Измена. Прошлое (не) вернуть

Когда мы расположились в соседнем здании в кафе, Александра Яковлевна опять просканировала меня взглядом, задумчиво помешивая кофе.

– Почему ты решила, что Ярослав тебе изменяет? – спросила все-таки она меня.

Я очень ждала этого вопроса, про доказательства. Конечно, просто моих слов было недостаточно, ведь ее дитятко обвили, может быть, вполне зря. Я молча достала телефон и продемонстрировала фото, которые мне прислала Наташа. А еще дала почитать письмо Карлоса.

Александра Яковлевна все изучила очень вдумчиво и внимательно.

– Что ж, основания у тебя есть.

– Александра Яковлевна, у меня есть не только основания, – устало вздохнула я. – Я позвонила Яру и прямо спросила, где он. Он ответил, что в Москве, хотя в это время как раз шел по аэропорту в Гран-Канарии. Вы понимаете весь цинизм? Он идет в аэропорту в Испании, его в это время снимает Наташа, а он совершенно наглым образом мне врет, что находится в Москве.

– Понимаю, – кивнула она и недовольно поджала губы. Интересно, она недовольна мной? Или своим сыном? – Знаешь, Катюша, я тебя с одной сторон пойму, если захочешь уйти от него…

– Что значит – если? – воскликнула я. – Вы допускаете мысль, что я вот так прощу его, и все будет как прежде?

– Подожди, – хмурится она. – Я не договорила. Так вот, я тебя пойму, если ты захочешь уйти от него, потому что я в свое время не смогла.

– Что не смогли? – не поняла я.

– Уйти от отца Яра, – тихо ответила свекровь. – Он все время изменял мне, Катюш, и я об этом знала. Но считала, что Яру нужен отец, образец мужественности, и так и не смогла довести дело до конца.

– Да уж, образец мужественности Яр как раз перенял на пять с плюсом, – едко ответила я. Но Александра Яковлевна как будто не слышала меня. Она смотрела вдаль сквозь окно, видимо, вспоминая какие-то моменты. И судя по выражению лица, не самые приятные.

– А знаешь, в чем состоит ирония? Он даже погиб с любовницей вместе, – усмехнулась она с горечью. А я поперхнулась глотком кофе и пораженно посмотрела на нее. – Да, да. Они разбились в той аварии вместе. Куда-то очень спешили.

И такая горечь была в ее словах, что мне стало ее очень жаль.

– Поэтому я не буду отговаривать тебя от развода, если ты решишься на него, – она перевела грустный взгляд на меня. И столько боли было в ее глазах, что я не выдержала и опустила взгляд на свою чашку. – Все равно, что бы там не говорили, невозможно забыть и простить предательство, даже если это было всего лишь один раз. Прежнего доверия между вами уже никогда не будет.

Я кивнула. Я и сама прекрасно понимала, что не смогу простить. И каждый раз, когда он бы касался меня, я бы неизбежно думала – а как он это делал с ней? И что он испытывал, когда целовал и ласкал ее? Даже сейчас от одних только этих мыслей меня передернуло. И Александра Яковлевна заметила и кивнула с пониманием.

– Единственное, что я прошу – ничего не делай с горяча, хорошо? Обдумай все. И если ты найдешь в себе силы простить и забыть, я буду рада, ведь все-таки вы столько лет вместе, – сказала она и протянув руку, легонько пожала мою.

В это время мой телефон ожил звонком. Я посмотрела на экран и увидела высветившееся имя своего врача.

Глава 14-1

– Простите, мне нужно ответить, – пробормотала я и отозвалась на звонок.

– Тамара Игоревна, здравствуйте, – поздоровалась я с врачом. – Простите, что так настойчиво вам звонила, но мне очень нужно попасть к вам на прием как можно быстрее.

Я кинула взгляд на Александру Яковлевну и увидела, что она настороженно прислушивается. Она прекрасно знала моего гинеколога, потому что с моей легкой руки тоже наблюдалась у нее. Как и все мои подруги. Как известно, женщине обязательно нужно иметь своего гинеколога, стоматолога и педиатра. Желательно еще эндокринолога, но это уже пожелание со звездочкой.

