Легенда о лисе

Алекс Нокс

Легенда о лисе

Пролог

Есть легенда о лисе, чей мех подобен пламени солнца. Она способна сжечь поля, она способна благословить на благие дела.

Есть легенда о лисе, чей мех словно самая темная ночь. Она может стать твоим ночным кошмаром, она может подарить тебе веру и блаженное спокойствие.

Есть легенда о лисе, чей мех как серебристая луна, как иней на траве, как снег в лучах зимнего солнца. Она способна одарить тебя чувством искренним и сильным, которое вдохновит или погубит.

И есть легенда о влюбленной рыжей лисе, что отдала полжизни, только чтобы прожить эти столетия с любимым и уйти в последний путь вместе с ним.

Есть много легенд о лисах, об их силах и их слабостях, об их дарах и их наказаниях.

И легенды эти порой опаснее самих лис. Манят они к себе сильнее, чем рыжие хвосты. Соблазняют быстрее, чем хитрые девичьи глаза. И ранят больнее, чем когти и клыки.

Тишина ночи нарушается тихими шорохами по ночной траве. Льется среди звуков леса, сквозь листья, ветки и иголки девичий смех вперемешку с песней. То стихает звонкий голос, то нарастает вновь, доходит до пика, почти восторженного возгласа, и обрывается на вершине, разлетается во все стороны, оживляет лес новыми, непривычными звуками.

Шуршат листья под босыми ногами, тревожатся ветки от прикосновений тонких пальцев, и лес словно просыпается от ночи, потревоженно пыхтит своими звуками, ухает недовольно совами, ворчит ветром в кронах деревьев, не понимает, отчего его разбудили и зачем.

На поляне у озера вспархивают испуганные светлячки с насиженного места, и вот уже гладь воды отражает восторженное эхо счастливого смеха.

Падает вместе с одеждой на землю в листву что-то мягкое и пушистое, а следом слышится плеск воды.

По следам потревоженного леса крадется тень. И если до этого тот оживал, пробуждался ото сна и мягко ворчал, то теперь всё замирает. Прекращает ухать вдалеке сова, не смеют шелохнуться листья, и словно ветки сами собой расступаются, лишь бы их эта тень не коснулась, не тронула, не заметила.

Все вокруг затихает, и только от озера по-прежнему доносится смех и напевы мелодии. Тень сторожит, тень наблюдает. Тень пользуется шансом, склоняясь над оставленными на берегу вещами и в тот же миг скрывается в лесу, словно одно только прикосновение к ним может выдать.

Так и происходит.

Смех резко обрывается, на секунду наступает тревожная тишина. Плеск воды, уже совершенно не радостный, а взволнованный и торопливый.

Частые выдохи, жаркие клубочки пара, срывающегося с губ. Нервные шаги по берегу, которые обрываются.

Больше не слышно звонкого голоса, больше не льется навязчивая мелодия. И только встревоженный, дикий всхлип отчаяния нарушает тишину.

Глава 1. Негаданная встреча

Если и не видел ты никогда кого-то из другого народа, то не значит это, что их не было никогда или что не ходили они рядом с тобой в толпе.

Заметки о народностях.

— Благословенна Мать Природа! — воскликнул Ару, и было из-за чего.

— Она самая, да, — спокойно кивнула девушка напротив него. Абсолютно обнаженная, между прочим, девушка, наготу которой скрывала одежда на веревке, что вывесили на улицу сушится.

У парня на лице отразились все эмоции: ужас, шок, паника. Смущение уже расцветало румянцем на его щеках. Взгляд нервно бегал, но то и дело возвращался к незнакомке. Та вела себя на удивление спокойно и даже нелогично. Обычная девушка бы завизжала в ответ, попыталась прикрыться руками или одежкой с бельевой веревки, в общем, делала бы что угодно, кроме спокойного и слегка скептичного взгляда в ответ.

Так поступили бы, безусловно, самые обычные девушки.

Так поступил бы любой человек.

Но она не была человеком, а потому могла себе такое позволить.

С минуту понаблюдав за нарастающей паникой юноши, она шумно вздохнула.

Ох уж эти людишки… Столько паники на пустом месте.

