Спорим, ты всё еще любишь?

Подпись:

«Воронцов снова набирает форму после микротравмы плеча. Клуб рассматривает продление контракта на следующий сезон».

Закрыла страницу, не потому что стало больно, я уже давно не разваливалась от его фотографий.

Просто внутри появлялась тишина.

Написала Лере:

Я работаю.

Лера:Это не ответ.

Я:Очень даже ответ.

Лера:Ты опять притворяешься, что тебя это не цепляет.

Я:Меня это уже давно не трогает.

Лера:Ты не умеешь врать.

Я не ответила, Лера знала слишком много и это была ее главная проблема как подруги.

За эти три года она несколько раз пыталась аккуратно выяснить, писали ли мы с Артемом друг другу. Первые месяцы да.

Он отправлял короткое:

Долетел.

Плечо нормально.

Сегодня забил. Хотел, чтобы ты видела.

Я отвечала:

Видела статистику. Поздравляю.

Молодец.

Спокойной ночи.

Потом сообщения стали реже, суше и однажды он написал:

Ты счастлива?

Я смотрела на экран сорок минут, а после ответила:

Я стараюсь.

Он больше не спросил и я больше не ждала.

Ну…

Я научилась не ждать и это уже достижение.

Катя вернулась с кофе, поставила стакан на стол и рядом, с видом преступника, положила шоколадку с фундуком.

— Это не мне, — сказала я.

— Вам.

— Я не просила.

— Вы не просили, но вы сегодня снова будете проверять слайды до ночи, а потом сделаете вид, что не устали и как обычно забудете про еду.

Я посмотрела на нее.

— Когда ты стала такой наглой?

— После трех месяцев работы с вами. Профессиональная деформация.

Хотела сказать, что это недопустимое нарушение субординации, но вместо этого взяла шоколадку.

— Спасибо.

— Вам письмо пришло от организаторов форума. Международного из Торонто.

Рука замерла.

— Из Торонто?

— Да. Я переслала вам.

— Спасибо.

Катя вышла, я открыла почту.

Тема письма:

International Sports Medicine &Recovery Forum — speaker confirmation.

Торонто.

Канада.

Конечно.

Я знала об этом форуме. Он считался одним из самых сильных в спортивной медицине и восстановлении. Там выступали врачи клубов, исследователи, реабилитологи, представители фармацевтических компаний, спортивные функционеры.

Наш проект подали туда еще полгода назад и я, конечно, понимала, что шанс есть, просто почему-то представляла все абстрактно.

«Международный форум».

«Публикация тезисов».

«Возможные партнеры».

Страна, которая когда-то забрала мужчину, которого я любила, а взамен вернула мне способность работать по шестнадцать часов и не задавать себе лишних вопросов.

Я открыла письмо, нас принимали. Мой доклад ставили во второй день, в основной блок.

Тема:

«Inflammatory markers and controlled load strategies in post-traumatic shoulder recovery among professional athletes»

Я перечитала три раза, потом засмеялась.

Тихо, почти беззвучно. Восстановление пост-травматическое для профессиональных спортсменов.

Написала Лере, что видимо мне придется поехать в командировку на форум заграницей и попросила приглядеть за квартирой. Телефон быстро завибрировал.

Лера:Только не говори, что форум в Канаде.

Я закрыла глаза.

Я:Торонто.

Пауза.

Лера:АХАХАХАХА НЕТ

Я:Спасибо за поддержку.

Лера:Он там будет?

— Конечно нет, — сказала я вслух пустому кабинету.

Потом написала:

Не знаю. И это не имеет значения.

Лера ответила почти сразу:

Когда человек пишет не имеет значения, обычно это значит, что имеет размером с хоккейную арену.

Я заблокировала телефон и потом все-таки съела шоколадку.

Глава 3

***

Торонто встретил меня холодным ветром, стеклянными башнями и ощущением, что город слишком большой, чтобы в нем могло случайно вернутся прошлое.

Это успокаивало.

Я прилетела за день до форума вместе с Михаилом Орловым, руководителем смежной лаборатории и нашим партнером по проекту.

Михаилу было тридцать пять. Он был одним из тех мужчин, рядом с которыми не хочется проверять, где выход.