– Катя, а в чем такая срочность? Если боли или какие-то острые состояния, то лучше через скорую, ты же понимаешь, – деловито отозвалась Тамара Игоревна.

– Понимаю, – согласилась я. – Но нет, это не острое состояние… Наверное. Мне просто нужно обследоваться.

Я никак не могла при свекрови озвучивать свои подозрения. Да и не хотела, чтобы она слышала. Но вставать и уходить в сторону было же поздно.

– Катюша, – Тамара Игоревна так давно меня знала, что обращалась ко мне вот так, по-простому. – Дело в том, что я сейчас не в городе и вместо меня прием ведет заведующий отделением. Он отличный врач, можешь смело идти к нему.

– А когда вы вернетесь? – расстроено спросила я. Не хотела я идти к мужчине-гинекологу. Ну вот было у меня такое предубеждение, пунктик по поводу врачей мужского пола, не могла и все. Но и ждать я тоже не могла, нужно было срочно подтвердить мои опасения и тест.

– Не раньше, чем через неделю. А может и еще задержусь, пока не понятно, – уклончиво ответила она. – Но поверь, Андрей прекрасный врач. Молодой и очень грамотный.

– Я не хочу идти к молодому врачу, – скривилась я. Знаю я этих молодых мужчин-врачей, ничего хорошего ждать не приходится.

– Молодой по сравнению со мной, – рассмеялась на другом конце провода Тамара Игоревна. – Он твой ровесник, я же старше его и тебя. У меня дочь твоего возраста, ну почти. А Андрей хоть и относительно молодой, но поверь, опыт у него колоссальный. Он прошел военную закалку, так что он тертый калач. Он даже лучше меня тебя обследует.

– Я не сомневаюсь в его компетентности, – пробормотала я. – Но он – мужчина, Тамара Игоревна, а я как-то боюсь гинекологов мужского пола. Мне… неудобно.

– Глупости и предрассудки, – отрезала Тамара Игоревна. – Ну и Андрей не мужчина для тебя, а врач. Так что не надумывай себе ерунды, а иди на прием. К тому же, я его о тебе уже предупредила. Ты же записалась уже?

– Да, меня записали на послезавтра.

– Он принимает завтра с утра, иди без записи, часикам к девяти сможешь? Я его предупрежу, – не дала мне «соскочить» Тамара Игоревна.

– Завтра утром смогу, – смиряясь с неизбежным, обреченно подтвердила я. В конце концов она права. Врач – это в первую очередь врач, не мужчина. Что он там за годы работы гинекологом не видел? У меня точно ничего нового для себя не увидит. Доктор Айболит почему-то же не воспринимается как мужчина? Нет. Вот буду и к этому Андрею так относиться.

Я попрощалась с Тамарой Игоревной и отключилась. Я почти забыла, что находилась не одна и покашливание свекрови напомнило, что вообще-то разговаривал при ней.

– Вот только не говори, что ты беременная, –смотрела она на меня пораженно и ждала моего ответа.

– Хорошо, не скажу, – пожала я плечами.

– Катюшааа, – выдохнула она. – Что, правда? Впрочем, по твоему состоянию можно было догадаться. То-то ты такая зеленая.

– Я не знаю, – я затравленно посмотрела на нее. Ну не хочу я с ней обсуждать свою возможную беременность!

–Так, – сощурилась она на меня с подозрением. – Ты что задумала?

– Да ничего я не задумала! – воскликнула я.

– Я так поняла, ты идешь к гинекологу завтра с утра? Отлично. Я иду с тобой.

Глава 14-2

Я онемела от такого предложения. Хотя нет, это было не предложение, а констатация факта. И это меня возмутило.

– Нет, Александра Яковлевна, я иду одна и сопровождающий мне не нужен, – твердо сказала я.

– И даже не спорь, я поддержу тебя, в отсутствии сына, раз у него мозгов не хватает, буду вместо него с тобой в такой момент, – тоном, не терпящим возражений, сказала она.