— Успокойся, — наконец немного требовательно проговорила она, и парень затих, теперь уже просто не отводя от нее взгляда. Он не видел ничего, кроме ее лица и плеч, но сам факт того, что она обнажена (он заметил это, когда девушка юркнула за ткани) вводил в ступор.

— Кто ты? — наконец выдавил Ару. В его картине мира никак не укладывалось, что выйдя утром на задний двор собственного дома можно увидеть такое необычное зрелище.

Девушка открыла рот, собираясь ответить, но затем закрыла его и задумчиво отвела взгляд. Немного покусала нижнюю губу, накрутила каштаново-медовый локон на палец и нахмурилась так, словно решала одну из задачек мудрецов из Академии.

Задачка перед ней и впрямь стояла сложная: она не знала, что ответить юноше. Стоило ли ему довериться и раскрыть себя? Или же нужно было быть осторожной и соврать? Друг он или враг? Возможно, он ей поможет. Возможно, он её обманет.

Ару с минуту наблюдал за тем, как размышления проявляются на довольно эмоциональном лице незнакомки. Её взгляд то прояснялся, словно она наконец познала суть самого существования, то снова становился хмурым, будто её жизнь была под угрозой. Возможно, ей и правда угрожала опасность? Это бы объясняло её странный вид.

Заключив, что она скорее всего беглянка, которой срочно нужна помощь, юноша прокашлялся, чем моментально привлек внимание девушки, и сказал:

— Ты можешь мне довериться и все рассказать, только для начала…

— Что? Какова твоя цена? — тут же встрепенулась та, немного насупившись, склонившись вперед и, кажется, уперев руки в бока — только локти из-за простыни и показались.

Это заставило только-только собравшегося с мыслями парня вновь растеряться. Диалог явно не клеился, словно они были из разных миров. Вроде слова произносят одни и те же, а смысл - совершенно разный. К тому же, незнакомка говорила словно на другом для нее языке: быстро, нечетко, торопливо и будто с акцентом.

Ару потер переносицу, стараясь успокоить мысли и призвать на помощь отрезвляющую прохладу разума.

— Никакой платы, просто оденься для начала, а потом поговорим… — выдохнул он. И добавил на всякий случай: — Пожалуйста.

Девушка снова задумалась, словно и это предложение было для неё нелегким шагом. На самом деле она все еще не решила, стоит ли этому парню доверять.

Внезапно она сократила расстояние между ними, да так резко, что Ару невольно отшатнулся. Руками незнакомка вцепилась в бельевую веревку и наклонилась вперед. Теперь их действительно разделял лишь какой-то кусок ткани, и Ару это снова начало сильно беспокоить и смущать.А потом она… понюхала его?!

— Что ты делаешь? — Ару отскочил от девушки. Она определенно не была похожа ни на одну из тех, кого он знал. Уж точно ни одна из них не смогла бы так спокойно стоять перед парнем, не заботясь об отсутствии одежды. Только сейчас он подумал о том, что она может быть просто-напросто не в себе и ему вместо предложения помощи нужно держаться от нее подальше.

— Ну, опасностью от тебя вроде бы не пахнет, так что ладно, — кивнула девушка удовлетворенно, а в её итак необычном говоре проскользнула новая деталь: картавая “р”, выговариваемая упрямо, но все еще нечетко. Это было даже забавно. Она обвела взглядом одежду, затем придирчиво начала её осматривать.

Одеться она собиралась и без чьей-либо подсказки. Именно этим перед внезапным появлением паренька и занималась, шныряя между веревок и разнообразной ткани.

Повезло, что накануне в доме прошла глобальная стирка. Кажется, здесь находилась добрая половина всего гардероба хозяев.

— Не то, не то… — она хмурилась, фыркала и так спокойно продолжала ходить по рядам одежды, что Ару пришлось отвернуться, иначе бы он точно увидел мельком то, чего не следовало. Уши парня с каждой секундой и каждым телодвижением девушки становились все краснее, и он совсем не знал, куда себя деть и как прилично себя вести в таких ситуациях. Нигде такому не учили! И с какой стороны не посмотри, приличной эта ситуация не выглядела!