Спокойный, умный, внимательный. Без лишних прикосновений, давления и этой мужской уверенности «я лучше знаю, чего ты хочешь». Он умел слушать, спорить и не обижаться на данные, если они разбивали его гипотезу.

И еще он смотрел на меня так, будто видел не только специалиста.

Я замечала. Делала вид, что нет, иногда это работало.

— Вы хорошо переносите перелеты? — спросил он, когда мы вышли из аэропорта.

Я затянула пояс пальто.

— Если не думать о том, что тело после восьми часов в кресле превращается в шахматного коня.

Он улыбнулся.

— Машина уже ждет. До отеля минут сорок.

— Отлично. У меня будет сорок минут, чтобы переделать слайды.

— Их не надо переделывать.

— Вы не видели второй график.

— Видел.

— И?

— Он идеален.

Я прищурилась.

— Вы сейчас говорите это как коллега или?

— Как руководитель проекта, который заботится о том, чтобы главный докладчик дожил до начала форума.

Я улыбнулась.

С Михаилом было легко и именно поэтому иногда мне казалось, что я должна была бы захотеть большего.

Лера однажды сказала:

— Он идеальный мужчина для твоей нервной системы.

В отеле я заселилась, повесила костюм, проверила слайды, распаковала косметику, аккуратно разложила документы на столе и решила не думать.

Это у меня плохо получалось.

На столе рядом с папкой лежал бейдж участника:

VERA LANSKAYAResearch CoordinatorPharmaBio Recovery Lab

Я провела пальцем по имени.

Вера Ланская.

Исследователь, докладчик. Мне нравилось как это звучит.

Вечером я спустилась в ресторан отеля, где проходил приветственный прием для участников форума.

Стеклянные стены, вид на ночной город, мягкий свет, люди в костюмах, английская речь, бокалы, визитки, профессиональные улыбки.

Я держала минеральную воду и обсуждала с немецким врачом влияние контролируемых нагрузок на восстановление после повторных травм.

Атмосфера мне была по душе и я почти расслабилась, пока на большом экране в углу не запустили видеоролик форума.

Кадры сменяли друг друга: спортсмены, лаборатории, тренажерные залы, ледовые арены, врачи, датчики, мышцы в замедленной съемке.

И вдруг — он. Всего на две секунды. Артем в форме на льду. Резкий разворот, бросок, номер семь, фамилия на спине.

VORONCOV

Я почувствовала, как тело среагировало раньше головы, сердце дрогнуло, пальцы крепче сжали стакан.

— Вы его знаете? — спросил Михаил рядом.

Я повернулась.

— Кого?

Он посмотрел на экран, где уже показывали другого спортсмена.

— Воронцова. Кажется, вы изменились в лице.

Я могла соврать.

Михаил не знал всей истории. Только общие факты: у меня когда-то были отношения со спортсменом, он уехал, мы расстались.

— Знала.

— Он будет на форуме, — сказал он спустя пару секунд.

Я медленно повернула голову.

— Что?

— В программе. Панель спортсменов после травм. Я видел фамилию в расписании.

Воздух стал плотнее, япоставила стакан на столик.

— Я не смотрела весь список участников.

— Понял.

— Это не проблема.

— Я не говорил, что проблема.

— Хорошо.

— Если вам будет некомфортно, я могу заменить вас на части встреч после доклада.

Я выпрямилась.

— Нет.

— Хорошо.

— Я справлюсь.

— Знаю.

— Пойду наверх, — сказала я. — Нужно отдохнуть перед докладом.

— Конечно. Завтра в девять. Я зайду за вами.

— Спасибо.

***

В номере я сняла туфли, села на край кровати и впервые за много месяцев открыла поиск.

Просто надо было знать, с чем я встречусь.

Artem Voroncov recovery forum Toronto

Результаты появились сразу.

Фото, интервью, короткие видео.

Он стал известнее.

Не звездой мирового масштаба, но в своей лиге, в своей нише — заметным. Защитник с тяжелым восстановлением после операции, который сумел закрепиться, пропустил часть сезона из-за плеча, вернулся, стал одним из лиц программы по работе с травмированными спортсменами.