– Нет, – тихо, но решительно ответила я и встала. – И это не обсуждается.

Я встала, отставила деньги за кофе на столике и уже сделала шаг к выходу, как свекровь схватила меня за руку.

– Катя, ты не можешь вот так просто уйти. Что плохого в том, если я пойду с тобой?

Я обернулась и в недоумении посмотрела на нее.

– Да с какой стати? И зачем мне это нужно? Я не молоденькая девочка, которая трепещет от встречи с гинекологом. А учитывая, что я вообще собираюсь подать на развод с Ярославом, не думаю, что наш совместный поход к врачу уместен, – я вырвала руку из захвата и, уже больше не оборачиваясь, быстро пошла к выходу.

Возможно, я была слишком резкой и мои слова прозвучали для нее жестоко. Но мне надоело быть удобной, бессловесной, принимающей и всё понимающей. Я даже почувствовала внутри какое-то удовлетворение от того, что мне больше не нужно следить за тем, была ли я достаточно вежлива. Если с моими чувствами не считаются, то почему я должна считаться с их мнением и чувствами? Нет, больше так не будет.

Низ живота опять потягивало, нужно было как можно скорее добраться до дома и прилечь отдохнуть. А завтра все решится.

Вернувшись домой, я первым делом сфотографировала подарок, который приготовила для мужа на годовщину. Но, прежде чем отправить, набрала его. Яр не ответил.

И тогда я отправила ему фотографию подарка с сообщением:

«Поправка. Когда я писала «люблю навсегда», я еще не знала, что ты в нашу годовщину повезешь любовницу на нашу виллу. У всего есть конец, и мое «навсегда» – наивно и смешно, бредни романтической фиалки. Теперь я знаю, что нет ничего постоянного. Как говорит доктор Хаус – «все врут». И хорошо, что есть друзья, которые всегда готовы открыть глаза на ложь самого близкого человека».

Отправила все это, а следом еще приложила фотографию, которую мне прислала Ната из аэропорта, где Яр идет в обнимку с девицей.

Я увидела, что сообщение стало прочитанным. И тут же телефон взорвался трелью звонка Яра. Я смотрела на экран, где высвечивалась его фотография, которую я поставила на него, и понимала, что не хочу его слышать.

«Катя, ответь на звонок немедленно!», – прилетело от него сообщение.

Угу, счас.

«Иди к черту», – ответила я и отключила телефон. Хотелось послать его на три буквы, но я в принципе не матерюсь.

Чтобы хоть немного успокоиться, я заварила себе чаю с мятой. Обнимаю чашку с ароматным чаем ладонями, я устроилась на широком подоконнике. С него открывался вид на заснеженную улицу, сейчас всю украшенную и подсвеченную новогодними огнями.

Я смотрела на прохожих, которые шли по каким-то своим делам, и думала, что вот у них тоже могут быть какие-то проблемы в жизни, а может, наоборот, они были счастливы. Вот, например, прошла парочка, в обнимку, чему-то смеясь. Молодые, беззаботные, счастливые. Как мы когда-то с Яром.

Насколько же счастье все-таки быстротечно и конечно… Хотелось высунуться из окна и крикнуть им, чтобы схватили эти мгновения и закупорили бы их в герметичный флакон, запечатывая эти моменты надолго. Но каждый должен сам пройти свой путь и опыт. Вот как я сейчас. Ничего, я переживу. Наверное, эта тупая боль в сердце от предательства когда-нибудь притупится и стает легче. А сейчас мне нужно думать о другом. О том, что во мне зарождается новая жизнь, вот о ней и стоит думать. Я обязательно справлюсь, ради нее, этой новой жизни. А пока – так. С пустотой внутри и выжженным сердцем.

На меня навалилось такая нечеловеческая усталость и сонливость, что не было сил дойти до спальни, и я рухнула на диван тут же, в гостиной, проваливаясь в беспокойный сон.

Глава 15

Наутро я проснулась разбитой. Сон на диване не придал бодрости, все тело болело. А когда пошла в ванную, то обнаружила мажущие следы на трусиках. Меня охватила такая паника, что взмокли руки и сердце заколотилось с такой силой, что, казалось, сейчас выпрыгнет из груди. С этой беременностью было все не так. Я испугалась, очень.