Выбор становился все труднее. Девушка никак не могла понять, что из этого надеть, чтобы совершенно слиться с обычной толпой и никак не выделиться? Что надеть, чтобы ее приняли за простую селянку именно из этой деревушки?

— Эй, человек! — окликнула она парня. Тот недоуменно и с опаской посмотрел на нее через плечо с таким видом, словно она собиралась показать ему дохлую мышь. — Это подойдет?

В руках она держала один из женских нарядов. Подобный в их поселении носили почти все девушки, и он считался чем-то средним между совсем повседневным и нарядным. Состоял он из легких нижних штанов, юбки из более плотной материи с двумя разрезами по бокам до бедер, чтобы легко было передвигаться и заниматься какими-либо делами, и рубашки с широкими или наоборот обтягивающими рукавами (зависело от предпочтений самой селянки и тем, чем она собиралась заниматься: уборкой или же прогулкой). Примерно такой набор вещей и держала в руках девушка. Видимо, что на веревке рядом висело, то примерно и сняла.

— Да, наверное… — промямлил Ару, не понимая, почему ему задают такие вопросы и почему его окликнули не иначе, как “человек”. Догадка стремительно пронеслась у него в голове, но почему-то он отбросил эти мысли. Может, незнакомка и правда просто немного не в себе? Возможно, её уже ищут, чтобы вернуть бедняжку домой или под надзор лекаря.

— Ну вот и отлично, — удовлетворенно заявила девушка и начала одеваться. Сложностей у нее почти не возникло, учитывая, что совершенной дикаркой она все же не была, поэтому со штанами и рубахой разобралась с легкостью. Рукава ей попались широкие, и она со смешком немного поболтала руками из стороны в сторону и вверх-вниз. Так забавно. А вот с юбкой возникли незначительные проблемы: она никак не могла вспомнить, где должны находиться эти странные разрезы и для чего смешным людишкам потребовалось разрезать юбку. Насколько она помнила, раньше юбки не резали. Может, у них это такая новая забава? Она пожала плечами и решила, пусть один вырез будет спереди, а второй сзади. Повертелась со стороны в сторону: но одежда продолжила держаться на ней. Славно!

— Я оделась, теперь ты должен мне помочь, — довольно заявила девушка.

Ару опасливо обернулся и выдохнул. Теперь она и правда предстала перед ним в более приличном виде. Если не обращать внимание на то, что юбка была подвязана не так и разрезами была не на нужных местах, а рубашка была надета наизнанку и вместо того, чтобы быть застегнутой на пуговицы по бокам, просто была запахнута и держалась только благодаря поясу.

“И откуда она только такая странная взялась” — подумал Ару.

— Ты немного все неправильно… А хотя неважно, — юноша махнул рукой. Она одета, это уже успех. А потом можно дождаться матери и попросить помочь этой девушке одеться нормально. И обуться, видимо, тоже, потому что она сейчас стояла босиком. Ноги были в земле и траве, словно она бежала по лесу. Ару снова осмотрел девушку, которая тем временем игралась с рукавами рубашки. Кажется, она и правда побывала в лесу. Волосы всклокочены и в них виднелась пара листьев, на щеке след от хлестнувшей ветки, уже порозовевший, но все еще заметный, на руках небольшие царапины, словно от колючего куста ежевики или бурьяна.

— Пойдем в дом, — он махнул рукой к двери, приглашая следовать за ним. — Расскажешь, наконец, кто ты и что с тобой произошло.

Девушка в ответ гордо вздернула нос и, уперев руки в бока, важно заявила:

— Я лиса Фэй, и ты должен помочь мне найти мою шкурку!

***

В комнате было невероятно тепло и уютно. Здесь царил полумрак, разгоняемый светом потрескивающего костра в небольшой печи. Матовые лучи солнца еле проникали сквозь толстые стекла небольших окон. На деревянном столе горела лампа, и её огонек внутри напоминал пойманную огненную бабочку, то рвущуюся на волю, то снова смиренно опускающую свои крылья. Здесь пахло травами, которые, кажется, наполняли собой все пространство. Они сушились у печки, висели по стенам и под потолком, у окон и на столе. Пучки мяты можно было найти на веревках, а букеты ромашек в деревянных вазочках. Некоторые были совсем свежие и пахли дождем и лесом. Другие уже совсем высохли и их запах был лишь отголоском памяти, пряным и ветхим. Запахи смешивались друг с другом, создавая неповторимый аромат душистости и сладости.