Я открыла одно интервью, без звука.

Он сидел в студии, в темной рубашке, с микрофоном у воротника. Говорил спокойно. Улыбался редко, взгляд стал тяжелее.

Не тот веселый парень, а хмурый мужчина.

Мой мозг услужливо исправил:

Не мой.

Я закрыла ноутбук, потом легла в кровать и почти до утра смотрела в потолок.

***

Утром я выглядела безупречно. Это было мое маленькое профессиональное чудо.

Если внутри тебя шторм, нужно просто сделать ровную стрелку, собрать волосы в низкий пучок, надеть серый брючный костюм, белую шелковую блузу и лодочки на остром каблуке.

Михаил встретил меня в холле.

Оценил взглядом.

— Вы готовы.

Это было не вопросом. Я кивнула.

— Да.

— Хорошо выглядите.

Я чуть улыбнулась.

В конференц-центре было шумно. Регистрация, бейджи, кофе, группы участников, переговоры, камеры. На стендах логотипы медицинских компаний, спортивных программ, клубов. Я держалась за папку с распечатанными тезисами, хотя знала доклад почти наизусть.

Первый блок прошел быстро.

Я слушала канадского хирурга, потом итальянского реабилитолога, потом представителя немецкой лаборатории. Делала заметки. Задавала вопросы. Даже один раз поспорила по методике измерения воспалительных маркеров.

Наука была территорией, где я снова становилась собой.

Просто Вера Ланская, у которой есть данные, аргументы и достаточно вредный характер, чтобы не уступать мужчинам с громкими должностями.

Ведущий объявил меня:

— Our next speaker is Dr. Vera Lanskaya from PharmaBio Recovery Lab…

Доктором меня называли преждевременно, но на таких мероприятиях люди часто путали степени из-за неправильного перевода.

Я поднялась. Взяла кликер. Поставила папку на трибуну.

Зал был большой, но не огромный. Ряды кресел, приглушенный свет, экран за спиной. Лица ученых, врачей, представителей клубов.

Я включила первый слайд.

— Good morning. Today I will present our research on inflammatory markers and controlled load strategies in post-traumatic shoulder recovery among professional athletes…

Поприветствовав всех, я начала говорить о теме выступления. Голос звучал ровно, профессионально.

Даже красиво. Я говорила о данных, выборке, фазах восстановления, рисках преждевременной нагрузки и отом, что спортсмены часто возвращаются к пиковым нагрузкам раньше, чем тканевые маркеры показывают устойчивое восстановление.

На третьем слайде у меня появился график воспалительного ответа после повторной нагрузки на плечевой сустав.

Я щелкнула кликером и подняла глаза в зал.

Сначала увидела только людей, совсем размыто.

Потом мои глаза услужливо нашли его. Артем сидел в четвертом ряду, чуть сбоку. В темном костюме, без галстука. В белой рубашке с расстегнутой верхней пуговицей.

Взрослый, собранный, жесткий. Настолько реальный, что у меня на секунду исчез голос.

Он смотрел прямо на меня.

Я сбилась, совсем чуть-чуть. Пропустила слово, но не больше секунды.

— …the controlled load protocol demonstrates a significant decrease in repeated inflammatory peaks after week six, compared to standard recovery schedules.

Я продолжила.

Но его взгляд... Будто три года, аэропорт, худи, разлука, новости, молчание - все это на секунду исчезло, и он снова увидел меня в нашей кухне.

Я перевела взгляд на экран, продолжила доклад, голос больше не дрожал, а наоборот стал тверже.

И все равно в каком-то углу сознания я чувствовала его взгляд. Он не мешал, присутствовал как старая боль в кости перед дождем.

Когда я закончила, зал зааплодировал. Мне задали вопросы, сложные. Я отвечала с цифрами, ссылками на протоколы, оговорками по ограничениям исследования.

Один врач из Ванкувера попытался возразить по интерпретации данных. Я вежливо разобрала его аргумент на три части и показала, почему первая спорная, вторая требует уточнения, а третья вообще не относится к нашей выборке.

В зале кто-то тихо засмеялся. Михаил смотрел на меня с гордостью. Артем же иначе, будто увидел женщину, которую не знал.

