю цифру кода. Старик-Шахтёр утащил его...

Радость мгновенно сменилась шоком. Джулия Виртанен закрыла рот руками, сдерживая всхлип, Лейла Джонс отвернулась, а Эмай Лайт со злостью пнула стену вагона:

— Чёртов урод... Из-за плюшевой игрушки человека потеряли.

— Внимание, — перебил скорбную паузу ровный голос Киви. — Теперь вы можете купить за этого безликого кролика еду, вещи или прочие ресурсы. Но сперва назовите точное количество ваших людей.

Тимоха выступил вперёд, почесал пиратскую повязку и начал пересчитывать всех, указывая пальцем:

— Так, считаем... Я, Генри, Ли, как его звали?.. Санж?... Санж! Лейла, Джулия, Вася, Зэйл и Фэйзара, Анна, Лионель, Эмай, Баба Зара, врач Делон, Нора, Сара, Элизабет, Чарли, МофуМофу, Пауль, Димка, Чернокожий Грег, Роксана, Корделия, Даркер, Айлин... И как там этого социофоба зовут?... Теодор! 27!

Робот Киви на секунду замер, его лицевой индикатор мигнул красным тревожным сигналом:

— Ответ... Неправильно!

— Что?! — опешил Тимоха. — В смысле неправильно?! Кого мы забыли?!

— Неужто Цой считается? — с нервным смешком предположила Эмай.

— Но его же нет в живых... — растерянно прошептала Джулия.

И в этот момент тяжелая металлическая дверь пятого вагона со скрипом распахнулась.

Из нутра поезда на платформу медленно вышел Теодор Делико. Парень всё так же крепко прижимал к себе стопку книг одной рукой, а второй осторожно держал за ручку маленькую испуганную девочку лет восьми с растрёпанными волосами.

Теодор поднял взволнованный взгляд на замершую толпу и тихо произнёс:

— Я нашёл её в пятом вагоне во втором купе...

Глава 5: Малая

Толпа мгновенно обступила Теодора и маленькую девочку. Девушки тут же опустились на корточки перед ребёнком, перебивая друг друга тревожными и заботливыми вопросами.

— Милая, ты как?! — испуганно спросила Сара Ли, аккуратно потянувшись к девочке. — Откуда ты тут? Где твои родители?

— Как тебя зовут, малышка? — мягко улыбнулась Лейла Джонс, поправляя свою косичку. — Не бойся, мы тебя не обидим.

Девочка сжалась, еще сильнее вцепившись в рукав одежды Теодора. Её большие, напуганные глаза перебегали с одного незнакомого лица на другое, но губы оставались плотно сжатыми. Она не произнесла ни звука и, казалось, даже не собиралась ничего отвечать.

— Она, похоже, не может говорить... — тихо заметил Лионель Джеймс Брюс, сложив руки на груди. — Или слишком напугана.

Тимоха опустился на одно колено перед малышкой, отчего его гигантская фигура всё равно казалась внушительной, и поправил пиратскую повязку на глазу:

— Так, народ, хорош на неё наваливаться толпой, дайте ребёнку дышать!

Машинист ласково взглянул на девочку своим единственным здоровым глазом:

— Слушай, малой... Ты есть хочешь?

Девочка на секунду замерла, опустила взгляд и медленно, но уверенно покачала головой сверху вниз: «Да».

— Вот и отлично, — улыбнулся Тимоха. — А чего бы тебе хотелось? Суп? Яблоко? Конфету?

Девочка снова замолчала, растерянно смотря на свои ботиночки.

Тимоха почесал затылок и осторожно спросил:

— Хочешь пюре с картошкой?

Глаза девочки мгновенно вспыхнули, и она быстро-быстро закивала головой.

Тимоха выпрямился во весь рост, развернулся к бежевому андроиду и протянул ему безликого розового кролика:

— Слышь, Киви! Нам нужно картофельное пюре!

Индикатор на лицевой панели робота вспыхнул зелёным светом, а механическая рука забрала плюшевую фигурку:

— 28 порций Пюре с картошкой, принято.

— Оооо, — усмехнулся Дмитрий Куплинов, потирая бородку и качая головой. — Вспомним детство! Меню уровня школьная столовая.

Сбоку от Киви в каменной стене платформы со свистом и паром откинулась крышка массивного квадратного аппарата. Внутри, рядами на стальных подносах, стояли 28 огромных порций горячего, дымящегося картофельного пюре в глубоких мисках. Запах настоящего, домашнего тепла мгновенно разнёсся по холодной платформе.

Пассажиры начали разбирать порции, но не успел каждый взять по миске, как из глубины Поезда раздался оглушительный, протяжный гудок.

Состав тяжелыми толчками вздрогнул, и из-под колёс вырвались клубы белого пара.

— Внимание, — громко отчеканил робот Киви. — Вам надо поскорее садиться обратно в поезд. Поезд скоро уходит.