Фэй просидела на скамье несколько минут в абсолютной тишине, с блаженным видом втягивая окружавшие её ароматы. Она играла, пытаясь угадать, чем так резко пахнет вот сейчас и чей тонкий отголосок еле уловимо ощущает её нос. В дополнение ко всему, от их чашек с чаем тоже поднимался упоительный аромат, и девушка в который раз восхищалась умением людей делать что-то невообразимое с обычной травой. Казалось бы, простые лепестки и ягоды они умудрялись превращать в настоящую феерию вкуса, умело залив это горячей водой и немного подождав. И хотя с чаем она была знакома давно и это не было для неё чем-то новым, она все равно каждый раз удивлялась.

— Так… значит, ты лиса? — в который раз повторил Ару. Он, привыкший к обилию травяных запахов дома, на них уже почти не обращал внимания и теперь сидел, нервно обнимая чашку пальцами и сосредоточенно смотря на букет из свежих полевых цветов, что утром, видимо, собрала его мать. У него пока шла борьба с самим собой, своими представлениями и с происходящими в его жизни событиями.

— Я лиса, — в который раз повторила Фэй и потянулась к вкусно пахнущей булочке, лежащей на тарелке. Кажется, все в этом доме было невероятно ароматным и просто обязано было пахнуть!

Откусив кусочек и почувствовав на языке неповторимую медовую сладость, девушка блаженно зажмурилась и заерзала на лавке, тут же хищно откусывая еще, но уже больше.

Вкусно, вкусно!

Эти людишки все лучше и лучше готовят!

Хоть какая-то от них польза, в самом-то деле.

Затем она что-то сказала с набитым ртом, но это настолько сложно было разобрать, что Ару только устало нахмурился.

Девушка не торопясь дожевала кусочек и облизнулась.

— Мне казалось, люди знают о существовании лис или других существ, не являющихся людьми или притворяющимися ими. Например, про сов или змей, — она поежилась на последнем примере мгновенно, словно одно только это слово вызывало у нее дрожь и отвращение одновременно. Затем посмотрела на парня и потянулась к еще одной булочке.

— Знают, конечно, — Ару взял себя в руки и кивнул, наблюдая за тем, как исчезает выпечка. — Мы изучаем всех существ нашего мира, когда проходим обучение.

Лиса поморщилась, словно факт того, что она и её вид входит в обязательную учебную программу, её нисколько не прельщает.

— Однако одно дело изучать и слышать по большей части как миф. И совсем другое, повстречать вживую… Мы, все же, не каждый день видим лис или кого-то из других народов.

Фэй фыркнула, отчего крошки от булочки упали ей на юбку.

— Ну, еще бы! С чего нам просто так приходить к вам, людишкам? У нас и своих забот хватает в наших владениях. А если мы и заглядываем в ваши поселения, то уж точно не заявляем во всеуслышание, к какому народу принадлежим. Это было бы глупо. Хотя между нами нет войны или разногласий, но и договоренностей о мире никаких тоже нет. Мы просто существуем бок о бок, порой даже не догадываясь, насколько близки наши миры. Впрочем, — Фэй доела третью или четвертую по счету булочку и теперь стала важно вытирать пальцы о юбку, — оно и понятно, почему мы приходим, не заявляя о себе. Вы, люди, слишком нервные. Ты вон чуть в обморок не упал, когда меня увидел!

Ару оторвался от созерцания абсолютно некультурного поведения за столом и тут же вспыхнул от возмущения.

— Ты была без одежды! — воскликнул он и нервно отпил уже начавший остывать чай.

— И что? — абсолютно непонимающе вскинула брови Фэй, тоже вспомнила про чай и теперь принялась выуживать оттуда размокшие ягодки.