После вопросов ведущий поблагодарил меня, я спустилась со сцены, ноги не дрожали.

Удивительно.

Михаил встретил меня у прохода.

— Блестяще.

Я улыбнулась.

— Спасибо.

И только тогда позволила себе посмотреть в сторону четвертого ряда, Артем уже стоял, высокий, широкоплечий, непривычно официальный в костюме.

Он не подошел, просто смотрел.

Между нами проходили люди, кто-то поздравлял меня, кто-то протягивал визитки, кто-то задавал уточняющие вопросы.

А я стояла посреди конференц-зала с бейджем на груди и понимала, что вся моя взрослая жизнь только что столкнулась с той частью меня, которую я так аккуратно похоронила.

Он сделал шаг.

Я вдохнула.

Но ведущий уже вернулся к микрофону.

— Thank you, Dr. Lanskaya. After a short break, we will continue with our joint panel on athlete-centered recovery strategies. Our next invited speaker is professional hockey player and recovery program ambassador, Artem Voroncov.

Я услышала его имя. Артем Воронцов.

Зал снова зааплодировал, но Артем не смотрел на ведущего, он смотрел на меня.

Глава 4

Ведущий произносил что-то в микрофон, Артем поднялся на сцену. Люди вокруг двигались, собирали планшеты, переговаривались, кто-то подходил ко мне с визитками.

Я отвечала, улыбалась.

Даже сказала что-то умное про необходимость более длинного периода наблюдения после повторных нагрузок, при этом в голове было только одно:

Он здесь. В двадцати метрах.

И я, взрослая, собранная, уверенная Вера Ланская, которая пять минут назад разобрала оппонента на глазах у международной аудитории, вдруг не знала, куда деть руки.

— Вы в порядке? — обеспокоено спросил Михаил.

— Да..

Он чуть прищурился, но не стал спорить.

— После перерыва вторая часть начнется. Вам нужно выпить воды и хотя бы пять минут посидеть.

— Я посижу.

Рядом возникла женщина в строгом синем костюме, представилась координатором форума и попросила меня подойти к технической зоне: нужно было уточнить материалы для совместной второй части.

Я кивнула Михаилу:

— Я быстро.

— Буду ждать у выхода.

— Не надо меня сопровождать как редкий образец.

— Вы сегодня редкий образец.

— Орлов.

— Все, молчу.

Он отошел, я пошла за координатором и почти смогла убедить себя, что Артем не подойдет ко мне.

Здесь конференция, камеры, люди, деловая атмосфера, бейджи, английская речь, расписание, кофе-брейк через восемь минут. Мы взрослые люди. Взрослые люди не бросаются друг к другу посреди конференц-центра только потому, что когда-то спали в одной кровати.

Взрослые люди делают вид, что ничего не произошло.

Особенно если произошло слишком многое.

У технической стойки мне выдали новый кликер для панели, уточнили, и попросили через пятнадцать минут пройти в малый зал для подготовки.

Я вышла в коридор и он был там, не прямо передо мно, чуть сбоку, у стеклянной стены, за которой город отражался в утреннем свете: холодное небо, высотки, машины внизу, мокрый асфальт.

Артем стоял с телефоном в руке, но на экран не смотрел.

Ждал. Меня.

Я поняла это сразу по тому, как он поднял голову, едва я вышла.

Мир снова сузился.

Господи, как же нечестно. Я думала, за три года память стирает воспоминания. Оставляет главное, убирает детали, делает человека немного нечетким, безопасным, почти вымышленным.

Нет. Память врала.

В реальности Артем был сильнее, взрослее.

Не тот мальчишка с наглой улыбкой, в нем появилась тяжесть, сдержанность, усталость, которую не скроешь, широкие плечи стали еще шире, лицо жестче, взгляд тяжелее.

— Привет, Ланская.

— Привет, Воронцов.

И все, обычные слова, формально даже вежливые, но внутри меня что-то треснуло так отчетливо, будто в пустом зале уронили стеклянный бокал.

Он смотрел на меня, я смотрела на него. Три года стояли между нами молча и делали вид, что это не их вина.

— Хороший доклад, — сказал он.

— Спасибо.