Что делать? Вызывать скорую? Или для начала сходить к врачу, которого порекомендовала Тамара Игоревна? Я прислушалась к себе. Боли не было, просто немного потягивало низ живота. Но это вроде вполне в пределах нормы.

Со Славкой было так же. Как мне в свое время объяснила Тамара Игоревна, такое может быть, когда плод прикрепляется к матке. Поэтому я решила повременить. Врач меня посмотрит сегодня в любом случае, а скорую я всегда успею вызвать. В конце концов, этот врач принимает при роддоме, если что, там и окажут помощь.

Роддом находился в центе, мне до него было не очень далеко добираться. Привела себя в порядок, сварила кофе. И все это время я удивлялась, что телефон слишком молчалив. Обычно он разрывается звуками входящих сообщений. А тут – гробовое молчание.

Я поискала телефон глазами, вспоминая, куда его закинула. Или он у меня выпал из рук, когда я заснула? Подошла к дивану и точно, он оказался здесь, на полу. Видимо, и правда выпал из рук. Отключилась я ведь быстро и как-то совершенно незаметно. Точно, я ведь послала Яна, а потом отключила телефон и меня тут же вырубило.

Я пила кофе маленькими глоточками, смотрела в окно и ждала, когда телефон загрузится. А когда это произошло, то телефон буквально заглючило от количества входящих сообщений.

Сначала последовало несколько уведомлений от Яра. Причем, тон его сообщений менялся в зависимости от того, сколько времени он не мог до меня достучаться. Сначала было гневное «Катя, немедленно ответь», потом «ты где», а потом «Катя, я волнуюсь, ответь». Волнуется он, подумала я про себя, смахивая его сообщения, чтобы посмотреть, от кого еще пришли входящие. Но, видимо, Яр получил извещение, что телефон снова в сети. И тут же ожил звонком.

Я не хотела с ним говорить. Но одновременно понимала, что все равно придется рано или поздно. Ответить или не отвечать?

Пусть будет лучше поздно, равнодушно решила я, и смахнула вызов.

Что-то за эту ночь во мне надломилось. Вместе с доверием и теплотой из моей души ушло ощущение чего-то родного и очень близкого. Разве что любовь осталась. Пока осталась. Как там в песне? «На рану, как соль! Сука любовь!». Очень точная характеристика, с горечью подумала, – сука-любовь… Но ничего, все проходит, и это пройдет. А пока мне нужно думать о другом.

Следующие сообщения были от мамы (странно, почему она проявилась? Мы с ней редко созванивались), от Аллы, от Светы и, конечно, от Наташи. Она, судя по всему, чувствовала за собой вину от того, что отправила мне фотографии. Я же, наоборот, была ей благодарна, что открыла мне глаза. О чем и написала в ответном сообщении.

«Я развалила вашу семью», – прочитала я, поморщилась и ответила:

«Ната, судя по всему, нечего было разваливать. Если он пошел на это, значит считал, что нет у нас никакой семьи, а значит, и разваливать нечего. Так что не вини себя. Наоборот, спасибо, что открыла мне глаза».

Я наконец отложила телефон и поняла, что если еще немного задержусь, то опоздаю на прием. Побросала разные женские мелочи в сумку, подумала и все-таки в последний момент взяла и паспорт, на всякий случай, и выскочила из квартиры.

До роддома было не очень далеко, и я хотела пройтись, но посмотрела на часы и поняла, что рискую опоздать. Поэтому вызвала такси, машинально отметив, что заряда на телефоне осталось тридцать процентов. Конечно, я же не успела его поставить на зарядку. Ну, на час мне точно хватит, а там он мне и не нужен. Все равно разговаривать ни с кем не было никакого желания. Когда я выходила из парадной, то дверь открывала с опаской, осторожно. А вдруг свекровь все-таки решила поехать со мной и сейчас ждала во дворе.