— Это… Это неприемлемо у людей. Это неприлично. Это… — он растерялся, пытаясь подобрать еще слова, чтобы описать не только правила приличия, но и свои собственные эмоции, которые еще не улеглись с момента их первой встречи.

Лиса, подперев кулачком щеку, продолжила внимательно смотреть на юношу и есть ягоды из чая. Продолжения пламенной речи она от него так и не дождалась, поэтому в очередной раз вздохнула.

На некоторое время в комнате вновь воцарилась тишина, но теперь она так и полнилась мыслями, размышлениями, нарастающими тревогами и мелкими, словно мыши, скребущиеся по углам, волнениями.

Ару осмысливал услышанную историю.

Фэй думала над тем, стоило ли рассказывать этому парню все. Но ей нужно было довериться хоть кому-то, чтобы исправить свое как-никогда сложное положение.

Еще вчера вечером она вдоволь наплясалась на каком-то деревенском празднике в соседнем поселении. Ей нравилось иногда пробираться на торжества или просто заглядывать в поселения и узнавать что-то новое. Наблюдать за людьми порой было очень увлекательно, но по большей части просто забавно.

Легче всего было затеряться среди людей на ярмарках или праздниках. Особенно легко было, когда все надевали костюмы или притворялись кем-то. Именно поэтому вчера Фэй и труда не составило заявиться к праздничному костру в старом наряде, который сейчас уже мало кто носил. Она с легкостью влилась в толпу танцующих, и как бы безумно и странно она ни скакала среди них, никто бы и не подумал, что рядом с ними весело танцует представительница народа лис.

Это был чудесный вечер. Ночь озарялась пламенем большого костра и костров поменьше. Веселые огоньки лампад, свечей и фонариков светили со всех сторон и земля стала подобно небу, словно на неё упали сотни звезд. Ночь чувствовалась только в вышине и в воздухе, в запахах и звуках. Гул голосов, смеха и музыки не раздражали чуткий лисий слух, а наоборот радовали его. Душа ликовала и пускалась в пляс. Фэй танцевала с абсолютно незнакомыми людьми, хохотала от души над шутками, которые не понимала. Заражалась общим весельем. Она кружилась и кружилась в вихре танца и собственных эмоций.

Опомнилась уже далеко заполночь, оставалась лишь пара часов до рассвета. Праздник продолжался, пусть уже не так громко и масштабно. Толпа все редела и редела, оставались только самые стойкие и самые пьяные. В этот момент Фэй и улизнула. Она не часто выбиралась к людям и могла слиться с толпой лишь тогда, когда никто не обращал на нее толком внимания. Это сложнее было делать, когда толпы не было.

После праздника она направилась к озеру, продолжая напевать песни, которые услышала. Все же было что-то, что объединяло все народы - музыка. Она была у людей, она была и у лис.

Фэй добралась до озера и решила искупаться будучи в облике человека, а потому совершила ужасную ошибку. Она оставила на берегу одежду и сумку, в которой лежала ее собственная шкурка… Без нее она не могла обернуться обратно лисой. Рыжая шкурка хранила её магию, её лисье естество.

И все это у Фэй вероломно украли.

Она почувствовала это в тот самый момент, когда чужие руки коснулись шерсти. По её телу пробежала дрожь, несравнимая с любой другой дрожью. Внутри все похолодело, словно озерная холодная вода умудрилась проникнуть под кожу и теперь струилась вместе с кровью по венам к сердцу, которое замерло, словно покрывшись коркой льда. Все внутри сковало холодом и Фэй метнулась обратно к берегу.

Но было уже поздно.

Она не обнаружила ничего. Ни шкурки, ни одежды, ни каких-либо следов.

Впервые ей стало так страшно и одиноко. Впервые она не знала, что ей делать и как быть. Впервые она так сильно ругала себя, что ей хотелось впиться собственными когтями себе же в грудь и горло от досады на собственную ошибку. Ей хотелось выть, словно щенок, она была потеряна и растеряна. Она буквально потеряла часть себя. Очень, очень важную часть.

Собственные всхлипы привели её в чувство, и она метнулась по лесу за призрачным запахом, который, как ей показалось, оставался на местах, где была её шкурка. Она неслась через лес, не замечая ничего. Она спугнула стаю птиц и парочку кроликов. Она почти свалилась в овраг и совершенно заплутала. Она паниковала и не могла дышать. Воздуха казалось мало, слишком мало.