— Серьезно. Ты… — Он замолчал.

Я подняла бровь.

— Что?

Он едва заметно усмехнулся.

— Разнесла того хирурга.

— Я не разносила, просто уточнила методологическую ошибку.

— Конечно.

— Это разные вещи.

— Угу.

Раньше после такого он бы наклонился ближе, сказал что-нибудь ужасное вроде: «Моя любимая зануда», получил бы от меня взглядом, улыбнулся бы и, возможно, поцеловал в висок.

Теперь он стоял на расстоянии двух шагов, руки в карманах, спина прямая, лицо без эмоций.

И ни один из нас не имел права на привычные жесты.

— Ты хорошо выступила, — повторил он уже тише. — Очень.

— Я работала над темой долго.

— Видно.

— Это комплимент или замечание к количеству слайдов?

Он улыбнулся.

— Комплимент.

— Тогда спасибо.

Мы снова замолчали.

Вокруг нас текла жизнь: участники форума проходили мимо, кто-то говорил по телефону, где-то звенели чашки на кофе-брейке, ассистенты носили папки.

— Как ты? — спросил он.

Я знала, что этот вопрос придет.

Все бывшие когда-нибудь спрашивают «как ты», хотя чаще всего хотят спросить: «Ты страдала?», «Ты вспоминала?», «Ты смогла без меня?», «Я все еще что-то значу?».

Я посмотрела на него.

— Хорошо.

Он кивнул.

— Правда?

— Уже да, — сказала я.

Он застыл, а после что-то изменилось в глазах. В них появилась... Боль?

— Рад, — сказал он.

— Спасибо.

— Ты изменилась.

— Прошло три года.

— Знаю.

Я скрестила руки на груди.

— Ты тоже изменился.

— Старше стал?

— Не только.

— Жестче?

Я не ответила сразу.

Он стал тем, кем должен был стать, если бы уехал и выжил там: профессиональный спортсмен, мужчина с контрактом, дисциплиной, публичностью, травмой, которую нельзя было показывать слишком часто.

— Сдержаннее, — сказала я.

Он усмехнулся.

— Ты слишком вежлива ко мне.

— Я на конференции.

— Значит, потом скажешь честно?

Я подняла глаза.

— Потом?

Пауза.

Его взгляд задержался на моем лице.

— Если будет потом.

Воздух снова стал плотным. Я могла бы сказать: «Не будет», улыбнуться, кивнуть и уйти. Или сделать то, что делала три года: выбрать безопасный выход.

Но почему-то не сказала.

— У тебя вторая часть, — напомнила я.

— У нас.

— Формально да.

— Неформально?

— Я еще не решила.

Он почти рассмеялся.

— Скучал по твоей поддержке.

Я замерла, он сразу понял, что сказал лишнее.

— Вера…

— Не надо.

— Я просто…

— Не здесь.

Он оглянулся.

— Хорошо, — сказал он.

Мой телефон завибрировал в руке, я посмотрела на экран.

Михаил.

Михаил:Я у выхода в малый зал. Вас ждут организаторы.

Пока я читала, Артем невольно опустил взгляд на дисплей и в его лице снова что-то изменилось.

Я знала это выражение, ревность.

— Тебя ждут? — спросил он.

— Да.

— Коллега?

— Да.

— Михаил?

Я подняла бровь.

— Ты успел прочитать?

— У тебя экран светится.

— Хорошее оправдание.

Он не улыбнулся.

— Кто он?

— Руководитель смежного проекта, — сказала я.

— Только?

Я посмотрела на него медленно, холодно.

— Ты правда считаешь, что можешь задавать этот вопрос?

— Нет, — сказал он. — Не считаю.

— Тогда зачем?

— Потому что все равно хочу знать.

Я отвернулась к стеклянной стене, за ней город был чужой, холодный, красивый.

— Михаил хороший человек.

— Я не спрашивал, хороший ли он.

— А я ответила только то, что могу сказать.

— Понял.

С прошлым Артемом было проще злиться. Он давал достаточно поводов: наглость, провокации, самоуверенность, идиотские фразы, руки под моим свитером в неподходящие моменты.