Господи, мне как будто снова шестнадцать, когда мы прятались от родителей, чтобы те не застукали нас за курением. Катя, у тебя, возможно, скоро внуки будут от Славки, а ты свекрови боишься, хмыкнула я про себя и решительно распахнула дверь парадной.

Но боялась я напрасно. Видимо, Александра Яковлевна обиделась. Ну и Бог с ней, сейчас точно не до ее обид. Мне бы со своей жизнью разобраться. А моя жизнь сейчас… летит в заносе в автомобиле, в котором отказали тормоза. Остается только правильно управлять рулем и ждать, когда жизнь сама вывезет из заноса или произойдет что-то, что его остановит.

Когда я выбиралась из такси, у меня внезапно закружилась голова. Я остановилась, пережидая приступ слабости. Посмотрела на часы на телефоне, и поняла, что опаздываю. И практически бегом направилась к дверям в роддом, где принимал врач по имени Андрей. Я знала, в каком кабинете обычно принимает Тамара Игоревна, но решила все-таки уточнить у нее. Не обращая внимания на то, что слабость усилилась, а в глазах появились темные мушки, я на бегу набрала ее номер и когда она отозвалась, притормозила практически в дверях на входе.

– Тамара Игоревна, простите, что беспокою, хотела уточнить, в каком именно кабинете… – но договорить я не успела, потому что в меня сзади кто-то врезался. Причем так сильно, что телефон выпал у меня из рук.

– Да что б вам… – чертыхнулся кто-то надо мной.

– Смотреть нужно, куда идете, – нелюбезно буркнула я, наклоняясь за телефоном. Это было не очень осмотрительно, потому что в глазах еще больше потемнело.

– А вам не нужно останавливаться прямо в дверях, – так же нелюбезно ответили мне.

Я подняла упавший телефон и с досадой констатировала, что уголок экрана откололся и по нему пошла трещина.

– Вы что, не смотрите, куда идете? – я с возмущением обернулась к нахалу. Прямо сзади меня стоял мужчина со спящей девочкой лет четырех на руках. Острый взгляд серых глаз недовольно прожигал меня, тонкие губы поджаты. Он еще и недоволен чем-то, скривилась я. – Вообще-то могли бы и заметить меня, раз вы сзади шли.

– Я с ребенком на руках, отвлекся, – бросил он.

Наверняка «молодой» отец спешит к жене, которая рожает здесь, мелькнула у меня мысль. Симпатичный, но грубый, поморщилась я. Не люблю таких, которые вот так по-хамски ведут себя с женщинами. И даже не извинился.

– Я очень тороплюсь, может, вы уже освободите проход? – он недовольно нахмурился, а я только сейчас поняла, что так и стою на самом проходе.

– А извиниться вы не желаете? Все-таки я из-за вас разбила телефон, – высокомерно вздернула я брови.

– Вы разбили его из-за себя. И – нет, не желаю. Дайте пройти. Пожалуйста, – с издевкой добавил он.

– Хам, – дернула я плечом и резко отпрянула в сторону, давая ему пройти. И тут меня повело в сторону, в глазах мушек стало больше, и я поняла, что уже ничего не вижу, такая на меня навалилась слабость.

А потом наступила темнота и ощущение холодного пола под щекой. И последнее, что я услышала, прежде чем окончательно уплыть в темноту, все тот же голос.

– Что с вами? Ну нет, даже не думайте мне тут умирать, я вам не позволю, только не в мою смену.

А еще было ощущение теплых рук на моем лице и ласковое «милая моя».

***

Дорогие мои! А вы видели, что у меня вышла новинка "Измена. Свадьбе (не) быть"? Очень жду вас в ней!

https://litnet.com/shrt/rUxp

Глава 16

16-1

Сознание возвращалось медленно и тело почему-то не слушалось. А еще хотелось пить, очень сильно. Казалось, что язык распух и занял весь рот, настолько сильным быдло ощущение жажды.

– Пить, – прохрипела я.

Вернее, попыталась, получилось как-то тихо и беспомощно. Я открыла глаза и первое, что увидела – практически нос с носу чьи-то огромные испуганные глаза.

– Ты кто? – просипел