Она пришла в себя только у ручья, заставив умыться и, наконец, успокоиться. Это было сложно. Фэй не была глупой лисой. Она знала, как важно следить за собственной шкуркой, когда обращаешься человеком. Мать много раз твердила ей об этом, пока она была маленькой. И твердила еще больше, когда Фэй подросла. Она была непослушной дочерью, но это правило никогда не нарушала. Всегда, как обращалась, носила шкурку с собой или на себе под одеждой. Была внимательна и осторожна.

В этот раз… Она ошиблась только в этот раз, подумав, что в лесу она абсолютно одна. Что никто не знает, куда она пошла. Что никто не последовал за ней темной ночью в глубину леса. Она ошиблась уже в том, что посчитала: никто не узнал, что она лиса.

— Фэй? — голос Ару не сразу вырвал лису из пучины неприятных воспоминаний. Она поморщила нос и взглянула на юношу так, словно ничего особенного с ней не приключилось. В конце концов, она ведь успокоилась и придумала план. Ей всего-то нужно вернуть свою шкурку назад! Для этого, конечно, нужно снова притвориться человеком. А потом добраться до похитителя и шкурки.

А теперь она нашла и того, кто вполне мог бы ей помочь.

— Мм? — она рефлекторно потянулась за булочкой, но тарелка оказалась пуста. Лиса тут же подалась вперед, пристально смотря на неё, словно пыталась понять, каким образом все булочки уже исчезли и возможно ли так, что кто-то их спрятал? Повела носом и даже проверила под самой тарелкой, но и там лакомства не оказалось. Расстроенная, она плюхнулась обратно на лавку.

Ару, дождавшись, когда внимание девушки снова будет сконцентрировано на нем, тихо кашлянул, прочищая горло.

— У меня есть несколько вопросов насчет, — он руками показал на лису. — тебя.

— Задавай, — просто пожала плечами Фэй, все еще сожалея насчет так быстро закончившихся булочек. И ягоды из чая она тоже уже все достала. Ну вот, одно расстройство!

— Если ты лиса, разве у тебя не должно быть сейчас ушей или хвоста? И почему ты не можешь обратиться обратно? Или призвать свою шкурку магией? Или…

— Уф-уф, пожалуйста, замолчи. Ты говоришь какую-то нелепицу, — нахмурилась Фэй, прижав ладони к ушам. Затем она посмотрела на юношу так, словно он ученик, который не выучил урок.

Тот выпрямился, но руки сложил под подбородком, словно что-то вспоминая.

— Нет-нет, подожди, я сейчас вспомню, — пробормотал он себе почти под нос. Он, как и другие дети его поселения, в свое время, конечно же, изучал не только свою народность, но и все остальные, которые, может, и не взаимодействовали с ними тесно и часто, но все же существовали в относительно одном мире с ними и могли встретиться им на жизненном пути. Конечно, если сравнивать образование в столице и на окраинах, была ощутима разница в самом преподавании и восприятии. Лишь какие-то основы оставались неизменны: неважно, где этому учили, в королевском дворце или же в маленькой деревушке.

Однако в более развитых городах и в столице их небольшого государства к информации подходили с научной точки зрения. Детям рассказывали о других представителях народностей, как о факте их существования и о тех особенностях их видов, которые были известны. Почти также можно было рассказывать и о соседнем обычном людском государстве, с которым они вели торговлю. В городах также легче было наткнуться на представителей других народностей, потому что они останавливались там для торговли или решения каких-либо вопросов по взаимодействию и могли вести себя более открыто, тогда как в мелких поселениях старались не выдавать свою суть и прикрывались людским обликом.

Несмотря на то, что народности жили рядом на этих землях уже довольно долгое время, они до сих пор были далеки друг от друга и держались обособленно. Было хорошо уже то, что никто из них пока не искал конфликта, а любые провокации тщательно прекращались. В междоусобицы между другими народностями люди не лезли, но по различным слухам их было за прошедшие века не мало.