С этим Артемом было сложнее, он больше не ломился туда, куда его не звали и от этого я сильнее чувствовала, что дверь, возможно, оставляю закрытой сама.

— Мне нужно идти, — сказала я.

Он поднял взгляд.

— Да.

Я сделала шаг, он не остановил, просто стоял и это оказалось почти невыносимо, я прошла мимо него.

— Вера.

Остановилась.

— Что?

— Я рад, что ты счастлива.

Я закрыла глаза на секунду.

— Уже да, — повторила я.

— Да, — сказал он тихо. — Уже.

***

Михаил ждал у входа в малый зал, в темно-сером костюме, с планшетом в руке и двумя стаканами кофе. Один протянул мне.

— Без сахара.

— Спасибо.

Он посмотрел мне в лицо.

— Встретились?

Я взяла стакан.

— Да.

— И?

— Мы взрослые люди. Поговорили вежливо.

Михаил чуть склонил голову.

— Звучит ужасно.

Я неожиданно рассмеялась.

— Вы слишком наблюдательны.

— Профессиональный дефект. Я работаю с данными, но иногда с людьми.

— Люди хуже данных.

— Значительно.

Он не задавал лишних вопросов и снова я почувствовала благодарность.

Михаил был спокойным, уважал меня, рядом с ним не нужно было держать оборону, потому что он не нападал и вот именно поэтому я иногда боялась: вдруг нормальная любовь именно такая?

Без гроз, аэропортов, мокрых после игры поцелуев.

Михаил протянул мне бейдж-папку.

— Организаторы хотят короткую синхронизацию. Вы, Воронцов, хирург из Торонто и представитель клуба.

На его фамилии он сделал небольшую паузу.

— Я справлюсь, — сказала я.

— Я знаю.

Мы вошли в малый зал. Там стояло несколько кресел на сцене, за ними экран с названием:

Athlete-Centered Recovery: Science, Risk and Return to Performance

Спортивная медицина.

Риски.

Возвращение к нагрузкам.

прекрасно.

Особенно если учитывать, что один из главных рисков моей жизни сейчас должен был сесть в кресло через два места от меня.

Координатор подвела меня к сцене, дала краткий план вопросов, попросила говорить чуть медленнее для перевода и уточнила, не против ли я, если часть вопросов из зала будет касаться личного опыта спортсменов.

— Я не спортсмен, — сказала я.

— Конечно. Это к мистеру Воронцову.

Мистер Воронцов.

Я едва не фыркнула.

Теперь он был мистер Воронцов. Жизнь была отвратительно талантливой сатирой.

Артем вошел через боковую дверь через несколько минут.

С ним была та самая женщина с фото: высокая, темноволосая, в черном брючном костюме, с планшетом и гарнитурой. Она говорила с ним по-английски быстро, профессионально, иногда показывала что-то в расписании.

Он слушал, кивал, отвечал коротко. Не улыбался.

Женщина коснулась его локтя, привлекая внимание к пункту в планшете.

Совсем обычный жест, рабочий, ничего личного. Я почему-то слишком внимательно посмотрела на ее пальцы, потом заставила себя отвернуться.

Михаил, который стоял рядом, заметил.

— Его команда? — спросил он тихо.

— Похоже.

— Вы хотите выйти на минуту?

— Нет.

Он не стал спорить. Артем поднял глаза, увидел меня рядом с Михаилом.

Думаю он заметил, что Михаил стоит чуть ближе, чем просто случайный коллега.

Женщина рядом с ним что-то сказала, он ответил, но взгляд все равно вернулся ко мне.

— Вера, — сказала координатор, — через три минуты начинаем.

— Да.

Я поднялась на сцену, села во второе кресло слева, проверила микрофон, поставила кофе на пол рядом, потому что руки должны быть свободны.

Через минуту Артем поднялся тоже, прошел по сцене и сел через одно кресло от меня.

Между нами хирург из Торонто, пожилой мужчина с добрым лицом и абсолютно счастливым неведением, что находится между двумя огнями.

Артем повернул голову.

— Доктор Ланская, — сказал он тихо.

Я посмотрела на него.

— Мистер Воронцов.

Уголок его губ дрогнул, он наклонился чуть ближе, ровно настолько, чтобы слышала только я.